Глава 8. Принц Бьерн.

Благородный Гольфдан Хилурдский, король Вестлэнда, пребывал в расстроенных чувствах. В соседней Октии творилось черт знает что: после смерти Седрика гуяры, похоже, лишились разума и резали друг друга с остервенением редкостным даже в наши смутные времена. В далеком Суране пали сразу два гуярских королевства, и возник неведомо откуда король Тах, прибравший к рукам Кимбелинию и Эборакию. Всплывший из небытия Бес Ожский вдребезги разбил войско достойного Осея и грозил сравнять с землей Гитардское королевство. Во всяком случае, прибывший из Сурана уважаемый Скилон утверждал, что дело обстоит именно так. И в довершение выяснилось, что путешествие дочери Гольфдана прекрасной Хельги в Киммаркию не было уж совсем бесплодным. Если, конечно, считать приобретением для рода Хилурдских розовощекого младенца мужского пола, невесть от кого рожденного. Благородная Хельга наотрез отказалась назвать имя негодяя, подло оскорбившего благородного Гольфдана, и, что самое обидное, держалась с таким видом, словно облагодетельствовала отца рождением нежданного внука. Дочь Гольфдана Хилурдского – потаскуха! От одной этой мысли можно было завыть, но Хилурдского удерживало присутствие в зале Аграамского и Норангерского, которые так и прижились при вестлэндском дворе после побега из буржского ада, не рискуя вернуться в родовые замки, дабы не попасть ненароком под мечи озверевших октов.

– Ярл Оттар Хаарский просит твоего внимания, благородный король Гольфдан, – доложил слуга.

Хилурдский едва не подпрыгнул от неожиданности, Аграамский и Норангерский переглянулись: если это шутка, то не самая удачная. Гольфдан ждал привидение, но ошибся: вошел улыбающийся молодой человек в алом владетельском плаще, слегка припорошенном дорожной пылью. Лицо гостя хорошо было известно присутствующим владетелям. Именно этот молодчик вытащил их в свое время из кровавого месива гуярского пира. Видимо, он явился за расчетом. Непонятно только, к чему этот маскарад?

– Указ короля Кеннета, – молодой человек вытащил из-за пояса сложенный вчетверо лист бумаги и протянул его растерявшемуся Хилурдскому.

– Какого короля?

– Короля Лэнда Кеннета, – вежливо повторил молодой человек.

– Откуда он взялся? – Вопрос задал Аграамский, поскольку у Хилурдского отнялся язык.

– Он прибыл из Сурана и находится сейчас в Приграничье.

– Это он тебя послал?

– Меня послал принц Бьерн Нордлэндский, наследник короля Кеннета. Вам благородные господа эти указом предписывается, прибыть во главе вестлэндских дружин к Кольбургу через две недели.

– Зачем? – поинтересовался опешивший от такого напора Норангерский.

– Король Кеннет начинает войну против гуяров, и принцу Бьерну поручено командовать лэндскими войсками в Нордлэнде.

– Бред, – обрел дар речи Гольфдан, – ты в своем уме, молодой человек?

– Разумеется.

И, похоже, он действительно был в своем уме, этот нагловатый красавчик в алом владетельском плаще, но в таком случае, сумасшедшим следовало считать Гольфдана Хилурдского.

– А если мы откажемся?

– С вас спросят и за прежние грехи и за нынешние.

– Это угроза?

– Это предупреждение. Король Кеннет добр и не желает лить лэндскую кровь, ее и без того пролито немало, но изменников ждет кара, можете не сомневаться, благородные владетели.

Гольфдан и не сомневался, поскольку собственными глазами видел этого молодчика в деле. Вопрос в другом: насколько длинными окажутся руки у короля Кеннета, быть может, у Хольдрика из Октов или Леира из Киммарков они значительно длиннее?

– Думаю вам интересно будет узнать, владетели, что король Леир растерзан вохрами у Змеиного горла.

Вот это новость, так новость! Владетели переглянулись: наверняка в Киммаркии начнется драчка, подобная той, что уже месяц разоряет Октию. Видимо, король Кеннет решил воспользоваться сложившейся ситуацией, если не сам создал ее.

– Я могу повидать свою жену, благородный Гольфдан?

Хилурдский не сразу уловил суть претензий молодого человека, а когда уловил, то едва не задохнулся от возмущения. В своей наглости этот головорез без роду без племени заходил уж слишком далеко. Благородный Гольфдан пока еще вестлэндский король, и сил у него хватит, чтобы свернуть шею любому негодяю, вздумавшему претендовать на руку его дочери.

– Я уже не претендую, – спокойно отозвался молодой человек. – Мы обвенчались с Хельгой почти год назад в Хальцбурге.

Хилурдский едва не сел мимо кресла, спасибо владетелю Аграамскому, вовремя подоспевшему на помощь потрясенному другу.

– Меня зовут Оттаром Хаарским, я сын владетеля Ожского и королевы Сигрид Брандомской. Безродного наглеца я оставляю на твоей совести, владетель.

Оттар Хаарский развернулся на каблуках и вышел не прощаясь. Заботливый Аграамский поднес потрясенному хозяину кубок с аквилонским. Благородный Гольфдан выпил вино и обрел дар речи. Речь, впрочем, была сумбурной и диктовалась не разумом, а эмоциями.

– Стоит ли так огорчаться, благородный Гольфдан? – попытался успокоить его владетель Аграамский. – В конце концов, все что ни делается, все – к лучшему.

Хилурдский бросил подозрительный взгляд на гостя – уж не издевается ли? Но, похоже, благородный Свен говорил от чистого сердца.

– Как ни крути, а этот мальчишка родной брат короля Кеннета по матери, если уж не по отцу.

– Какой там король Кеннет! – Хилурдский махнул рукой, но голосу его не хватило уверенности.

– Можно не верить этому новоявленному ярлу Хаарскому, но уважаемому Скилону не верить нет никаких оснований. Уж если Черный колдун принялся за гуяров в Суране, то очень скоро он доберется и до нас. Если уже ни добрался. Не такой простофиля король Леир, чтобы так глупо угодить в лапы вохров. Думаю, каша заваривается крутая, и как бы нам не опоздать к раздаче со своими черпаками.

– Но за гуярами сила. Как бы ни были они ослаблены междоусобицей, внешняя опасность их объединит.

– А Западный Суран? Эбораки объединились с королем Тахом против киммарков. Уму непостижимо, но это правда. Пока гуярские вожди грызутся друг с другом, король Кеннет, похоже, собрал у них под носом серьезную силу.

– Откуда у нас эта сила, благородный Свен? Моя дружина, самая многочисленная во всем Лэнде, насчитывает всего тысячу человек, вы с ярлом Норангерским наберете в лучшем случае по сотне дружинников на своих землях. Так кого мы поведем на подмогу этому безумному принцу Бьерну? У нас нет пушек. А Хольдрик, даже ослабленный войной, без труда выставит против нас пять тысяч октов и арверагов. Этого более чем достаточно, уверяю вас, благородные владетели.

– А ты уверен, что арвераги пойдут не с Хольдриком, а не с Кеннетом?

– Все это домыслы, благородный Свен. Речь же идет о наших головах.

– Так и я о том же, благородный Гольфдан. Ты, как родственник благородной Сигрид, возможно и заслужишь снисхождение, но мне на него рассчитывать не приходится.

На месте благородного Свена Аграамского Хилурдский бы тоже обеспокоился. Как никак, а двадцать пять лет назад Свен здорово потрудился в Хальцбурге на пользу гуярам. Всем известно, как умеет воздавать по заслугам Бес Ожский, да и у благородной Сигрид за прошедшие годы характер вряд ли улучшился. И Гольфдану тоже могут многое припомнить. Никакое родство не поможет. Вот и решай тут. А главное – промахнуться нельзя, ибо цена такому промаху – голова.

Сюрпризы для благородного Гольфдана на этом не закончились. К столице Вестлэнда начали стягиваться войска. Словно из-под земли вырастали все новые и новые дружины. Невесть откуда взявшийся Свен Холстейн, как говорили внук покойного владетеля Холстейна и сын короля Кеннета от Реи Холстейн, привел с юга Вестлэнда две тысячи воинов при полусотне пушек. И даже Гунар сын Скиольда, которого благородный Гольфдан двадцать пять лет кормил с рук, невесть откуда выудил еще полторы тысячи всадников. У Хилурдского от этих превращений голова пухла. Да что же он спал, в конце концов, все эти годы, если умудрился проморгать у себя под боком такую силу? Шутка сказать, шесть тысяч всадников чуть ли не в одночасье собрались в столице Вестлэнда.

Поражен был не только Гольфдан, не менее ошарашены были и нотенбуржцы, но, видимо, удивление их прошло быстрее, чем у Хилурдского. Контролировавший столичный порт отряд октов был разгромлен горожанами в один день, и эхо этой победы прокатилось по всему Вестлэнду. Пощипали, как водится, и заморских купцов, которые поспешили укрыться под крылышком Хилурдского. Конечно, Гольфдан приют погорельцам дал, но не даром. Эти уважаемые и ему крови попортили немало, так чего стесняться, если наша берет.

Нотенбург в неделю сформировал ополчение в десять тысяч человек. К этому времени в Вестлэнде не осталось уже ни одного вооруженного гуяра. Хилурдский в происходящее не вмешивался, да никто и не спрашивал его совета. Похоже, все в этой суматохе забыли, что в Вестлэнде есть король, а у Гольфдана хватило ума не напоминать об этом. Лучше уж быть живым владетелем Хилурдским, чем покойным королем Гольфданом.

Еще через неделю выступили в поход. Хилурдскому оставили его дружину, но во главе вестлэндского войска встали Оттар Хаарский и Свен Холстейн. Меченые или двурогие, как их теперь называли. Благородный Гольфдан этому обстоятельству не удивился, да и сколько можно удивляться, в конце концов. И когда к вестлэндцам присоединился Стиг Гоголандский во главе тысячи дружинников-нордлэндцев, Гольфдан только головой кивнул, словно мул, утомленный жарой и тяжелой работой. У благородного Стига тоже был зять, как две капли похожий на зятя Хилурдского, и тоже, разумеется, двурогий. С чем Гольфдан и поздравил Стига. Владетель Гоголандский, у удивлению владетелей, вот уже около года был в курсе происходивших в Лэнде удивительных событий и даже предоставил свой замок в распоряжение принца Бьерна. Это гостеприимство, надо полагать, ему зачтется в будущем. От благородного Стига теперь уже просто владетель Хилурдский, чего уж там пыжиться, узнал, что у короля Кеннета кроме законной жены Кристин Вестлэндской есть еще две, ну скажем так, не совсем законных, это Рея Холстейн и Астрид Ульвинская. И что втроем они нарожали королю более двух десятков сыновей и дочерей, часть из которых благородные владетели уже имели счастье видеть. Кроме того, есть еще дети Гильдис Отранской, Ингрид Мьесенской и Марты Саарской от почтенного Таха Ожского, нынешнего короля Западного Сурана, а также дети королевы Сигрид и Эвелины Ульвинской от владетеля Ожского. Все эти благородные отпрыски и составляют клан двурогих, о котором в последнее время столько говорят.

– Дочери у них, значит, тоже есть? – уточнил существенное Свен Аграамский, внимательно слушавший рассказ на редкость осведомленного Гоголандского.

– Благородная Сигрид озабочена судьбой девушек – не за суранских же плебеев их отдавать.

И все присутствующие дружно поддержали благородного Стига: действительно, слава Богу в Лэнде еще не перевелись благородные роды.

К удивлению Хилурдского, поход складывался на редкость удачно: пять тысяч октов и киммаркская конница, выделенная благородному Хольдрику покойным королем Леиром, были захвачены врасплох превосходящими их вдвое лэндскими силами и вырублены почти начисто под славным нордлэндским городом Кольбургом. Путь на Бург оказался практически свободным. И даже высланные Хольдриком навстречу победителям три тысячи октов не смогли притормозить торжественного шествия лэндских дружин.

Бург штурмовать не пришлось, как того опасались многие владетели, в том числе и Хилурдский. Нордлэндская столица была освобождена силами горожан во главе с принцем Бьерном и арверагами во главе с Гвенолином и сыном Конана Артуром. Здесь в Бурге Гольфдан впервые увидел принца Бьерна Нордлэндского. Красивый молодой мужчина двадцати пяти лет, поразительно похожий на своего деда Гарольда, с улыбкой приветствовал подъезжающие дружины. Меч в его руках еще дымился кровью, но глаза смотрели на владетелей благосклонно. Рядом с принцем стоял мрачноватого вида молодой гуяр, с которым Хилурдский уже имел возможность как-то раз пообщаться, это был Артур сын Конана. Мог ли Конан, высаживаясь двадцать пять лет назад на берег Вестлэнда, даже помыслить, что сын станет могильщиком всех его начинаний. Впрочем, и судьба самого Конана, и страшная участь арверагского клана не оставили Артуру другого пути.

Бург бесновался, приветствуя молодого принца. Резня здесь, похоже, была изрядной, но никто не замечал ни крови, ни трупов на каменных мостовых. Горожане праздновали победу. Принц Бьерн, красивый как сама легенда, говорил с народом, и каждое его слово встречалось дружным ревом обезумевшей толпы.

Новый дворец короля Седрика, в котором тому так и не довелось пожить, плавал в крови. Его неудачливый преемник, Хольдрик Кольгрим, сидел мертвым в похожем на трон кресле, пригвожденный к его спинке сразу двумя мечами. Руки его вцепились в подлокотники кресла, рот был разинут в предсмертном крике. Страшно, видимо, умирал гуярский король. Благородный Гольфдан вздохнул и отвернулся.

– Завтра по утру мы выступаем на Остлэнд, – благородный Бьерн окинул взглядом собравшихся в большом зале дворца владетелей. – Нельзя давать октам передышки.

– А как же киммарки? – спросил Хилурдский. – Вряд ли они будут сидеть, сложа руки?

– Не будут, – подтвердил принц. – И для киммарков наступают веселые времена. Король Кеннет имеет под рукой шесть тысяч конных дружинников и ополчение. Владетель Ожский на подходе к Приграничью с тридцатью тысячами наемников. Этого вполне хватит, чтобы похоронить киммарков. Есть еще вопросы?

Вопросов не было. Оставалось только удивляться неуемной энергии людей, сумевших за короткое время перевернуть полмира с ног на голову, или, точнее, наоборот – вернуть этот перевернутый гуярским нашествием мир в исходное положение.

Октам благородного Кольгрика, младшего сына покойного Седрика, переправившимся через небольшую речушку, разделявшую Остлэнд и Вестлэнд, вероятно довелось пережить громадное разочарование, когда вместо ожидавшихся пяти тысяч гуяров Хольдрика, им навстречу двинулась сила в три раза большая, да еще и не имеющая к Хольдрику никакого отношения. Первый же залп почти тысяч пушек в клочья разорвал октскую железную фалангу. Благородный Гольфдан очень скоро пришел к выводу, что принц Бьерн и его меченые родичи дело знают. Окты были смяты конницей принца Бьерна, и прозрачная вода приграничной реки вскоре стала красной от гуярской крови. Лэндцы потеряли всего лишь две сотни убитыми и примерно столько же раненными. Победа была полной. Если у Хилурдского и были сомнения в торжестве справедливого дела, то в этот благословенный день они развеялись как дым.

Отправив пятитысячный отряд во главе с Артуром и Свеном Холстейном в Остлэнд, принц Бьерн обрушил все оставшиеся под рукой немалые силы на октские поселения. Продвигаясь к югу, в сторону Приграничья, он сметал все на своем пути. Окты были захвачены врасплох и не смогли оказать серьезного сопротивления. Преследуемые по всему Нордлэнду, они потянулись в Приграничье, поскольку путь к портам Вестлэнда им был перекрыт наглухо. Этот новый исход живо напомнил Хилурдскому события двадцатилетней давности, и сердце его защемило. Принц Бьерн висел на хвосте у отступающих, не давая им и минуты передышки. Все это сильно напоминало заурядную бойню, но вошедшие в раж лэндцы уже не могли остановиться. Трудно было контролировать ненависть, копившуюся четверть века. Отставших октов часто добивали нордлэндские крестьяне и горожане, на удивление быстро организовавшиеся в довольно боеспособные отряды.

В течении одного месяца Нордлэнд почти полностью был очищен от октов. Часть из них бежала в Приграничье, часть отчаянно сопротивлялась в Остлэнде, но более половины октов и представителей союзных им кланов были истреблены. Только пленных набралось более двадцати тысяч человек. И благородный принц Бьерн наконец отдал приказ, остановить бойню.

Пришло известие от Свена Холстейна и Артура сына Конана: сводное арверагско-вестлэндское войско сбросило остатки октов в море и отмыло свои сапоги от крови в Большой воде.

– В Приграничье, – коротко распорядился принц Бьерн, – поможем королю Кеннету свернуть шеи киммаркам.