Барак.

Это каменное или деревянное здание – одноэтажное чаще, но если и пятиэтажное, все равно называется бараком. Такие же, по конструкции, шконки, как и в тюрьме: рама 1,8х0,5 м, ножки 0,5 м. Второй ярус – на высоте 1–1,5 м, бывает и третий… Но вместо продольных и поперечных стальных полос – чашек всего лишь обычная сетка – у кого простая, «солдатская; у кого „поблатней“ – панцирная…

Вечером, когда все на местах, в бараке стоит нескончаемый гул слившихся воедино голосов. Одни играют в азартные игры, в другом углу гоняют чифир; кто-то подельничает – режет самодельным резаком симпатичную шкатулочку, которую обменяет потом на чай; человек десять сразу хохочут над приколом; иные – крепко спят под этот, казалось, непереносимый гвалт. Табачный дым стоит столбом. Но все ко всему привыкли. Слава Богу, тепло. Окурки, бумажки бросают в проход между рядами шконок – шнырь уберет. Впрочем, в условиях табачного дефицита из окурков вытряхивается табачок в специальную баночку из-под какого-нибудь монпансье. Иногда устанавливается такой порядок: днем мусор бросается в мусорные ведра, а ночью, после отбоя, в проход. Но это тонкости…

Какой-нибудь котенок в бараке – частная и неприкосновенная собственность. Коля Ш., вернувшись после смены в барак, обнаружил, что у котенка Прапора, жившего возле шконки, выбит глаз и сломана лапка. Через полчаса был найден обидчик, которому Коля вогнал под ребро заточку, сделанную из отвертки. «Аж рукоятка сломалась!» Дело обошлось: котоненавистник отделался санчастью, Колю не сдал, вину свою признал, а котенок оклемался – хоть и хромал потом до самой смерти.

Угол барака – блатное место. Там обычно спит (живет) «смотрящий», авторитет. Рядом – его приближенные. Да и все нижние места имеют свою блатную степень – кроме разве что шконок у самого входа, на которых обосновываются «петухи» (это на строгом режиме). Кстати, нижнее место имеет, конечно, плюсы: можно прилечь на шконку вздремнуть, можно играть на ней в карты или в нарды, можно беседовать с кентом, попивая «купеческий» (просто крепко заваренный) чай. Однако есть и минусы: к чересчур общительному кенту все время приходят в гости, садятся на шконку, будят для разговора или чифирнуть – трудно отказать и тем более грубо. Не забудем, что «посылать на…» в зоне и тюрьме – тягчайшее оскорбление, иногда карающееся смертью. Верхняя же шконка как бы более «твоя»: ну кто полезет наверх пить чай?

Нынче на некоторых зонах нижние места продаются: нечем заплатить – спи весь срок наверху, куда завхоз положил. Конечно, уважаемого кента-землячка свои примут по-человечески, и без места он не останется; а что делать без поддержки?

Зек с понятиями сам представляется авторитетным, которые быстро вычисляют его возможности и способности. По их меркам в таком случае и будет кроиться его дальнейшая жизнь.

На общем режиме (южная зона) придумали ход: вновь прибывшего помещали на «блатную» нижнюю шконку в непосредственной близости от угла, где жил «путевый». И в зависимости от поведения новичка оставляли его – или постепенно передвигали в сторону выхода, по верху…

Особенно любят угловые или нижние места кавказцы: «блат» – их страсть, вторая жизнь.

Умывальник и «дальняк» (туалет) – иногда на улице, но чаще – в самом бараке, отдельное помещение. Тут, в умывальной, обычно заваривают чай – с помощью «машины» – нагревателя из двух металлических пластин (трансформаторные, или, если есть, бритвенные лезвия). Когда пол-барака начинает заваривать чифир, включая с десяток мощнейших «машин», то в бараке снижается освещенность, а иногда вообще выбиваются пробки, горят распределительные щиты.

Ночью по отрядным баракам ходят контролеры – группой, три-четыре человека, светят фонарем в лицо, будят тех, у кого в карточке красная полоса «побегушника» (склонен к побегу). По ходу дела будят всех, перебивают короткий сон у рабочего люда…