Глава первая. МЕН. НЕОПЫТНОСТЬ МОЛОДОСТИ.

Когда корабль входил в гавань, Саранна смотрела не на Балтимор, а в море, на свободу. На пути из Нью-Йорка ей невыносимы были духота и теснота каюты. Теперь по крайней мере появилась причина подняться на палубу, и она глубоко вдыхала соленый воздух, освежающий, как аромат сирени, который так любила мама. Саранна, дочь морского капитана, она никогда прежде не бывала в море.

Не впервые она задумалась, почему не выходила в море мать. Многие капитаны берут с собой жен; даже дети рождаются в море или в самых далеких уголках земли, где бросают якорь американские клиперы.

Мать очень любила дальние края. После гибели отцовского китобойца каждое пенни доставалось им с трудом, но мать все равно покупала зачитанные потрепанные книги о путешествиях. Саранна и сейчас видела, как та сидит, поглаживая пальцами гладкую лакированную крышку китайской шкатулки, рассказывающую о далеком загадочном Китае, откуда приплыла. Китай всегда притягивал, пленял дочурку Ке-туры Стоувелл. Конечно, женщинам запрещено было приезжать туда. Китайцы заставляли жен капитанов высаживаться в Макао и ждать, пока корабли их мужей вернутся из Кантона. Но Саранна с детства предпочитала мамины книги волшебным сказкам.

— Мисс Стоувелл...

Саранна вздрогнула, вырванная из воспоминаний о невеселых временах страданий и гнева из-за печальной судьбы Кетуры Стоувелл. Мать очень мужественно приняла весть об утрате, когда после долгих месяцев ожидания пришло сообщение о гибели «Морской пены». Сейчас девушка неохотно оторвалась от поручня, отвернулась от свободы морского простора и увидела мистера Сандерса, своего опекуна в пути, чопорного юриста, которого почти не знала. (Иногда в ней просыпались те остатки независимости, какие может себе позволить бедная сирота, и она гадала, умеет ли мистер Сандерс улыбаться, или от этого его лицо сразу треснет пополам.).

Но на сей раз он явился не один. Второго мужчину Саранна несколько раз видела издали, когда осмеливалась подняться на палубу, глотнуть свежего воздуха. Он был гораздо моложе адвоката, с резкими чертами и обветренной, как у всех моряков, кожей, хотя одет был как джентльмен.

— Позвольте представить капитана Джеррада Фока, — резко сказал мистер Сандерс. Он как будто выполнял необходимое, но неприятное дело. — Капитан Фок — партнер вашего брата в новом бразильском предприятии. Он хочет предложить свои услуги...

Саранна догадалась, что мистер Сандерс считает эти услуги ненужными. Но склонила голову, а адвокат продолжал:

— Мисс Стоувелл — капитан Фок...

Капитан легко поклонился; поклон лучше сочетался с его одеждой, чем суровое, строгое лицо. По качающейся палубе он передвигался гораздо увереннее мистера Сандерса.

— Боюсь, от «капитана» нужно отказаться, мисс Стоувелл. Теперь я сухопутный житель. Позвольте выразить сожаление, что ваш приезд в Балтимор вызван такой печальной причиной...

Двигался он изящнее, чем говорил, как будто ему с трудом давались банальные слова утешения. Саранне показалось, что он искренне ей сочувствует, но ей не хотелось, чтобы незнакомые люди принимали участие в ее горе. Она ответила приличествующим случаю тоном:

— Вы очень добры, капитан... мистер Фок.

«Капитан» подходит ему гораздо больше, чем «мистер», подумала она. Но внимательный взгляд Фока заставлял Са-ранну слегка нервничать.

Дома, со времени последнего плавания отца, она редко общалась с мужчинами, слишком была занята — помогала матери, поселковой белошвейке, с работой или в других делах, которые обрушило на них внезапное несчастье.

Саранне казалось, что мистер Фок слишком откровенно ее разглядывает, и она подумала, не следует ли возмутиться. Но что в таком случае сделать? Она торопливо опустила вуаль. И по легкой перемене в лице мистера Сандерса поняла, что поступила правильно. Но одновременно разозлилась —  всегда-то она вынуждена поступать правильно!

Мистера Фока, конечно, нельзя было назвать красивым, но она угадывала силу в его чертах. Любой, кто командует кораблем, должен быть властным и решительным. И эти черты были так же свойственны мистеру Фоку, как загорелая кожа и морщинки в углах глаз, говорящие о том, что этому человеку часто приходилось смотреть против ветра.

Саранна, пользуясь возможностью разглядывать его из-под вуали, решила также, что он гораздо моложе, чем ей показалось на первый взгляд. Однако она знала, что многие капитаны поднимаются на мостик в двадцать с небольшим. Мальчики из семей моряков уходят в море в десять лет и рано начинают путь в капитаны.

Саранна неохотно повернулась в сторону суши, на которую ей не хотелось ступать. Сам вид порта, поднимавшегося вдали из моря, вызывал у нее недовольство. Джетро — сводный брат, который по возрасту вполне годился ей в отцы и которого она ни разу в жизни не видела, — какое право он имел распоряжаться ее будущим без всякого «разрешите»?

Она никогда не знала, почему капитан Стоувелл порвал с единственным сыном. Но Джетро нарушил морскую традицию семьи и стал партнером в одной из первых торговых компаний, работавших в Кантоне, а впоследствии поселился в Балтиморе и теперь начинает вывоз кофе из Бразилии. Мистер Сандерс ясно дал понять, что в Балтиморе ее брат — очень важный человек.

Слишком важный, чтобы самому приехать в Сассекс и забрать осиротевшую сводную сестру; вместо себя он прислал мистера Сандерса. Саранна задумалась, что бы тот сделал, не будь она так ошеломлена горем и откажись выполнить приказ Джетро. Неужели ее вытащили бы из дома пастора Виллиса связанную и с кляпом во рту, словно несчастную героиню одного из тех романов, над которыми всегда смеялась мать? Саранна теперь жалела, что не сказала тогда о своем настрое.

Кому нужен этот Балтимор? Саранна не владеет искусством жизни в обществе. В поношенных платьях, срочно перешитых из маминых, она наверняка кажется пугалом. Это она уже поняла из своих отрывочных, но внимательных наблюдений за женской модой в Нью-Йорке.

Мистер Сандерс сказал, что в доме Джетро есть женщина, занимающая положение хозяйки дома, — овдовевшая дочь ее брата Гонора, вернувшаяся в дом после двух лет брака из-за смерти мужа и вновь принявшая бразды правления.

Чем ближе корабль подходил к причалу, тем сильнее волновалась Саранна. Ее тревога еще усилилась, когда корабль пришвартовался и на берег перебросили трап. Их никто не встречал. Она знала, что мистер Сандерс хочет побыстрее освободиться от своих обязанностей и заняться собственными делами. Но он не мог просто оставить ее здесь, с обшарпанным матросским сундучком у ног.

На помощь ей пришел мистер Фок. За ним остановился экипаж, похожий на самые элегантные кареты Нью-Йорка.

— «Тритон» пришел раньше времени. — Мистер Фок кивнул в сторону корабля. — Но это не причина доставлять леди неудобства. Мэм, если вы с мистером Сандерсом позволите...

Адвокат обрадовался такому выходу. Он кивнул, и мистер Фок сам взялся за веревочную ручку матросского сундучка и легко, несмотря на тяжесть, передал его кучеру, который закрепил сундучок наверху.

Чувствуя, что доставляет всем множество хлопот, Саранна съежилась на краю сиденья, отказываясь насладиться удобством экипажа. Она никогда раньше не ездила в таких. Ей так хотелось побыстрее доехать до места и избавить спутника от своего невольного вторжения в его жизнь, что она не смотрела на улицы, по которым они проезжали.

Уличные шум и теснота напомнили ей о суматохе, которая так напугала ее в Нью-Йорке. Но она заметила черные лица, которые в Нью-Йорке не встречались. Экипаж между тем выехал из припортового района на широкие, обсаженные деревьями улицы. На ветвях уже проклюнулась весенняя листва.

Карета описала полукруг перед одним из самых больших домов, и мистер Сандерс постучал в дверь. Саранна сказала несколько слов благодарности мистеру Фоку, который помогал спустить с крыши кареты ее сундучок.

Когда дверь открылась, перед мистером Сандерсом оказался чернокожий слуга. Саранна, кутаясь в шаль, чуть приподняла подбородок. В конце концов, она в доме брата. И хоть одежда ее бедна, а в доме ей наверняка не рады, никто не должен заметить, что она чувствует, с каким страхом ждет встречи с хозяевами. Назвать этот дом своим она не могла.

Слуга с поклоном впустил их. Саранна коротко попрощалась с мистером Фоком, который, к ее облегчению, не собирался зайти. Чем меньше перед ней теперь было людей, тем лучше. Девушка неохотно вошла в широкий главный холл.

Несмотря на рассказы мистера Сандерса о богатстве и влиянии брата, Саранна не была готова к тому, что увидела. Роскошь и элегантность обстановки настолько превосходили обстановку в доме, где они с матерью жили в Сассексе, и в скромном особняке в более счастливые дни в Бостоне, что Саранна растерялась.

Так много полированного дерева и начищенного металла, такие яркие ковры и занавеси... с первого взгляда девушка могла не отличить один предмет от другого. А на второй взгляд ей не дали времени.

По центральной лестнице грациозно спускалась женщина из числа тех, что сразу привлекают к себе общее внимание.

В выражении ее лица не было и тени тепла или радости встречи. Напротив, в чертах читалась легкая напряженность, как будто ей предстояло выполнить неприятную обязанность. Рост чуть выше среднего, аккуратно уложенные под чепчиком с черными кружевами и розовато-лиловыми лентами светлые пряди, широкое роскошное платье того же цвета, что ленты, — все это придавало ей величественности.

Незнакомка ступила на натертый пол холла и смерила Саранну насмешливым взглядом, отчего девушка еще острее ощутила недостатки своего наряда. За кружевным воротником, обрамлявшим острый подбородок женщины, Саранна мельком увидела себя в высоком настенном зеркале.

Она походила на оборванное пугало. Черты лица были слишком острыми, скулы — слишком широкими, на коже веснушки, лишь немного побледневшие на слабом зимнем солнце. Под глазами по-прежнему темные круги, следствие недосыпания, печалей и горя, ожидания смерти, которую она не могла предотвратить.

Войдя, Саранна откинула вуаль. Волосы едва виднелись из-под старой шляпки, но на фоне бледной кожи и мертвенной черноты немодных поношенных платья и шали они казались необычайно, возмутительно рыжими. Девушка никогда не считала себя красавицей, но до сих пор не понимала, насколько женщина в тусклом немодном платье проигрывает рядом с изящно одетой.

— Саранна? — Женщина осмотрела ее с ног до головы, отмечая все потертые, обтрепанные и залоснившиеся места на платье гости и перетершиеся шнурки слишком старой шляпки — все то, что определенно не украшало Саранну. — Наверно, следует сказать «тетя Саранна»?

Итак, это Гонора, дочь Джетро. Да, по странному капризу судьбы она приходится теткой этой ослепительной хозяйке дома, хотя Гонора старше ее на несколько лет.

Гонора рассмеялась — звонко, словно столкнулись две сосульки.

— Конечно, это глупо! Ты так молода, совсем ребенок! Я буду звать тебя Саранной. А я Гонора...

Она величественно наклонила голову. Ясно было, что она, как ей кажется, достойно исполняет свой долг по отношению к человеку, не стоящему того.

Негодование Саранны вытеснил гнев. Но она никогда, никогда не покажет Гоноре (твердо решила она), никогда не покажет ей, как глубоко ее задели голос и поведение этой женщины.

— Мы ждали вас только вечером, — продолжала Гонора. — Мистер Сандерс, — впервые обратилась она к адвокату, — вы, должно быть, осуждаете нас за то, что мы не встретили вас. Прошу нас извинить...

Она коснулась своей маленькой белой рукой его напряженной руки, мягко улыбнулась. И Саранна (внутренне негодуя на слепоту мужчин) увидела, как чопорный мистер Сандерс растаял и на его лице появилось почти виноватое выражение.

— Ничего страшного, миссис Уэйли. Мне кажется, у моряков это называется попутным ветром. Поэтому мы пришли в порт раньше времени. Капитан Фок любезно подвез нас в своем экипаже...

— Капитан Фок?

Саранна была уверена, что губы Гоноры на миг напряглись, как будто она повторила про себя это имя. А еще девушка была уверена, что хозяйка не обрадовалась тому, что услышала.

— Но... конечно, я догадываюсь, почему он торопился... у него дела с моим отцом, заказы из Нью-Йорка. Видите ли, мистер Сандерс... — снова прозвучал звонкий смех, на этот раз чуть принужденный, — я стала очень деловой женщиной. Мой отец любит рассказывать мне о своих соображениях. Теперь я могу, как попугай, рассуждать о кофе, о ценах и тому подобном, но мой бедный ум ничего в этом не понимает. Благодарю вас, дорогой мистер Сандерс, за то, что вы спасли это бедное дитя...

Услышав про «бедное дитя», Саранна внутренне ощетинилась, как кошка, на которую напали. И пожалела, что нельзя зашипеть.

— Отец просил передать, что будет ждать вас завтра утром, — продолжала Гонора. — И, конечно, вы с дражайшей миссис Сандерс должны пообедать с нами в субботу. Миссис Сандерс уже наверняка получила мое приглашение...

Чуть позже Саранна разглядывала свое отражение в зеркале высокого шкафа. У нее за спиной была спальня, достойная принцессы. Но на сей раз, со сдержанной иронией подумала девушка, спальню отвели настоящей, а не переодетой для маскарада, погонщицы гусей. Черная фигура девушки совершенно не вязалась с великолепием обстановки.

Саранна сняла шаль и шляпку, отказавшись от помощи чернокожей служанки, которая, когда девушка вошла, стояла на коленях у матросского сундучка, развязывая веревку. Теперь она осталась одна и могла посмотреть в лицо фактам.

Посмотреть в лицо фактам! Это выражение она за последние годы много раз слышала из уст матери. Мать могла мечтать о далеких путешествиях, но никогда не смешивала мечты с явью. Она всегда говорила, что следует хладнокровно и тщательно обдумать положение, не спешить, как иногда склонна была поступать Саранна.

Тем не менее Саранне пришлось поспешно менять свои планы и образ жизни, когда через два дня после маминых похорон внезапно нагрянул мистер Сандерс с совершенно неожиданным письмом от Джетро — того самого Джетро, о котором она до сих пор никогда не слышала. Ее уговорили пастор Виллис и его жена. Они были рады, что Господь внял их молитвам и Саранна нашла защитника и в свои семнадцать не будет больше одинока. Поэтому теперь — из-за того, что тогда она была подавлена горем и приняла их доводы, — теперь ей придется приспосабливаться к новой жизни, которая ожидает ее.

Эта комната, как Гонора, смотрела на Саранну свысока, словно говоря: вот как мы тут живем, и тебе не место в нашем доме. Из-за черноты платья, черноты, которая ничем не смягчалась, ведь вставка была того же траурного цвета (ах, как не понравился бы матери ее вид; мать терпеть не могла траурные наряды и всегда говорила, что траур нужно носить в сердце и не выставлять напоказ), кожа девушки утратила естественный цвет. От этого волосы, гладко причесанные и собранные в узел, казались неестественно яркими.

Саранна никогда не носила в доме чепец, но из немногих модных журналов, которыми пользовалась в своей работе мама, знала, что сейчас все женщины, старые и молодые, замужние и нет, носят чепцы. Теперь, разглядывая свои яркие волосы, она решила, что это единственное усовершенствование, какое она может внести в свой внешний вид за короткое время перед встречей с обитателями дома.

Саранна быстро распаковала свою шкатулку для шитья и отыскала кусок черного кружева. Работа успокаивала нервы. Девушка принялась шить. И уже примеряла импровизированный чепец, когда в дверь постучали.

После ответа Саранны вошла Гонора. На взгляд девушки, платье, в котором появилась ее «племянница» при их первой встрече, вполне годилось для бала. Но оно казалось очень скромным рядом с тем, которое было на Гоноре сейчас. Сиреневый цвет по-прежнему намекал на траур, широкая черная кружевная юбка, заполнившая дверной проем, колыхалась при каждом движении Гоноры.

Плечи Гоноры под шарфом из того же черного бархата были обнажены. А светлые волосы, тщательно завитые и уложенные локонами, лишь символически прикрывал чепец, в сравнении с которым самодельный чепец Саранны казался убогим и безвкусным.

— Где Милли? Она должна была распаковывать...

— Она мне не нужна... — начала Саранна.

— Вздор, конечно, нужна! Ленивая девчонка! Не позволяй ей прохлаждаться. За всеми слугами нужно следить, иначе они начинают отлынивать от работы.

Гонора без приглашения вошла и села на стул, с которого Саранна успела убрать свою шляпку. Женщина сразу перешла к делу.

— Ты в трауре, и потому тебе не нужно встречаться с обществом. К несчастью, я сегодня должна занимать деловых знакомых отца. Поэтому Милли принесет тебе еду сюда. Здесь тебя не потревожат.

«Вернее, тебя», — мысленно добавила Саранна. Гонора тоже носила траур, но, по-видимому, себя она не считала связанной ограничениями. Впрочем, Саранна не собиралась с ней спорить. Ей не хотелось участвовать в жизни этого дома ни сейчас, ни потом.

— Мой отец вернулся рано, — продолжала Гонора. — Он примет тебя в библиотеке. — В ее голосе звучало легкое удивление из-за того, что кто-то хотел встречи с Саранной.

Выполнив поручение, Гонора и не подумала уйти. С легкой улыбкой она продолжала разглядывать младшую девушку.

— Мой отец очень удивился, получив письмо миссис Сто-увелл...

Саранна едва не вздрогнула от неожиданности. Мама написала Джетро? Но почему она ничего не сказала Саранне? О цели письма матери она догадывалась: должно быть, мать сознавала всю серьезность своей болезни и смирила гордыню, попросив за дочь, если не за себя.

— Он много лет не поддерживал отношений с семьей, — продолжала Гонора — и умолкла.

Саранна ничего не ответила.

— Однако он очень расстроился, услышав о смерти отца и о том трудном положении, в котором вы в результате оказались.

Саранна смотрела прямо на нее.

— Мы ни в чем не нуждались, Гонора. Пока мама не заболела, мы зарабатывали на жизнь.

— Обшивали деревенских...

Саранна сдерживалась изо всех сил. Дело было не в словах Гоноры, а в ее оскорбительном тоне.

— Я помогала чем могла. Но я еще училась. Мама договорилась, что с этого года я начну работать помощницей учительницы в Женской академии в Бостоне. Мисс Ситон приняла меня.

Гонора, казалось, задумалась.

— Значит, ты начитанная, Саранна. Но «синие чулки» не интересуют джентльменов. Однако в твоем случае... — Она замолчала, но Саранна хорошо поняла, что она имеет в виду. Едва ли какой-либо джентльмен заинтересуется бедной бесприданницей без наследства.

— А теперь лучше не будем заставлять некоего джентльмена — моего отца — ждать. — От оживленного тона Гоноры Саранна едва не сорвалась. Гонора говорила так, будто в задержке виновата Саранна. — Вниз по лестнице, вторая дверь направо. Поторопись, если не хочешь столкнуться с гостями.

Саранна поторопилась. Не потому, уверяла она себя, что так велела Гонора, а потому что искренне хотела побыстрее увидеться с этим своим незнакомым братом. Она так мало о нем знала (но мать никогда не винила его в размолвке), что не представляла, чего ожидать.

Мгновение помедлив, проверив, как сидит чепец, она постучала в дверь библиотеки. И вошла, услышав в ответ на свой стук низкий мужской голос, похожий на рычание.