Глава 3.

Крид и не пытался умничать, выбирая курс.

Простившись с братом и проводив взглядом шхуну, он нацелил лодку носом на юг. Ежедневно Крид, покончив с ранней трапезой, принимался громко и разнообразно, на языках тэльров и оримэо, окликать «русалок». Припасы еще не вызывали печали худобой мешков, воду тоже не требовалось экономить, когда зов принес результат.

Да какой!

Проснувшись утром, Крид обнаружил рядом — в своей же лодке, при полном отсутствии поблизости иных кораблей! — косматого полуседого мужика могучего сложения. Тот лениво проверял снасти и ругался, умело сочетая слова десятка прибрежных княжеств с певучими вздохами эмоори. Принц слушал потрясенно и даже пытался шептать самые яркие фразы, тем улучшая запоминание.

— Что бормочешь? — не особенно любезно уточнил незнакомец на безупречном наречии северного Дэлькоста.

— Восхищаюсь, — честно признался Крид. — Я голову сломал: с чего это наши капитаны налетают на рифы, норовя завести знакомство с хвостатыми девицами, да еще все, ни разу не было сбоя! Теперь сам слушаю и сам в восторге. Впечатляет. Вы русал?

— Че-и-во-о? — Ошарашенный чужак ненадолго обрел типичный для говорящих на эмоори акцент, сел и прекратил ругать беспорядок в лодке. — Голова не болит? Южное солнышко коварно.

— Бок болит, но это еще с севера осталось, на долгую память. — Крид гордо выпрямился в рост и, когда лодка перестала качаться, произнес самым торжественным тоном: — Приветствую вас, славный бесхвостый житель загадочного мира оримэо. Я происхожу из страны Дэлькост и прибыл не от имени короля и без всякого поручения с его стороны, то есть даже втайне. Вот так примерно… Звать можно Кридом.

— Кридом? — вроде бы приятно удивился оримэо и пристальнее всмотрелся в своего попутчика. — Хорошее имя… А я Юго. Если топиться не собираешься, лучше сядь, — усмехнулся оримэо. — Поручения не от короля имеются?

— Полно, — охотно кивнул юноша. — Куда мы плывем, раз ты ловко захватил рулевое весло и управляешь парусом?

— На островах кораллового Древа правит газур, — усмехнулся новый капитан, — но мы к нему не поплывем, раз ты не от короля. Двинем к моей жене. Она красавица и очень значительная фигура на северных островах. У Авэи вообще такая фигура… чудо. Да, что ты городил про русалов? Кто такие, почему взялся их на Древе искать, а не нас?

— А почему у вас страна — Древо?

— Ты коралл хоть раз видел?

— Если в воде, целиковый, то нет.

— Он и есть дерево, он слагает основу большей части островов, — ответил Юго. — Ну рассказывай, что у вас за беда с русалками?

Крид вздохнул и все подробно поведал, с названиями погибших кораблей, датами и описанием обстоятельств. Юго слушал и мрачнел. На закономерный финальный длинный вопрос — как он попал на лодку и вообще нашел ее, где корабль, доставивший сюда оримэо, — Юго не ответил. Видимо, мысли оказались слишком безрадостными. А как могло быть иначе?

— Что ты знаешь о Древе? — после длительного молчания спросил Юго.

— Довольно много, отец собирает сведения, не для короля, но мы с Элишем все знаем, — отозвался Крид. — Если коротко… Вами правит газур, вы верите в богиню моря, ей служат в храме вроде бы девять важных жрецов с жезлами, ими распоряжается кто-то самый главный. У вас много жемчуга и есть особенные люди, умеющие помыкать другими.

— Газур, тут все верно, — кивнул Юго, двигаясь вдоль борта и проверяя наживку. Лишь теперь Крид заметил, что его новый попутчик затеял рыбалку. — Жрецы зовутся араави, сейчас таких семь, и не у всех есть полная сила. Моя жена — лучшая из араави, она во всем лучшая. — Юго принялся вываживать довольно крупную рыбину. — Моя Авэи… А какие у нас славные детишки! Север живет мирно, голода нет. Пиратам я глотку передавил, тут уж да, мое дело.

Поддетая под жабры рыбина забилась на дне лодки, Юго хищно усмехнулся, добывая с пояса широкий нож и одним ударом успокаивая тушу. Он сел и принялся за разделку, продолжая рассказ о том, что острова вообще-то неплохи и даже временное прекращение торговли со многими портами севера не мешает жить. Но настораживает. Люди Древа теперь куда меньше знают о делах севера, в минувшие пять лет они потеряли многие возможности для наблюдения. И, оказывается, упустили важные и опасные события.

— Что делать, мы пережили несколько крупных распрей тут, в пределах Древа, — посетовал Юго. — Сырую рыбу будешь? Я сам не любитель, но солонина в твоем мешке попахивает, дурной припас. Ты же на юг собрался, не знал разве, что у нас жарко да сырость велика?

— Я думал быстрее добраться или встретить вашу лодку, — честно признался Крид, принимая порцию пищи в незнакомых приправах и беззаботно утоляя голод. — А ничего, даже вкусно.

— На срединных островах было два голодных бунта, потому что на скот напал какой-то мор, а затем приключился неурожай, — загрустил Юго. — Сирены снова учинили непокой, и опять на востоке и северо-востоке, араави там погиб. Вот мы и недоглядели за внешними делами. Опять же, кто сравнится с моей Авэи? Пока она жила на вашем берегу, все было ладно. Теперь ее дело — храм. Вот увидишь, как к ней стекаются со всего севера, проповеди слушать и советоваться. Зурами и таорами она крутит — ну точно как прежде вашим королем. Вежливо, почтительно и с пользой для дела.

Крид слушал не особенно внимательно, он набивал живот рыбой, находя новое кушанье замечательным уже потому, что мог есть досыта. Юго все бормотал о сложностях островов, иногда переходя на эмоори, и тогда его вздохи делались особенно протяжными и даже музыкальными. Тем более резким казался переход к нагрокским ругательствам или скороговорке, обычной для припортовых харчевен Лозильо.

— Почему вы сразу мне поверили? — задумался Крид, утоляя жажду после сытного обеда.

— Знаем, кто ты такой и чего от тебя ждать, — пожал плечами Юго. — Крид Гравр Тэль-Коста, от имени храма северных островов могу сказать: нам ты не враг, будь гостем.

— Спасибо за приглашение, — обрадовался Крид первой удаче своего посольства. — Сейчас-то у вас мир?

— Как сказать… В целом — да. Но чудит не только ваш король, — вздохнул Юго. — Говорю же, неладно у нас, и давно. Молодой газур Яоол, едва приняв жемчужный жезл власти, словно обезумел. Собрался завоевать материковые государства и отдал распоряжение готовить войска. Последний лес на Лаиис вырубил. Воинов древней крови яростно перекупал или переманивал. Сирен соблазнял посулами. Коралловый араави Граат пытался осторожно вразумить повелителя. Но даже он долго не понимал, что флот готовится не для северного похода, а для уничтожения влияния храма и утверждения единой во всех делах власти газура. Семь лет назад все обнаружилось. Сирены, тайно возжелавшие возвыситься, стояли за обоими заговорами — и с участием троих араави, и с привлечением сил газура. Эти сладкоголосые были выявлены и схвачены.

Юго смолк. Слишком долго пришлось бы пояснять сыну Мироша то, что для него пока чуждо. Рассказывать о давнем враге храма, сладкоголосом сирене Гоозе, который сгинул с островов два десятка лет назад и вновь дал о себе знать столь страшным образом? Увы, три года назад, когда удалось установить хоть какой-то порядок, Гооз умудрился снова ускользнуть от возмездия и исчезнуть. Как понятно теперь, скрылся на дальних берегах Дэлькоста. Юго, разбирающийся в интригах сирена, сразу предположил, что тот проник в королевский дворец.

Крид теперь внимательно вслушивался в разрозненные пояснения, кивал и подсказывал слова. Он прекрасно понимал Юго. Если человек не рожден для политики, ему трудно молчать, но столь же сложно и отделить допустимое к изложению от тайного или малопонятного, требующего пояснений. Крид пообещал терпеливо ждать приема у Авэи, чтобы задать накопившиеся вопросы. Юго обрадовался здравой идее и попросил пока что рассказать важное о севере. И сразу узнал кое-что занятное о новом советнике короля Альбера: о сомнительности его происхождения, о том, что его подозревали в гадчайших намерениях, и многое другое.

— Сказанное проясняет картину, — нахмурился Юго. — У вас творится странное? У нас тоже. За последние пять лет при невинных, в общем-то, обстоятельствах гибнут тут и там жрецы верхней ветви, даже один араави скончался. Причины нелепые: то недомогание, то укус змеи, то рыбья косточка поперек горла… — Юго закончил чистить нож и зло загнал в ножны. — Все странности копятся в храмах островов северо-запада, северо-востока и востока, погиб наместник Граата на срединных островах. Его жезл утрачен. Храм моей Авэи недавно пережил набег необычных воров: ничего особенно и не взяли, но изучили коридоры четырех основных закрытых ярусов.

— Это были русалки, — страшным шепотом предположил Крид. Он виновато пожал плечами, восстанавливая серьезность: — Прости.

Полуседой Юго отмахнулся. Не до шуток. Оримэо пояснил, что после того случая он сам озадачился, проявил настойчивое любопытство и выяснил: подобные нелепые воры побывали еще на нескольких островах, всегда интересуясь главным храмом. И теперь… ох, нудный попутчик! Взялся учить язык.

— Счастье твое, за тебя попросила сама Элиис, да еще вынудила меня мчаться сюда, оседлав волну, — сокрушенно признал Юго, слушая издевательство над родным языком. — Стоило бы огреть веслом и везти в храм тихого и покладистого. Ну что ты булькаешь и шипишь?

— Как обр-ращаться к ар-рав-вьи? — пролаял над ухом сухопутный щенок.

— Если б ты прибавил мягких звуков и заглотил рычание, я бы давно понял вопрос, — поморщился Юго. — Араави. Два ударения: тянешь «а», глотаешь «эр», тянешь «а», повышаешь чуть-чуть тон на втором «а»…

— Я не умею петь.

— Хочешь, разверну лодку? — любезно предложил Юго.

— Нет. А-а-р-р-р…

— Молчи, иначе стражи побьют, аоори севера — мужик серьезный и таких шуток не поймет, — безнадежно вздохнул Юго.

— А чем тут дерутся? — поинтересовался перспективой Крид, вернувшись к родному наречию. — У меня возле борта пара сабель уложена, еще припрятан на корме старый дедов полуторник. Славный меч, мне его бабушка Ната подарила, спасая замок от захламления ржавыми штуковинами. Она так зовет непонятное оружие. Со стены дальнего каминного зала сняла… И вообще, где у вас, наконец, русалки?

— Передохли от твоего произношения. А если всерьез, понятия не имею, кто такие. Могу взамен познакомить с Роулом, чем-то имечко похоже. Он старший сын Авэи, вы поладите. Хоть и без хвоста парень, но плавает не хуже рыбы, обожает драки в воде и на берегу. Увы нам, наверняка вы поладите слишком быстро и шуму от вашей компании окажется чересчур много. Помолчи пока что. Входим в туман. Сейчас минуем — и будет берег.

Заклятый туман, легенда Запретных островов, представлялся Криду совсем иначе. На картах он изображался красивыми завитушками. В портовых корчмах Дэлькоста сплетни о тумане были еще более витиеватыми. По морскому обычаю, рассказчики все до единого врали не с чужих слов, но вдохновенно излагали опыт своего плавания. Или в крайнем случае клялись, что именно так им поведал подобранный в открытом море израненный боцман. Само собой, он хрипел горлом и, сообщив страшное, тотчас скончался в корчах…

Обычно говорили, что туман виден издали: он якобы стоит стеной в три корабельных роста, если вымерять от киля до верхушки мачты. Еще врали, что туман плотный, корабль об него ударяется и начинает мягко сбрасывать ход, а затем, как стрела, прогибает тетиву неведомого и та мощно выталкивает его вовне. Иной раз корабли переворачиваются после броска… Если же запретное настроено с особенным коварством, оно впускает корабль, облепляет его серым душным мешком и тянет в логово морского чудища.

Наглядности байкам добавляют рисунки на карте. Веселые толстобрюхие чудовища, пообедавшие чьим-нибудь кораблем, приветственно улыбаются во всю пасть, зазывая новых гостей к ужину…

Настоящий туман повел себя не менее коварно, но совсем иначе. Он выступил с поверхности моря, как тонкий дымок над перегретой сковородой, постепенно разросся летней травой, стебельками потянулся вверх, застя горизонт, и слой за слоем укутал солнце, пока оно не пропало. Сделалось тихо, сумеречно. Штиль пал на воду. Крид осторожно встал в лодке в полный рост и огляделся. Хмыкнул, добыл компас и убедился в подлинности хотя бы одной части легенд: стрелка металась, сойдя с ума, искала север и не находила, всякий миг меняя мнение.

— Сядь, не дергайся, — посоветовал Юго. — Туман — штука особенная. Этот, у корней Древа, вроде верного пса на службе у моей Авэи. Уже распознал нас и сейчас уйдет дальше, бродить дозором и ловить чужаков в свою серую сеть.

— А чудовище у вас есть? — понадеялся Крид.

— Как на картах, с жирным брюхом? — рассмеялся Юго. — Откуда бы… Голод был даже на Тооди. В тот год я всей душой желал заполучить толковое чудовище, вытащить на берег да и накормить всех. Мы ходили на север, на китов охотились. Даже газур на время забросил интриги и выделил боевые лодки.

— У нас тоже было голодно лет пять назад, — припомнил Крид. — Папа приказал дать людям доступ к княжеским запасам зерна. Бабушка Ната сделала еще больше: далеко на востоке закупила для Даргмира скот, жир и зерно.

— Вот оно — Древо, — с нехарактерной для него нежностью пропел Юго на родном эмоори.

Туман опадал за кормой лодки, солнце набирало яркость. Уже стали видны тени, вода обрела цвет, растворив серость сумерек. Синева раскрыла лепестки сказочного цветка, заиграла тонкими переливами, все более невероятными, сводящими с ума. Глубокая вода отражала южное сочное небо. Мелкая — далеко впереди цвела, кажется, своей особенной жизнью.

— Невероятно, — восхищенно выдохнул Крид, снова поднимаясь в рост и норовя поскорее увидеть чудо, льнущее к горизонту. — Край мира, так у нас говорят… Может, и край. Сплошная драгоценность…

— Душа у тебя к морю открытая, — похвалил Юго. — Древо — мир хрупких кораллов и крепчайших базальтовых скал. Под водой пестро от чудес, рыбы тут красивее птиц и бабочек. Самые опасные морские змеи кажутся украшением мира, пусть и смертоносным. Морская богиня Сиирэл создала наш край и, пожалуй, вложила всю душу. Не зря у нас и теперь живут потомки ее детей, наделенные каплей божьей.

— Русалки, — хихикнул очнувшийся от восторженного созерцания принц.

— Сирены и сирины: одни поют для людей, другие общаются с соленой водой, — назидательно поправил Юго. Указал рукой на тонкий штрих: — Нас ждут. Это лодка храма. Теперь быстро доберемся до Лоога.

— Лоог — это кто?

— Главный остров севера, где стоит белая башня араави Авэи, — буркнул Юго, слегка утомленный назойливостью гостя. — К ночи прибудем.

Крошечная лодочка показалась Криду ненадежной и даже смешной. Слишком легкая, тесная, с двумя растопыренными в стороны дугами, опирающимися на поплавки. Такое впечатление, будто она вот-вот опрокинется или совсем не умеет плавать. Добротную тэльрийскую лодку принц покинул нехотя. Но, как известно, гостю не следует лезть со своими правилами в чужой дом. Крид смирился, прощально поклонился дощатому суденышку и шагнул через борт, цепляясь за руку тощего смуглого оримэо.

В новой лодке было шесть гребцов. Крида оглядели с сомнением и усадили под самую мачту. Юго встретили куда добродушнее, сразу одарили гирляндами певучих слов и легким веслом с широкой лопастью. Принц преисполнился черной зависти, но снова принял обиду молча. Он гость, и если ему не доверяют греблю, то вряд ли хотят обидеть.

Лодка вопреки всем ожиданиям была вполне надежна, на воде стояла безупречно и летела со скоростью, достойной уважения. Темные глубины быстро остались позади, бирюза и синева более мелкой воды раскрывались впереди, дополняясь зеленью лета, отраженной в воде. Рифы и скалы, как бусины в ожерелье морской богини, прихотливо плели узор огромного украшения. Возле всякого клока суши вода была особенно мелкой и поэтому обладала исключительно богатым разнообразием оттенков. Цветные рыбы уже сновали под днищем лодки, Крид хлопал глазами, охал, восхищался, старательно глотал рычание, пробуя на эмоори всем сообщить, как ему нравится Древо. Было приятно осознавать, что не вполне бездарно он выучил это наречие по записям отца: Мирош много лет вел торговые дела с Запретными островами и постарался освоить речь хотя бы в пределах, необходимых для первичного взаимопонимания.

Когда солнце приметно сместилось к закату, Юго уложил весло и принялся хлопотать, готовя обед. Никто не возразил, и принц предположил, что все гребцы хорошо знают плечистого мужа здешней араави. На корме легкой лодки имелась жаровня, так что Крид получил совсем иную пищу и остался более чем доволен.

Вечер засинел густеющими облаками, сумерки легли в единый миг, пролитые на море коротким дождиком. Острова теперь были повсюду вокруг, туман застелил воду в узких каналах, и Крид снова восхищался. Юго перебрался на корму и уверенно направлял лодку, не замедляя ее летящего бега в самых опасных узостях.

— Входим в закрытую бухту, сюда чужаки не забредают, — тихо молвил Юго. — Вон там башня, гляди.

Крид в очередной раз охнул — в черном бархате дождевого неба сияла рыжая жемчужина огня, окруженная перламутром тумана. Высоко, довольно далеко, нечетко и сказочно… Принц наклонился над водой, желая рассмотреть отражение маяка. Сперва не увидел ничего, а затем в голове что-то опасно перевернулось — и его мучительно потянуло вниз, во тьму. Захотелось нырнуть в соленый теплый сумрак, скользнуть под днище и смотреть на рыжие огни оттуда, из переливчатых, шевелящихся, наполненных жизнью недр моря. Крид дышал все чаще, нагибался к воде, тянулся пальцами…

— Полный ход. — Голос Юго хлестнул сознание неожиданно резко, почти грубо для звучания эмоори.

Крид вздрогнул, оттолкнулся от борта и сел прямо, моргая, глядя вперед и плохо понимая, где он и что происходит. Принц готов был поклясться, что несколько мгновений назад его звали в черноту воды. И душа откликалась… Он едва не нырнул! Значит, русалки все же существуют? Почему же Юго умолчал? Или загадочные существа предпочитают звать и топить исключительно северян?

— Плохо дело, — буркнул Юго на тэльрийском. — Гляди.

Еще не имея сил отрешиться от близкого голоса вод, Крид постарался всмотреться во мрак возле берега. Он даже прищурился от усердия. Ничего особенного, вроде бы лодки. Похожие на вот эту, с двумя поплавками, только покрупнее. Одна, две, три… Принц сбился со счета: ночь не располагала к вычислениям, пряча детали от взгляда, да и незнакомое устройство — поплавки и корпуса — вносило путаницу.

— Что не так? — шепнул Крид.

— Решительно все, — возмутился Юго. — В бухте не должно быть лодок. Понимаешь? Но стоило мне на пару дней покинуть Лоог, как сюда наведался некто. Стерегли они, что ли? — Юго выругался по-нагрокски, и теперь обернувшийся принц видел, как моряк качает косматой головой и сокрушается: — Я без оружия. При мне нет даже поющей ракушки, не смогу оповестить стражей. Хотя… Элиис должна разобрать, не могла она не приглядывать за нами.

Юго резко упал на борт и дотянулся до воды, погрузил руку, шепча нечто напевно-просительное. Резко взбил пену, снова утопил ладонь, глубже прежнего.

— Могу одолжить дедов полуторник, — предложил принц то, что казалось сейчас разумным.

— Держись, — резко велел Юго, повторил на эмоори.

Все в лодке исполнили распоряжение более чем усердно, Крид последним догадался обнять мачту, недоумевая и готовя вопрос. Под лодкой шевельнулась вода, вспучилась горбом волны и качнулась вперед, бросив лодочку, как копье. Суденышко помчалось в темном кружеве пены, Крид едва удерживался у мачты, готовый кричать от восторга. Он летит!

Берег прыгнул навстречу. Принц услышал повторный крик Юго «держись» и послушно сцепил руки в замок. Волна из-под лодки выплеснулась вперед и разрослась, поднимаясь. Выбросила когти пены, рождая низкий тяжелый гул большой угрозы. Черная лапа моря, ставшего вдруг хищным, накрыла лодки у берега, ломая и сминая паруса, борта, людей. И схлынула.

Юго, распрямившись, стоял на корме, и Крид упивался зрелищем: моряк у рулевого весла, и даже хищная волна ему не враг — донесла суденышко до берега, подставляя спину, бережно опустила туда, куда велел руль, и схлынула… Пена рухнула, обдавая всех, стало сыро и непроглядно. Крид побрел на ощупь к корме, почувствовал, как ему в руки пихают знакомые ножны, хмыкнул, принимая оружие, протер глаза.

Лодочка врезалась в крошево обломков, Юго уже обнажил полуторник Крида и прыгнул на чужую скользкую палубу. Парень перехватил удобнее парные сабли и побежал следом, сердясь на себя за нерасторопность и неосмотрительность. Нашел кого счесть мирным дедушкой! Любимый учитель фехтования, рослый мрачный старик, был очень похож на этого Юго. Впрочем, тогда Крид к «старикам» относил всех, перешагнувших тридцатилетие…

Отец вытащил учителя Лога из какого-то богами забытого местечка, где тот отрабатывал на кухне долги. Тогда Криду было неполных шестнадцать, он уже лез в драки, как последний глупый щенок. Мама плакала, пыталась запрещать, а отец поступил умнее. Привез Лога и сказал:

— Будет тебе шхуна, если из этого неженки сделаешь толкового бойца.

Хорошо, что мама не видела их уроков!

Идти по наклонной мокрой палубе, постепенно нагоняя Юго, оказалось здорово. Рослый оримэо и правда повадками неуловимо напоминал учителя, и поэтому долго подстраиваться не пришлось. Они отлично понимали друг друга. Длинный полуторник прорубал дорогу, более легкие и быстрые сабли не подпускали тех, кто прорывался с флангов к спине рычащего моряка. Врагов оказалось относительно немного, особенно таких, которые уцелели после удара волны, были способны вооружиться и успели это сделать.

Чужие лодки стояли борт к борту, и хищная волна лишь уплотнила их, соединив палубы в единое широкое целое, сломав дуги креплений и вмяв поплавки в борта. Пена сделала поверхность скользкой, доски и тонкие упругие стволики, образующие палубы, торчали взломанными льдинами. Немногие целые стонали, прогибались под непосильным весом. Но Юго, кажется, к такому был привычен. Крид двигался за ним и думал, а не звали ли на самом деле его учителя Лаог или Лоуг? Погрязший в долгах шкипер был смугл. Правда, называл свою кожу не загорелой, а крепко копченой и просоленной, но все же…

Юго опустил меч:

— Хороший клинок, люблю полуторники. Угодил ты мне.

— Пожалуйста, да хоть совсем забирай, что он без дела на стене скучал? Ты мог бы одного шпиона оставить для допроса, кстати.

— Я тебя за язык не тянул: беру меч, одарю потом поясом или еще чем-нибудь полезным. А жить им нет смысла. Там, в скалах, скрыт один из входов в храм, устроенный для тайных гонцов: с лодки — и сразу к араави. Идем. Это лишь охрана, бойцы внутри.

— Слушай, неужели все из-за моего акцента? Ты говорил: услышат — побьют.

— Вот и молчи. Пока что мы должны их побить. Обязаны. — Юго обернулся, подозвал гребцов, обшаривающих чужие лодки. Приказал двоим добраться в храм по горной тропе, прочих вооружил. — Пойдете следом, мы впереди.

Закончив с указаниями, Юго спрыгнул в светлый песок пляжа и быстро зашагал к скалам. Входом в пещеры служила вполне опрятная дверь толстого дерева в медной оковке. Ее не взламывали — видимо, вскрыли замок. Юго от души поблагодарил уже затихших и еще подвижных покойников за то, что оставили вход открытым, и уверенно шагнул в коридор: каменный, аккуратно вытесанный в скале, довольно узкий — двоим рядом тесно. Ход не ветвился, отчетливо поднимаясь и отклоняясь в сторону. На ощупь двигаться было трудно, Крид держался за пояс Юго, как тот и велел. Привыкать к темноте глаза не спешили, похоже, ночь оказалась воистину черна… Юго бежал, а Крид спешил следом, проклиная растревоженное боем ноющее бедро, неутомимость проводника и свою неловкую подслеповатость. Моряк ни разу не задел стен, не разбудил звук, способный предупредить врага. А тэльр и головой уже врезался, и плечом проверил прочность шлифованного камня, и спотыкался.

Коридор внезапно оборвался распахнутой настежь дверью, за которой открылся зал. На полу отчетливо виднелся рыжий налет тусклого света. Крид снова бежал за Юго, не успевая оглядеться. Понял лишь, что забрались высоко, море осталось далеко внизу. А еще принц отметил лежащих вперемежку людей — смуглых и светлокожих. У дверей было больше смуглых, а в самом зале — светлокожих. В стенах имелись ниши с масляными лампами. Минуя одну такую, Крид отчетливо рассмотрел лицо покойника и снова споткнулся. Тэльр! Откуда здесь, на Запретных островах, мог взяться тэльр, да еще и среди ночи с оружием проникший в чужой храм? Нежданно, ловко… Но тэльр лежит с распоротым горлом, и значит, оборона у друзей Юго поставлена грамотно. Успели задержать врага, позвали своих, и подкрепление подоспело в срок.

Галерея. Небо сбросило облачную шаль, ночь посветлела, далеко внизу море сияло тусклыми спокойными бликами. «Интересно, сивый дед вообще умеет уставать? — задумался Крид, ловя ртом воздух. — Или он с детства сидел на галерах, у весла?».

Шуму боя принц обрадовался несказанно. Хоть теперь он поймет, что же тут творится! А почему он сам оказался на стороне островитян, разберется позже. Впрочем, северяне — люди советника, тут и раздумывать особо не стоит. Иначе отец бы знал о тайных планах, а то и вовсе не отправил на юг.

За поворотом открылся новый большой зал. Бой шел давно, северяне и местная стража смешались, разбив общее сражение на отдельные стычки.

На лодках, по оценкам Крида, могло быть до сотни бойцов. Минус те, которых прибрала волна и положили они с Юго, да еще трупы в коридорах… Все остальные здесь, наверняка. И, кажется, терпят поражение. Уже отступают к входу в зал. А тут наготове — сюрприз с полуторником. Юго рявкнул и мягко шагнул вперед, стараясь не выдвигаться далеко от двери. Он полагал, что все незваные гости должны остаться здесь. Гости думали иначе.

Моряк удобнее перехватил длинную рукоять и чуть отвел клинок в сторону. Покачал головой — нет, не выпущу. Крид согласно пожал плечами, сочувствуя обреченному врагу, пристроился сбоку и чуть сзади, предоставляя простор длинному мечу. Четверо гребцов с лодки проскользнули в дверь и замерли у стены. На них, тощих и низкорослых, Крид вовсе не рассчитывал и пока что полагал, что на двоих с Юго ему первого десятка бойцов с лихвой хватит, а поганцы прут, теснятся, они всерьез намерены отступить и проявляют к прибывшим избыточный интерес.

Юго резко качнулся вперед на полный шаг, перенес вес на носок и очертил широкую дугу полуторником, достаточно длинным, чтобы дотягиваться до нерасторопного врага, и мощным, чтобы прорубать защиту. От стены свистнули два ножа, ближний прошел у самой щеки Крида. Гребцы не лезли в ближний бой, старательно отслеживая врагов с копьями или иным метательным оружием и оберегая своих бойцов. Левая сабля фальшиво пригрозила наемнику с широким шрамом на лице, правая дотянулась и ужалила в живот. Крид поморщился: на дуэлях он не позволял себе наносить подобных ран. Наемник рухнул, на его место выдвинулся новый, попытался атаковать снизу, встретил блок и укоротился на голову… Ненадолго стало тихо.

Первая волна атаки откатилась. Крид раздраженно мотнул головой, осматривая поле боя и без слов жалуясь: не привык он к таким дракам, но в целом — интересно. Обычно его противники опытнее, зато бой проходит один на один, в крайнем случае — с парой. Здесь недоученные наемники полны страха и берут массой, толкая под клинки самых слабых и норовя выторговать себе жизнь.

Крид вздрогнул: на его плечо легла крепкая рука.

— Не меша-ай, — растянул звуки родного тэльрийского легкий островной акцент. — При-игни-ись. Вышло их вре-мя-а-а-а…

Голос ушел вверх и наполнил зал дрожащими перекатами. По спине загулял озноб, сменившийся гудящей тишиной временной глухоты. Люди советника в ватном болезненном беззвучии оседали на пол или хватались за головы. Некоторые ложились на полированные темные плиты бездыханно, замирали в неживых позах, скрученные напоследок судорогой боли и страха. Иные пытались удержать оружие и отчаянно пятились, жмурились, стонали: это было видно по раскрытым перекошенным ртам, но не было слышно уху, гудящему внутренним шумом.

Юго опустил меч, разрубая ближайшего врага надвое почти до пояса, вырвал полуторник и плоским ударом снес еще одну голову. Крид закусил губу и нехотя шагнул вперед, блокировал неловкую атаку и проткнул плечо. Оглушил второго врага, клинком, положенным плашмя, ударил в висок третьего. За спиной гребцы что-то делали, слух понемногу восстанавливался, но это ничуть не радовало. Хрипы, предсмертный визг, звук ломаемых костей…

Юго прошел через вал из тел, остановился, звякнув острием меча о камень пола, оперся на рукоять, как на палку, и обернулся.

— Вязать, не добивать, теперь уж не уйдут, — приказал Юго, покосился на принца и глянул за его плечо. Крид удивленно рассмотрел на хмуром лице раздражение, какое-то очень семейное, неуместное тут. — Где тебя носило и почему сюда вынесло?

Крид вытер сабли поднятым клоком чьей-то одежды, убрал в ножны. Обернулся. Он почти готов был наконец-то увидеть хвостатую русалку, ведь голос позвал врагов и они подчинились: умерли, утратили мужество, лишились сил… Увы, в шаге за спиной стоял на двух ногах самый обычный оримэо.

— Что есть бо-ольший грех? — поднял бровь рослый мужчина, устало ссутулившийся в дверном проеме.

Крид усмехнулся. Всех детей ругают примерно одинаково, и отпираются они тоже достаточно схоже. Парень сразу понравился принцу. Смотрит с хитринкой, клинок у него не для парада в руках, и хват хорош, и сталь недурна. Манера сутулиться и изучать сапоги знакомая. А сам — не вполне даже оримэо, первый взгляд обманул. Кожа светлая, волос чернее сажи, но волнистый, глаза темные, но даже теперь, в слабом свете, заметно, что они не черны. Полукровка? Юго сердито фыркнул. Крид обернулся на звук и успел отметить, как моряк усмехнулся, дернул подбородок в сторону смиренно ждущего возможности сбежать «ребенка»:

— Знакомься, принц. Это мой Роул, самый непутевый сирена острова. Голоса в нем на один крик, а гонору… Где мать? — быстро уточнил Юго.

— Соседний зал, жива, — торопливо ответил Роул. — Здорова тоже, почти. Одна царапина. — Сирена весело глянул вслед рванувшемуся прочь отцу, кивнул Криду: — Приветствую. Идем, гость, привыкай, у нас всегда так. Я молод, вооружен, обучен бою и, кстати, помог вам, но я неправ, а она — молодец. Хотя в ее возрасте и без капли морской силы надо бежать, а не хвататься за свои любимые метательные ножи.

Из-за дверей донеслось рычание Юго. Он, кажется, повторял едва ли не дословно доводы Роула про загадочную морскую силу, ножи и бегство, не упоминая лишь возраст. Роул выслушал отца с удовольствием, кивнул и виновато попросил Крида помочь добраться до стула или скамьи. По дороге, тяжело повиснув на плече гостя, наскоро объяснил про сирен и про голос с каплей яда. Честно признал: его способности никудышные, достаточно решиться на один такой вопль — и последует неизбежная расплата: сутки слабости и кошмарной головной боли.

Для несчастного нашлось замечательное глубокое кресло. Крид обнаружил в уголке еще и столик с закусками и питьем, чудом оставшийся неперевернутым. Пока гребцы торопливо таскали мертвых прочь из зала и уводили живых, Крид хмурился и недоумевал: а сколько тут людей в похожих одеждах тусклого тона? За спиной во время боя стояли четверо, сейчас набежало, пожалуй, десятка три, и все суетятся муравьями… Пленных не бьют, мертвых не грабят и не норовят изуродовать, так что сочувствие к северянам в душе и не шевельнулось. Крид подвинул столик к креслу Роула, огляделся, нашел скамейку и поставил так, чтобы не видеть ни суету, ни сам разгром, возникший после боя. Крид налил себе полный кубок золотистой жидкости, осмотрел поднос с рыбой, зеленью и креветками.

Роул страдал головной болью привычно, не отвлекаясь от поедания содержимого подноса. Загадочная «мама», обученная метать ножи, застала принца и Роула как раз за дележом последней креветки.

Крид торопливо вскочил, издали разобрав шаги и заметив силуэт женщины в просторных одеждах. Принц склонился, как и подобает послу, уставился в темный пол и представил на миг, что было бы, возьмись за оружие мама Лидия. Вот он крадется в свою спальню. В предрассветном особняке тихо, темно, пусто, есть надежда остаться незамеченным и не воспитанным. И тут — дз-зыннь! — в косяк входит тяжелое лезвие, сердито дрожит, а из засады нежный голос матушки уточняет:

— Ты где должен был оставаться, негодный?

— Мам, но я же как лучше хотел, — залепетал Роул знакомые доводы самого Крида. — Мы победили, все удалось.

— Гость, как я вижу, не умнее моего шалопая. — Рассмотреть чужую маму Криду не удалось, зато он слышал ее выговор, вполне отчетливо столичный и, безусловно, принадлежащий устам коренной тэльрийки.

Крид склонился ниже и невольно охнул. «Наверное, шов на бедре окончательно разошелся», — отметил он, с трудом разгибаясь и заставляя себя не прижимать рукой горящий бок. Глаза госпожи оказались наполненными искристым смехом, сдерживаемым из последних сил. Неудивительно! Эти двое, принц и Роул, должны занятно смотреться. А вот все его представления об островах — сплошная глупость. Светлокожая красавица не только владеет наречием берега, она могла бы иметь бешеный успех при дворе. И никто не заподозрил бы островное происхождение, разве некую примесь крови южан из Лозильо. Женщина обворожительна, и она умеет себя подать, глаза неправдоподобно огромны, руки легкие, фигура божества… И взгляд тоже — помимо воли чуть свысока, она ведь знает, как хороша, и привыкла к восхищению. Кажется, именно так описывали загадочную возлюбленную короля, которая была с ним в годы его далекой молодости. Редкий цвет глаз, «черный виноград под инеем». Только той уже под пятьдесят, как маме… и этой что — тоже? Вроде да, раз Роул — ее сын и ему двадцать пять. Хотя поверить трудно: сама выглядит не старше Роула, на первый взгляд…

— Сиятельная энэи звала нас? — Рядом вырос юноша в просторных синих с белым одеждах. — Лекарь уже оповещен.

Крид продолжал нахально глазеть на красавицу-араави, лишь теперь замечая следы усталости в уголках глаз, чуть резковато очерченные пригубные складки, морщинку у переносицы. И понимал, что все это не способно изменить впечатление. «Энэи» — это по-нашему «госпожа», — запоздало пришло на ум.

— Обоих олухов к лекарю. — Авэи обвела пальчиком олухов вместе с креслом. — Выделить одну комнату, пусть общаются… Так они наверняка не учинят побег, да и стражи потребуется вдвое меньше. Роул, увижу завтра в городе — не пожалею. Ты отлично знаешь, как это увлекательно — вытирать носы малышне в замке сирен.

— Ма-а-а-а-ам… — Сын покаянно прижал к груди бокал. — Я ни-ни, буду тих, голова боли-ит.

— Крид? — Госпожа переместила пальчик на второго юношу, невольно повторившего пустой рукой жест с кубком. Авэи рассмотрела принца с тем же излишне живым интересом, с каким его рассматривал Юго при первом знакомстве. — Надо же, молодой Тэль-Коста… Занятно. Все, что ты успел рассказать Юго, я узнаю еще до рассвета. Прочее изложишь за ужином, после дневного отдыха. Изволь до того времени усердно лечиться. Не надо так многообещающе смотреть в пол! Мне хватает одного неуправляемого ребенка на острове, двух я терпеть не стану. Ты же почти посол, должен вести себя солидно, хотя бы попытайся. Да, и прими благодарность владычицы жезла севера, ты сегодня оказался тут очень кстати.

Она величаво кивнула и удалилась. Крид проводил взглядом фигуру — как там говорил Юго? — значительную и замечательную, кажется. Сам косматый моряк шел рядом, опираясь на меч и обнимая плечи жены. У нее рука распорота, у него в сапоге хлюпает кровь. Крид вздохнул с теплой и незлобной завистью: бывают же такие красивые и удачные пары. Никакие тени прошлого им не мешают.

Четверо смуглых оримэо, подобных гребцам, уже стояли рядом, ждали с носилками наготове. Сами все — тощие, одеты в удручающе тусклые синие рубахи, по краю ворота и рукавов отделанные светлым, и того же тона короткие синие штаны. «Ростом хотя бы не малы». — Крид попробовал найти хорошее в этом зрелище. Увы, худы до того, что мысленно принц обозвал всех «вешалками для одежды».

— Не надо меня тащить. Что я, сам не дойду?

— Сегодня маму лучше не расстраивать, — уверенно посоветовал Роул. — Прибьет сгоряча. К тому же нас обоих понесут, не так позорно.

— Их год не кормили, — опасливо предположил Крид, укладываясь на тонкий матрасик. — Уронят.

— Дурак ты, стражи в юности всегда худы, у них природа особая. Жилистые, легкие и драчливые, — сообщил Роул, натягивая синее покрывало до подбородка. Он бы и с головой укутался, но стражи не дали, вовремя одернув ткань. — Вон тот, самый сухой, его в профиль почти не заметно… Вероятно, поэтому он и смог поставить мне здоровенный синяк. Ну я ему тоже, само собой. С утра как раз начнется его дежурство. Вздумаешь удирать — он и тебе морду разукрасит.

— Нельзя, — гордо сообщил Крид. — Я посол, и морда нужна целая до самого ужина.

Роул с интересом покосился на «посла». Пообещал показать город, изложить местные порядки и рассказать о храме. Заулыбался, когда догадливый горе-дипломат взялся подробно расписывать всю историю, результатом которой стало его появление на островах. Хватило до самого рассвета. С утра рассказывал уже Роул — о коралловом Древе, араави, правителе газуре, сиренах и сиринах, тайных лазутчиках на берегу. Сам он четыре года жил в Дэлькосте и работал на храм.

— Правда, не при дворе, — грустно вздохнул сирена.

С его любовью к дракам был бы слишком заметен. Зато Крида он знает. Тайна жгла язык, Роул не мог смолчать. Весной как раз прикончил двоих наемников, готовивших очередное покушение на неугодного наследника.

Крид удивленно замер. Что же это получается? Родной король сживает наследника со свету, а чужие сирены — берегут? На соседнем топчане закивали, зевая и натягивая покрывало. А как же? Уже много лет араави Граат требует силами сирен хранить и лелеять мир на севере. Альбер не лучший король, но если со временем его место займет Мирош, станет возможно многое изменить. Двоюродный брат короля невосприимчив к голосу сирен. Это редкий дар, свойство сильных и уверенных в себе людей.

— Вот и ты тоже не поддаешься, — охотно похвалил нового приятеля Роул. И добавил: — Из-за необходимости уговорить Мироша на что-то важное мама сорвала голос, это такая потеря для храма!

Крид робко предположил, что женщина блистала при дворе. И услышал невероятное и ожидаемое: именно она считается лучшим агентом араави. Пока жила на берегу, Альбер пальцем не шевелил без ее согласия.

Еще один мучительный вопрос Роул разрешил без колебаний, с хищным блеском в глазах выспрашивая подробности. Волну, которая смяла галеры, могла вызвать лишь сирин. Сам он давненько не видел чудес, вызванных силой старших детей моря.

— Сиринов зовут божественными, что неудивительно, — закончил пояснения Роул. — Тех, кто способен уговаривать океан, на коралловом Древе, а скорее всего, и во всем мире, осталось четверо. Двое из них не стары даже, а вовсе дряхлы. Папа Юго и мама Авэи дружны с самой талантливой, Элиис. Она конечно же издали приметила твою лодку и услышала глупости, рассказываемые для «русалок», обдумала их, сочла важными и попросила моего отца навестить крикливого посла посреди океана. Даже подарила попутную волну. А затем опять же приглядывала за Юго. Когда он попросил помощи, сделала необходимое.

— Элиис… — Крид уловил самое существенное слово. — Она жила на севере?

— И даже придумала тебе имя, — зевнул сирена. — Мы в семье все знаем историю Эльзы и Мироша, принца Тэль-Косты.

— Она по-прежнему ненавидит отца? — быстро спросил Крид.

— Полагаю, что нет. Спроси у моей мамы. Думаю, сирины не склонны к злу, иначе бы их сила разрушила мир.

Крид согласно вздохнул. Задумчиво потер лоб, пытаясь сквозь сонливость разобраться в обилии сведений. Еще он пытался вообразить, какова же сила сирина, если с невесть какого расстояния Элиис способна смять борта галер. Судя по словам Роула, она теперь далеко, за много дней пути отсюда.

— Значит, я верно выбрал сторону в бою, — похвалил себя Крид.

— Само собой, — согласился Роул.

Принц молча улыбнулся. Он охотно и с облегчением решил для себя: сирины к потоплению кораблей Дэлькоста не имеют отношения. С такими возможностями они бы весь флот уничтожили. Но флот цел, а сплетни про русалок, уж теперь-то он полностью убежден, распускает скользкий советник! Обсуждение последнего, его старых козней и возможных новых гадостей затянулось надолго и переросло в обыкновенное сонное сопение.

Когда день склонился к закату, принца бесцеремонно разбудили тощие сине-белые слуги, бросили поверх покрывала одежды для ужина, поставили рядом с топчаном воду для умывания.

Чувствуя себя свежим, вполне здоровым и отдохнувшим, Крид ополоснулся, стерпел осмотр раны лекарем, еще раз подтвердившим: нечего подставлять повторно под удар старые швы. Боль после лечения незнакомыми средствами унялась, принц оделся и остался вполне доволен нарядом. Просторно и прохладно, что особенно ценно после душного и негодного для юга собственного одеяния. От Юго передали обещанный пояс, точно подобранный по размеру и удобный для двух сабель, и Крид с удовольствием его застегнул. Отметил, что рукояти ловко ложатся в руки, ножны при ходьбе не мешают, и покосился на более длинный, почти прямой клинок Роула, дополненный солидным кинжалом.

Уже в коридоре, по дороге в зал, он подумал о том, что жить и драться на юге — здорово. А вот война с Запретными островами не нужна даже ему, обожающему бои. Потому что веселые ночные потасовки с приятелями или даже серьезные стычки с врагами и клеветниками не приносят долгих и горьких слез ни собственной маме, ни другим матерям. Война обрушит горе на очень многих, а радость принесет одному лишь советнику. По сути, единственному человеку, которого он, принц, не намерен радовать ничем и никогда! Крид усмехнулся.

За день, что минул со вчерашнего боя, загадочная Авэи превратилась в окончательно совершенное существо. На лице не осталось и тени усталости, волосы уложены в замысловатую прическу, длинные рукава надежно прячут перевязанную руку. Синие одежды с тонким белым узором великолепны, изящны и отделаны безумно дорогим голубым жемчугом. Прозрачные пальцы не дают повода предположить возраст. Впрочем, и мастерство метания ножей не отразилось пагубно на их форме.

Госпожа Авэи, которую полагалось официально именовать перламутровой владычицей, араави севера, ее милостью, а при желании польстить — ее сиятельностью, позволила «детям» глазеть, перешептываться и кушать до полного насыщения. Лишь затем начала допрос. Она многое знала о жизни Дэлькоста вообще и королевского двора в особенности, не скрывала осведомленности, интересуясь лишь свежими штрихами к картине.

Выслушала, прикрыла глаза, задумалась.

— Неприятно, но своевременно, — грустно подвела итог Авэи, очерчивая пальцем перламутровый узор в навершии своего жезла. — Теперь о наших делах. Нападение на храм с севера — это нечто новое, и наверняка затевалась гадость с размахом. На месте Гооза я бы постаралась навредить нескольким храмам. Значит, вероятнее всего, под угрозой ближайшие отсюда большие храмы, куда прежде наведывались воры. Это острова Боон и Лаиис. Я отправила им сообщения, пока там все тихо, ближайший сирин теперь живет на Тооди, он обещал присмотреть за лодками. То, что мы узнали о советнике, необходимо повторить коралловому араави. Тебя проводит Роул. Я дам лодку храма и право на посещение столичного острова Гоотро. Еще пожелания?

— Я ищу женщину, имя которой у нас на берегу переиначено как Эльза. Как я понимаю, вы знакомы — здесь и обо мне наслышаны, и об отце.

— Настаиваешь на встрече, вполне предсказуемо. Я сообщу божественной Элиис, бывшей Эльзе, о твоей просьбе. Согласие на разговор — ее воля, не моя.

— Еще я хотел бы увидеть сирену, убедившую отца ехать в Фирб. Теперь, когда я увидел вас и услышал ваш тэльрийский, я уверен, что тогда с князем говорили именно вы.

— Верно. Зачем же я понадобилась? — искренне удивилась Авэи.

— Я обязан вам жизнью, — честно признался Крид. — Вы сообщили отцу, что мою мать губят, нужно срочно вмешаться. Позор убил бы маму. Не родились бы на свет ни я, ни мой ангельски милый брат Элиш. Надо хоть спасибо сказать и что я признателен, обязан, всякое такое… И от мамы тоже. Я не очень умею благодарить. Но я ваш должник до самого кончика сабли, госпожа.

— Занятное обещание. И, как теперь ясно, я не лгала Мирошу ни на ноготь. — Авэи откинулась на высокую спинку кресла и рассмеялась. — Надо же, дождалась признательности! За слова спасибо. За сообщение — тем более, прямо камень с души! Твой папа Мирош не мог уйти жить сюда, на острова. Дэлькост для него слишком родной, а Элиис принадлежит душой океану и не способна жить вдали от большой воды, да и зимы ей опасны, нежной южанке. Я так себе и твердила, но, оказывается, все было куда сложнее.

— О да, — вздохнул Крид. — Отец любит маму Лидию, но и первую жену до сих пор помнит. Не сложись все так, как оно вышло, я, даже родившись по недосмотру, считался бы сыном греха, которого нельзя пускать на порог приличных домов. А мать бы извели попреками и позором.

Авэи снова рассмеялась, и голос звучал так легко и светло, что слушать было приятно. Роул порадовался и ушел собирать вещи в дорогу. Юго уже подготовил лодку, он умел делать важные дела быстро. К полуночи оба путника сидели возле низкого борта и смотрели, как удаляется берег. Теплые золотые фонари огненными плошками танцевали на темной воде, двоились в сонном сознании, навевали дрему.

Роул махал рукой маме и тихонько напевал что-то очень нежное. Криду казалось, что над ладонью, щекоча кожу, пляшет пушинка и не решается сесть. Приятное ощущение, углубляющее сон и несущее добрые видения. Дом, молодую маму, заботливо кутающую спящего младшего брата. Бабушку Нату, поющую над кроваткой. Отца, когда он еще бывал беззаботным и навещал семью куда чаще: сидел зимними вечерами в большом кресле у камина и рассказывал сказки, читал книги или чистил оружие.

Крид был мальчишкой, он еще не слышал и не знал гнусных сплетен двора, которые хочется запихнуть вместе с клинком в горло всякому ничтожеству, осмелившемуся чернить маму. Счастливое время… Он был весел и прост, его любили все вокруг и не давали повода усомниться в том, что он родной и самый лучший.

Утром перед глазами снова масляно блестела пленка воды. Крид смотрел и улыбался… Во все стороны, сколько видит глаз, — синее, будто васильки, поле южного океана. Золотые, как высокие хлеба на горках, пляжи малых островков, лесистая зелень и скалы — больших. Только вместо скрипучих телег в этом поле — легкие лодки, вместо разбитых колесами дорожных ям и глубокой колеи — нити морских путей, неразличимые глазу, но ведомые опытному рулевому. Лодка храма с послом на борту двигалась по торной дороге, с полудня стали все чаще попадаться попутные и встречные лодки, большие и малые. Роул охотно показывал гербы, рассуждая о знатности того или иного рода таоров, местной знати; о жемчужных приисках и цене на морские слезы; о дворе газура, повелителя всех островов, о наместниках зурах, о храмовых владениях.

Крид с интересом рассмотрел и храмовый знак на парусе их лодки, которой охотно и загодя уступали дорогу при схождении, а сверх того почтительно кланялись. Еще бы — личный кораблик госпожи владычицы и явно спешит по важным делам. Лодка и правда мчалась быстрее прочих — под парусом и веслами. Гребли все по очереди, даже гость. Крид радовался такому справедливому правилу: и от скуки спасение, и телу разминка. Весла народа оримэо, едва удалось подержать в руках одно, вызвали у тэльра восторг. Легкие, с широкой удобной лопастью, вовсе не похожие на северные, налитые непомерной тяжестью, памятные ему еще со времен плавания на галерах. Те кое-как ворочает один гребец.

Принц довольно долго привыкал к совершенно новой манере гребли, в которой нет и намека на борьбу с весом весла: движения мягкие, длинные, слаженные и быстрые. Узкая невесомая лодка идет стремительно, охотно разгоняется и удивительно изящно маневрирует. Приспособиться к работе помог Роул, напевший ритм своим волшебным голосом, который очень даже действует, если не сопротивляться и благодарно принимать полезное обучение. Крид принял, впитал и скоро греб не хуже прочих. Слушал новые пояснения на смеси эмоори и родного языка — теперь по конструкции лодки и ее возможностям. Оказывается, сейчас они шли без боковых тооло — дополнительных поплавков, существенно помогающих сохранять устойчивость и курс при сильном волнении. Но море гладкое, как кожа ребенка, и рулевой распорядился убрать оба тооло — так и ход быстрее, и гребля удобнее. Тот же рулевой задавал ритм, время от времени напевая его или отстукивая наподобие бубна. А приметив усталость гребцов, подавал знак к их смене, хлопнув ладонью по борту.

Во время отдыха Роул, скинув рубаху, рисовал пальцем на влажном настиле примерную карту Древа и путь их лодки. Получалось красиво: вид сверху на острова, судя по изображению, действительно чем-то похож на экзотическое южное дерево. Северные острова — корни, крупные центральные — ствол и массивные ветви, а к югу — полукруг тонких штрихов кроны. Длинный и широкий серп в основании верхушки кроны — столичный остров Гоотро.

Крид, сменившись с весел, валялся на горячих досках, блаженно дремал вполглаза и лениво завидовал. И рисовать сирена умеет, и голос у него восхитительный, и внешность — загляденье. Небось живет счастливо, нет поводов махать саблей направо и налево, отстаивая честь семьи. Крид высказал свое предположение вслух.

— Размечтался, — без тени огорчения потряс головой Роул, рассыпая по плечам довольно длинные темные кудри. — Я незаконнорожденный, к тому же полукровка, да еще и помесь с тэльрами! По местным меркам, внешность так себе, в кости широк и бледнокож. Далее. Мама — человек важный, перламутровая араави, сплетен копится столько, что кулаки чешутся. Она должна была меня отдать на воспитание, так принято. Но божья капля у меня в крови ничтожная, храм не заинтересовался, коралловый араави разрешил, и я с трех лет живу в семье. То есть регулярно чищу шеи кому надо. Вернемся — можем вдвоем продолжить, там работы непочатый край, — великодушно предложил Роул. Вздохнул куда более серьезно и грустно: — Только время стало неспокойное, как бы и правда не дошло до большой войны. Ваш-наш и еще невесть чей советник Гооз и без жезла опасен. Сейчас у него жезл, увы, есть, и, может быть, даже не один.

— Вот как, — насторожился Крид. — Твоя мама — тоже сирена, у нее жезл…

— Мама сорвала голос, потому и смогла стать араави. Сиренам с голосом никогда не вручают жезлы, они открывают слишком большую власть. Разрушительную. Поэтому сирен учат в особом замке, очень строго. Следят, чтобы мы росли… людьми.

— Вас что, и убить могут при обучении, если не хороши? — сделал страшные глаза Крид.

— Всякое случается, — пожал плечами сирена. — Ну сам представь. Я бестолочь, мой дар — так, пустяк, обучение неполное. И все же я при полном напряжении сил способен убить голосом. А мама распоряжалась вашим королем и всем двором, да и нынешний советник, к сожалению, справляется. Разве такое можно оставлять без внимания? Нас с детства учат и изучают. Тех, кто не умеет себя сдерживать, азартных, жестоких через край, злобных — отсеивают. Обычно не убивают. Раньше лишали языка, а теперь араави облегчил кару: всего лишь подрезают голосовые связки, делая говор хрипловатым и тихим. Недавно сирен еще и приучали к цветку ош, хотя это — настоящая подлость. Граат полностью отменил подобное, запретил под страхом казни. Он вообще толковый дядька, наш владыка. Только благодаря его уму и усердию еще живем мирно.

Сирена рассмеялся сам, назвав владыку дядькой, и рассмешил спутника. Крид хохотал, смотрел в опрокинутое над головой небо — синее, в перышках редкой пены облаков — и думал о том, как славно устроилась его безнадежная поездка. И настоящие острова не похожи на те ужасные страшилки, что нашептывают при дворе. И люди оримэо добродушны и красивы. И океан щедр и приветлив, а храм не совершает кровавых жертвоприношений. А газур… так он сам может сообщить не меньше гадостей о короле Альбере, но родное дэлькостийское величество для своих подданных вне подозрений. Так что и газура можно оставить там же, в числе безупречно святых с самого дня коронации.

К вечеру лодка шла уже не широкой просторной водой, а узкими путаными проливами. Близ ствола Древа острова теснились, малые липли к большим, скалы там и тут опасно щетинились камнями рифов, полускрытых водой. Те еще ловушки для неопытного лоцмана! Но рулевой выглядел безмятежно спокойным. Приглядевшись, Крид опознал в нем ужасающе тощего и, по уверениям спутника, безмерно драчливого стража. Да что они тут, все талантливы, один принц — обыкновенный? Петь не может, карт не рисует, голосом убивает только маму, особенно когда простужен…

«Хоть грести умею, спасибо отцовской ссылке на галеры», — улыбнулся Крид, лежа и блаженно щурясь.

Парус в ленивом безветрии жаркого вечера сложили, потом разобрали саму мачту.

Весла без звука уходили в вишневый сироп заката, перемешивали его и поднимались, храня тягучие ленивые капли. Рулевой негромко приказал:

— О-о-ло-оз, — задавая более быстрый ритм гребцам.

Правильно, сироп-то пригорает, вон как темен стал! Того и гляди до черного дойдет. А скалы берегов так близко: кажется, весло вытяни — и дотронешься. И продолжают сходиться!

Снова обрел голос рулевой:

— О-о-йа-о.

Весла в последний раз тронули воду и легли вдоль бортов. Скалы летели мимо, почти касаясь плеч, вверху они сомкнулись сплошным сводом недружелюбной тяжести. Ночь упала из каменных недр и накрыла островную страну мгновенно, как ловчая сеть. В тишине только вода гладила борта и журчала, распадаясь двумя струями возле острого носа лодки. Хороший ход у легких суденышек островитян! Упругий мрак нехотя раздался и выпустил добычу, признавая непосильным для себя опыт худенького рулевого. Впереди лежала светлая вода в первых робких лунных бликах. Арка прохода уже не различалась за спиной, камень казался сплошным.

Роул пару раз одобрительно хлопнул по борту, его поддержали прочие. Рулевой тихонько рассмеялся. Сирена шепотом пояснил, что этот коридор используют редко. Течение быстрое, надо и ход набрать, и двигаться сразу по единственному верному пути. А уж в темноте, в прилив, нормальные люди сюда не лезут. Зато теперь они во внутренней части кроны Древа, сократили путь самое меньшее на три полных дня. А еще здесь всегда самая тихая вода, штормы малоопасны, больших лодок немного. На весла села новая смена, и сирена бормотал продолжение своих пояснений, уже сонно кутаясь в невесомое «одеяло».

— Утром доберемся до острова Диоса, сменим гребцов, — зевая, сказал Роул. — Если будем усердны и ветер поможет, на закате достигнем пролива золотой середины. Узкий канал ведет через сердце Древа, там есть причалы храма. Еще раз поменяем гребцов — снова утром, а там уже и столичный Гоотро появится на горизонте.

Крид выслушал и медленно забылся сном. Над его головой уже ставили парус, пряча за полотнищем частые звезды, которые здесь куда крупнее и ярче, чем дома, в Дэлькосте. Так колют глаз — хоть накрывайся с головой. А сияние Жемчужной Россыпи, как тут зовут Млечный Путь, не дает спокойно спать ни одному жадному до сокровищ богачу. Всю ночь скупец, наверное, во сне собирает драгоценные слезы моря и сортирует, раскладывая по сундукам. Хотя в плену ларцов они гаснут, а тут, в черных волосах южанки-ночи, очень хороши.