Глава восьмая.

Озерковский реабилитационный центр действительно охранялся не хуже банка. Но Даше и Юре пропуск выписал лично начальник охраны.

Светка лежала в отдельной палате. «Лежала» – не совсем верно. Вместе с женщиной-инструктором Светка делала какую-то хитрую гимнастику. Ребятам пришлось подождать, пока они закончат.

Маленькая палата, стены, разрисованные веселыми мишками и зайками. Светло-зеленый ковер, аккуратно застеленная постель. За ней – открытая дверь на балкончик, правда, сам балкончик забран решеточкой в виде виноградных лоз.

Из динамиков, встроенных в стену над кроватью, лилась мягкая клавесинная музыка.

Светка, испуганный большеглазый зверек, сидела на кровати, забившись в уголок, и вязала крохотные носочки.

– Привет,– сказала Даша, опускаясь рядом.– Как ты?

– Хорошо,– тихим голосом ответила Света.– Очень хорошо, спасибо.

Руки у нее были – одни косточки.

Юра вышел на балкон, поглядел вниз. Внизу кудрявилась зелень и синим колесом лежало озеро. Обод его кишел розово-коричневыми телами.

Даша со Светой шептались минут двадцать, потом тоже вышли на балкон.

– У тебя сигарет нет? – спросила Света.– Очень курить хочется.

Юра покачал головой.

– Ко мне священник приходил. Отец Александр. Говорил, чтобы я не боялась. А я все равно боюсь. Вдруг они придут?

– Их охрана дальше дверей не пустит,– возразила Даша.

– Ты не понимаешь! Что им охрана? Они могут глаза отвести, я сама видела! – Плечи ее затряслись.

Даша обняла Светку:

– Да не бойся ты. Здесь же все освященное, здесь чары не действуют, понятно! И вообще это не чары, а просто гипноз. А загипнотизировать человека можно, только если он сам захочет.

Даша сказала это очень уверенно – и сразу вспомнила, как легко завладел ее волей Дефер. Вспомнила и умолкла.

Но тут ее неожиданно поддержал Юра.

– Да плюнь ты на них,– произнес он небрежно.– Ими уже занялись на таком уровне, что о тебе никто даже не вспомнит. Николай со Славиком – в розыске. И притом не только у милиции. И к тому же они, ну не совсем они, а их начальство по дурости подставили бандитов. Ты когда-нибудь видела, чтобы кто-то мог отвести глаза бандитам, которых подставили? – Юра засмеялся.– Легче пулю на лету зубами поймать! Так что не дрейфь, тебя никто не тронет.

– А вас?

– А нас тем более.

В отличие от Даши, Юра искренне верил в то, что говорил.

Первый звоночек Митяеву был, как ни странно, из милиции. Правда – от доверенного человека.

– Николай, может, тебе интересно будет, за Стрельной крутая разборка была,– сообщил прикрученный мент.– Туда сейчас все руководство ломанулось.

– А кто и что – не в курсе? – лениво поинтересовался Митяев.

– Еще не знаю, но мясорубка еще та. Восемь трупов.

– Ого! Кто же это такой резкий? – проговорил Митяев.– И где это было, поточнее… – Он записал координаты.– Ну, спасибо! С меня причитается…

– Ты был прав,– сказал он Ласковину.– Не стоило мне туда ехать.

– А сейчас, я думаю, стоит! – Ласковин потянулся к телефону.– Рустам? Здорово, Ласковин. Ты насчет побоища – в курсе? Откуда знаю? Свои источники. Поедешь? А если я попрошу? Да хоть ящик! За тобой заехать? Нет вопросов. Это как тебе удобней.

– Он сам нас подберет,– сказал Андрей Митяеву.– Говорит: не хватало еще на бандитских тачках ездить!

– Гордый стал! – усмехнулся Митяев.– Начальник! Ты, кстати, его подогреваешь?

– Ростика? Ты, Митяй, думай, что говоришь!

– Это ты зря! Своих надо подкармливать!

– Ты ему предложи! – усмехнулся Ласковин.– Когда в зале встретимся. А я погляжу, как он тебя с говном смешает!

– Кто говорит о деньгах? – удивился Митяев.– Давай ему информацию сольем? Хотя бы на тех же велесовских…

– А не западло? – усомнился Ласковин.

– Перестань! Кто они нам? Да никто! А Саэтдинов – наш кореш еще с сопливых времен!

– Тоже правильно,– согласился Ласковин.– Ладно, поехали. А то еще застрянем в какой-нибудь пробке!

– Крутая больничка,– заметил Матвеев, когда они покинули Центр.– Просто как в западном сериале.

– С ума сойти, сколько это стоит! – В Даше проснулся бухгалтер.

– Интересно, откуда у них такие бабки?

– Спонсоры.

– Ха!

– А вот ты зря иронизируешь! У них учредитель – фонд какого-то Потмакова. На входе написано. Я сейчас вспомнила: в конце прошлого года мы им тридцать тысяч перевели. В валюте. Я еще думала, что это просто Альбина деньги обналичивает, а выходит – вон куда.

– А мы – куда? – спросил Юра.

– А куда ты хочешь?

Юра тут же притянул ее к себе:

– Угадай!

– Маньяк! – игриво сказала Даша.– Сексуальный. Пойдем лучше искупаемся. А потом – в центр. Погуляем. Знаешь, как по-украински сексуальный маньяк?

– Как?

– Злыдень писюкатый!

Юра засмеялся.

– Это мне Витька рассказал, наш охранник.

– Клеил тебя небось?

– Еще чего! Они у Митяева по струночке ходят. Чуть что – штраф. Второе предупреждение – порка…

– Чего? – удивился Юра.

– Порка. Аля говорит, он это у казаков перенял. Слушай, ну его, Митяева. И так мне Альбина им все уши прожужжала. Давай о приятном. О твоих экзаменах, например…

Когда три друга подъехали к месту побоища, большое начальство уже успело отбыть. Но эксперты еще работали. Саэтдинов назвался, и их беспрепятственно пропустили через оцепление. Зрелище впечатляло. Вокруг порванного пулями и осколками микроавтобуса громоздились окровавленные тела. Живых не было. Каждому, даже заведомо мертвому, влепили по пуле в голову.

– Сдается мне,– задумчиво проговорил Ласковин,– покойничков-то побольше было, чем восемь.

Рустам направился к коллегам, а Ласковин с Митяевым скромно пристроились в сторонке. Это была не их ярмарка.

Саэтдинов вернулся в сопровождении высокого, толстого, истекающего потом мужика.

– Ба! – сказал тот.– Ты кого привез, Рустам? Сам пан Спортсмен пожаловал!

Ласковин недовольно поглядел на толстяка. При других обстоятельствах он поставил бы его на место… При других обстоятельствах.

Саэтдинов, глядя на помрачневшего Андрея, развеселился:

– Вижу, вы уже знакомы!

– Отнюдь нет,– сухо проговорил Ласковин.

– Кто же не знает такого, ну очень большого человека! – развлекался толстяк, глядя сверху вниз на Ласковина.

– Не злись, Андрюха,– примирительно сказал Саэтдинов.– Знакомься: Паша Онищенко, из Красногвардейского убойного.

– А хули он тут делает, если из Красногвардейского? – задиристо спросил Андрей.

– Нормально! Нет, Рустам, ты послушай! Это бандит у меня спрашивает, что я делаю на месте преступления? А сам ты что тут делаешь?

– Любопытствую! – тоже усмехнулся Андрей.

– Во-во! Вот и я любопытствую. Только ты, как тебя, Андрей, только что приехал, а я тут, считай, уже давно на солнышке парюсь. А я от жары нервный. Так что ты или не борзей, или вали отсюда сам знаешь куда!

– Как тебе характер? – поинтересовался Саэтдинов у Ласковина.

Тот пожал плечами.

– Вот и я,– улыбнулся Рустам,– просто диву даюсь, как его до сих пор не завалили? Ефимыч, тут Андрей предположение высказал: нам не всех покойников оставили. Как считаешь?

– Что я считаю, я, Рустам, оставлю пока что при себе.

Ласковин оценивающе поглядел на толстяка. И неожиданно решил, что тот – совсем даже неплохой мужик. И отношение его – понятно. Слухи об Андрее ходили по Питеру самые омерзительные…

– А если баш на баш? – предложил Ласковин, доброжелательно улыбнувшись.– Информация – за информацию. И ящик холодного, ну очень холодного пива сверху?

Онищенко, в свою очередь, испытующе оглядел Андрея.

Нет, этот парень внешне явно не тянул на свою репутацию.

– А я думал, ты покрупней будешь,– прищурился опер.– Примерно его габаритов,– Онищенко кивнул на Николая.– Значит – много холодного пива? Ладно, поехали. Нечего вам смотреть. Все равно больше меня не высмотрите.

Они выкупались в грязноватой озерковской воде, сели в метро и доехали до «Сенной».

Зашли в кафе. Недорогое, но с кондиционером.

Юра заказал холодного пива и орешков-сухариков. Из-за жары есть не хотелось.

– Извини, я на минутку,– сказала Даша и поднялась.

– Где у вас туалет? – спросила она у девушки за стойкой.

– Там, за занавеской,– ответила девушка.– Стоит рубль.

– Приплюсуй к общему счету,– высокомерно ответила Даша и удалилась за тростниковую занавеску.

Юра потягивал пиво и от нечего делать разглядывал картинки на стенах. Впервые за последние несколько дней он мог спокойно пить пиво, не бросая тревожных взглядов на дверь или окно, не беспокоясь, что Даша чересчур долго остается в туалете. Приехал Андрей Александрович, и звери вернулись в отведенные им клетки. Ласковину Юра Матвеев доверял больше, чем всем этим гэбешникам или как их там. Не исключено, что «самолет», о котором вчера говорено, уже вышел на взлетную полосу…

– С вас рубль!

– Что? – удивился Юра.

У столика стояла девушка-барменша. Вполне привлекательная, если вылечить прыщи.

– У нас платный туалет. Я предупредила вашу спутницу. Раз она ушла, вы должны заплатить?

– Как ушла? Она не могла уйти,– улыбнулся Юра.– Я бы увидел.

– Раз в туалете ее нет, и здесь тоже, значит, она ушла,– рассудительно ответила барменша.– Вы заплатите рубль?

– И каким же образом она ушла, если я этого не видел? – осведомился Юра.– Сквозь стену?

– Зачем сквозь стену? – раздраженно проговорила барменша.– Там есть второй выход!

Юра вскочил, опрокинув стул.

– Костя! – истерически завопила барменша и попыталась схватить Юру за рубашку.

Матвеев смахнул ее пальцы и бросился за занавеску.

Блин! Дашки не было! Ах ты… На раковине лежала Дашина расческа.

– Вот он! – взвизгнула барменша.

В коридоре возник накачанный парень с серебряной цепкой на шее.

– Ты что, козлина… – начал он угрожающе.

Юра, не вступая в диспут, врезал ему по коленной чашечке. Парень раскрылся – получил в подбородок, рухнул на колени, а затем – мордой в пол. Юра перепрыгнул через него, промчался по коридору, выскочил через служебный выход – никого!

Черт! Что делать? Ага! Звонить! Юра помчался по улице. Как назло – ни одного автомата…