Глава вторая.

Оперуполномоченный Валентин Филькин не без интереса изучил материал. Дела, которые «розыскники» спихивали «убойщикам», можно было разделить на две основные группы: те, в которых действительно мог предполагаться криминального происхождения труп, и дела о лицах, скорее всего живых, но бесперспективных с точки зрения поиска. Первая группа действительно относилась к компетенции отдела по расследованию убийств; вторая представляла обширный набор «глухарей», который ОРО удалось перевесить на «убойщиков». Дело Суржина и Куролестова с большой вероятностью относилось к первой категории. При этом Филькин догадывался: значительную часть наработок Онищенко оставил за кадром. Некоторые «умолчания» были очевидны. Например, в отношении ОП «Броня». И почему не прослежены связи Суржина? Да, у него ни семьи, ни родственников, но друзья, помимо пропавшего Куролестова, должны были быть! Абсолютно непонятно, чем этот Суржин занимался в своей комиссии. Опрос его начальника на редкость малоинформативен. Конечно, он депутат и все такое, но на вопрос, в чем состоял круг профессиональных интересов пропавшего, получен ответ совершенно невразумительный. Мол, его обязанности «связаны с вопросами соблюдения конституционных прав граждан». И опытный опер, как ни в чем не бывало, переходит к следующему пункту. Делает вид, что верит заявлению Кренова, будто председатель комиссии понятия не имеет о том, чем эта комиссия занимается. Классно! Полное ощущение, что Онищенко просто отбывает номер и всерьез искать Суржина не намерен. Однако по другим линиям опер роет в полную силу и весьма успешно. Буквально в считанные часы выходит на «Броню», затем на дачу Мучникова. Тут же находит вполне однозначные свидетельства того, что Суржин рядом с этой дачей был! И неожиданно формальный – мягко говоря – допрос ее хозяина. И все. Больше Мучниковым вообще никто не занимается. Зато Онищенко усердно ищет какого-то пацана, уклоняющегося от армии. И еще пару таких же сопляков, которых сдали ему «частники». Ищет и не находит, хотя ежику понятно, что Суржин – слишком крупная рыба для кучки малолетних пэтэушников. А вот Мучников-то уже к ответственности привлекался. Филькин знал это совершенно точно, поскольку сам четыре года назад присутствовал на суде. Стоял в новенькой сержантской форме рядом с обвиняемым. Правда, суд Мучникова оправдал, но не за отсутствием состава, а за недоказанностью. А речь шла ни много ни мало о даче должностному лицу взятки в размере тридцати тысяч долларов! И было доказано, что деньги действительно принадлежали Мучникову. Просто, вместо того чтобы обратиться к профессионалам, должностное лицо, «культурный» чиновник городского ранга решил обойтись собственной службой безопасности и двумя сотрудниками вневедомственной охраны.

Деньги и запись разговора, в котором Мучников без стеснения говорит, за что он платит,– и хитрожопое должностное лицо может из клиента веревки вить. Но клиент оказался не лыком шит и в дипломате у него лежало устройство, препятстующее как записи, так и приему-передаче. А плотный конверт с тремя упаковками стодолларовых купюр он успел схватить со стола и сунуть за пазуху, едва бравые охранники, потрясая дубинками, ворвались в кабинет. Конверт они, конечно, отняли, но на свою собственную голову, поскольку Мучников, препровожденный к отделение милиции, тут же накатал заявление: «…напали, ограбили!» И два «уважаемых свидетеля» у входа в кабинет, которым Мучников показывал деньги, якобы демонстрируя свою крутизну. И деньги при этом совершенно легальные: переданы шведскими продюсерами в качестве оплаты за турне русской балетной труппы по Скандинавии. В общем, не передай группа захвата указанный конверт сразу же, вместе с «задержанным» – и сидеть бы всей компании на суде по другую сторону барьера. Но «культурному» чиновнику все равно эта разборка накануне выборов стоила и кресла, и будущего депутатства.

Сейчас, вспоминая ту историю, Филькин был почти уверен, что чиновника просто подставили. А если это действительно так, то неплохо бы выяснить, кто были главные соперники «культурника» в депутатской гонке. Не эти ли персоны оказались в конфликте с непосредственным начальником пропавшего Суржина? Так или иначе, но Мучников – фигура вполне сравнимая с Суржиным. Работать с ним надо плотно. Депутата хорошо бы тоже потрясти. И с Онищенко не все ясно: с чего это вдруг старший оперуполномоченный «убойного» отдела Центрального района вдруг меняет профиль и перебирается в Красногвардейский оперативно-розыскной?

Филькин глянул на часы и решил «пробить» Онищенко прямо сейчас. Сказано – сделано. Филькин провел ревизию бумажника и насчитал шестьдесят шесть рублей шестьдесят копеек. Символическое число. Но на бутылку хватит. Опер полистал записную книжку, отыскал нужный номер… Через три часа Филькин был пьян в хлам. Но цели добился. История перевода Онищенко хранилась у него в памяти, в месте вполне надежном, поскольку не было у Филькина привычки забывать наутро то, что было вечером. Независимо от количества принятого.