Глава 9.

Бухту столичного острова Гоотро Крид увидел через девять дней. Риоми вела волну осторожно и особо не спешила: гребцы из людей охраны отца — не самые лучшие, да и путь до кроны Древа получается длиннее, чем до Доито.

Олуо приметно устал, сменить его было некому. Несколько раз к рулевому веслу вставал Парси, чтобы оримэо хоть немного вздремнул. После первой же попытки бывший капитан «Орла» признался, что вести лодку юга очень интересно, а на волне сирина — вообще удивительно, но, увы, сложно, нужна точность и твердость руки. Олуо кивнул, пообещал отдыхать недолго. Он провалился в сон, затем быстро поел и вновь принял весло.

Крид, Роул и Парси за время пути успели сдружиться. Сын адмирала выглядел старше своих приятелей, но ощущал себя их ровесником, что неудивительно, учитывая годы, вычеркнутые из его жизни по воле сирен Гооза. Греб Парси умело и неутомимо, безумие лишило памяти, но не отразилось пагубно на силе. Со спящим сознанием капитан продолжал гулять и бегать вдоль моря, слушая волны и пытаясь найти себя. Сам он полагал, что двигался даже больше, чем в прежней жизни.

Рассказы о Древе сын адмирала слушал восторженно. По его просьбе Роул напел язык эмоори. Использование невеликого дара медового звучания лишило беднягу сил и голоса на целую седмицу, но дело того стоило. Потому что даже сам Роул не мог сказать уверенно, на каком языке сейчас говорит и думает Киита-Кристина, пропавшая жена Парси.

Лодка подошла к Гоотро с северо-востока, из пустых вод внешнего океана, огибая мелкие рифы кроны Древа. Парси радовался красоте города и удобству бухты, способной вместить весь флот Дэлькоста, надежно укрывая суда от штормов.

— С таким портом можно идти дальше, — сказал капитан с горящими глазами. Туда, на юг, запад или восток, где лежат чужие земли, на которые пока не ступал ни один человек из известного ему мира.

Крид улыбался. Сидя в одной лодке с друзьями, он надеялся, что войны не будет, что Древо заживет новой, куда более интересной жизнью.

Правда, есть еще и Волна…

Но принц испытывал глубочайшую уверенность, что нерешаемых вопросов не бывает. А еще он полагался на кораллового араави Эраи Граата, самого умного и порядочного из знакомых ему людей, наделенных властью. И, конечно, Крид считал, что его голубоглазой Сказке в деле примирения отведена важнейшая роль.

При входе в большой порт Риоми отпустила быструю волну, и теперь лодка шла обычным способом, на веслах. Сама девушка стояла на носу и уже махала рукой матери, хотя пока что лишь она одна с помощью дара сирина различала встречающих на кромке причала. Мимо городских набережных лодка прошла прямиком к пирсу у подножия главного храма.

Скоро уже все могли видеть сине-белые одежды стражей и стоящую впереди жену араави. Элиис приветствовала прибывших поклоном, обняла дочь и благосклонно выслушала полуофициальное-полушутливое сообщение Крида об удачной поездке.

— О-о, как я опасаюсь вашего слишком живого нрава, не терпящего оправданных ограничений, — посетовала она, глядя на принца. — Мы ждали вас завтра утром. Владыка в отъезде, он постарается вернуться поскорее, а без него выполнять миссию посла неразумно. Газур теперь, как все мы надеемся, действительно не враг храму, Яоол сразу же примет Эраи, но едва ли окажет подобную милость кому-то еще. Наконец, я не желаю затевать разговоров без мужа. Так что отдыхайте. Я настоятельно рекомендую до завтрашнего дня оставаться во внутреннем пределе храма. Это понятно?

— Да, — сокрушенно согласился Роул за всех. — Мы даже не пойдем смотреть город, божественная.

— Вы достаточно сильно устали, я очень на это надеюсь, — с сомнением вздохнула Элиис. — На островах не особенно спокойно. Эраи расскажет, когда вернется. Идите, вас накормят ужином и устроят, все готово. Олуо останется с вами, его не ждут на северном Лооге. Моя подруга Авэи прибудет сюда на днях. Роул, ты понял? Не серди маму, ее уже без тебя рассердили.

— Плохо? — побледнел тот.

— Обошлось. — Элиис позволила себе сложное движение, напоминающее большую волну. — Ее храм и жезл кое-кому не дают покоя. Не охай, у твоей мамы ни царапины. Юго так рьяно занимается подбором и обучением стражей, что скоро северные станут лучшими на островах, пожалуй.

Ужин оказался обильным и вкусным. Расстраивало лишь отсутствие за столом Риоми, которую мама куда-то увела, объяснив это делами храма. Зато к компании присоединилась Тэии, жена стража Уло. Именно она распоряжалась устройством гостей и их питанием. За месяц, минувший с прошлой встречи, бывшая неоткупленная научилась смотреть на людей прямо и чувствовать себя вполне свободной, даже значимой.

— Уло теперь часто бывает во дворце самого газура, — гордо сообщила женщина. — Он стал аоори, старшим стражем. Владыка доверяет ему очень важные поручения. И мне тоже. Шутка ли, такие гости — и все на моем попечении.

Она очень старалась. Комнаты были подготовлены безупречно, в широких низких вазах плавали пахучие озерные цветы, похожие на мелкие кувшинки. В плетеных коробах хранилось по пять комплектов одежды синих тонов. Каждому гостю была приготовлена бочка для омовения, теплая и прохладная вода, халаты, полотенца. Парси благодарил дольше всех. Он находился в известном Криду состоянии глубокого восхищения, видимо, неизбежном при знакомстве с островами. Да и улыбчивая забота Тэии ничуть не напоминала нарочитое, показное и неискреннее усердие дворцовых слуг севера. Оримэо принимала гостей как хозяюшка — это слово нашел Парси, и оно понравилось всем.

Крид наскоро ополоснулся, надел халат и рухнул в прохладную постель, пахнущую чем-то очень приятным и свежим. Сонно отметил, что на сей раз поселили в другом строении, с видом на город. Еще бы, у араави шутки с проползанием в чужие покои не удаются дважды…

Утром гостей разбудила опять же Тэии, пригласила завтракать и с важным видом рассказала, как много интересного им способны показать за день. Араави разрешил присутствовать на занятиях стражей внутреннего круга, это большая редкость и высокая честь; можно уплыть в лагуну, там сегодня Элиис выбирает танцовщиц для большого праздника; во внешнем пределе храма будут петь сирены, в том числе Онэи, лучший голос островов… Хозяюшка так старалась угодить, что отказать ей было невозможно. И послы охотно согласились на все предложенное: с утра слушать сирен, затем лупить стражей — точнее, собирать синяки, а ближе к закату смотреть танцовщиц. Им дозволяли видеть закрытое и отказывали лишь в одном: предоставить сведения о том, что задержало араави и вынуждает хозяев беречь тэльров, спрятав их за стенами храма. Крид думал так и слегка сердился, направляясь во внешний предел. Пением его не удивить, неизбежно придется терпеть скучное и сонное дело — слушать тягучие торжественные гимны чужим богам.

Внешним пределом именовалась целая система залов и коридоров, примыкающая к тем территориям, куда разрешен вход для простых посетителей храма. Сирены пели на большом открытом балконе над бухтой. Крид устроился возле самых перил, с удивлением обнаружив внизу, в паре сотен локтей, на воде, настоящую толчею лодок, больших и малых, богатых и совершенно нищих. Потрясенный тягой морского народа к музыке, Крид ждал предстоящего уже с куда более живым любопытством. Внизу, в лодках, стонали, шептали имена и перебирали подарки. Опускали на воду огромные розовые цветки с крупными листьями, перевязанные лентами букеты передавали вверх, на балкон, со стражами внешнего круга. Отличить таких от принадлежащих внутреннему кругу оказалось легко — синие одежды имели блеклый, сероватый тон, белая отделка узкая и смазанного оттенка. Впрочем, и службой во внешнем круге люди гордились, это было заметно.

Внизу Крид заметил разные тона одежды. Олуо охотно взялся пояснять. Сероватые рубахи и штаны со скромной цветной вышивкой или поясом — у самых бедных. Основа — обычное некрашеное полотно. Темным, почти черным, его метят рыбаки, белым — добытчики жемчуга, розовым… Принц запутался сразу после рыбаков и дальше не пытался понять и сохранить ремесла и их цвета в памяти. Усвоил лишь, что в ориимах, где подают еду, прислуга обозначена зелеными тонами, и самый яркий, с богатым узором — у поваров. Орииму, принимающему гостей в верхнем городе, необходимо иметь не менее двух поваров с тройным ярко-зеленым поясом. Только они допущены к готовке любых морских блюд, даже из ядовитой рыбы.

— Буду обходить стороной, — опасливо буркнул Парси. — Мы оставили Гоо беречь короля, а сами теперь того и гляди отравимся.

— Вчера вечером не отравились, — пожал плечами Олуо.

— А предупредить? — возмутился Крид.

— У араави лучшие повара островов, — успокоил Роул. — И в прошлый раз мы тебя предупреждали, когда обедали в городе с Уло.

— Правда?

— Ты не расслышал? — наивно удивился сирена. — О-о, не надо было так строить глазки служанке и сорить золотом. Мы заказывали пять блюд из тех, что готовят лишь трехполосые.

Роул многообещающе заулыбался и начал подробно и красочно описывать признаки отравления. Крид не видел своего лица, но по активно зеленеющей коже Парси догадался, что не он один ощущает опасные признаки. Сонливость, жажда, колющая боль под ребрами, сухость во рту…

— Так-так, петь не можем, молчать не умеем, — звонко рассмеялась рядом невысокая и тоненькая, как все настоящие оримэо, девушка.

Крид вздрогнул и выдохнул воздух, застрявший где-то на полпути из легких. Вдохнул. Неприятные ощущения пошли на убыль, жизнь снова радовала. Спасительница улыбалась рядом. Сине-белые одежды храма, витая ракушка на шее — знак сирены. «Удивительно милая девушка, — охотно признал Крид, возвращая улыбку, — с огромными карими глазами, смотреть в которые хочется не отрываясь». Такой добрый и теплый взгляд запоминают навсегда. Да и голос — тоже. Девушка держалась в стороне от перил. Крид понял — старалась, чтобы не заметили снизу, из лодок. Почему? Роул церемонно поклонился и представил:

— Та самая Онэи, все приплыли услышать именно ее. Теперь это проблематично, она занята чем-то важным и тайным во дворце газура, в храме бывает редко.

Сирена приметно покраснела и невольно пощупала надетый под рукав на предплечье браслет. Роул нахально дернул рукав вверх и охнул. На миг блеснули-брызнули драгоценные искры и сразу скрылись. Словно рыба мелькнула у поверхности и ушла в глубину. Крид успел лишь приметить широкое золотое плетение и отделку с большим количеством камней.

— Нахалом был, им и останешься, — возмутилась Онэи, делая шаг назад, одергивая и придерживая ткань.

— Вот возьму и сообщу новость народу, — не унялся Роул. — Надо же, Риоми полагала, ничего такого не намечается. Неужели бросишь петь? Говорят, во дворце скучно. Люди там противнее спрутов, вауры всякие и зуры с ними, от своей важности все плавают надутые, как рыба-шар. И такие же ядовитые, учти.

— Сам не лучше, — рассмеялась Онэи. — Крид, у него любимая шутка — описание признаков отравления. Как раз хватает силенок испортить людям аппетит.

— Я думал, на меня не действуют голоса сирен, — расстроился тэльр.

— Мед звучания чужих враждебных уст тебе, возможно, не опасен. По крайней мере, ты будешь бороться. Яд убьет тебя так же, как любого иного, разве что потребуется больше силы извести. Но Роул… Он ведь свой, ты ему веришь и не ждешь подвоха, — охотно пояснила Онэи. — Он жил на северном берегу и был ловким лазутчиком сиятельного араави. Входил в доверие к наивным людям и выведывал все-все, без голоса, одним обаянием. Бойся его!

— Уже, — пообещал принц. — Почему ты не подходишь к перилам?

— Внизу станут шуметь, — смутилась Онэи. — Нехорошо получается: поем мы все, а лотосы одной мне. Мое имя звучит как название редкого вида летучих рыб. Видишь, к каждому букету рыбка прикреплена?

— Ничего, ты же лучшая, — ловко взялся утешать Роул, пробираясь ко второй руке сирены. — О-о, браслеты-то парные! Думаю, тебе пойдет красный цвет.

— Невыносимый тип, — еще отчетливее покраснела Онэи. — Изволь молчать об этом, а то голос отпою — год мычать будешь. Понял?

— Мм.

— Или лаять, — сузила глаза сирена.

— Молчу, — серьезно согласился Роул. — Добровольно.

Сирена кивнула, еще раз одернула рукава и вернулась к группе готовящихся петь. Музыканты устраивались, расчехляли незнакомые инструменты. Снизу жалобно просили восхитительную Онэи хоть выглянуть. Потом шум стих и сменился удивленным шепотом. Стражи внутреннего круга, стоящие у перил, заулыбались. Один из них, сложением напоминающий Уло, сбегал за веревкой и спустил конец вниз. Итогом странного вида рыбной ловли стал титанический букет красных лотосов. Внизу зашептались громче, провожая взглядами узкую дворцовую лодку. Онэи покраснела, глянув на лотосы, и умоляюще обернулась к музыкантам. Ей кивнули — готовы.

Крид слышал, как сирена Роул голосом погасил схватку во дворце на острове Лоог. Он помнил и короткое, но жутковатое, подчиняющее звучание голоса отступника на набережной Дильша, усиленное жезлом. Еще более загадочным, лишенным звучания, было лечение короля в исполнении Дио.

Способности Онэи ничуть не напоминали все перечисленное. Прежде всего потому, что сопротивляться голосу оримэо оказалось невозможно. Девушка не заставляла верить в богиню Сиирэл, молиться ей или поклоняться. Она просто пела. И отдавала все, что сама думала и чувствовала, ни к чему не принуждая. Удивительно красивый голос и сила того, что звали на островах каплей божьей, сплетались, создавали настоящее чудо. Такое же доброе и теплое, как взгляд Онэи.

В лодках внизу не молились богине. Никто не бился в экстазе и не выкрикивал невыполнимых обещаний. Сирена говорила с океаном за всех, а люди просто радовались, что у них есть такой дивный голос, достойный бескрайнего синего неба, сливающегося на горизонте с водой. Потому что любые боги, в том числе и береговые, наверняка тоже собирались заранее и ждали пения Онэи. Разве можно такое пропустить? Жаль, чудо очень непродолжительно…

Онэи смолкла и подошла к перилам, коротко поклонилась и ушла в глубь балкона. Люди внизу молча поклонились в сторону храма, гребцы стали разбирать весла, все заспешили по своим делам. Роул вздохнул, порылся в кошеле и пошел к певице. Браслет из серебряных рыбок с сапфировыми глазами он забрал в Дильше, разбудив среди ночи ювелира, выбранного еще в годы жизни на севере. Заказ, насколько знал Крид, был оплачен давным-давно и ждал Роула третий год. Онэи поблагодарила и охотно надела красивую вещицу.

— Ох, после ее пения я особенно отчетливо понимаю, насколько безголос, — без малейшей зависти вздохнул Роул, когда Тэии повела своих подопечных обедать. — Представляешь, что творится в храме, когда она поет, используя еще и каплю божью?

Крид споткнулся и облокотился о стену. Рядом Парси сделал большие глаза и фыркнул. А они-то были уверены и чего только себе не напридумывали… Еще бы, разве может так звучать простой человеческий голос, без малейшей магии? Капитан не выдержал и уточнил:

— Точно без магии?

Олуо и Роул возмутились так дружно, что не оставили сомнений. Крид задумчиво предложил не тратить время на бои стражей. Если танцуют тут хоть вполовину так хорошо, как поют, едва ли удастся покинуть лагуну до заката.

Тэии согласно кивнула.

Танцевали не хуже. Парси непрерывно улыбался, расспрашивал и охал. Элиис создала для девушек особую волну: можно было стоять на ее поверхности или погружаться по пояс. Это делало рисунок общего танца неповторимым, а само зрелище — по-настоящему волшебным. Крид смотрел молча и ничего не спрашивал. Его интересовала только одна русалка, голубоглазая. Самая лучшая из всех.

Ушибленные обилием чудес, гости ужинали молча. Тэии деликатно покинула их, пообещав разбудить утром и рассказать о планах. Араави пока не вернулся, но завтра наверняка будет. Может, даже до зари.

«Послы» все так же молча добрели до комнат. Крид умылся, сменил одежду и сел на циновку у подоконника, высота которого была не более ладони от пола. Тэльр прикрыл глаза и вдыхал замечательный пряный южный закат. Уже прохладный: солнышко угадывалось за горизонтом слабым заревом на границе воды и неба. Парси стукнул разок в дверь и вошел. Виновато пояснил:

— Не спится. Слишком много впечатлений, и слишком они яркие.

В проеме возник Роул. Зевнул, потянулся, весело рассмотрел бодрствующих приятелей:

— Пойдем в город?

— А можно? — заинтересовался Парси.

— Ну-у, как сказать… Обещанные сутки-то мы отсидели под замком, все честно. Я знаю самый тайный тоннель стражей, он выводит прямиком к набережной, — гордо сообщил непутевый сирена и пояснил: — Маму провожал пару раз. Завтра весь день нас будут допрашивать важные люди. Так что, отдыхаем или спим? Олуо проводит, приглядит за нами, как страж.

— Как ты его подбил на нарушение правил? — полюбопытствовал Крид.

— Обещал улизнуть вовсе без присмотра. Так идем? Ни во что не лезем, только посмотрим город. Ночью он великолепен.

Парси охотно согласился. Он мечтал посетить город. И знал лучше прочих, как нудно проходит жизнь посла: приемы, полезные люди, обеды, всюду неизбежная охрана.

Знакомая Криду корчма-ориим сияла мягкими масляными фонариками в многоцветных шарах-подвесках. Самая богатая служаночка столицы мигом узнала благодетеля и провела гостей на лучшее место. На правах опытного в кухне оримэо человека Крид усадил девушку и взялся ей объяснять, что нести. Красавица смеялась и строила глазки, краснела, шутила и не забывала подливать в кубки напиток, похожий на легкое пиво.

После длинного второго ужина Олуо повел гостей смотреть тихий ночной город. Он знал столицу с младенчества, излазил тут все ребенком и вдобавок умел рассказывать легенды, радуя чуть хмельную компанию. Крид услышал, как богиня полюбила рыбака и потеряла его по злобной прихоти Волны. Как летучие рыбы объявили войну большой акуле и выгнали ее хитростью на берег, превратив в гору, на которой теперь и стоит дворец газура. А еще он узнал, что оримэо считают острова кружевом богини Сиирэл, которое она плетет от начала времен, включая в узор все события мира.

За ловких рыб, усердную в плетении богиню и ее несчастную семейную жизнь выпили в каком-то знаменитом, как сказал Уло, орииме верхнего города. Пара серебряных монет позволила проникнуть на кухню и рассмотреть во всех подробностях работу поваров в великолепных поясах с тремя широкими зелеными полосами. Парси пожелал убедиться, что не отравится необычной рыбой.

Не отравился. Надо признать, тэльры пили умеренно и вовсе не желали превратить прогулку в незабываемое для города событие. Говорили тихо, вели себя вежливо, никого не задирали. И собирались так же незаметно вернуться домой, в крепость главного храма.

К секретному ходу они вышли уже под утро. Олуо поперхнулся очередным словом, напряженно замер и показал рукой на два силуэта впереди. Люди крались к тоннелю. Двигались они так скрытно и осторожно, что просто не могли быть обычными гонцами или стражами. К тому же одеты в темное, а отнюдь не синее с белой полосой. Разве гонцы станут хорониться от своих? А если чужие идут с нехорошим намерением в храм…

Крид повел себя так, как привык поступать еще в Дэлькосте. То есть громко окликнул незнакомцев и потребовал объяснений. Парси поддержал, упомянув подзабытого за день кракена и несчастную каракатицу. Рослый чужак обернулся и ответил что-то на редкость неприятное, этих слов на эмоори принц не учил. Зато Роул их знал. И возмутился до крайности.

Еще больше он рассердился, опознав в говорившем Уло.

— Что за нелепый берег, — задумчиво протянул могучий страж, тоже признав противников, но не пытаясь извиняться или пояснять свое поведение. — Всегда тут драки. Но не теперь, пожалуй. Ни нам, ни вам не нужен шум.

— Кажется, они тоже ходили в город отдыхать, — догадался Парси.

Крид слегка расстроился: такая милая драка уплывает буквально из-под носа, а днем он сам сгоряча отказался посетить бои стражей… Ладно, допустим, Уло храму не враг, это понятно. Предположим, он ведет кого-то, желающего остаться неопознанным. Хамит, готовый принять удар на себя и дать спутнику уйти. Одна беда, сам-то спутник явно выпил больше разумного и не прочь продолжить удачную ночь, то есть подраться. Вот и доказательство: незнакомец добавил несколько особенно протяжных высказываний, — даже Олуо рассердился, — сделал шаг вперед, всмотрелся… Недоверчиво пожал плечами и сделал еще один шаг.

— Это касается всего Древа, и мы обязаны быть на той стороне, если потасовка неизбежна и кое-кто хочет драки. Роул, если разобраться, ты тоже обязан покинуть в данном случае сторону тэльров… В общем, уж извините, но если что, я в паре с братом, — уточнил положение дел рулевой. — Слушайте, давайте просто пойдем домой, а?

— Трусливое решение, — подал голос расстроенный незнакомец, старательно выговаривая слова на тэльрийском. — И вообще, пора начать войну с севером. Береговые… говорили же мне, как их… коты… кроты…

— Крысы? — предположил Парси.

— Сойдет, — широко махнул рукой незнакомец. — По-нашему — аку-улы.

— А что — если что? — рассердился на перебежчика Крид. — Излупить злоязыких, и все дела. Мы же эти… послы, лица неприкосновенные и еще недавно — мирные. Эй, у кого на той стороне морда тоже посольская, говорите сразу, чтобы потом не обижаться на синяки.

— Какой быстрый, — не вполне одобрил незнакомец. — Мы не дети, чтобы нас били всякие северяне. И плевал я на вашу неприку-ус… прика-ас… тьфу, одним словом. Без оружия?

— Владыка выставит меня из храма, — тяжело вздохнул Уло. — Сильно шумим, пожалуй, уже весь Гоотро нас заметил. Слушайте, ну одумайтесь вы, а? Ну хоть вы, — с отчаянием поклонился он спутнику, — разве виданное дело, чтобы сам…

— Одоле-еем врага, высадившегося на наш берег под покровом ночи! Без моего ведома, уже одно это требует казни на месте. Ничего, в темноте никто посторонний нас не рассмотрит, — громко прошипел незнакомец в ухо несчастному Уло. — Кто посмел следить? За мной — следить?

— Кому положено, те и следят, — мрачно предположил Уло.

— Тем более. Я реши-ительно настаиваю, мы их должны уложить сами, до подхода главных сил, — уперся незнакомец, усердно расстегивая пояс с клинком. — Как там говорят на севере? На а-аба-арда-аж, хорошее слово, а? Я прямо-таки приказываю!

Уло обреченно вздохнул и взялся снимать пояс с саблей. Олуо несколько смущенно перешел-таки на сторону противника и уложил свои ножи в общую кучу. Попробовал еще раз показать Роулу невнятные знаки, ничуть не разъясняющие ситуацию, по мнению последнего. Зато «абордажник» все заметил и разразился новой чередой оскорблений, изо всех сил стараясь сделать драку неизбежной.

Роул встал левее от Крида. Они уже пробовали работать в паре и тренировались в короткие свободные часы на лодке, в Гравре и даже на постоялом дворе.

Расклад выглядел не безнадежным. Уло силен, но его брат устал за дорогу, а незнакомец — по движениям видно — пил больше, чем следует. Правда, его бойцовские возможности тоже непонятны, как и сила Парси.

Проверили. Оказалось — правда на равных. Уло швырял всех и ворчал про детские глупости. Олуо почти не помогал брату, зато их напарник был хорош. Но и Парси оказался толковым бойцом. Крид даже подумал, что пять с половиной лет назад удачно опоздал на пирс. Тогда, в семнадцать с небольшим, противник был ему не по силам…

— Крид Гравр Тэль-Коста, — с усмешкой произнес знакомый голос араави за спиной. — Как должен быть счастлив берег, выпроводивший тебя прочь и спящий спокойно!

Все шестеро вояк замерли. Разошлись, стали виновато отряхивать песок с одежды и разбирать оружие. Крид огляделся и обнаружил на берегу целый отряд стражей, а вдобавок два длинных узких кораблика на воде. Прямо на берег выдвинут нос большой лодки араави, владыка, вероятно, спешил в храм, но сделал крюк, чтобы понаблюдать за занятной дракой. Неужели она того стоила? Видимо, да: их шестерых опекали на редкость плотно и заботливо. Если подумать — владыка примчался, а точнее, сменил курс, в невероятно короткий срок. То есть Уло прав: доложили, так как следили. И не за ними, а за незнакомцем.

Граат мельком глянул на Светлое небо востока. Обернулся к трезвеющему спутнику Уло, с интересом ощупывающему свой нос, пухнущий все заметнее:

— Вы-то что делали тут, позвольте уж узнать? Этого безнадежного стража я не спрашиваю, он всегда любил нарушать правила.

— Ничего он не нарушал, — смущенно возмутился допрашиваемый куда более трезвым, чем прежде, голосом. — Я строго приказал проводить меня. Вы сами хороши, сиятельный. Нечего отбирать то, что уже не принадлежит храму. Умчалась по первому зову, записки не оставила, слова не передала… Ну мы и решили выяснить, что да как. После второго ужина в городе. Там, надо признать, попадаются неплохие повара. Потом я пожелал попробовать ром.

— Богиня Сиирэл, почему в последнее время твои вполне разумные создания впадают в детство? — без надежды быть услышанным воззвал араави.

— Так вроде все целы, — осторожно обнадежил Роул владыку.

— Идемте, — махнул рукой араави. — В произошедшем есть некоторое, пусть и малое, зерно пользы. Не надо писать во дворец и тратить силы, упрашивая зазнавшихся сонных вауров выделить для скромного владыки бесценное время повелителя Яоола.

Роул охнул и вцепился в руку Крида, ненадолго потеряв равновесие. Сам тэльр тяжко задумался. Кто-то ему уже говорил про вауров. Ах, да! Сирена Гооза — тот самый, ужин кракена на набережной — уверял, что при новом газуре он будет как раз вауром, а днем Роул что-то похожее твердил Онэи…

Крид споткнулся и глянул на сирену, делая сложный жест свободной рукой и кивая в сторону незнакомца, которого провожал Уло. Приятель мрачно кивнул. Парси ничего не понял, что не мешало ему забавляться мимикой друзей и видом их комичного уныния. У выхода из тоннеля араави коротко бросил гостям распоряжение:

— Немедленно переодеться и следовать за стражами.

Роул закрыл дверь своей комнаты, впихнув туда и Крида с Парси, бросил каждому одинаковый набор одежды синего цвета и со стоном упал на низкую лавку.

— Кто ему самый красивый синяк впечатал? — безнадежно уточнил он.

— Ты.

— Знаю, но так хотелось до последнего верить в лучшее. Теперь меня убьют, даже если не казнят. — Сирена заметил беспокойство на лице друга и мрачно уточнил: — Мама. Она будет здесь, может статься, уже завтра. И она, и Юго. Ох, сидеть мне на веслах год, не меньше. Хуже, если приставят к крепости, где учат сирен. Малолеткам вытирать сопливые носы до конца дней за один попорченный. Богиня моря, ты же мудрая женщина, помоги выкрутиться, а?

— Странная молитва, — с подозрением сощурился Парси. — А кому ты нос попортил?

— Его жемчужному великолепию, — нервно буркнул Роул. — Для самых наивных поясняю: Онэи — невеста газура. Их великолепие изволили навестить ее в храме, то ли со скуки, то ли из шалости пробравшись тайком. Или ему так некстати надоели собственные вауры с их занудством? Газур обязан ходить в окружении свиты, по ковру и уж точно не в синем! И тем более не в сером без отметок, как будто он вор… Уло тоже хорош, мог бы сказать. Хотя — не мог, запретили ему. То-то он подмигивал!

— Я думал — веко дергается, — пожал плечами Парси, поправляя рубаху.

— Ага, у него — и дергается, — вздохнул Роул еще мрачнее. — У стражей внутреннего круга покой нерушим. О-о, что там, поздно ныть, пойдем умирать героями. Непризнанными.

— Я принц, по дуэльному кодексу имею право подраться с кем угодно, — гордо сообщил Крид и задумался: — А кто войну-то выиграл?

— Уло, как обычно, — усмехнулся Роул.

Все в том же знакомом зале, откуда месяц назад Элиис вышла, чтобы плыть на Доито, гостей ждал, как ни странно, всего лишь сытный завтрак. Араави выглядел спокойным, его жена с трудом прятала улыбку, глядя на свежие ссадины «послов» и оспариваемую у храма сирену Онэи, смущенно устроившуюся под рукой повелителя, хозяйски накрывшей плечи девушки. На самого газура с распухшим носом Элиис не глядела, боясь не справиться с собой и все же рассмеяться. Его великолепие был безмерно доволен собой и проведенной в городе ночью. К обществу присоединилась Риоми, единственная из всех свежая и отоспавшаяся. Затем к столу проковылял бледный Боу. Двери закрыли, и араави движением руки поднял Крида со стула.

Посланник короля усердно повторил слова его величества о мире и его возможных условиях, поисках сына и скором визите на Гоотро. Затем Крид достаточно подробно описал саму поездку, историю Парси, уничтожение голоса сирены на постоялом дворе, пленение второго злодея у маяка, расправу с помощником Гооза на набережной.

Когда принц сел и перевел дух, жест араави вынудил говорить Роула. Затем и Парси поведал о том, что ему известно, заодно попросив или вернуть Кристину, или разрешить и ему жить на островах.

— Как обычно, единственного человека, способного здраво мыслить, вы из своей компании удалили, — вздохнул владыка, когда капитан сел. — Я имею в виду Дио. Он молодец: пока вы плыли, изловил еще двух сирен. Мои люди теперь помогают ему. Король Альбер, надо признать, весьма интересен. Мирош Гравр так и не смог выяснить, кто указал погибшему носителю жезла, что вас можно застать на набережной… Но это человек короля, даже Дио не сомневается. Альбер едва ли желал брату смерти, скорее хотел понять силу сирены… и ослабить своего родича. В отношении Древа Альбер действует столь же… гм… прямолинейно. Он прикидывается стариком, но даже из дворца, издали, норовит стравить незнакомого владыку с загадочным газуром. Мол, сперва он со мной пообщается, а уж потом… Не зря Гооз прижился на севере.

— Одиннадцать кораблей… — мечтательно вздохнул газур. — Они украсят бухту и, если все пойдет хорошо, не принесут Древу бед. Как нам искать ребенка короля, Эраи?

— Никак. При дворе в указанное королем Альбером время мои красавицы не просто находились и знали сплетни. Блистали! По крайней мере три женщины, все они полукровки, дочери купцов оримэо, все — сирены и ученицы несравненной энэи Виори. Все вернулись на острова. Я знаю историю каждой вроде бы до мелочей, в чем тут можно запутаться, правда? — Араави хмуро глянул на притихших слушателей, перечисляя их в порядке рассадки. — Крид, Роул, Парси, Риоми. Идите, вы устали и нуждаетесь в отдыхе.

— Папа!

— А ты нуждаешься в трепке, — нежно пообещала Элиис, вставая. — Кто тебя учил вызывать кракенов в мирный город? Идем, побеседуем. Извините, я вас тоже оставлю.

Голубоглазая сникла и покорно ушла следом за матерью. Араави проводил всех взглядом, дождался, пока двери сойдутся, стражи проверят коридоры и встанут на лестнице, и тяжело вздохнул.