Глава двенадцатая. СЮ. ОЖИДАНИЕ.

Однако Саранна могла кое-что сделать, и не требуя объяснений от Дамарис: она должна была написать письмо мистеру Сандерсу. Девушка достала доску для письма, которую кладут на колени, взяла бумагу, убедилась, что перо хорошо очинено. Закончив приготовления, она пожевала кончик пера, стараясь рассуждать спокойно и последовательно. У нее был повод написать — необходимость спросить о судьбе скромных средств, вырученных пастором Уиллисом от продажи их имущества. Но юрист мог коротко ответить «да» или «нет», а без личной встречи она не могла попросить у него помощи и защиты для Дамарис. Наконец Саранна решила, что нашла нужную формулировку. Она — молодая женщина, из-за отсутствия Джетро лишившаяся опекуна. Нельзя ли сыграть на этом, намекнуть, что она нуждается в совете взрослого мужчины относительно некоторых затруднений, которые не решается доверить бумаге?

Долг! Вот оно! Долг, о существовании которого она не подозревала! Такой предлог — почти правда. Ведь она действительно ощущает свою ответственность за Дамарис, хотя они не кровные родственницы. Но она должна составить письмо так, чтобы мистер Сандерс поверил — ее затруднение коренится в прошлом.

Саранна писала медленно, тщательно подбирая слова, взвешивая каждую фразу.

«Достопочтенный сэр! Поскольку мой достойный брат в море и не вернется еще много месяцев, я обращаюсь к вам как к юристу и доброму другу с просьбой о большом одолжении. Мне стало известно о существовании обязательства, о коем я прежде не подозревала. Я обязана весьма и весьма срочно дать ответ по этому делу. Однако я совершенно не разбираюсь в подобных вопросах. Мне нужен совет сведущего человека, как поступить в деле, чересчур сложном и личном, чтобы доверить подробности письму. Прошу вас о снисхождении к моему вопросу... о том, нельзя ли устроить встречу, на которой я смогла бы объяснить вам свои затруднения и получить советы касательно своего поведения в будущем. С искренним уважением, сэр...».

Чопорно и казенно. Однако Саранна решила, что такой стиль придется по вкусу мистеру Сандерсу и произведет на него большее впечатление, чем экспансивность или более дружеский тон. Девушка перечитала письмо, чтобы исправить ошибки, и со вздохом сложила и запечатала его. Письма из Тенсина, хотя в отсутствие Гоноры их бывало очень мало, клали в почтовый мешок. Мешок отвозили на пристань и передавали на шлюп, отплывающий в Балтимор. Саранне не хотелось отправлять письмо таким образом, но она знала, что другой возможности нет.

Прикрутив лампу, она дрожа разделась и легла в постель. Простыни показались ей ледяными. От лихорадочной упаковки сокровищ Саранна устала, но спать не хотела. Слишком велико было напряжение. А что ждало ее утром?

В отсутствие Гоноры и гостей большую гостиную и библиотеку всегда держали на замке. Однако в конце дня сама миссис Партон или кто-нибудь из слуг обязательно обнаружили бы пропажу. Что тогда? Исчезновение всей большой коллекции (за исключением нескольких крупных предметов вроде большой сине-белой ширмы) не могло быть работой обычного вора. Нет, сразу же догадаются, кто виноват.

Что тогда?..

Саранна одно за другим придумывала и отбрасывала объяснения тому, отчего опустели комнаты. Она была совершенно уверена, что сразу обвинят Дамарис. А куда унесли эти корзины?

Было только одно логичное объяснение — в запретный сад. Китайцы явно оттуда. Значит, и Женщина-Лиса действительно существует? А это ее слуги? Но кто она? Как появилась в Тенсине?

Саранна вспомнила рассказ Джеррада Фока о том, что капитан Уэйли привез из Китая слуг для работы в доме и в саду. Однако мистер Фок сказал, что все они потом вернулись на родину. Кто их считал — тогда? Женщина-Лиса... Саранна пыталась припомнить все подробности встречи с танцовщицей под луной.

Изящество женщины, драгоценная шкатулка дома, в котором она жила (если все это было не частью сна — а Саранна невольно все больше убеждалась, что это не был сон).

... эта танцовщица не служанка, она наделена достоинством и властью.

Жена капитана?

Саранна задумалась. Что, если капитан в Китае женился на благородной женщине, но потом не решился открыто представить ее здешним соседям, боясь, что к ней отнесутся с предубеждением? Все это было вполне правдоподобно, кроме лисьей морды. Ни одна женщина не станет носить лисью маску!

Какое-то врожденное уродство, наложившее отпечаток на всю ее жизнь?

Саранна нащупала на груди подвеску-лису. Она казалась не такой холодной, как простыни, будто сама излучала тепло. В темноте девушка провела пальцем по резьбе. Белая лиса — она видела по меньшей мере двух таких в молчаливой группе, наблюдавшей за танцовщицей. Имеет ли это какое-то значение?

Принцесса, о которой говорила Дамарис, — Женщина-Лиса? Дамарис сказала, что подвеска — знак расположения. Может быть, теперь, когда Саранна помогла ей спрятать сокровища, девочка все ей расскажет.

Гроза стихала. Не сверкали молнии, не слышны были раскаты грома, хотя дождь продолжался. Саранна повернулась на подушке. И обнаружила, что смотрит на два светлых круга — глаза императорской кошки.

Лежа так, сжимая подвеску, она чувствовала, как напряжение постепенно спадает. Наконец Саранна уснула.

Разбудила ее снова Милли. Еще не проснувшись окончательно, Саранна спустилась в малую столовую. Дамарис стояла у окна, глядя на мокрый мир. Она улыбнулась Са-ранне.

— Все еще дождь, — заметила она. — А что, если он снова будет лить сорок дней и ночей? Нас смоет...

Однако такая перспектива ее, казалось, не пугала. За стол она уселась почти веселая. Саранне казалось, что девочка сбросила какое-то бремя и теперь с облегчением смотрит на мир. Неужели Дамарис считает, будто никто не заметит, что они ограбили Тенсин?

— Сегодня подходящий день для шитья, — заметила Дамарис, щедро угощаясь горячим печеньем, а затем медом. — Я уже отнесла свою корзинку для шитья в комнату с машиной...

Саранна не разделяла ее беззаботность. Но, наверно, она сумела бы ее изобразить. Она подтвердила, что сегодня превосходный день для домашней работы, и продолжила отвечать на град вопросов Дамарис. Очевидно, девочка просмотрела несколько выпусков журнала мод, оставленных Гонорой, изучила рисунки и теперь изъявляла желание научиться шить такие платья. Саранна предупредила, что это им не по плечу.

Всякий раз, когда дверь открывалась, впуская Джона или одну из служанок со свежим кофе, с печеньем или еще чем-нибудь, Саранна настораживалась, ожидая, что услышит, как поднялся переполох. Но когда, к ее удивлению, ничего не произошло, ею овладело нетерпение. Хотелось, чтобы худшее случилось и побыстрее закончилось. Неужели миссис Партон (сегодня утром они ее еще не видели) не осматривает доверенные ее попечению комнаты? Хотя Дамарис настояла на том, чтобы служанки не протирали коллекцию, в запертых комнатах нужно было выбивать ковры и выполнять другие работы.

Миссис Партон все не шла, и беспокойство Саранны нарастало. Наконец завтрак закончился и поток слов Дамарис о модном и немодном на мгновение прервался. Саранна решилась задать собственный вопрос:

— Где миссис Партон?

— В комнатах прислуги, — сразу ответила Дамарис. — Старая Джейн заболела. — Ее улыбка исчезла. — Я тоже хотела пойти, но Кочерга не разрешила. Старая Джейн нянчила мою маму, когда та была совсем маленькой. Но Кочерга сказала, что у нее лихорадка и я могу заразиться. Всегда боится заразы эта Кочерга.

— Но сама туда пошла, — заметила Саранна.

— Да, но видела бы ты ее! На шее мешочек с травами, и она все время через него дышит... — Дамарис пренебрежительно зажала нос пальцами. — Саранна, — когда они оказались в коридоре, она прижалась к девушке, — в чем дело? Ты все время смотрела на дверь, как будто боялась, что произойдет что-то ужасное...

— Но, Дамарис, — она застала Саранну врасплох, — ты ведь понимаешь, что миссис Партон захочет узнать, куда подевалось собрание твоего дедушки. Как только она обнаружит, что коллекция исчезла...

Она замолчала: Дамарис медленно качала головой. Девочка нащупала под передником и достала шнурок, на котором висел ключ от комнаты с четырьмя сундуками. Теперь на шнурке было еще два ключа, оба большие и тяжелые.

— Закрыто, — объяснила она. — Да, конечно, Кочерга взволнуется, увидев, что комнаты заперты. Но поищет ключи в корзинке и не найдет их. Это даст нам время...

— Время для чего?

— Для того, чтобы кое-кто позаботился о сокровищах. Они не уйдут из Тенсина. — Дамарис, казалось, нисколько в этом не сомневалась, хотя Саранна не разделяла ее убежденности в том, что со временем проблема разрешится. Рано или поздно им придется столкнуться с последствиями.

Но, может быть, если Дамарис — пусть даже так неловко — сумеет скрыть исчезновение коллекции, письмо успеет дойти до мистера Сандерса? Немного приободрившись от этой мысли, Саранна окликнула Джона, который как раз направлялся в малую столовую. Она протянула ему запечатанный конверт, который держала в кармане своего передника.

— Пожалуйста, Джон, положи это в почтовый мешок...

Саранне показалось, что он взял письмо неохотно. И смотрел при этом не на девушку, а себе под ноги.

— Да, мэм. Сегодня плохая погода. Может, никто не выйдет. Но мешок мы все равно отнесем...

— Кому ты написала? — Дамарис явно не хватало такта. Ответ Саранна подготовила заранее. Если кто-нибудь подслушивает, объяснение вполне правдоподобное.

— Мистеру Сандерсу. Он должен собрать для меня немного денег — от продажи вещей в Сассексе. Я спрашиваю, получил ли он их.

— Тебе нужны деньги? — Дамарис как будто удивилась. — Но ведь мистер Стоувелл оставил тебе денег.

Наступила очередь Саранны удивиться.

— Джетро оставил мне деньги? Он ничего мне не оставлял. Я даже не видела его перед отъездом сюда.

Дамарис кивнула:

— Значит, она их взяла. Я так и думала. Ей всегда нужны деньги, много денег. Понимаешь, ей нужны свадебные туалеты. Я думаю, она покупает столько, что ей не хватает карманных денег, которые оставлены ей. Тенсин ей ничего не дает, дедушка позаботился об этом. А отец оставил ей мало денег, недостаточно, как она всегда говорит.

— Но деньги, которые, как ты говоришь, оставил мне Джетро? Откуда ты?..

Дамарис улыбнулась:

— Она оставила здесь модные журналы, а я велела Розе принести их мне. Хотела посмотреть новые платья и шляпки. И в одном из них было вот что... Видишь?

Из-под передника она достала листок бумаги, смятой и пахнущей любимыми духами Гоноры.

«Саранна. Пишу в спешке. Увы, обстоятельства складываются так, что у нас нет возможности познакомиться поближе. Это мы исправим, когда я вернусь. Гонора сказала, что ты сильно переживаешь из-за смерти матери и просишь отвезти тебя в тихий, спокойный Тенсин. Я вполне понимаю это твое желание и надеюсь, что воздух Тенсина окажется благотворным для твоих нервов. Однако я хочу, чтобы у тебя были свои средства и чтобы ты подготовилась занять место в лучших кругах Балтимора — положение, на которое может рассчитывать девушка из семьи Стоувеллов. Пожалуйста, используй вложенное в конверт на все тебе необходимое. Твой любящий брат...» 

— Я не видела этого письма! — Саранна разгладила листок. Что Джетро вложил в конверт вместе с письмом, которого она не получила? Очевидно, Дамарис права и там были деньги, которых теперь нет.

— Как Гонора посмела? — В ее голосе звучали удивление и гнев. Как только Джетро вернется, все сразу откроется. Неужели Гонора настолько околдовала отца, что он поверит в любую ложь, какой она оправдает вскрытие письма и кражу денег?

— Она думает, что ты больше не увидишься с ее отцом.

— Что! — Саранна застыла на ступеньке, уставясь на ушедшую вперед Дамарис. Лицо девочки оказалось на одном уровне с ее лицом.

— Я же говорила... — Дамарис бледно улыбнулась. — Я подслушиваю. Она боится тебя. Она не говорила так Кочерге, но Кочерга догадалась, и, я уверена, она права. Она боится, что твой брат тебе что-нибудь отдаст. А она хочет забрать все. Кочерга это знает. Она поехала не просто за покупками, хотя и за этим тоже. Она поехала на встречу с мистером Сандерсом...

Саранна ахнула. Мистер Сандерс... ее письмо...

— Она хочет убедиться, что мистер Стоувелл ничего не оставил тебе по завещанию. Говорят, в Бразилии бывают опасные болезни...

Саранна крепко схватила Дамарис за руку.

— Ты не понимаешь, что говоришь!

— Неужели? — На губах девочки появилась злобная улыбка, какой Саранна не видела уже несколько дней. — Я слышала, как об этом говорили Кочерга и мистер Кочерга. Они думают, что Руфус женится на тебе и увезет. Она хочет, чтобы это произошло до возвращения ее отца. Тогда он на тебя рассердится. Он ведь считает, что Руфус пара его сестре. Она пообещала Руфусу за это денег. Немного сразу и больше потом, когда ее план осуществится. Так что даже если ты об этом узнаешь, — она указала на письмо в руке Саранны, — ей все равно.

Девушка хотела сказать, что не верит ни одному слову Дамарис, что девочка все выдумала. К несчастью, ее рассказ слишком многое подтверждало. Саранна торопливо огляделась, словно лиса, за которой гонятся собаки. Но успокоила себя мыслью, что теперь, когда она предупреждена, она сможет противостоять планам Гоноры. Она не фигура, которую Гонора будет в своих целях передвигать по доске! Этому не бывать!

Она быстро сложила письмо и спрятала за край корсажа. Теперь ей расхотелось сидеть за шитьем, но она понимала, что такое занятие поможет успокоить нервы и даст возможность подумать, как уйти из паутины, которую плетет Гонора.

В комнате для шитья ждала Милли. Служанка разложила платья, которые Саранна уже распорола, чтобы создать из обносков Гоноры нечто пристойное. Саранна обнаружила, что атласный верх одного платья вполне сочетается с кашемировыми юбками другого, а неиспачканная часть атласной юбки пойдет на оборки, не слишком игривые для траура. А поплин можно перелицевать и тоже использовать.

Дамарис и Милли пленили ее объяснения. Дамарис признала, что даже скучное шитье может превратиться в интересное занятие благодаря швейной машине, с которой Саранна искусно управлялась и на которой прострачивала длинные швы. На ланч они спустились довольные достигнутым. Атласное платье было почти готово, а дела с поплиновым значительно продвинулись. Дамарис была взбудоражена и довольна, так как внесла несколько полезных предложений, пользуясь сведениями, почерпнутыми из модных журналов. А Саранна думала, что скоро у нее будет такой гардероб, на какой она уже несколько лет не смела надеяться.

Но хорошее настроение и довольство друг другом и утренней работой сразу улетучилось, когда внезапно появилась миссис Партон и сразу направилась к Дамарис.

— Где они, мисс Дамарис? Где мои ключи?

Дамарис притворилась, что не понимает ее.

— Я их забрала, — ответила она.

— Ах вы... ах вы гадкая девочка! Отдайте немедленно! — Саранна впервые увидела, как миссис Партон дает выход сильному чувству. На ее круглом лице появилось гневное выражение, чему вполне соответствовали раскрасневшиеся щеки.

— Миссис Партон! — Саранна предвидела это. Она не знала, достойно ли вооружена, но должна была рискнуть.

Экономка взглянула на нее.

— Это не ваше дело, мисс!

— Нет, мое. — Саранна боялась, хотя понимала, что нельзя показывать этого женщине. Нескрываемый гнев экономки так разительно отличался от ее обычной сдержанности, что Саранна поняла: та вне себя. — Мисс Дамарис встревожило исчезновение каталога, составленного ее дедом. Дабы не исчезло что-нибудь еще более ценное, она заперла комнаты, в которых выставлена коллекция, и хочет хранить ключи у себя, пока мы не узнаем, куда исчез каталог. — Внутренне она гордилась тем, что сумела говорить спокойно и с уверенностью, которой в эту минуту определенно не чувствовала.

Миссис Партон тоже справилась с собой. Даже гневное выражение исчезло, щеки побледнели.

— Вы вмешиваетесь в то, мисс, в чем не разбираетесь, — сказала она Саранне. — Но не мое дело спорить с вами. — Она вновь обратилась к девочке: — Если хотите себе добра, мисс Дамарис, вам следует подчиняться тем, кому природа дала власть над вами... — Эти слова она произнесла елейно и вкрадчиво, как пастор с кафедры. — При первой возможности миссис Уэйли обо всем узнает...

Дамарис вскинула голову и даже не посмотрела на экономку. Возможно, она была слишком самоуверенна. Так показалось Саранне. Она надеялась, что до появления Гоноры ей удастся уговорить девочку проявить большее послушание. Она надеялась также, что на это у нее есть несколько дней.

— Проясняется, — сказала Дамарис, когда экономка вышла. — Пойду навещу старую Джейн. На сегодня Кочерга покончила со своими обязанностями, и я не стала бы опасаться новой встречи с ней. — Она говорила решительно, и Саранна подумала, что переубедить ее не удастся.

— Можно с тобой? — быстро спросила она. Чем дольше она держала Дамарис в поле зрения, тем в большей безопасности чувствовала себя почему-то.

— Не до конца, — ответила Дамарис. — Потом тебе придется остаться в саду, ведь я собираюсь пройти за домом. Кочерга могла приказать Уайли следить за мной. Мне не нравится Уайли. Он всегда делает то, что велит Руф...

Дождь перестал, но снаружи было сыро, и Саранна надела свои самые прочные туфли и взяла шаль. Присоединившись к Дамарис, она увидела, что девочка несет стопку одеял.

— В дождь у Джейн всегда ноют кости. Принесу ей запасные одеяла, — объяснила девочка. — Пойдем здесь.

Они пошли не прямой дорогой — среди пристроек за главным зданием, — а через сад. На участке, прилегающем к персиковому саду, Дамарис остановилась:

— Жди здесь. Я протиснусь сквозь изгородь, а ты не сможешь.

— Возвращайся скорее... — Но Дамарис, не дожидаясь этого предостережения, уже исчезла за изгородью. Поблизости оказалась скамья, но еще слишком мокрая от дождя, чтобы на нее сесть. Поэтому Саранна принялась нетерпеливо расхаживать.

С каждым мгновением у нее крепло ощущение, что за ней наблюдают. Лиса? Всмотревшись в изгородь на уровне земли, Саранна не увидела ни рыжей шерсти, ни острых глаз.

Лисы... Это заставило ее вспомнить о подвеске, и она достала белую лису и подержала в руке, вновь дивясь искусной резьбе. Девушка слегка поворачивала украшение, и глаза лисы, казалось, ожили, они словно смотрели на нее, отвечая на ее взгляд.

— Какая красивая штучка!

Саран на застыла. Ее ладонь мгновенно стиснула подвеску, пытаясь скрыть ее. Неведомо как к ней подобрался Руфус. Он схватил ее за руку, больно сдавил запястье.

— Дайте-ка взглянуть получше, — протянул он. — Как будто бы мисси дала ее вам. Верно? Лучше ничего не берите у нее. Мисси не имеет права отдавать вещи старого капитана. Я сказал, дайте взглянуть!

Он еще сильнее сжал ей руку. Саранна сдержала крик. Она попробовала вырваться, но Руфус был гораздо сильнее ее. И тут послышалось рычание.

Из тени показались две лисы, они осторожно приближались, оскалив зубы. Гораздо больше других лис, и обе белые!

Руфус разжал пальцы, и Саранна смогла высвободиться. Лисы даже не заметили ее. Они напряженно смотрели на молодого человека. Он отступил на шаг, другой и побледнел.

— Убирайтесь, паразиты! — Руфус взмахнул хлыстом для верховой езды. Но на этот раз добыча не запуталась в сети, не ждала беспомощно наказания. Ближайшая из лис прыгнула, перехватила рукоятку хлыста зубами. Руфус хотел пнуть ее, но промахнулся.

Саранна не стала дольше ждать. Она побежала. Руфус был между ней и домом, и она побежала в сад, подобрав юбки, чтобы не споткнуться. Она так боялась Руфуса, что схватилась за наружную ограду, не видя дороги за ней, пытаясь перебраться.

— Мисс Стоувелл!

Она не видела и не слышала всадника, который перегнулся через ограду с озабоченным лицом.

— Пожалуйста... о, пожалуйста...

— Что случилось? — Голос Джеррада Фока прозвучал резко. Он соскочил с лошади и оказался у ограды. Его ладонь, теплая, ласковая, накрыла судорожно вцепившиеся в верхнюю перекладину ограды руки Саранны.