15. Смерть Совета и Ллура.

Чары Медеи, сковывавшие меня, исчезли. Теперь во мне бурлила вся сила Темного мира. Я выхватил из ножен свой меч и пробежал мимо тела Матолча, не обращая внимания на Ллорина, который стоял без движения, глядя на поверженного врага. Мне нужен был пьедестал с хрустальным стеклом, светившимся голубым светом.

Все произошло достаточно просто. Я схватил меч и ударил им по стеклу, и оно разлетелось на осколки, упавшие к моим ногам.

Тут тоже была небольшая хитрость, ведь за стеклом ничего не было. Там была пустота, а сам меч был составной частью стеклянной крышки. Он свалился к моим ногам вместе с обломками хрусталя. Красивый, невидимый, так как был частью стекла, а его клинок переливался разными цветами. Рукоятка была очень удобной, точно по моей руке. Я взял его в левую руку, а обычный, стальной, в правую и посмотрел по сторонам. Что-то опять подтолкнуло меня к этому и сохранило мне жизнь в очередной раз. Мне было еще рано хвататься за мечи, потому что на меня веяло ледяным холодом, как всегда, когда рядом находилась Эйдери.

Быстро сунув стальной меч под мышку, я выхватил из-за пояса Хрустальную Маску и надел ее, а затем вынул Жезл Власти.

Только тогда я повернулся к ней. Какое-то странное сияние исходило от нее, но Маска искажала все, что я видел, как фильтр.

Я увидел мертвого Матолча, Медею, пытающуюся пока безуспешно встать на ноги. Ллорин в упор смотрел на Эйдери, но уже потерял нить происходящего. Только глаза его оставались живыми, а лицо приобрело безразличное выражение.

Эйдери, чью изящную маленькую головку я теперь видел, стояла спиной ко мне. Впервые я увидел капюшон ее откинутым на плечи.

В этот момент Ллорин сморщился, как воздушный шар, из которого выпускают воздух. Его жизнь и душа покидали оболочку. Он упал рядом со своим поверженным врагом, ненадолго пережив его.

Эйдери повернулась ко мне.

Господи! Какая же она малюсенькая, подумал я. И личико у нее совсем детское. Разглядеть больше подробностей мешала Маска, да еще какое-то жжение. Откуда оно? От него захватило дух, и я снова почувствовал оцепенение. На мою голову словно надели железный обруч, и я перестал что-то соображать.

А в глазах Эйдери горел мрачный огонь.

Конечно, как я не догадался сначала! Смертельная радиация была в этом взгляде. Огромная доза излучения, в сотни раз превышающая предельно допустимую, как сказали бы ученые умы. Если бы успели что-то сказать. Мутация Эйдери привела к чудовищному явлению, и это тоже не было волшебством, а скорее биологическим извращением.

Со мной ничего не произошло, меня спасла Маска-фильтр, защитив от радиации и нейтрализовав ее.

Настало мое время атаковать, и я поднял Жезл Власти.

Из него вырвалось пламя и потянулось к Эйдери. У нее не было защиты от моего оружия, и огонь делал свой дело. Я видел, как он выжигает участки ее лица и одежды. Но она, еще уверенная в себе, все пыталась сжечь меня своим радиационным взглядом.

Я увидел, что Медея уже встала на ноги и отступает вместе с ней. Они пятились к лестнице, которая вела наверх.

Я продолжал направлять на Эйдери свой жезл, а огонь уже жег ей глаза, рот. Она не выдержала и отвернувшись от меня, бросилась прочь.

Медея попыталась посмотреть на меня и просящим жестом заломила руки, но я уже переводил жезл на нее, поэтому она решила не мешкать и побежала вслед за Эйдери.

Ну вот, железный меч мне больше не нужен, его можно выбросить, что я и сделал. А теперь наступала самая ответственная часть моей битвы. Вся остальная амуниция мне еще пригодится, решил я, и пошел по лестнице вслед за убегающими дамами.

Но только моя нога моя стала на первую ступеньку, все вокруг загудело. Это было предупреждение Ллура. Как жаль, что я призвал его на помощь и теперь он наблюдал за мной и, конечно, знал о моих намерениях. Но иначе у меня не было возможности справиться с Медеей. Она бы точно меня сгубила, и сейчас я бы сидел в какой-нибудь башне и ждал своей дальнейшей, явно печальной, участи.

Весь Кэр бился в такт пульсу Ллура. И его громкие удары отдавались в моих ушах.

На самом верху, на фоне сияния Золотого Окна, показались две фигурки, они забирались все выше и выше, убегая от меня. У меня оставался только один путь — следовать за ними.

Каждый шаг давался труднее предыдущего. Это Ллур, зная, что я задумал, не хотел пускать меня наверх и пустил невидимый поток, напоминавший ураганный ветер, пытающийся скинуть меня с лестницы и вырвать Хрустальный Меч из моей руки.

Но я упорно двигался вперед. Окно сверкало уже совсем ярким желтым пламенем. Искры и молнии мелькали непрерывно, к ним еще добавился гром, который перешел в несмолкаемый рокот. Но ничто и никто не могло меня остановить. Я знал, что я дойду. Ведь Гэст Райни сказал, что я сделаю это.

Я почувствовал, что позади кто-то есть.

Но я шел вперед, не оборачиваясь. Мне казалось, что если я повернусь назад, то поток скинет меня с лестницы. Уже из последних сил я добрался до самого верха и вышел на ровную площадку. Чуть отдышавшись, я осмотрелся и увидел огромную черную глыбу, светящуюся с одной стороны. Как раз лицом к этой стороне я и стоял.

Посмотрев вниз, я увидел где-то далеко каменный пол, а ветер, густой сильный ветер, все еще дул, пытаясь скинуть меня и покончить со мной.

— Неужели все так примитивно? — я удивился.

У самого окна стояли Медея и Эйдери. А вот в самом центре было нечто.

Просто сплошная грозовая туча, только выдержанная в золотых тонах. Постоянно мелькали молнии и грохотал гром, в каком-то своем ритме. Вероятно, эти вспышки и грохот и были пульсом Ллура.

Гэст Райни предупреждал меня, что с годами Ллур сильно изменился и стал гораздо сильнее, чем в то время, когда был в человеческом облике.

Теперь было уже не определить, кто или что он — частично машина, частично чистая энергия — вся мощь Ллура лилась на меня из этих с виду красивых облаков, и поэтому мне было не до терминологии. Я знал только одно: надо быстрее с эти покончить.

Вдруг Жезл выпал из моей руки. Крепко держа Хрустальный Меч, я с трудом сделал еще один шаг вперед. А следующая атака Ллура была просто неимоверной, и я остановился. Шевелиться я не мог, только бороться, чтобы не оказаться скинутым вниз с края платформы.

Все громче гремел гром. Ко всем силам Ллура опять добавился страшный взгляд Эйдери. Лицо Медеи сильно изменилось, оно больше не казалось приятным, а превратилось в лицо злой ведьмы из книжных иллюстраций. Необычный ядовито-желтый свет добавлял мистики к чертам Эйдери и Медеи.

Все-таки я попробовал сделать еще шаг вперед, но вместо этого меня откинуло назад. Но что-то подхватило меня и не дало упасть вниз.

Я понял, что такой силой могла обладать только Фрейдис. Да, это ее сильные руки поймали меня. И ее гигантская сила спасла меня и удержала на платформе да и в самой жизни.

Лицо она завязала какой-то тряпицей, пряча глаза, чтобы защититься от взгляда Эйдери. Конечно, она ничего не видела. Но упорно толкала меня вперед. Вероятно, она чувствовала нужное направление.

По-прежнему вокруг сверкали молнии и гремел гром, а навстречу мне дул жуткий ветер. Уже даже не ветер, а жидкий поток пытался столкнуть меня обратно. Но Фрейдис подталкивала сзади, и я сантиметр за сантиметром продвигался вперед. По дыханию Фрейдис я чувствовал, как тяжело ей приходится. Все-таки тряпка защищала от Эйдери хуже, чем моя маска, да еще ей приходилось подпирать меня. Не могу точно сказать, сколько прошло времени, пока мы прорывались сквозь вихревой заслон. Но наконец я стоял перед самым Окном. Откуда-то я знал, что мне надо делать. Моя рука сама поднялась, и меч, сверкнув в последний раз, сильно ударил по Золотому Окну.

Меч раскололся, рассыпавшись на мелкие осколки, а его сиянье ушло в Окно, которое просто пропало. От него не осталось никаких следов.

По всему Кэру прокатился грохот и затрясло стены. Мне показалось, что началось землетрясение. Но Кэр выстоял, все тучи, облака исчезли в Окне. Медея и Эйдери тоже.

Их обезумевшие лица промелькнули передо мной последний раз. Обгоревшее детское личико Эйдери и искаженное от ужаса незнакомое лицо Медеи. На нем все еще была мольба, но даже если бы я захотел ее спасти, теперь был бы не в силах это сделать.

На мгновение я увидел то, что было за Окном. Описать это невозможно: то ли огонь, то ли огромный колышущийся океан. Он пожирал Медею и Эйдери и поглощал в себя Ллура, вернее, те золотистые тучки и яркий свет, то, что были Ллуром.

Как и говорил мне Гэст Райни, Ллур уже не был ни человеком, ни богом. Это было нечто, которое старик затруднился описать и сейчас я находился в таком же затруднении.

Для всех троих их существование в Темном мире закончилось. Все стихло, Кэр уже больше не трясло, грома тоже больше не было.

На огромном камне теперь не было Золотого Окна, он был весь черный.