Глава 4.

Прошли многие годы; радужные надежды юности поблекли или сменились горькими разочарованиями — но в Академии Трепетных Вод практически ничто не изменилось. Хетцель заметил новый навес лодочной пристани на берегу бухты Танджари; деревья-перевертыши раскинули ветви еще шире. Казалось, что зеленокаменные административные здания, лаборатории, аудитории, мастерские и общежития стали чуть меньше, чуть сонливее и запущеннее под сенью огромных палладийских вязов, привезенных с планеты Дашбурн, где четыреста лет тому назад появился на свет пастор Казус, основатель Академии Трепетных Вод. Во всех остальных отношениях Академия оставалась такой, какой ее помнил Хетцель. Он приземлился в арендованном аэромобиле на стоянке для посетителей, вышел из машины и неторопливо направился к Казус-Холлу.

Он прибыл вскоре после полудня — по его расчетам, слишком рано. Усевшись на скамье неподалеку от четырехугольного двора, окруженного центральными сооружениями почтенного учебного заведения, Хетцель наблюдал за поведением школьников — несмотря на то, что на дворе царила та же суматоха, что и двадцать лет тому назад, она чем-то неуловимо, но отчетливо отличалась от прежней. Какими открытыми, по-утреннему свежими казались юные лица! Хетцель находил достопримечательным то обстоятельство, что некогда он сам суетился в такой же толпе мальчишек в школьной форме. Не будучи человеком сентиментальным он, тем не менее, ощутил приступ меланхолии… Прозвенел гонг. Хетцель взглянул на часы. Если заведенный распорядок не изменился — а почему бы он изменился? — чиновники Академии уже должны были выходить из своих разделенных перегородками контор, оставляя весь Казус-Холл на попечение сторожа-уборщика Чолли — или его преемника, или даже преемника его преемника.

Подождав еще полчаса, Хетцель перешел школьный двор, поднялся по ступеням крыльца Казус-Холла и оказался в вестибюле, где пахло точно так же, как раньше. Слева находилось большое помещение, известное иод наименованием «Регистратуры», но выполнявшее самые разнообразные функции. Здесь, как и ожидалось, Хетцель обнаружил сторожа Чолли гот ссутулился чуть больше прежнего, нарастил брюшко покруглее, и добрая половина его пышной седой шевелюры уже исчезла, но, в сущности, Чолли остался таким, каким был. «Долговечность некоторых учреждений и их работников граничит с неистребимостью», — подумал Хетцель.

Чолли, сидевший за конторкой, поднял голову: «К сожалению, сударь, сегодня служебные помещения уже закрыты».

«Какая жалость! — заявил Хетцель. — Значит, я зря прилетел из Кассандера?».

«Ничего не поделаешь, сударь. Если у вас какое-то совершенно неотложное дело, вы могли бы побеспокоить самого пастора Чизлинга, хотя он вряд ли этому обрадуется».

Хетцель притворно задумался: «Возможно, в этом не будет необходимости, если вы согласитесь мне помочь. Я заплачу за неудобство, разумеется — и нам не придется беспокоить пастора».

«Чем я мог бы вам помочь?» — осторожно спросил Чолли.

«Я — судебный исполнитель, и пытаюсь найти одного из выпускников Академии, которому причитается наследство. Для того, чтобы вручить ему сумму наследства, я должен узнать его адрес, а его адрес должен быть указан в его личном деле, хранящемся в выдвижном ящике вашего архива — то есть непосредственно в Регистратуре».

Чолли язвительно рассмеялся: «Не получится, сударь. Пастор Чизлинг не допускает посетителей к архиву. У нас учатся сыновья богатых и влиятельных людей, и нам приходится постоянно опасаться похищений и всяких подобных мерзостей».

«Зачем похитителям давно устаревшие архивные документы? — пожал плечами Хетцель. — Это очень маловероятно».

«Вы не знаете пастора Чизлинга, сударь. Он все доводит до конца!» — Чолли явно не видел никакой связи между бывшим школьником Майро Хетцелем и сероглазым субъектом, стоявшим перед ним в мягком черном костюме.

Хетцель вынул из-за пазухи пачку банкнот и многозначительно постучал ею по краю конторки: «В таком случае очень хорошо, что я опоздал». Он отделил от пачки купюру достоинством в пять СЕРСов: «Может быть, вы позволите мне сделать несколько шагов и получить необходимую информацию. Нет никаких причин беспокоить по этому поводу пастора Чизлинга».

Поджав губы, Чолли поглядывал на купюру: «Откуда вы знаете, что интересующая вас информация — в нескольких шагах отсюда?».

«Где еще она может быть?».

«Ммф. Пастор Чизлинг с меня заживо шкуру сдерет… — сторож покосился на банкноту. — Десятка вас не разорит?».

«Вместо того, чтобы возвращаться и приезжать сюда снова, я готов заплатить», — Хетцель отстегнул еще пять СЕРСов.

«Тогда подождите! — с внезапной готовностью встрепенулся Чолли. — Я закрою на замок входную дверь и протяну оградительную цепь — тогда нам никто не помешает».

Вернувшись, сторож приложил палец к губам: «Только не забывайте, что обо мне нельзя упоминать ни в коем случае!».

«Это я могу гарантировать», — пообещал Хетцель. Чолли пропустил его за прилавок. Хетцель сразу прошел к той части архива, где хранились записи о приеме учеников в Академию, и, открыв один из ящиков, нашел табличку, относившуюся к последнему году, проведенному им в Трепетных Водах.

«Похоже на то, что вы тут знаете все ходы и выходы, — скептически заметил Чолли. — Почему вы так уверенно направились именно к этому ящику?».

«Все учреждения одинаковы, — небрежно отозвался Хетцель. — А теперь посмотрим… где тут у нас считывающий экран?» Он вставил табличку в прорезь и просмотрел появившийся на экране список. Чолли тоже решил посмотреть на экран, но Хетцель предупредил его намерение: «Чем меньше вы знаете, тем лучше — на тот случай, если пастор Чизлинг начнет что-нибудь подозревать».

Чолли беспокойно отошел в сторону: «Тогда поспешите. Я не могу здесь торчать весь вечер».

Хетцель отрегулировал критерии поиска. Как уже сообщил Эван Добор, в качестве своего места проживания на планете Фесс Форенс Дакр указал «Имперский отель Каэльзи» в Кассандере. Хетцель проигнорировал регистрационную запись и сосредоточил внимание на первоначальном ходатайстве Дакра о приеме в Академию.

«Кто-то идет! — проворчал Чолли. — Вам больше нельзя здесь оставаться!».

«Одну секунду», — поднял указательный палец Хетцель. Вынув из кармана авторучку, он переписал адрес:

Усадьба Гангарди, Вилланелла, Дистль, провинция Дерд, Семблат, Виттенмонд.

Под адресом он добавил имя, указанное в графе «Подпись» на ходатайстве:

Вела, леди Койрбум.