Глава 2. И короли смертны.

Благородный Седрик был приятно удивлен любезностью киммаркской принцессы, приславшей ему суранских мастеров для украшения только что построенного дворца. Приходилось только сожалеть, что благородный Седрик не овдовел подобно королю Леиру, иначе появился бы шанс украсить жизнь союзом с молодой и умной женщиной. Кажется, у благородного Хольдрика брак с ней не сложился. Чего, впрочем, следовало ожидать. Этот простоватый увалень вряд ли способен на что-то большее, чем сосать аквилонское вино в своем Фондемском замке да гонять кабанов по окрестным лесам. Конечно, благородной Ингерне нужен совсем другой муж, и поскольку благородный Леир не слишком, кажется, обеспокоен устройством дел взрослой дочери, об этом, видимо, придется похлопотать Седрику.

– Я слышал, что благородный Леир так и не выбрал себе невесту?

Суранец вежливо наклонил голову:

– Благородный Леир решил повременить с браком.

Ходили слухи, что причиной тому было развязное поведение претенденток, но благородный Седрик слухам не верил. Леир, скорее всего решил выждать, пока сложатся более благоприятные обстоятельства для союза с Хилурдским. С этой парочки не следует спускать глаз, чтобы не остаться в дураках.

Седрик недавно очень удачно женил своих сыновей: сразу два клана, владеющих землей в октском королевстве, из недоброжелателей короля превратились в горячих сторонников. К сожалению, далеко не до всех доходит, что король Седрик, это далеко не прежний Седрик из Октов, который двадцать пять лет назад высадился на берег Вестлэнда, а до некоторых не дойдет уже никогда. И следует похлопотать, чтобы это никогда наступило для них как можно скорее. Очень удачно этот Осей из Кимбелинов затеял свой поход. От скольких горлопанов удалось избавиться разом. Будем надеяться, что страна Хун понравится им настолько, что они останутся там навсегда, избавив Седрика от лишних хлопот и расходов на пеньковые веревки.

– Благородная Ингерна пишет, что осталась довольна твоей работой, суранец. Надеюсь, в моем Бурге ты проявишь себя не хуже.

– Я сделаю все, что в моих силах, король Седрик.

Благородный Седрик с интересом оглядел стены. Эти суранцы, по всему видно, изрядные мастера. Король Октии обернулся к сопровождающему его начальнику буржской полиции почтенному горданцу Деодору:

– Как считаешь?

Деодор, большой знаток суранской живописи, лишь молча кивнул головой, однако в его глазах, направленных на мазилу, не было особой теплоты. Впрочем, такая у почтенного Деодора работа, подозревать всех. И этих суранцев он обязательно обнюхает, дабы в славном Бурге не случилось каких-нибудь неприятностей.

Седрику вновь отстроенный дворец нравился, был он не хуже дворцов почтенного Рикульфа. Вот только переселяться под его крышу он не спешил, старый замок лэндских королей был местом куда более надежным и безопасным в нынешние неспокойные времена. Но, даст Бог, все устроится в октском королевстве, и тогда суранский дворец придется как нельзя кстати. А пока пусть суранцы малюют, золота у Седрика хватает не только на серьезные дела, но и на забавы.

Благородный Хольдрик приехал в Бург несколькими днями позже Бьерна и остановился в доме близкого друга, благородного Кердика сына Юма, владетеля одного из замков близ Бурга. Хольдрик никак не мог запомнить название этого замка, не то Нидрос, не Нидарос, в любом случае это было не так уж важно, поскольку Кердик не числился в любимцах короля Седрика и рисковал в ближайшее время потерять не только владение, но и голову. Ищейки горданца Деодора, подонка каких поискать, буквально изрыли землю вокруг благородного сына Юма. Ходили упорные слухи, что Седрик задумал воспользоваться отсутствием гуярской молодежи, решившей поучаствовать в походе на страну Хун, чтобы поквитаться со своими противниками. Но кроме слухов Бург все больше наполнялся жадными до чужого добра сторонниками короля из простых гуяров, готовые пощипать знать по первому же сигналу Седрика. От короля Октии всего можно ожидать. Именно Седрик зарубил в Азрубале Конана из Арверагов, которых, похоже, ни в чем не был виноват, как и арверагский клан впрочем. Но именно потому, что арвераги ни в чем не были виноваты, Седрик их преследовал с жестокостью, вызывающей возмущение некоторых вождей и старейшин, с которыми высокомерный король Октии в последнее время совсем перестал считаться. Награбленного у арверагов добра ему хватило, чтобы подкупить гуярскую массу и навербовать целую армию головорезов, подчиняющихся только королю.

– Когда это, скажите, семья Зеилов была среди лучших в октском клане? – Хольдрик раздраженно махнул рукой. – Да разве только Зеилы. Сколько рвани в последние годы вылезло наверх благодаря Седрику.

Благородный Кердик благосклонно выслушивал речи гостя. Хольдрику брату Родрика, прозванного Великим, представителю знатнейшей октской семьи Кольгримов, конечно, обидно было смотреть, как обращаются в пыль святые понятия о справедливости. Кердик тоже считал, что Хольдрика обошли несправедливо, хотя был грех и за ним – на Совете вождей и старейшин союзных октам кланов он отдал свой голос за Седрика. Пятнадцать лет прошло с тех пор, и все, что тогда казалось важным, успело потерять смысл. Хольдрик тогда был мальчишкой, а Седрик зрелым мужем, но сейчас положение изменилось – Седрик своим властолюбием и презрением к гуярским традициям поставил себя вне закона и потерял доверие лучших людей клана.

– Простые гуяры нам завидуют, – вздохнул Хольдрик, – а Седрику только этого и надо. Избавившись от вождей и старейшин, он станет единовластным повелителем всей Октии.

– Неслыханное дело среди гуяров, – кивнул головой Кердик.

– А Рикульф? – напомнил Хольдрик. – Разве не его дорогой идет Седрик. Рикульф извел всех вождей, уничтожил лучшие семьи гитардов, приструнил союзные кланы и взял такую власть, что никто и пикнуть не смеет в его присутствии. При его дворе суранские купцы в большей чести, чем истинные гуяры. Вот вам и Рикульф.

– Нам бы с киммарков пример брать, – сказал Кердик. – Благородный Леир сумел поладить с лучшими людьми клана, и теперь в его королевстве тишь да благодать.

– Вот-вот, – согласился Хольдрик. – Благородная Ингерна согласилась связать со мной свою судьбу в надежде, что и в Октии все образуется.

– А я-то думал, что у тебя не сладилось с Ингерной, – удивился Кердик. – Слухи о твоем сватовстве ходили разные.

– Эти слухи я сам распустил, – засмеялся Хольдрик. – Надо же было усыпить бдительность Седрика. Узнай он о нашем с Ингерной сговоре, мне бы до свадьбы не дожить.

– Значит, Леир нас поддержит?

– С какой же стати Леиру возражать, если его дочь станет королевой Октии. Но у нас есть и другие союзники – суранские купцы. Эти готовы выложить крупные суммы, чтобы прищемить хвост аквилонцам.

– Серьезные люди?

– Серьезные деньги, благородный Кердик, а за этими деньгами некто Эшер сын Магасара. Кто он такой, этот самый Магасар, тебе известно.

– Рикульф копает под Седрика?

– И Рикульфу, и суранским купцам все равно, что Седрик, что Хольдрик, они рвутся к Вестлэндским портам и готовы заплатить любому, кто им поможет. Ситуация для нас весьма благоприятная.

Кердик залпом осушил кубок. Если почтенному Рикульфу выгодно будет признать Хольдрика королем, то он его признает, а с ним согласятся и все прочие вожди кланов, которым ссориться с королем Гитардии не с руки. Вот только не ошибается ли Хольдрик в расчетах. Связываться с торгашами опасно: сегодня им выгодно одно, завтра – другое, и при удобном случае они продадут благородных гуяров с удовольствием. Риск был велик, но была и прямая выгода в победе Хольдрика. Став королем Октии, он в любом случае будет опираться на знать, дабы удержать в повиновении гуярскую массу. А сидеть и ждать, когда над твоей головой уже занесен меч Седрика, просто глупо.

– За короля Октии благородного Хольдрика, – наполнил кубки Кердик. – Да воцарятся мир и благоденствие на наших землях.

Король Седрик не страдал излишней доверчивостью, и добраться до его горла было совсем не просто. Его личная гвардия насчитывала почти пять тысяч лучших мечей союзных кланов. Не говоря уже о тайных агентах, которыми был наводнен не только Бург, но и все окрестности. Поговаривали, что почтенный Деодор, начальник тайной полиции короля Октии, служил еще Храму и был рекомендован на этот пост Седрику королем Гитардии Рикульфом. Это суранский паук действительно обладал большим опытом в области сыска и в течении десяти лет опутал паутиной весь Лэнд. Туз ощутил чужое пристальное око на своей спине в первый же день пребывания в Бурге. Слежка была осторожной, ненавязчивой, но вырваться из липких объятий тайной полиции было не так-то просто. Да он и не пытался этого делать. Почти не таясь он поддерживал связь с Хольдриком, Кердиком и другими участниками заговора. Он не сомневался, что замыслы противников Седрика известны почтенному Деодору во всех подробностях, а потому и старался довести до ретивого чиновника простую мысль: заговор обширен, заговор имеет все шансы на успех. И только когда почтенному Деодору стали ясны масштабы грядущего восстания, Туз решил, что пора навестить его лично. Он пошел в расставленные сети, здраво рассудив, что такой путь самый короткий до притаившегося в засаде паука.

Почтенный Деодор отличался изысканным вкусом, во всяком случае, его дом выделялся в ряду недавно построенных домов октской знати. Этот район Бурга, примыкающий к королевскому замку был недоступен для лэндской черни. Опыт служения Храму пригодился почтенному Деодору и в строительстве собственного дома. Суранскими были только верхние этажи дворца, но то, что скрывалось под этой видимой глазу роскошью, было горданским, с тайными переходами, кривыми зеркалами и крысиными норами, из которых невозможно выбраться без ведома хозяина. Тузу показали немного, но и этого, по мнению Деодора, должно было хватить, чтобы внушить трепет суранскому мазиле.

Меченый смог убедиться собственными глазами, что орудия пыток, применявшиеся Храмом, не были плодом воображения старика Хоя, а существовали в действительности, как существовал во плоти и крови человек, унаследовавший бесценный опыт посвященного Халукара, главного палача Храма, и с успехом претворявший этот опыт в жизнь в чужой стране.

Почтенный Деодор пожелал сам допросить гостя. Рослый и худой, далеко уже немолодой горданец поднялся навстречу меченому.

– Рад встретить земляка на краю света.

Говорил Деодор по-сурански, цепко удерживая глазами глаза собеседника, пытаясь с ходу подавить его волю. Надо полагать, почтенный Деодор прошел в Храме хорошую школу. Наткнувшись на активное сопротивление он не огорчился, а скорее удивился, и даже что-то похожее на уважение промелькнуло в его карих глазах.

Туз с интересом рассматривал обстановку кабинета почтенного Деодора. Хозяин был человеком просвещенным, главным богатством его жилища были книги.

– Умеете читать? – на лице Деодора появилась улыбка.

– Представьте себе. В том числе и по-гордански.

Почтенный Деодор был более чем удивлен, и легкая тень сомнения на его красивое даже в старости лицо.

– И кто же был вашим учителем, достойный?

– Некий Хой, варвар с холодной окраины мира, он служил когда-то посвященному Чирсу.

– Знавал я Хоя, – покачал седеющей головой Деодор. – Какие люди ушли в небытие, а этот пескарь выжил.

– К сожалению, достойный Хой умер и уже довольно давно.

Деодор мрачно кивнул головой:

– Бессмертно только знание, да и то лишь тогда, когда находятся люди, способные его принять.

– Достойный Хой считал меня способным учеником.

– Вы еще и талантливый художник, мой друг, – усмехнулся Деодор. – Редкостное сочетание талантов в молодом человеке, да к тому же еще, кажется, не суранце.

– Я северянин, – подтвердил Бьерн. – Родился в этом городе двадцать пять лет тому назад. Что же касается живописи, то это третья по значимости из моих профессий.

– Вот как, а что же с первыми двумя?

– Я наследный принц лэндской короны и по совместительству третий лейтенант меченых.

Почтенный Деодор удивился. Удивился даже не тому, что перед ним меченый, об этом он как раз догадывался, и даже не тому, что видит лэндского принца, чего не бывает в этой жизни, а тому, что этот молодой человек слишком быстро взял быка за рога, не оставляя собеседнику поля для маневра.

– Не слишком ли опасно доверять такие сведения начальнику тайной полиции благородного Седрика.

– Я полагал, что беседую не столько с Чутким Ухом Октии, сколько с почтенным горданцем.

– Храм умер, а вместе с ним исчезло с лица Земли и наше племя, и наши знания.

– Знания не исчезли, как ты уже имел возможность убедиться, почтенный, да и с горданским племенем не все так уж безнадежно. Представь себе, почтенный Деодор, что нашелся человек, способный возродить если не Храм, то, во всяком случае, королевство Гордан.

– Допустим, – улыбнулся Деодор, – я представил, на это у меня хватит воображения. И что же?

– А то, что для горданского королевства как минимум потребуются горданцы, обладающие знаниями и способные передать эти знания другим.

– Для горданского королевства потребуются еще и подданные.

– Ряд суранских городов уже изъявил желание встать под руку горданского короля.

– Суранцы могут лишь мечтать о свободном выборе, но реальность покоится на гуярских мечах.

– Даже хорошо закаленный меч ломается, почтенный Деодор. Надо только приложить усилие.

– И какие же усилия к этому прилагаются? – Деодор потянулся к кубку, то ли для того, чтобы промочить горло, то ли решил скрыть заинтересованность в разговоре, во всяком случае, ироническая улыбка не сходила с его лица.

– По моим сведениям, достойный Осей вот-вот выступит в поход.

Горданец кивнул головой:

– Я слышал о походе, но разве он приближает нас к цели?

– Все лучшие гуярские мечи уходят с Осеем, и для нас открываются блестящие перспективы.

– Если не ошибаюсь, будущего горданского короля зовут почтенным Ахаем?

– Его зовут Тахом сыном Ахая. Он внук посвященного Вара, Левой Руки Великого.

– Посвященный Магасар рассказывал мне об этом человеке.

– После поражения Осея для Рикульфа из Гитардов станет реальной угроза с востока, и он не рискнет вмешаться в наши дела. А с Морведом и Гилроем мы справимся.

– Я не знаю человека, способного победить шестидесятитысячное гуярское войско.

– Я знаю, – твердо сказал Туз. – Да и тебе этот человек известен, почтенный Деодор. Под его рукой восемьдесят тысяч хорошо вооруженных бойцов. Кроме того, мы ждем помощи из страны Хун. Двадцать тысяч хунских мушкетеров уже выступили на помощь почтенному Ахаю. Их огненные арбалеты хоть и уступают скорострельным арбалетам Храма, но кусок свинца, это кусок свинца, его не так-то просто переварить даже гуярам.

– А ты не боишься, благородный принц Бьерн, что, одолев Осея, варвары и чужаки обрушатся на Суран, спутав вам все карты?

– Есть надежда, достойный Деодор, что гуяры дорого продадут свои жизни.

Нельзя сказать, что все рассказанное благородным Бьерном, явилось для почтенного Деодора откровением, но он никак не предполагал, что почтенный Ахай действует с таким размахом. Впрочем, трудно было отказать в организаторских способностях человеку, разрушившему Храм. Правда, Храм рухнул бы и без усилий почтенного Ахая, но его агония могла бы тянуться десятилетия. Интересно, зачем Черному колдуну понадобилось ворошить пепел? Горданское королевство будет лишь обломком былого величия. Правда, это будет горданский обломок. Неясный след, оставленный пятой гениев.

– Покойников не воскресить, – согласился Туз, – но можно бросить семя в взрыхленную почву.

– Не слишком ли поздно? – мрачно усмехнулся Деодор.

– В этом мире все и всегда происходит вовремя, – пожал плечами Бьерн. – И все возвращается на круги своя.

Ах, молодость, молодость. Самонадеянность – вечный твой недостаток. Или достоинство. Этот меченый принц, надо признать, хорошо потрудился в Лэнде.

– Война может затянуться надолго, благородный Бьерн, и разорить весь Лэнд, который только-только возрождается из пепла.

– Мы не собираемся вести войну до полного истребления, достаточно будет разрушить клановую систему, которая потрескалась и без наших усилий. Часть вождей мы уничтожим, часть купим, и через два-три поколения исчезнет различие между гуяром и лэндцем. Не забывай, почтенный, на каждого гуяра приходится два десятка наших.

Деодор кивнул головой, его молодой собеседник рассуждал здраво. Вот только, увы, жизнь далеко не всегда развивается по законам разума, часто ее несет по кочкам и ухабам в тот самый миг, когда на горизонте возникает совершенно гладкая дорога и до нее остается считанное количество шагов.

– А как же быть с благородным Седриком? – Деодор пристально посмотрел на собеседника: – Вряд ли ему понравится твой план, благородный принц Бьерн.

– И короли бывают смертны, почтенный Деодор.

Действительно, а он совершенно упустил это из виду, как, впрочем, упустил и многое другое. И даже суранца Бьерна он упустил, а точнее, отпустил с миром. Жалко было приносить на алтарь варварства в качестве жертвы еще одного образованного человека.

На следующий день славный Бург облетела горестная весть: благородный Седрик, король Октии, скончался минувшей ночью от желудочных колик. Такая нелепая смерть короля и воина, большая потеря для страны.