10. Шпаги против Совета.

Лесные жители показали мне оружие, которое хранилось у них в тайниках. Господи! И с этим они собирались воевать с Советом! Несколько ружей и гранат могли одолеть только рабов Совета, но не членов! Я был совершенно уверен в этом, да и скорее всего Фрейдис тоже это подозревала, хотя и не очень хорошо разбиралась в оружии.

Все повстанцы были готовы идти с этим оружием в атаку на замок, в том числе Арле и Лорин. Им было непривычно держать в руках неизвестные для них предметы, но храбрости им было не занимать. Однако нужно было ждать информации от наших разведчиков о подготовке к Шабашу! Я уже стал считать их нашими! Это будет скоро. Ведь Ллур уже проснулся и не сможет долго усидеть голодным, и Совет это знает.

А пока есть время немного помолиться создателям судьбы. Это от них, Норий, зависит, по какому пути пойдет ваша жизнь. Я молился им всем, а больше всего молился той, которая правит будущим. Были еще две Нории: одна, формирующая прошлое, та много мне поведала о моих врагах. Вторая — создавала настоящее.

К моему удивлению, у повстанцев была неплохая дисциплина. Даже в образе Эдварда Бонда Ганелон знал свое дело. Все оружие было закреплено за воинами, и они неплохо владели им. К тому же они научились неплохо координировать свои действия и, что важнее всего, прекрасно ориентировались в лесу.

Как и подобает полководцам перед боем, мы составили план военных действий. Арле и Ллорин по-прежнему считали меня Бондом, и мы совместно руководили действиями лесных жителей.

Пока не наступит время, все будут сидеть тихо в установленных местах. Повстанцам дана команда рассыпаться вокруг замка в лесу и ждать сигнала. А потом каждый из них знает свои действия. Через Большие ворота мы должны проникнуть в замок, расчищая себе путь гранатами и ружьями.

Некоторые моменты были новы и интересны для меня как для военачальника. Любопытно будет посмотреть, что можно сделать с магией при помощи огнестрельного оружия. Но по мере того, как моя память возвращалась, я вспоминал, что в Темном мире все не однозначно и управляется не только волшебством. Но сражаться гранатами с магией казалось удивительным.

Конечно, для жителей Земли и Матолч, и Медея и Эйдери — это сверхсущетсва, не поддающиеся обычному анализу. Но применяя сразу две системы знаний — местной и земной, я довольно быстро нашел несколько решений, применимых для ситуации в Темном мире.

Моя память сохранила все знания Бонда, что дало хороший результат.

Местные жители отличались от земных различными мутациями. Конечно же, человек был очень плохо изучен, но, складывая оба багажа знаний, я оказался самым просвещенным в Темном мире по этому вопросу. Мне стало понятно, что на Земле разные телепаты и экстрасенсы действуют больше по собственному чутью, а в Темном мире существовали различные приспособления для реализации необычных возможностей. Например, те же Маски и Жезлы. Кроме этого, в силу неких космических особенностей в Темном мире было больше мутаций и появились личности, пока еще не востребованные, а потому не изученные.

Я не понимал, как работает Маска или другие приспособления, не будучи ученым. Но теперь я чувствовал, что в основу их работы заложены обычные физические явления. Настроенные определенным образом, эти приспособления становились мощным оружием или надежной защитой.

Жезлы по своей сути были очень емкими аккумуляторами энергии, подпитываемыми неисчерпаемыми запасами электромагнитной энергии планеты. А ведь из земных знаний мне известно, что это магнитная либо электромагнитная энергия, а Земля сама по себе магнит. Так что при помощи определенных знаний можно управлять направлением энергии.

Матолч по сути был очень хорошим гипнотизером, хотя, конечно, он делал что-то еще для того, чтобы выглядеть поубедительней в роли волка. Вот это и есть местные особенности. А подобие оборотнического гипноза можно сравнить с гипнозом змеи, которая старается сломить сопротивление своей жертвы, пристально глядя на нее. По сути это цель любой схватки: упредить своего врага, успеть ослабить его. Возможно, Матолч и не полностью превращается в волка, но те, кто находится под влиянием его гипноза, видят зверя. И цель достигнута — противник деморализован.

Что сказать про Медею? Примерно то же самое. Она интуитивно чувствовала, что ей необходима свежая кровь, и она получала ее. Она сама себе делала переливание крови, а заодно пила у несчастных еще и их нервную энергию. Вот и получала не только удовлетворение своих аппетитов, но еще и тешила себя. Но для этого не нужно быть колдуньей, на Земле есть другая терминология для таких особ.

Опять Эйдери оставалась в стороне. Я, как и Фрейдис, помнил какие-то обрывки, но не более того. Но там было что-то тоже не слишком волшебное. Кроме того, я знал наверняка, что Хрустальная Маска спасет меня от нее.

Даже тот, при чьем имени мне становилось худо — Ллур — и тот не был мистическим существом. Я уже вспомнил, что против него есть оружие, нечто вроде меча или похожего на него предмета! Раз я вспомнил часть, то обязательно вспомню и продолжение.

Вот такие размышления придавали мне уверенность перед ответственной схваткой. Но не следовало забывать, кто я такой для повстанцев и их вожаков! Хоть Фрейдис и признала во мне Бонда, я не мог, не имел ни малейшего права на ошибку. Какое-то время я мог еще ссылаться на отраву Медеи, она-де действует на меня и делает непредсказуемым. Хорошо, что Ллорин без колебаний принял меня за друга после слов Фрейдис, а вот Арле, с чисто женской интуицией, сохранила какие-то подозрения. Тут не было ничего серьезного, все было на интуитивном уровне, но я должен был убедить ее и развеять даже этот туман.

Долина преобразилась с момента моего утреннего появления. Я испытал столько физического и эмоционального напряжения, сколько на долю обычного человека сваливается за месяц, но ведь битва только начиналась, и главное было впереди, надо держаться. Слава Богу, что во мне сохранилось много земных знаний и я разрабатывал план наступления вместе с Арле и Ллорином. Это нас так захватило, что не осталось времени на выяснение личных отношений.

За это время я узнал про них еще массу новых для себя вещей, а если попадал впросак, приходилось усиленно тереть виски и ссылаться на отраву Медеи. Все-таки слово, данное за меня Фрейдис, было для всех законом, даже Арле немного отошла от подозрений к моменту завершения обсуждения нашего плана. С ней мне осталось еще немного поработать, чтобы она перестала во мне сомневаться.

Когда с планом нападения было завершено, мы встали из-за стола, заваленного картами местности. Все ужасно устали и старались ободрить друг друга. Глядя на меня, Ллорин ухмыльнулся мне своими искалеченными губами. Он думал, что улыбается человеку, своему хорошему другу, и я вынудил лицо Эдварда Бонда улыбнуться в ответ.

— Мы победим на этот раз. Я не сомневаюсь, друзья, — уверенно сказал я.

Вдруг мне стало не по себе. Прямо на глазах улыбка его внезапно превратилась в жуткую гримасу, а глаза загорелись огнем мести.

— Ты помнишь, — прорычал он, — что Матолч мой?!

Я не стал с ним спорить из-за оборотня. Чем больше они будут заняты друг другом, тем проще мне будет достичь своей цели. Я еще раз проверил карту, так профессионально начерченную Бондом.

Она была составлена очень подробно, и по ней было легко ориентироваться. Я вспомнил тот лес, который спас мне жизнь, когда на меня напали повстанцы. Он был аккуратно обозначен, а на месте самого замка даже соорудили небольшой макетик, очень точно передающий все детали замка! Видна и дорога, по которой я ехал с Медеей прямо навстречу своей гибели. Оказывается, я уже много где побывал! Хотя вот тут я еще пока не бывал. Эта башня без окон — Кэр Сайкир, именно ее мы и должны были захватить.

Я отчетливо вспомнил тот участок дороги! Медея прижималась ко мне своим прекрасным телом. Вокруг была темнота, а рядом красивая женщина с алыми губами и горящими для меня глазами!

«Эх, Медея, Медея, рыжая колдунья, ты-то почему меня предала?».

Задумавшись о ней, я зачем-то ударил рукой по макету замка, превращая его в обломки. Слегка ухмыльнувшись своим мыслям, я сказал сквозь зубы:

— И с ним будет то же самое!

Арле и Ллорин только улыбнулись в ответ.

— Эти обломки уже не понадобятся, ведь завтра мы разрушим оригинал! Чинить не придется. Завтра замок Совета тоже будет разрушен.

Арле чуть дольше задержала свой взгляд на мне.

— Мне так жаль, что не удается остаться вдвоем, — выдавил я из себя ласковым, нежным голосом. — Конечно, нам надо отдохнуть перед битвой, но у нас ведь есть немного времени! Ты не хочешь немного прогуляться?

Ее прекрасные зеленые глаза смотрели очень внимательно. Она согласно кивнула и, не улыбнувшись, взяла меня за руку. Подхватив ее, я вышел в долину. Какое-то время мы молчали. Мне удалось сделать так, что она вела меня за собой, и я любовался ее шикарными волосами и походкой. Правда, мне показалось, что другую руку она держит на кобуре.

Общаться с ней было довольно сложно. Меня мало интересовали ее чувства, ведь я был не ее Эдвард Бонд. Да и воспоминания о Медее еще не совсем прошли. Действительно, очень трудно забыть эту ведьму, хоть раз увидев! Мне стало неприятно оттого, что я целовал ее вчера ночью, вернее, это делал Эдвард Бонд, но моими губами. А она, наоборот, целовала Ганелона, обнимая на самом деле Бонда! Не слишком ли много у нас общего?

Ничего, я увижу ее сегодня ночью еще раз, перед тем как она умрет!

Я снова представил дорогу на карте от замка Совета до башни! И вновь поскачут кони по этой дороге, и на одном из них буду я. И вновь повстанцы нападут на кортеж, но на этот раз все пойдет по другому сценарию! Этот сценарий знали только Ганелон и Фрейдис, ну еще и Нории, которые и набросали его в своей странной пряже-времени.

Вот уж действительно страшная паутина! Прошлой ночью как Эдвард Бонд, этой ночью как Ганелон, я поеду на тех же самых врагов, но с целью настолько различной, насколько день отличен от ночи.

Эти двое в одном моем теле — смертельные враги. Странный парадокс, достойный извращенца. Но сейчас не лучшее время забивать голову решением психологических головоломок, голова должна быть абсолютно ясная.

Голос Арле привел меня в чувство:

— Эдвард, — позвала она меня.

И снова на лице Арле выражение подозрительности. Оно вновь появилось, хотя я был уверен, что мне удалось ее убедить.

— Скажи мне, она очень красива?

Я был поражен.

— Про кого ты говоришь?

— Ты прекрасно понял мой вопрос. Я спросила про Медею, ведьму Совета!

Я пытался засмеяться, это получилось фальшиво. А может, это было обычной ревностью? Вся ее настороженность была обычной женской ревностью! Надо попробовать не разубеждать ее в том, что мои изменения связаны с впечатлением, которое произвела на меня Медея. Немного успокоить ее не помешает, и постараться все проблемы свести к взаимоотношениям мужчины и женщины!

— Не говори так, моя хорошая, я никогда не встречал никого прекраснее тебя ни в Темном мире, ни на Земле.

Но мне не удалось обмануть в ней женщину!

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты и думал так, как говоришь, Эдвард. А сейчас ты так не думаешь. Не обманывай меня.

Она прикрыла мои губы ладошкой, когда я хотел еще что-то сказать.

— Просто мы не будем сейчас о ней. Она ведьма, мы не можем с ней бороться и ты не забудешь ее красоту, пока она этого не захочет, либо пока она жива. Но я не виню тебя в этом. Ты узнаешь, где мы сейчас? — И она указала рукой на панораму, которая была перед нами.

Мы стояли посреди высоких дрожащих деревьев на вершине невысокой горы.

— Скорее бы все закончилось и мы победили Совет, — продолжила Арле. — Мы будем жить на земле, а не под землей, строить города, жить так, как живут люди. А в лесу бывать, когда нам этого захочется! Как будет здорово тогда жить. Правда, Эдвард!? Мир будет свободен от ненависти и основан на любви! А это возможно только потому, что мы нашли тебя, не побоялись Совета и его солдат. Мы выиграем этот бой только благодаря тебе и Фрейдис. Без вас мы все давно погибли бы!

И с этими словами она повернулась, и вновь я увидел нимб, засветившийся вокруг головы. Арле вдруг улыбнулась мне с такой неожиданной откровенностью и нежностью, которой я раньше никогда не видел в ней.

Раньше она ускользала от меня, а теперь сама шла на сближение. Я смог посмотреть на нее глазами Бонда и неожиданно очень порадовался за него. Конечно, яркая красота Медеи никогда не забудется, но и Арле тоже была очень хороша по-своему.

Но зачем же мне завидовать Бонду, когда я был им? Вернее, он был частью меня. Но все-таки это Ганелон неожиданно обнял и крепко сжал девушку в своих железных объятиях. Это заставило ее немного удивиться, но страсть взяла свое, и, немного посопротивлявшись, она прильнула к моим губам.

Она была чудесным созданием. В ней жил скрытый темперамент, который она умело маскировала застенчивостью. Ей очень хотелось полностью раскрыться и отдаться своей страсти, но пока еще мешала застенчивость. Хотя это только вопрос времени.

Мне доставило очень большое удовольствие целовать ее. А вот навыков ей явно не хватало.

— Дурак ты, Бонд! На что ты тратил время? На восстания? — примерно такие мысли у меня были в голове в этот момент. Я уже знал, кто будет вместо Медеи со мной, когда я все-таки рассчитаюсь с ведьмой. Конечно, мне быстро не забыть ее, но возможная замена радует. Я не скоро забуду Медею, но я не скоро забуду и этот поцелуй Арле.

Ее чудесные волосы окутали нас обоих покрывалом, и мне захотелось, чтобы этот момент длился как можно дольше. Но я тут же притормозил, отдавая себе отчет в том, что ее чудесным мечтам о будущем мире не суждено сбыться.

Тут наши пути расходятся. На этот счет у меня было свое мнение и существовала своя мечта.

В моей мечте я видел, как рабы или лесные люди строят замок мне, как раз на том месте, где мы были сейчас с Арле! Это будет очень высокий замок, видный отовсюду. Другие же лесные жители идут завоевывать для меня новые земли. Ими управляют мои командиры. Передо мной проходят мои армии, на моих землях работают мои рабы, а в моих морях плавают мои корабли. Да и вообще весь мир будет моим, и очень скоро.

Со мной будет и Арле, но скорей всего не долго!

Вслух я сказал ей:

— Мы теперь всегда будем вместе. Нам нельзя расставаться. Ты согласна, моя милая?

И снова мы слились в поцелуе, у меня было еще немного времени, и я страстно целовал ее как Ганелон, но не Эдвард Бонд.

Наверное, эта страсть сняла последние подозрения Арле. Я успокоился, надеясь, что больше она не опасна для меня.

Как и планировал, после этого я спокойно поспал в комнатах Эдварда Бонда, в его мягкой постели, под охраной его стражи у входа. Приятно было спать и во сне вспоминать чудесные поцелуи Арле, которые она только что мне дарила. Уверен, что Эдварду Бонду не спалось на Земле в это время!

Хотя в мои сны тоже закрался ужас. Пока я спал и не мог ничего сделать, Ллур, проснувшись, бродил в моих мыслях как хотел, проверяя все своими щупальцами. Но наверняка не только в моем мозгу, а у каждого в этом мире, кто мог каким то образом выходить в астрал. Мне потребовалось проснуться, чтобы изменить ход снов. В конце концов мне удалось выкинуть Ллура из моих мыслей, а также избавиться от воспоминаний про Арле. И только в самых потаенных уголках моего сна осталась Медея, ее тело, ее улыбка.