Глава 50. Я легла рядом, чтобы по возможности согревать Риза. Сон не шел, да я и опасалась спать – нужно было следить за входом в пещеру. Неведомые лесные твари сновали поблизости всю ночь, и только с наступлением серого рассвета их рычание и шипение затихло. Лишь тогда я позволила себе вздремнуть. Когда я проснулась, по каменным стенам пещеры разливался тусклый солнечный свет. Риз по-прежнему был без сознания. На лбу блестели капельки пота. Напрасно я вчера обрадовалась быстрому исцелению ран на спине. Они больше не кровоточили, но из них сочилась маслянистая жидкость. Дотронувшись до его лба, я выругалась. У Риза поднялся жар. Яд со стрел проник в его тело. Иллирианский лагерь стоял слишком далеко от этого места, а я вчера потратила немало сил. О перебросе туда нечего и думать. Меня хватит на пару лиг, не больше. Солдаты Сонного королевства хорошо подготовились к охоте на Риза. Цепи, гасящие магическую силу, рябиновые стрелы и, наконец, яд… Прошло не меньше часа. Риз не приходил в сознание. Золотистая кожа бледнела все сильнее. Он дышал поверхностно, ртом. – Риз, – тихо позвала я. Он не шевельнулся. Я пробовала его тормошить. Если он скажет, каким ядом были смазаны стрелы, я найду способ помочь… Увы, он не откликался. Где-то к полудню я испугалась по-настоящему. Я ничего не смыслила в ядах и противоядиях. И те, у кого можно спросить, очень далеко отсюда… Может, Кассиан, обеспокоенный нашим отсутствием, сумеет нас отыскать? Может, Мор перебросит нас обратно в военный лагерь? Я снова и снова трясла Риза. А яд все глубже проникал в его кровь. Я не могла понапрасну терять драгоценное время, уповая на помощь извне. Сейчас только от меня зависело, останется ли Риз в живых. Я укутала его в оба наших одеяла, поцеловала в лоб и вышла. Выбравшись из пещеры, я старалась не смотреть на большие и жуткие следы ночного зверья. Однако тот, на кого я собиралась охотиться, был опаснее любого зверя. Я выбрала место вблизи речки и стала сооружать ловушку, приказывая рукам не дрожать. Затем я прикрыла ее своим плащом, богатым, красивым и почти новым. Оставалось набраться терпения и ждать. Я ждала. Час. Второй. Я уже собиралась воззвать о помощи к Котлу и Матери, когда окрестности наполнились знакомой тишиной, погасившей все звуки. Тишина надвигалась на меня. Птицы перестали щебетать. Даже ветер больше не шумел в верхушках сосен. Потом тишину прорезал громкий треск и сердитое верещание. Я вложила в лук стрелу и отправилась на свидание с суриелем. Он был таким же пугающим и отталкивающим, как и год назад. Лохмотья едва прикрывали тело, где почти не было кожи – только кости неведомо какой древности. Из безгубого рта торчали крупные зубы, а тонкие паучьи пальцы глухо стучали фалангами, теребя ткань моего плаща. Казалось, плащ слегка подрагивал на ветру. – Здравствуй, Фейра, которую с некоторых пор именуют Разрушительницей проклятия, – произнес суриель. У него был странный голос. Казалось, говорит не он один, а целая дюжина суриелей. – Мне понадобилась твоя помощь, – сказала я, опуская лук. Я чувствовала, как стремительно уходит время. Связующая нить требовала поторопиться. – Какие удивительные перемены случились за этот год с тобой. Да и с остальным миром тоже, – сказал суриель. Да. Прошло чуть больше года с того дня, когда я впервые пересекла стену. – У меня к тебе есть вопросы. Он улыбнулся, скаля коричневые зубы, слишком большие для его рта. – Их всего два. Нельзя терять время на пустые разговоры, когда Риз валяется без сознания. К тому же уцелевший отряд Сонного королевства вполне мог продолжить охоту на нас. – Каким ядом были смазаны стрелы? – Его называют «Поцелуем смерти». Такого яда я не знала. Даже не слышала. – Где искать противоядие? Суриель прищелкнул костлявыми пальцами, будто противоядие заключалось в этом щелчке, и изрек: – В лесу. Я чуть не выругалась, но сдержалась. – Прошу тебя, не говори загадками. Что собой представляет противоядие? Суриель запрокинул голову. Его костлявый череп блестел на солнце. – Твоя кровь. Дай ему своей крови, Разрушительница проклятия. Она богата целебными свойствами, перешедшими к тебе от верховного правителя Двора зари. Твоя кровь убережет Ризанда от всех проклятий «Поцелуя смерти». – Так просто? – удивилась я. – Сколько крови я должна ему дать? – Нескольких глотков вполне хватит. Мое лицо обожгло сухим ветром, совсем не похожим на здешний – холодный и туманный. – Однажды я уже помог тебе. Сегодня помог снова. А теперь, Разрушительница проклятия, освободи меня раньше, чем лопнет мое терпение. Во мне еще что-то осталось от той смертной девчонки. Не без опаски я подошла к силку, в котором запутались ноги суриеля. И тут меня прошибла мысль: наверное, сегодня он позволил себе попасться в мою ловушку. Суриель ведь прекрасно знал, как из нее выпутаться, – помнил с прошлой нашей встречи, когда я спасла его от нагов. Это было испытанием. Проверкой меня на честность. И ответной любезностью. Суриель не забыл, как я убила подбиравшегося к нему нага. Я вложила в лук рябиновую стрелу и невольно поморщилась, глядя на блестящий от яда наконечник. – Спасибо тебе за помощь, – сказала я, приготовившись, в случае чего, дать деру. Суриель щелкнул коричневыми зубами: – А если хочешь, чтобы твоя пара поправился быстрее, набери травки с розовыми цветками. Возле речки ее полным-полно. Пусть пожует. Не дослушав, я выстрелила по силку, и тот разлетелся на куски. А меня словно ударило. «Пара». – Что ты сказал? Суриель встал во весь рост. Даже издали он был заметно выше меня. И, невзирая на костлявое тело, очень силен. – А если хочешь… – Он умолк, улыбаясь во весь рот, полный коричневых зубов. – Выходит, ты не знала. – Повтори, – потребовала я. – Верховный правитель Двора ночи – твоя пара. Кажется, я перестала дышать. – Забавно, – пробормотал суриель. Пара. Пара. Пара. Ризанд – моя пара. Не возлюбленный, не муж. Выше того. Нас связывали куда более крепкие и глубокие узы. Их почитали при всех дворах Притиании – пары встречались редко, а потому этим гордились. Я – не пара Тамлина. Я – пара Ризанда. «Я ревновал и был жутко сердит…». «Ты – моя». – А он знает? – заплетающимся языком спросила я. – Да, – ответил суриель, вцепляясь пальцами в полы моего бывшего плаща. – И давно? – Да. С… – Не говори, – оборвала я суриеля. – Я хочу услышать от него. Суриель опять задрал голову: – Ты чувствуешь очень много и очень быстро. Мне не уловить твоих ощущений. – Как я могу быть его парой? Насколько я знала из рассказов Тамлина, Асиллы и прочих, пары были равны по положению и соответствовали друг другу во всем. – Он – самый могущественный верховный правитель, каких видел свет. А ты… новая. Тебя заново создали все семеро верховных правителей. Такое бывает крайне редко. Разве это не делает вас похожими? Разве тебе этого мало для соответствия? Пара. И он знал. Знал. Я посмотрела в сторону реки, словно отсюда могла увидеть пещеру, где спал Ризанд. Когда я повернулась к суриелю, он исчез вместе с моим плащом. Я набрала охапку травы с мелкими розовыми цветками и вернулась в пещеру. К счастью, Риз пришел в сознание и сейчас пребывал в состоянии полудремы. Одеяла были откинуты в сторону. Меня он встретил напряженной улыбкой. Я бросила ему траву. Вместе с комочками земли. – Это тебе надо пожевать. Он недоуменно моргал, глядя на меня. «Пара». Я ожидала возражений, но Риз сорвал несколько листьев и принялся жевать. Затем, морщась, проглотил. Я стала закатывать рукав камзола, но он не желал поддаваться. Тогда просто надорвала его. Рукав рубашки оказался сговорчивее. Надо же! Он знал – и утаивал от меня! А другие – знали? Догадывались? Он ведь обещал мне не врать и ничего от меня не утаивать. И утаил… самое важное во всем моем бессмертном существовании! Я полоснула кинжалом по своей руке. Надрез получился длинным и глубоким. Боли я не почувствовала. Встав на колени, я поднесла руку к губам Риза: – Пей! Немедленно. Риз снова заморгал, удивленно подняв брови. Я не стала ждать его возражений. Ухватив его затылок, я прижала руку к его губам: – Пей! Моя кровь окрасила ему губы. Потом он открыл рот и слизал кровь. Один глоток. Второй. Третий. Я отдернула руку. Рана уже затягивалась. Я торопливо опустила рукав. Увы, сращивать кожу на разорванном рукаве камзола я не умела. – Вопросы задавать буду я. Риз смотрел на меня, в его глазах светились боль и усталость, на губах блестела моя кровь. Отчасти я ненавидела себя за свой тон. Он ведь еще не оправился от ран. Но злость во мне перехлестывала сострадание к нему. – Я буду спрашивать. А ты – только отвечать. Глаза Риза настороженно сверкнули, но он кивнул, отправив в рот еще несколько листиков травы с розовыми цветками. – Как давно ты знаешь, что я – твоя пара? Риз замер. Вместе с ним замер весь мир. – Фейра, – пробормотал он, глотая листья. – Как давно ты знаешь, что я – твоя пара? – Ты… ты поймала суриеля? Мне было плевать, как он об этом догадался. – Вопросы буду задавать я. Кажется, Риз всерьез испугался. Он положил в рот еще несколько листьев. Возможно, трава действительно ускоряла исцеление. А Ризу сейчас очень нужна была сила. Похоже, мои вопросы оказались для него опаснее столкновения с солдатами Сонного королевства. У него порозовели щеки. Никогда не думала, что моя кровь способна исцелять раны. – Сначала я лишь догадывался, – сказал Риз, пережевывая очередную порцию листьев. – Когда Амаранта тебя убивала, я укрепился в этой мысли. Потом, когда мы стояли с тобой на балкончике, после твоего воскрешения… я уже не сомневался. Все между нами встало на свои места. Твое воскрешение только усилило ощущение связующей нити. Я посмотрел на тебя, и сила нашей связи ударила по мне. Я помнила его странное поведение тогда. Помнила его округлившиеся глаза. Он попятился от меня, словно ему стало страшно. А потом исчез. Это было более полугода назад. Кровь гулко стучала у меня в висках. – И когда ты собирался мне рассказать? – Фейра… – Повторяю вопрос. Когда ты собирался мне рассказать? – Не знаю. Хотел вчера. Или когда ты сама заметишь, что все это было не просто уговором, который мы заключили, дабы спасти твою руку. Я надеялся, что вчера, когда мы легли, ты догадаешься… – А остальные знают? – Амрена и Мор знают. Азриель и Кассиан догадываются. Мне стало жарко. Они знали! Они! – Почему ты мне не сказал? – Ты же искренне его любила. Собиралась за него замуж. А потом… потом на тебя столько всего навалилось, я считал неуместным обрушивать на тебя еще и это. – Я имела право знать. – Совсем недавно ты сказала, что хочешь отвлечься и развлечься. Возможно, тебе не нужны парные узы. Или нужны, но не с таким непредсказуемым существом, как я. Видно, слова, брошенные мною после визита ко Двору кошмаров, его задели. – Ты же обещал. Ты обещал, что не будет никаких секретов, никаких игр. Ты обещал! – выкрикнула я. Что-то оборвалось в моей душе – что-то, как мне казалось, давно ушедшее. – Помню, что обещал. – С лица Риза уходила смертельная бледность. – Думаешь, мне не хотелось тебе рассказать? Или думаешь, мне приятно было слышать, что я нужен лишь для развлечения и удовлетворения потребностей тела? Знаешь, почему эти мерзавцы сумели добраться до меня и свалить на землю? Я позволил себе рассеять внимание. Моя голова была занята совсем другим. Я решал, рассказать ли тебе сейчас или ждать дальше, довольствуясь тем, что ты мне предлагаешь, и не просить о большем. У меня даже были мысли отпустить тебя, чтобы обезопасить твою бессмертную жизнь. Верховные правители не смирятся с нашим союзом, и за пределами Велариса опасность может подстерегать тебя на каждом шагу. – Не хочу слушать твоих объяснений! Опять получается, что ты знал лучше меня, что я вынесу, а чего не вынесу! – Но ты же задала вопросы. Я стараюсь на них ответить. – Нет! Ты рассказываешь, как решил держать меня в неведении, когда все твои друзья знали. Получается, вы все решали, что́ для меня лучше. – Фейра… – Верни меня в иллирианский лагерь. Сейчас же. Он тяжело, прерывисто дышал. – Фейра, прошу тебя… Я подскочила к нему и схватила за руку: – Немедленно верни меня в лагерь! Его глаза были полны боли и печали. Я это видела, но не обращала внимания. Что-то рвалось у меня в груди – я и на это не обращала внимания. А мое сердце… Оно вновь болело, причем сильно. Вновь чувствовало. Оно ожило за последние несколько месяцев. Можно сказать, Риз починил мое сердце. Но я все равно не могла простить ему этого утаивания. Все это Риз прочитал на моем лице. Ему самому было очень больно, и не только от душевных терзаний. Напрягая едва вернувшиеся силы, он перебросил нас в иллирианский лагерь.