Глава 7. Старая крепость.

Уважаемый аквилонец Филон был несказанно удивлен претензиями наглого горданского купца Эшера сына Магасара. Отдать крепость Измир, ни больше, ни меньше! Как вам это понравится? Конечно, достойный Эшер сын весьма влиятельного в гитардском королевстве лица, но неужели он всерьез думает, что сил посвященного Магасара хватит на то, чтобы подорвать позиции Аквилона в мировой торговле. Да все эти гуярские короли уже давно куплены с потрохами уважаемым Филоном и его не менее уважаемыми соратниками по большому делу. Есть же такие наивные люди!

– А я думал, что мы договоримся, – растерянно произнес достойный Эшер.

Горданцу можно было посочувствовать: человек вбухал в ничего не стоящую бумажку кучу денег. Но ведь надо же иметь голову на плечах. И почтенный Гилрой хорош, тот еще купец, умудрился, не моргнув глазом, продать чужой товар. А сыну посвященного отца следовало быть поумнее. Не для того аквилонцы вложили в гуярский поход столько денег, чтобы плодами их победы пользовались какие-то там горданцы или суранцы.

Уважаемый Филон всегда считал себя человеком вежливым и поэтому принял горданца как родного, угостил вином, которого и к королевскому столу не подают, объяснил молодому человеку необоснованность его претензий, но это было, пожалуй, все, что он мог для него сделать. Горданцы, суранцы, лэндцы должны отныне знать свое место: торговать им позволят, но лишь под бдительным оком аквилонцев.

Надо отдать должное достойному Эшеру, он оказался умнее, чем уважаемый Филон думал о нем поначалу.

– Я собираюсь отправить караван в Лэнд и не хотел бы растерять его по дороге.

Это был деловой разговор, и уважаемый Филон назвал сумму. Достойному горданцу она показалась чрезмерной. После долгих препирательств сумма была снижена на треть из уважения к сыну посвященного Магасара, которому надо же как-то возмещать убытки, понесенные от сделки с бесчестным королем Гилроем. Уважаемый Филон вошел в положение достойного Эшера, и все завершилось к обоюдному удовольствию.

В продолжение разговора была затронута весьма деликатная тема предстоящего похода в страну Хун. Достойный Эшер, напирая на свое знание этой далекой страны, изъявил готовность рискнуть некоторой суммой денег на благо затеянного предприятия. Однако уважаемый Филон отверг его предложение с порога. Достойный Эшер был разочарован несговорчивостью аквилонцев в этом вопросе даже больше, чем своим проколом в деле с почтенным Гилроем. Но это уже проблемы достойного горданца, уважаемого Филона они не касались. Аквилонцем никак не удавалась зацепиться даже у границы далекой и загадочной страны Хун, и поход Осея мог сыграть роль ключа к наглухо закрытой двери. Хотя в полную победу гуяров уважаемый Филон не верил.

Король эбораков почтенный Гилрой не возражал против присоединения к его свите обоза достойного Эшера. Во-первых, горданец был интересным собеседником, а во-вторых, Гилрой испытывал если не чувство вины, то, во всяком случае, чувство неловкости перед человеком, которого он, что ни говори, обвел вокруг пальца. Тем более что золото достойным Эшером было выплачено сразу же после подписания нужных бумаг, и звон этих монет сейчас согревал сердце короля Эборакии. Поэтому он не только допустил горданца в свою свиту, но даже намекнул в разговоре, что у достойного Эшера могут возникнуть серьезные проблемы с крепостью Измир, поскольку аквилонцы неохотно расстаются не только со своим, но и с чужим добром. А в данном случае на сторону аквилонцев почти наверняка встанет Морвед. Однако Гилрой беспокоился напрасно, горданец, оказывается, был в курсе дела. И, тем не менее, не сомневался в успехе своей затеи. Такое легкомыслие немолодого и опытного в делах горданца не только позабавило почтенного Гилроя, но и сняло камень с его души. Если достойный Эшер надует самоуверенных и наглых аквилонцев, то эборакский король с удовольствием поднимет тост за его здоровье. Впрочем, вряд ли сей подвиг будет ему под силу, даже почтенному Рикульфу, самому могущественному из гуярских королей, не удалось прищемить хвост уважаемым, и они чувствуют себя полными хозяевами в его столице, славном городе Азрубале.

Достойный Эшер намекнул почтенному Гилрою, что неплохо было бы объединить харогских и арпинских купцов, дабы противостоять распоясавшимся аквилонцам. Поскольку разорение суранских городов, неизбежное при господстве аквилонцев, больно ударит по гуярам, подорвав стабильность в еще не окрепших королевствах. Почтенный Гилрой вынужден был признать правоту горданца – суранские города отнюдь не богатели в последние годы, а с ними вместе нищали и гуярские правители.

– Будет ли возражать почтенный Гилрой, если арпинские купцы поддержат меня в борьбе с аквилонцами?

– Отнюдь нет, с какой же стати.

Гилрой без труда сообразил, что его собеседник действует не только от своего имени, но и от имени многих суранских купцов, обеспокоенных своеволием аквилонцев. Самое время для умного правителя их поддержать, дабы не оказаться у разбитого корыта.

– Если мне удастся прибрать к рукам крепость Измир, то многие вопросы решатся сами собой, но останется один из главных: охрана обозов на караванных путях.

– Я слышал о клане двурогих, – кивнул головой Гилрой.

Достойный Эшер пренебрежительно махнул рукой:

– Нет никаких двурогих, почтенный Гилрой. Обозы грабят степняки, нанятые аквилонцами. Мне самому пришлось выложить уважаемому Филону большую сумму денег за якобы охрану, а на самом деле это всего лишь отступные.

Почтенный Гилрой был не на шутку возмущен коварством аквилонцев, но посетовал на то, что доказать их вину будет очень трудно. Это хитроумное племя следов не оставляет, да и финансовые обязательства, взятые эбораками, препятствуют их активному вмешательству в торговые дела. Достойный Эшер отлично понимал деликатность ситуации и не настаивал на вмешательстве гуяров, тем более накануне большого похода, предпринимаемого на аквилонские деньги. Но король Гилрой мог бы разрешить создание в своем королевстве небольшой по численности суранской милиции, способной навести порядок на караванных путях, а возможно и нанять за купеческие деньги небольшой отряд варваров для противодействия степнякам, которые в последнее время тревожат не только караваны, но все чаще разоряют приграничные села и городки.

– Даже Храм, весьма ревниво относившийся к покушениям на свою абсолютную власть, дозволял купцам содержать на свои деньги вооруженную охрану, – напомнил достойный Эшер.

Почтенному Гилрою мысль о вооружении суранцев поначалу не понравилась, но, пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что суранская милиция численностью в две-три тысячи человек, да еще разбросанных по всему королевству, вряд ли будет представлять серьезную опасность для эбораков и родственных им кланов, а в случае необходимости ее можно будет противопоставить эборакской верхушке, которая копает против своего короля. Использовал же Седрик из Октов лэндские дружины в борьбе за укрепление личной власти, так почему же почтенный Гилрой должен быть глупее.

– Хорошо, я согласен, – кивнул головой король, – но только в том случае, если ты приберешь к рукам крепость Измир. Согласись, достойный Эшер, если тебе это сделать не удастся, то твой план теряет всякий смысл.

Достойный Эшер согласился и даже пообещал почтенному Гилрою, что известит его о своей удаче очень скоро. Король Эборакии с сомнением покачал головой, но возражать не стал.

Урсула, высунувшись из окна дорожной кареты, довольно долго наблюдала за Гауком, не решаясь окликнуть молодого человека. Не хватало еще, чтобы самоуверенный купчишка вообразил, что интересен эборакской принцессе. Достаточно и того, что она танцевала с ним на пиру в Азрубале. Этот молодой человек сразу же привлек ее внимание и ростом, и статью, и красивым лицом, и черными вьющимися волосами, но знай она тогда, что он сын простого суранского купчика, то нашла бы возможность отказать. В королевстве почтенного Рикульфа эти суранцы играли, по мнению Урсулы, уж очень заметную роль.

– Достойный Гаук настолько близорук, что в упор не видит старых знакомых?

Все-таки она не удержалась и первой вступила в разговор. Но с другой стороны, сколько же можно спокойно смотреть, как этот наглец игнорирует эборакскую принцессу.

– Отчего же, – отозвался Волк после недолгой паузы, – я уже давно любуюсь твоим лицом, прекрасная Урсула.

Этот ответ можно было посчитать наглостью, но для затравки разговора пришлось принять за комплимент.

– Я слышала, что твой отец готовит обоз в Лэнд. Не мог бы ты оказать мне услугу, достойный Гаук.

– Я готов исполнить твое желание, прекрасная Урсула.

– Я хотела бы передать письмо своей подруге, принцессе Ингерне, дочери короля Леира.

– Обоз поведет мой брат Леденец.

– Если мне не изменяет память, то три дня назад твоего брата звали иначе.

– Его зовут Хоканом, а Леденец – это прозвище.

– В таком случае, похлопочи за меня перед достойным Хоканом, хотя, на мой взгляд, он грубиян изрядный.

Волк засмеялся:

– Это потому, что одолел гуяра на поединке?

– Нет, это потому, что он вольно обращается с гуярскими девушками.

– Слишком крепко обнимает?

– Достойный Гаук решил оскорбить гуярок?

– Это комплимент. Мой брат обнимает только красивых девушек, такой уж у него характер.

– А какой характер у достойного Гаука?

– Достойный Гаук обнимает только принцесс.

Наглость невероятная! Возможно Урсула и позволила этому негодяю кое-что лишнее, но ведь это был танец, в котором издревле многое дозволяется партнеру. Но этот чужак вообразил невесть что.

– А разве есть принцессы, позволяющие обнимать себя суранским купчикам?

Волк надменно усмехнулся прямо в лицо рассерженной гуярке:

– Мои предки, красавица, правили Сураном и Лэндом в те времена, когда твои еще землю палкой ковыряли.

Горданец хлестнул коня плетью и поскакал вперед. Расстроенная и рассерженная Урсула так и не нашла, что крикнуть ему в спину и едва не заплакала от обиды. Этот наглец вздумал попрекать ее предками! Да стоит ей только мигнуть глазом, как голова этого купчишки отлетит в дорожную пыль. Она еще покажет горданскому выродку, как опасно оскорблять гуярскую принцессу.

К сожалению, Урсуле так и не представился случай высказать Гауку свое возмущение, ибо за все время путешествия он так ни разу и не приблизился к дверце ее кареты, да и во время отдыха держался вдали. И только перед расставанием у стен Арпина карету Урсулы догнал брат негодяя, совершенно невыносимый мальчишка Хокан, по прозвищу Леденец:

– Ну что, красавица, послание будет?

Урсула даже не пыталась возмущаться, а просто сунула ему в руки письмо:

– Надеюсь, ты его не потеряешь вместе с головой. А своему брату передай, что он большой невежа.

Уважаемый Скилон пробежал глазами бумагу, переданную достойным Эшером, купцом из Азрубала, прибывшим в крепость с приличным обозом и многочисленной охраной. Весьма многочисленной, даже по нынешним неспокойным временам. Хотя, с другой стороны, путь достойному Эшеру предстоял неблизкий и нелегкий: дорога на Лэнд в эту осеннюю пору была опасной из-за стаи, активность которой возрастала с наступлением непогоды, не говоря уже о прочих сюрпризах, поджидавших купца в дальней дороге. Охотников поживиться чужим добром хватает в любое время года и независимо от погоды.

Комендант крепости достойный Кадор из Кимбелинов только плечами пожал в ответ на немой вопрос аквилонца: под его началом было две сотни гуяров-наемников их разных кланов, так что не было оснований опасаться сюрпризов от полусотни варваров достойного Эшера. Ворота крепости Измир, повинуясь взмаху руки коменданта, распахнулись, и обоз горданского купца проследовал за ее крепкие стены.

Уважаемый Скилон пригласил гостя к ужину из вежливости, свойственной всем аквилонцам. Кроме того, ему хотелось услышать последние сплетни славного города Азрубала. Жизнь на границе Сурана была невыносима скучна для молодого человека, с детства привыкшего к суете больших аквилонских городов. Достойный Эшер об аквилонских городах знал только по рассказам, но уважаемому Скилону посочувствовал.

– Чтобы добиться чего-то в жизни, приходится многим жертвовать, – заметил небрежно Скилон, оглаживая жиденькую бородку, отпущенную, надо полагать, для солидности.

Достойный Эшер охотно согласился с уважаемым Скилоном, ибо сам он с детских лет мотается по суранским степям, восточным леса, северным землям, но, увы, птица счастья каждый раз ускользает из его рук. Взять хотя бы гуярский поход, в котором он собрался было поучаствовать деньгами, в расчете на хорошую прибыль, но был отвергнут уважаемыми аквилонцами.

– Какой гуярский поход?

Достойный Эшер был удивлен неосведомленностью уважаемого Скилона. Хотя, если взять в расчет годы аквилонца и небольшой опыт в коммерческих делах, то вероятно его просто не сочли нужным поставить в известность.

– Причем здесь молодость, – лицо Скилона от возмущения покрылось красными пятнами, – торговый дом Апамеи, который я имею честь представлять здесь в Суране, один из самых влиятельных в Аквилонии. Если мерзавец Филон вообразил, что…

Уважаемый Скилон неожиданно осекся: чужаку необязательно знать о разногласиях между аквилонцами. Да, по правде говоря, достойный Эшер и не выказал особого интереса к словам собеседника, на красивом загорелом лице горданца читалась откровенная скука.

– Хун богатая страна, – вздохнул достойный Эшер. – Думаю, гуяры там изрядно поживятся.

В этом уважаемый Скилон не сомневался. Уж коли за организацию похода взялся сам Филон, да еще в тайне от других, то дело наверняка стоящее. Но если кто-то решил, что Скилон из Кадеты просто мальчишка, которого можно обвести вокруг пальца, то он здорово ошибся. Уважаемому Филону придется поделиться прибылью с домом Апамеи, иначе его ждут большие неприятности.

– Дороги в Суране сейчас небезопасны, – остерег аквилонца достойный Эшер. – Мне пришлось просить покровительства почтенного Гилроя, чтобы под его защитой добраться до Измира.

– Я не боюсь, – надменно заметил Скилон.

– Разумеется, – подтвердил горданец, – но предусмотрительность и хорошая охрана в торговых делах не помеха.

Утром уважаемый Скилон покинул Измир в сопровождении охраны, числом в добрую сотню всадников. Достойный Эшер вышел его проводить, на ходу передавая приветы многочисленным азрубальским знакомым, в том числе и уважаемому Филону.

С отъездом Скилона достойный Кадор из Кимбелинов почувствовал большое облегчение. Этот молодой торгаш был настоящим занудой, въедливым, как, впрочем, все аквилонцы независимо от возраста. Все время ему что-то мерещилось, вечно он суетился с разведкой безопасных путей для караванов. Замордовал гарнизон, молокосос! Правда, платили уважаемые аквилонцы совсем неплохо, но ведь и гуярская свобода стоит недешево. Шутка сказать, достойный Кадор уже год безвылазно сидит в этой дыре. В харогских кабаках, наверное, уже все вино скисло, его поджидая.

Достойный Эшер оказался внимательным слушателем и на редкость щедрым человеком, во всяком случае, благодаря его сочувствию, старый гуяр смог частично утолить мучившую его весь год жажду. Любезность Эшера сына Магасара зашла столь далеко, что он, не скупясь, выкатил несколько бочек крепкого суранского вина для гарнизона, по случаю рождения то ли сына, то ли внука, достойный Кадор уточнять не стал, зато охотно выпил за новорожденного еще один кубок. Все-таки, что ни говори, а среди суранцев тоже попадаются приличные люди. Конечно, достойный Эшер имел свой интерес в дружеской пирушке с Кадором из Кимбелинов. И достойный Кадор охотно удовлетворил любопытство горданца относительно общей ситуации в Кимбелинском королевстве и безопасности торговых путей.

– Бойся двурогих, горданец, это я тебе говорю, Кадор из Кимбелинов. Двурогие пострашнее стаи будут.

– Так уж и пострашнее, – не поверил достойный Эшер.

– Посланцы ада! – свистящим шепотом произнес гуяр. – Аквилонцы с ними договорятся. Этим выжигам дьявол брат родной, а вас, суранцев, двурогие прижмут так, что и не пикнете, если, конечно, мы, гуяры, не вступимся за вас. Но не даром, конечно.

Достойный Кадор опьянел неожиданно быстро: собеседника он видел уже как в тумане:

– Поможем за хорошую…

Но выговорить слово «плату» достойному Кадору уже было не суждено, он захрапел прямо за столом, уронив голову в опустошенное блюдо.

По мнению Кадора спал он совсем недолго, ну, может быть мгновенье, сморенный не столько вином, сколько усталостью. Однако проснулся он не там, где засыпал. И даже далеко не там. Рядом на телегах дружно храпели его подчиненные. Распряженные какой-то доброй душой кони мирно щипали травку, лениво помахивая хвостами. А кругом, куда ни кинь взгляд, простиралась степь, и только далеко у горизонта угадывались стены крепости, которую гуяры подрядились защищать.

По мнению достойного Кадора в этом деле не обошлось без колдовства, однако почтенный король Морвед, к которому он прискакал за помощью, был совершенно иного мнения. И это мнение он не замедлил выразить старому гуяру в весьма нелестных выражениях. Кадор из Кимбелинов был оскорблен в лучших чувствах, но протестовать не стал. Что ни говори, а крепость он проспал.

– Я этого негодяя горданца в порошок сотру! – Морвед грохнул по столу кулаком так, что стоящие на нем хрустальные суранские кубки разлетелись вдребезги. Достойный Кадор разделял гнев почтенного Морведа. Невероятная наглость, какой-то купчишка увел из-под носа кимбелинского короля лучшую крепость!

– Из-под твоего носа, пьяный дурак! – обругал его Морвед.

Король Кимбелинии уже собирался отдавать приказ о выступлении, когда ему доложили о прибытии гонца из злополучной крепости. Гонцом оказался тот самый молодец, который разделался на пиру у Рикульфа с Эгбертом из Арверагов. Звали его, кажется, Хоканом, и он был сыном горданского негодяя, осмелившегося захватить кимбелинскую крепость. Будем надеяться, что достойный Эшер одумается и не станет доводить дело до крови. Иначе ему придется испытать на собственной шкуре силу гнева почтенного короля Морведа.

В письме достойный Эшер в самых почтительных выражениях благодарил короля Кимбелинии за предоставленную в его распоряжение старую крепость и со своей стороны выражал готовность предоставить Морведу золотой заем на очень выгодных процентах, который тот у него недавно просил.

– Какой заем? Какие проценты? – почтенный Морвед даже побурел от гнева. – Он что, окончательно свихнулся, этот горданский негодяй?

– Речь идет о займе под десять процентов роста, который мой отец предоставил почтенному Гилрою за эту самую крепость Измир.

Каков Гилрой! Морведа даже затрясло от возмущения. Вот и имей после этого дело с эбораками. Еще не просохли чернила на брачном договоре, а он уже умудрился продать крепость будущего зятя, даже не спросив разрешения хозяина. И такой человек рассчитывает породниться с почтенным Морведом?!

– Поскольку права почтенного Гилроя на крепость Измир спорны, – продолжал как ни в чем не бывало Леденец, – то отец считает, что почтенный Морвед вправе рассчитывать на равное с королем Эборакии возмещение убытков. Мой отец предлагает тебе заем в пять тысяч золотых на тех же условиях.

Скажите, как он благороден, этот горданский мерзавец. Впрочем, сумма в пять тысяч золотых достойна уважения. Аквилонцы запросили бы процент по меньшей мере в пять раз больший. Крепость-то они прибрали в свое время к рукам бесплатно. Что, собственно, выиграет Морвед, расправившись с Эшером? Крепость придется вернуть аквилонцам. А что проиграет? Во-первых неизбежна ссора с почтенным Гилроем, и это накануне свадьбы с прекрасной Урсулой, во-вторых, не исключено, что горданец действует с ведома, а то и по наущению Рикульфа из Гитардов, у которого свои счеты с аквилонцами. Выходит, придется ссориться еще и с Рикульфом, а это уже не в интересах Морведа. И наконец: пять тысяч золотых на дороге не валяются, а деньги нужны, на носу свадьба. Морвед из Кимбелинов ни какая-нибудь рвань, невесту должен принять достойно. Свои обязательства перед аквилонцами он выполнил, а то, что эти ротозеи проморгали крепость, исключительно их вина.

– Хорошо, – неожиданно для Кадора согласился король, – я уступаю крепость Измир достойному Эшеру на названных выше условиях.

Леденец протянул ему бумагу:

– Золото будет доставлено тебе уже сегодня к вечеру, почтенный Морвед.

Черт бы побрал этих торгашей с их интригами. Хотя, в данном случае, Морвед остался в барыше. Уважаемый Филон наверняка полезет на стену от огорчения, но так ему и надо паразиту. Ловкий человек, этот горданец, ничего не скажешь. Аквилонцы ему этой ловкости не простят, что, впрочем, тоже на руку Морведу из Кимбелинов – некому будет долг возвращать.

Морвед усмехнулся и, посапывая от напряжения, поставил подпись под договором.