9. Королевство сверхсознания.

Я быстро шел вперед. Вокруг меня был весь Совет в сборе. Где-то впереди маячил пустой капюшон Эйдери, зло ухмылялся оборотень. Тут же была и прекрасная Медея. Да, все-таки она была чертовски красива!

…У всех в глазах был один вопрос. Они смотрели на меня крайне удивленно, не понимая что произошло.

Фрейдис сотворила какое-то колдовство, и я должен был перемещаться по какому-то нематериальному мосту, где обитают только духи и души. Вот я и встречался с мыслями членов Совета, встречался с их вопрошающими глазами. Они узнали меня. Но я не мог разобрать то, о чем они меня спрашивали.

Матолч думал только о смерти. Я прочел это в его глазах, когда встретил его взгляд. Он по-прежнему меня ненавидел и не скрывал этого. Прекрасное лицо Медеи явилось мне, заслоняя противную морду оборотня. Она что-то шептала своими прекрасными губами. Мне послышалось, что она зовет меня.

— Ганелон, вернись ко мне, я жду тебя, мой милый!

Рядом с ней проплыл капюшон Эйдери. Она тоже звала меня, только с другой целью. Она призывала меня вернуться и умереть. Мне стало ясно, что все они жаждут моей смерти. Тоже мне друзья по Совету!

И снова во мне поднялась волна ненависти к ним, которая уже однажды превратила Бонда в Ганелона.

Ладно, подождите немного, предатели, вы посмели пойти против меня, Ганелона! Пошли против клятвы! Хотя надо бы узнать, почему они это сделали. Действительно важно узнать причины, чтобы не наделать ошибок!

Мозг очень напряженно работал. Я понял, что мне явно не хватает еще одного лица. Причем моя милая троица тоже очень активно мысленно искала его! Куда-то исчез еще один член Совета — Гэст Райни!

И мне никак не удавалось установить мысленный контакт с ним. Что-то мешало сделать это. Единственное, что мне удалось, так это вспомнить лицо Гэста Райни, не знакомое Бонду. Но вот контакт с его мозгом пока был выше моих сил! Он был самый старый и самый мудрый из всех членов Совета. И если бы он захотел, то легко вышел бы на астральный контакт, значит, это ему было не нужно! Или ему нечего мне рассказать. Жизнь для него ничего не значила, настолько он был стар. Ничто не могло причинить вреда самому Старейшему, потому что он жил только силой своей воли. Он был как ртуть, никто не мог его ухватить, он выскальзывал между пальцами.

Я несколько раз пробовал вызвать его мозг, но он никак не отвечал на мои просьбы откликнуться. Мысли других членов Совета были понятны. Их можно было выразить одной фразой:

— Вернись к нам и умри, — вот что они думали.

Но Гэст Райни по-прежнему был мне недоступен. А я должен был обязательно найти его и выяснить, почему он дал указание покончить со мной! Я понимал, что Гэста Райни невозможно заставить что-то сделать, но я был вынужден пойти на то, чтобы изменить ситуацию.

Такие вот мысли мелькали у меня в голове, пока я проносился под потолком зала, движимый сознанием Ганелона. В конце концов мысли Ганелона вернутся к нему, уже обогащенные новыми знаниями и воспоминаниями.

Передо мной появилось Окно. То самое Золотое Окно, которое было Глазом в Мир. Именно через него смотрел Ллур. Я почувствовал, что Ллур был голоден. В это время он бродил своими мыслями где-то неподалеку, и его голод был вполне осязаем. Ллур тоже почувствовал меня своим сознанием. Я помнил, что я его избранник. Но это было не лучшее время для общения с ним. Ллур уже раскрыл мне свои объятия, а я знал, что это смертельно для меня.

До меня доносились вопли ужаса моей троицы, которые постепенно исчезали из моих мыслей. Что-то их сильно испугало, и они предпочли скрыться по комнатам замка и ни о чем не думать, чтобы не выдать своих мыслей. И вот их мысли становились все тише и тише, пока совсем не пропали. Осталось только сознание Ллура, которое рыскало с какой-то голодной жадностью, выискивая себе пищу.

Я раздвоился. Отчасти я понимал, почему спрятались в ужасе остальные члены Совета, но также я помнил Ллура, я еще не забыл ощущения от общения с ним. Я помнил экстаз от той сверхвласти над всеми живыми существами. И вот это может снова стать моим — одно мое движение навстречу Ллуру.

Дело в том, что только один человек во всем поколении может разделить с ним его божественную душу. Тогда он может участвовать во всех ритуалах вместе с Ллуром. Мне оставалось только завершить тот обряд, который привел бы меня к нему. Мне оставался только один шаг, мне нужно было только согласиться на это.

Но тут мне в голову ударили мои воспоминания о предательстве Совета, и я собрался с мыслями. Так! Не расслабляться ни в коем случае. Я должен покончить с Ллуром. Я же поклялся старухе и не могу отступить от этой клятвы. Но мой мозг очень неохотно отходил в сторону от сознания Ллура.

Когда я разорвал наш контакт с Ллуром, меня снова бросило в пот от страха, как это бывало всегда при одном только упоминании его имени. Так далеко я никогда не позволял себе зайти. Я ведь почти дотронулся до него и почти погрузился в это нечто, определения чему было мне пока не найти ни на языках Земли, ни на языке Темного мира. Мне было понятно, что происходило с Эдвардом Бондом, когда он боролся с Советом. Действительно, нельзя было жить вместе с Ллуром, знать, что его сознание блуждает где-то неподалеку.

Да. Я был полностью прав, начав борьбу против всей этой нечисти, я должен покончить с ней. Никто никогда не объявлял войны Ллуру, это было смешно, у него не было равных противников, но теперь у меня уже не было возможности отступить. Что ж, будем сражаться. Пусть даже лицом к лицу. Интересно, какое там лицо и есть ли оно!

Первым делом я стал выбираться из своих глубоких мыслей, стараясь, как и остальные члены Совета, думать о чем-нибудь отвлеченном. Надо было постепенно возвращаться к реальной жизни, обратно к колдунье Фрейдис, в ее пещеру.

Покрывшись липким потом, я вернулся из страшного путешествия в астрале. Не весь сразу, а как-то частями, я возвращался в пещеру. Сначала вокруг меня стало светлеть, и я радостно увидел ведьму Фрейдис. Она казалась мне близкой после мысленных общений с Матолчем, Эйдери и Медеей. Она, по крайней мере, не желала моей немедленной смерти!

Без сомнения, я возвращался к реальности. Я снова видел пещеру и огонь в ней. Фрейдис помогла мне вспомнить! Я был почти прежним Ганелоном, каким был до перемещений в пространстве.

Память Ганелона вернулась ко мне полностью или почти полностью. Чем больше ко мне возвращалась память Ганелона, тем больше мне нравилось им быть! Я готов был просто восхищаться им.

Конечно, были еще неизвестные мне вещи, но это было нормально, слишком много впечатлений за последнее время, они должны сначала улечься и как-то систематизироваться в моей голове.

Наконец-то я увидел перед собой голубые глаза Фрейдис и улыбнулся ей. Мне нравилось мое состояние после возвращение из астрала, я стал еще более сильным и уверенным в себе.

— Ты молодец, Фрейдис. Хорошая ведьма, — шутя сказал я ей.

— Ну как, что ты вспомнил?

— Уже больше, чем знал раньше, но еще далеко не все.

Почему-то мне было весело.

— У меня есть несколько способов рассчитаться с Советом. Надо только решить, каким лучше идти. Давай подумаем.

— Ты имеешь в виду Гэста Райни? — неожиданно спросила она.

— Откуда тебе все известно?

— Я многое знаю. Не думаю, что все, но многое. Я также знаю, что Гэста Райни невозможно заставить что-то сделать. Конечно, было бы очень хорошо выйти на него, ведь в его руках очень много разгадок! Он знает все тайны и Ллура, и Совета.

— Я постараюсь заставить его помочь нам. Ты узнаешь, что я буду делать. Как мы и договаривались, я буду откровенен перед тобой. Скажи мне, ты что-то слышала о Маске?

Глядя на меня, она ответила отрицательно.

— Подумай, как я могу тебе помочь в этом!

Что-то заставило меня засмеяться. Скорее всего, мне было весело от нелепости ситуации, в которой заклятые враги стояли рядом да еще планировали совместные действия. Мы были очень откровенны друг перед другом. Общая цель оказалась выше наших амбиций.

— У Медеи во дворце хранится Жезл власти и Маска. Я пока еще не вспомнил, для чего они конкретно нужны, но уверен, что, как только я доберусь до них, все сразу же станет ясно. Знаю только, что Маска может защитить меня от членов Совета.

Я задумался, стоит ли продолжать, но все-таки стал говорить дальше.

— Я узнал теперь Медею. И мне понятна ее натура, порочная и сладострастная. Я знаю ее странный голод и еще более странную жажду сладострастия, доводящие эту ведьму до истощения. Мне стало понятно, что она делала с пленными.

На Земле нет существ, подобных Медее, нет даже слова, которое характеризует ее, в земных языках. Ближе всего по смыслу слово вурдалак, но на самом деле все значительно страшнее. В Темном мире было много различных мутаций, которых не было на Земле.

Я ничего не мог вспомнить, про Эйдери! А может быть, и Ганелон ничего не знал про нее? Я только помнил, что она показывает свое лицо в крайнем случае. Хотя почему бы не спросить об этом у колдуньи?

— А ты случайно не знаешь, кто такая Эйдери? — спросил я Фрейдис.

В ответ она лишь с сожалением покачала головой, и было заметно, что она искренне сожалеет и хотела бы знать больше.

— Никогда я не могла понять ее. Лишь иногда мне удавалось приблизится к ее мыслям. И хотя мне подвластно очень многое, но при встрече с Эйдери я всегда отступала. Ты ведь сам чувствовал тот холод, который исходил от нее. А еще ее манера всегда скрывать свое лицо под капюшоном она тоже не радует! Эйдери осталась для меня совершенно непонятной.

Ведьма продолжала говорить, но мне уже было не интересно. Во мне росло чувство уверенности в своих силах. Что мне этот капюшон, когда я заставлю сделать Гэста Райни то, что мне надо!

— Забудь про нее, ведьма. Все это ерунда! — прервал ее я. — Я встану лицом к лицу с Ллуром с оружием в руках, которое прикончит его, так что же мне бояться Эйдери? Я помню, что тут должна помочь Маска, а в деталях разберемся! Я знаю, что справлюсь с любым чудовищем, давай думать, что делать сейчас!

— А ты не помнишь, какое оружие подойдет против Ллура? Ты сказал, что такое оружие есть.

— Я не помню точно, но это меч, ну, не совсем меч, нечто типа меча, не помню деталей. Вот тут Гэст Райни может нам помочь, ведь он наверняка знает, чем можно уничтожить Ллура! И он мне обязательно скажет.

И как уже бывало не раз, при произнесении этого имени по мне пробежала дрожь и мне стало страшно. Я знал, что не следует произносить слишком часто это имя вслух. Возможно, когда я произношу его имя, он слышит его у себя в Кэр Ллуре и пробуждается от дремоты, ворочается, и это передается мне.

До меня вновь донеслось чувство голода Ллура, от которого я недавно избавился. Я понял, что все-таки разбудил Ллура, мне стало совсем не по себе!

Фрейдис тоже что-то почувствовала. Она широко раскрыла глаза, и стало заметно, что она не на шутку озадачена. Она не могла не уловить волну, прокатившуюся по всему Темному миру. Конечно, и все члены Совета ощутили это на себе, и уверен, что они трясутся от страха. А между мной и Фрейдис промелькнула какая-то нить понимания, хотя многое было еще неизвестным.

Это произошло — Ллур пробудился!

То, чего я сильно опасался, все-таки случилось. Конечно, мои мысли опять понеслись по коридору прямо к нему под окно! Так что ничего удивительного, что после этого он совсем проснулся. Во мне все бурлило.

— Вот теперь посмотрим, что будет, они должны что-нибудь сделать и тем выдадут себя. Благодаря тебе мы движемся вперед даже быстрее, чем мне думалось! Ты понимаешь, Ллур проснулся и сейчас голоднее обычного. Ведь Шабаша не был очень давно, как ты знаешь, а Ллур потребует своей жертвы. Скажи мне, Фрейдис, сейчас кто-нибудь наблюдает за замком?

Ведьма утвердительно кивнула головой.

— Вот и здорово! Понимаешь, что происходит? От твоих агентов мы узнаем, когда будут собирать рабов для Шабаша. Это произойдет очень скоро. Вот тогда Эдвард Бонд поведет людей в атаку на замок, пока Совет будет в Кэр Сайкире. Мы заберем и Маску, и Жезл! Только подумай, старуха! Все очень даже кстати. Ведь Гэст Райни останется один в замке и сделает все, что я ему скажу. А ты не знаешь, Нории будет на нашей стороне? Было бы здорово сделать все и сразу. Забрать и Жезл, и Маску.

Фрейдис все так же молчала. Она вообще не отличалась разговорчивостью, предоставляя мне возможность выговориться.

Но вдруг по ее лицу пробежала улыбка, вернее, что-то похожее на улыбку. Она стала что-то ворошить в огне, горевшем в пещере, причем делала это голыми руками. Вероятно ей было не знакомо чувство боли.

Огонь погас, и нас охватил мрак… Мне стало страшновато рядом с этой ведьмой. Тем более что в темноте она казалась еще более громадной, чем на свету.

А из темноты донесся ее голос:

— Ты совершенно прав, Ганелон. Да, Нории — на нашей стороне, это здорово. И я надеюсь, что и ты тоже будешь на нашей стороне. Ты произнес страшную клятву, тебе не будет прощения за предательство, и ты это знаешь не хуже меня. Но от себя я добавлю, что если ты все-таки осмелишься предать меня и моих друзей, я задавлю тебя вот этими руками, без помощи богов! — И для наглядности, она поднесла свои огромные ручищи поближе к моим глазам.

Мы опять молча стояли друг напротив друга, пытаясь угадать чужие мысли. Я уважал ее, как уважают сильного противника, достойного и благородного! Сложно было ответить даже самому себе, кто бы из нас вышел победителем в схватке. Она была сильна и физически, а в волшебстве мне вряд ли стоило с ней тягаться.

— Я уже дал тебе слово, зачем же повторяться, не так ли? Давай пожмем руки, мы же вместе! — Я почти верил в то, что мне не придется изменять своей клятве!

Мы вышли почти идиллически, держась за руки.

Снаружи ничего не переменилось. Для меня прошла целая жизнь, море событий и эмоций промелькнуло передо мной, пока я говорил с Фрейдис. А восставшие стояли в тех же позах и ждали нас. Впереди всех находились Арле и Ллорин. Увидев нас, все остолбенели, а кто-то потянулся к оружию. Многие пришли в ужас!

Мне были приятны их метания и паника. Не двигаясь, я стоял и наблюдал за ними. Вы правы, ничтожества, я и правда ваша судьба, перед которой нужно трястись от страха. Но не теперь, может быть, чуть позже, сейчас я ваш друг, один из вас!

Фрейдис вышла из-за моей спины.

— Друзья мои, ничего не бойтесь, это же Эдвард Бонд. Я говорила с этим человеком, — сказала она. — Это Эдвард Бонд.

Как легко менялось их настроение! После слов ведьмы все пришли в неописуемый восторг, будто осуществилось самое заветное желание в их жизни.