Часть третья. Дом тумана. Глава 52. Купель в горной хижине оказалась довольно глубокой и удобной. Сюда можно было влезть даже с иллирианскими крыльями. Меня не волновало, какая магия управляет домом и как она действует. Я мысленно пожелала очень горячей воды, и купель услужливо наполнилась почти кипятком. Морщась, я разделась и полезла в обжигающую воду. Я не мылась целых три дня и при виде горячей воды и душистого мыла едва не расплакалась. Да, я успела забыть, что когда-то не купалась неделями. Мытье в отцовской хижине отнимало кучу времени. Никакой купели там не было – мы обходились деревянным корытом. Воду грели по частям, и пока грелась вторая порция, первая успевала наполовину остыть. Я выбрала темное мыло, пахнущее дымом и соснами. Оттерев себя до скрипа, я повелела купели наполниться чистой водой, в которой теперь и сидела, глядя сквозь завесу пара на колеблющиеся огоньки свечей. Я – его пара. Это слово выгнало меня из купальной раньше времени. Завернувшись в полотенце, я отправилась искать одежду. В комоде первой комнаты нашлись облегающие штаны и громадная теплая кофта кремового цвета, доходившая мне до середины бедер. Отыскались и толстые шерстяные носки. Урчащий живот напомнил, что я ничего не ела со вчерашнего дня, потому что… Потому что его ранили, а я буквально лишилась рассудка. Да, лишилась рассудка, когда его забрали от меня, подбив, словно птицу. Все мои дальнейшие действия были совершенно инстинктивными. Спасти его. Любой ценой. Не думала, что это желание так глубоко укоренилось во мне… Так глубоко. На кухонном столе я обнаружила керамическую банку с супом. Должно быть, Мор постаралась. Впрочем, угощение оказалось холодным. Разыскав на полке чугунную кастрюлю, я перелила в нее суп и поставила на плиту. Пока он грелся, я уплела половину свежего хлеба с хрустящей корочкой. Он догадывался об этом раньше моего плена у Амаранты. Я вспомнила день несостоявшейся свадьбы с Тамлином… Интересно, Риз тогда вмешался, чтобы уберечь меня от чудовищной ошибки или ради собственных целей? Если я была его парой, он не мог допустить мой брак с кем-то другим. Может, им в первую очередь двигало это? Я молча ела суп. Единственным моим спутником здесь был потрескивающий огонь. В голове проносилась лавина мыслей, а глубже… глубже я испытывала нечто похожее на облегчение. Мои отношения с Тамлином были обречены с самого начала. Я оставила его, чтобы найти свою пару. Я отправилась к своей паре. Я не хотела обманывать Тамлина. Не хотела слухов и сплетен вокруг нашей несостоявшейся свадьбы. Он ни в чем не виноват. Просто я – не его пара. В таком случае – я вовсе не врунья и не предательница. Напрасно я себя корила. Даже если Риз… Риз уже тогда знал, что я – его пара. Он знал, а я делила ложе с Тамлином. Месяц за месяцем. Риз знал, что я сплю с его заклятым врагом, но не показывал виду. Или ему было все равно? Может, он не хотел никаких связующих нитей между нами. Надеялся, что со временем они исчезнут. В таком случае я Ризу ничего не должна и мне не за что перед ним извиняться. Но где-то он предвидел, как я откликнусь, узнав, чьей парой являюсь. Знал, что это не столько поможет, сколько ударит по мне. А если бы я все узнала на полгода раньше? Если бы, ложась с Тамлином, отдаваясь ему, я бы знала, что моя пара – не он, а Риз? Все равно это не оправдывало умалчивание Риза. Не оправдывало последних недель, когда я себя ненавидела за то, что отчаянно его хочу. У него было предостаточно времени и полным-полно удобных моментов, чтобы рассказать мне правду. Но я… понимала. Я вымыла посуду, смахнула крошки с небольшого обеденного стола и залезла в кровать. В прошлую ночь я почти не спала, прислушиваясь к его дыханию и моля забытых богов, чтобы он не перестал дышать. А ночью раньше я лежала в его объятиях, ощущая между ног его пальцы и его язык у себя во рту… В хижине было тепло, но простыни вдруг показались мне холодными, а кровать – слишком большой и пустой. Из маленького окошка лился голубоватый лунный свет, снег за стеклом тоже окрасился в голубое. Ворчливый ветер крутил поземку вокруг хижины. Может, Мор все-таки рассказала, куда я скрылась? Неужели он действительно меня искал? Пара. Моя пара. Меня разбудили солнце и сверкающий снег. Я сощурилась, ругая себя за то, что вчера не задернула шторы. Потом вспомнила, где я и почему оказалась в скрытой от посторонних глаз горной хижине. Я даже не знала, в каких она горах. Как-то Риз упомянул о своем любимом месте отдыха, которое Мор и Амрена в пылу ссоры сожгли дотла. Может, он говорил про эту хижину? Значит, потом он все восстановил. Чувствовалось, хижине немало лет, но все внутри ее было вполне в приличном состоянии. Мор и Амрена знали. Я не решила, должна ли ненавидеть их за молчание. Риз, конечно же, приказал им держать язык за зубами. Они повиновались, но… Я застелила кровать, приготовила и съела завтрак, снова вымыла посуду и встала посреди комнаты, решая, чем себя занять. Я вдруг поняла, что убежала. Убежала, как Риз и предполагал. Однажды я сказала ему, что любая женщина, находящаяся в здравом уме, непременно от него сбежит. И удрала, как трусиха, как дура. Даже не помогла ему войти в дом, а бросила валяться в замерзающей глине. Я бросила его, хотя еще день назад убеждала, что никогда не уйду. Я требовала честности и при первом же настоящем испытании сама отказалась от его объяснений. Я даже не пожелала его выслушать. «Ты меня видишь». Получается, я не желала его видеть. Не желала видеть то, что находилось у меня перед носом. Я предпочла скрыться. А стоило… наверное, стоило остаться. В середине дня меня одолела скука. Отчаянная, неумолимая скука. Я оказалась заперта внутри этой уютной хижины. Оставалось лишь ходить из угла в угол и слушать звон весенней капели. Яркое солнце постепенно слизывало окрестные снега. От скуки проснулось любопытство. Сначала я обследовала содержимое комодов в обеих комнатах – там лежала одежда, обрывки старых лент, ножи и кинжалы, распиханные между рубашками и штанами. Похоже, их туда сунули второпях и забыли. Потом настал черед кухонных шкафов. Опять-таки ничего особо интересного: съестные припасы, кастрюли и сковородки, заляпанная поварская книга. В той части, что служила гостиной, я нашла покрывала, несколько книг и снова оружие – оно здесь было спрятано повсюду. Единственным необследованным местом оставалась кладовая. Не знаю, как должно выглядеть место уединенного отдыха верховного правителя, но эта хижина показалась мне… необычной. Все здесь было устроено заботливо и одновременно с какой-то небрежностью. Словно эта хижина – единственное место, где они могли быть самими собой: валяться на кроватях и диване, по очереди готовить, убирать в доме, охотиться. Отдыхать семьей. Хижина и ощущалась как семейное место. Эта семья разительно отличалась от моей, оставшейся в смертной жизни. О такой семье я не смела даже и мечтать – ни живя с отцом и сестрами, ни потом, в поместье с обилием слуг и еще бо́льшим обилием правил. Там мне надлежало быть символом для сокрушенных подданных Тамлина, а также золотым идолом и марионеткой для верховной жрицы. Кладовая оказалась просторнее, чем я ожидала. Едва я открыла дверь, на меня пахнуло холодом. Магия, управлявшая хижиной, тут же зажгла свечи. На полках не было ни пылинки – наверняка и здесь не обошлось без магии. Я обнаружила съестные припасы, книги, вещи, необходимые для странствий по окрестным горам. Я ничуть не удивилась, найдя среди мешков и мотков веревки еще несколько ножей и кинжалов. Я обшарила глазами всех этих свидетелей прошлых и, возможно, будущих походов и охот и вдруг увидела то, чего никак здесь не ожидала увидеть. Полдюжины баночек с краской, рисовальную бумагу, кисти. Кисти были старыми, со следами краски на волосках. Видно, их даже не пожелали как следует отмыть. Просунув руку дальше, я обнаружила изящные шкатулочки с пастелью, акварельными красками и даже углем для набросков… но я не могла отвести глаз от масляных красок и кистей. Кто же из них пробовал себя в живописи, но забросил это занятие? Надо будет спросить у Мор. Я протянула озябшую руку к ближайшей баночке и отвернула крышку. Краска превосходно сохранилась – сочная, синяя. Наверное, магия не давала ей засохнуть. Я положила ее в пустой мешок и потянулась за остальными баночками. Я рисовала весь день. Солнце село. Вспыхнули несгораемые свечи. А я продолжала рисовать, не замечая времени и не чувствуя усталости. Лишь на рассвете, когда луна побледнела, я торопливо умылась и, не переодевшись, бухнулась в кровать, где мгновенно уснула. Сон мой длился недолго. Я проснулась с восходом солнца и, прежде чем его лучи начали растапливать окрестные снега, снова взялась за кисть. Я прерывала работу, только чтобы наспех перекусить. Незаметно прошел второй день. Солнце снова отправилось на покой, устав превращать снег в капель и ручьи. И вдруг в дверь постучали. Я замерла. Мои пальцы были перемазаны красками. Кремовая кофта – тоже. После моих художеств она годилась только на выброс. Стук повторился, легкий, но настойчивый. – Я все же надеюсь застать тебя живой, – послышался голос Мор. Не знаю, какое из захлестнувших меня чувств было сильнее – облегчение или разочарование. Я открыла дверь. Мор дышала на озябшие руки. Она молча взглянула на мои разноцветные пальцы и такие же волосы. Потом – на кисть, зажатую в моей руке. И наконец, на плоды моего творчества. Мор вошла, оставив за порогом холодный весенний вечер. – Смотрю, а ты здесь совсем не скучала, – сказала она, захлопывая дверь. Она была права. Я расписала едва ли не всю большую комнату. Мор даже присвистнула от удивления. Поначалу я хотела лишь немного оживить цветовыми пятнами скучноватые деревянные стены. Но когда взялась за работу, пятен мне стало мало. Я взялась рисовать картинки. Начала со стен по обе стороны от входной двери. В самом верху я изобразила сосульки, чуть ниже они у меня стали таять, превращаясь в первые весенние цветы. Их сменили охапки ярких летних цветов, а те уступили место желтым и красным осенним листьям. Цветочные гирлянды украсили карточный столик у окна. По краям обеденного стола я нарисовала венки из листьев и языки пламени. Часть цветочных узоров получились довольно прихотливыми, и туда как-то сами собой вставились изображения Мор, Кассиана, Азриеля, Амрены и… Риза. Удивленно покачивая головой, Мор прошла к очагу. Его мраморную доску я покрыла черной краской, пустив по ней красные и золотистые прожилки. Выше, на стене, я нарисовала… То, что я изобразила выше, лучше всего смотрелось с дивана… – Иллирианские крылья, – усмехнулась Мор. – Теперь они вечно будут скалиться от гордости, разглядывая твою картинку. Она прошла к окну, косяк которого блестел золотыми, бронзовыми и медными нитями. Сама не знаю, почему меня потянуло взять три похожих оттенка. – Мило. Очень мило, – сказала Мор, поигрывая завитком своих волос. Потом ее взгляд упал на дверь, что вела в коридорчик. Изображение над дверью немало ее удивило. – Зачем ты нарисовала глаза Амрены? – Потому что она постоянно за всеми наблюдает, – ответила я, глядя на сверкающие серебристые глаза. – Ее глаз мало, – усмехнулась Мор. – Нарисуй рядом и мои. Когда мужчины этого семейства заявятся сюда на недельную попойку, они будут знать, что даже здесь мы за ними следим. – Они сбегают сюда пить? – Раньше сбегали. Раньше. До Амаранты. – Каждую осень все трое забирались сюда дней на пять. Пили, охотились, снова пили, снова охотились. Когда возвращались в Веларис, вид у них был жуткий, но все радовались, как дурни на ярмарке. Теперь нам с Амреной будет спокойнее. Если троица возобновит традицию, наши глаза несколько сдержат их пыл. Я представила всех троих подмигивающими нарисованным глазам и улыбнулась: – А чьими это красками я распоряжалась? – Амрены, – ответила Мор. – Однажды мы закатились сюда впятером. Ей вдруг захотелось научиться рисовать. Два дня она терзала краски и холст, потом это ей наскучило, и Амрена отправилась охотиться на здешнее зверье. Я представила живописующую Амрену и усмехнулась. У меня на языке вертелся вопрос, и я набиралась смелости, чтобы его задать. Прошла к столу, превращенному мною в одну большую палитру, сделала вид, что смешиваю краски, и только тогда спросила: – Есть вести от моих сестер? Мор деловито осматривала содержимое кухонных шкафов. – Пока нет, – обернувшись через плечо, ответила она. Этот вопрос был прелюдией к главному: – Как… он? Расписывая дом, я старалась не думать о том, что бросила ослабевшего Риза и сбежала сюда. – Поправляется. Медленнее, чем хотелось бы. Злился на меня за помощь тебе. Ничего, проглотил. Я смешала золотисто-желтую краску, похожую на цвет волос Мор, с красной, которой рисовала иллирианские крылья. Получился яркий, живой оранжевый оттенок. – Спасибо, что не рассказала ему, где я. Мор лишь пожала плечами. На кухонном столе из воздуха появился свежий хлеб, фрукты, банки с чем-то отчаянно вкусным. Только сейчас я вспомнила, что с утра ничего не ела. – И все-таки тебе стоит с ним поговорить. Сначала пусть подергается, это ты правильно сделала, но… нужно выслушать и его. Мор занялась приготовлениями к нашему ужину. – У Риза на все свои причины, – продолжила она. – Мне от его наглой самонадеянности иногда хочется лезть на стенку, но интуиция его обычно не подводит. Само собой, и он делает ошибки, однако… Тебе обязательно нужно его выслушать. Я пришла к такому же выводу, но пока молчала. – Ты уже побывала при Дворе кошмаров? – спросила я, чтобы сменить тему. – Побывала, – коротко ответила Мор. – И как прошел твой визит? Мор побледнела, что с ней бывало очень редко. – Прекрасно. Думаю, ты догадываешься, что встреча с родителями всегда доставляет мне немало радости. – Твой отец выздоравливает? К оранжевой краске я добавила немного синей, напоминающей сифоны Азриеля, и мешала, пока не получился сочный коричневый цвет. Мор невесело улыбнулась: – Постепенно. Я могла бы продлить ему удовольствие и сломать еще несколько костей. Но увы! Мать не допускает меня в их жилище. Очень жаль. Хищная часть моей личности была целиком на стороне Мор. – И в самом деле жаль, – сказала я. Я чуть разбавила коричневую краску белой и получила наконец нужный оттенок. Встав на табуретку, я начала рисовать глаза Мор. – Скажи, а Риз часто заставляет тебя посещать Каменный город? Выдерживать пытку этими визитами? – Едва став верховным правителем, Риз дал мне разрешение убить их всех, когда пожелаю. Я бываю там на заседаниях, а иногда просто так… чтобы не забывали. И потом, какими бы напряженными ни были отношения между дворами, я пытаюсь их поддерживать. Но если бы завтра я отправилась туда и убила родителей, Риз и глазом бы не моргнул. Это взволновало бы его ненадолго, но он остался бы доволен. Я нарисовала один глаз и взялась за второй. – Пусть все это было давно, я тебе очень сочувствую. Вытерпеть такое… – Должна тебе сказать, меня и сейчас каждый визит туда вышибает из колеи. – Кассиан ведь тоже не может им этого простить. Еще один вопрос, будоражащий мое любопытство. Мор пожала плечами: – Думаю, Кассиан с наслаждением изрубил бы на кусочки весь тамошний двор, начиная с моих родителей. Возможно, когда-нибудь я сделаю ему такой подарок. На пару с Азриелем. Чудесный подарок на день солнцестояния. Зная, что нам вряд ли скоро представится новая возможность поболтать наедине, я сказала с нарочитой небрежностью: – Ты мне рассказывала про свою близость с Кассианом. А с Азриелем вы когда-нибудь… – Нет. – Смех Мор показался мне чересчур резким. – После истории с Кассианом я дала себе слово не приближаться к друзьям Риза. Азриель не испытывает недостатка в любовницах. Так что не волнуйся за него. Он прячет их надежнее, чем я спрятала тебя, но они у него есть. – Значит, если бы он когда-нибудь проявил к тебе интерес, ты бы… – Дело не во мне, а в нем. Я могу раздеться перед ним, но он даже не шевельнется. Он будет говорить что угодно, потешаться над иллирианскими предрассудками и все такое. Понимаешь, Риз мог бы сделать его хоть принцем Велариса, Азриель все равно будет считать себя незаконнорожденной никчемностью, которая не годится ни для одной приличной женщины. Особенно для меня. – А… тебя тянет к нему? – Чего это тебя любопытство разобрало? – спросила Мор. В ее голосе я уловила напряжение и настороженность. – Я пытаюсь разобраться в отношениях внутреннего круга. Вам же приходится действовать сообща. Мор фыркнула. Напряжение исчезло. Я старалась не показывать своего облегчения. – Нас связывают пять веков запутанной истории. Если хочешь понять наши отношения, придется распутывать весь клубок. Желаю удачи. Я не хотела распутывать чужие клубки. Со своим бы разобраться. Рядом со ртутными глазами Амрены появились медово-карие глаза Мор. – А теперь нарисуй глаза Азриеля. Рядом с моими. Глаза Кассиана нарисуешь справа от глаз Амрены. Я ошеломленно посмотрела на нее. – Тогда мы все будем наблюдать за тобой, пока ты здесь, – сказала Мор, награждая меня по-детски невинной улыбкой. Я спрыгнула с табуретки, соображая, какие краски нужно взять, чтобы получился светло-коричневый, с зеленоватым отливом тон. – Разве так плохо быть его парой? – вдруг спросила Мор. – Стать частью нашего двора, войти в нашу семью и нашу запутанную историю? Я взяла чистое блюдце. Краски, которые я смешивала, казались мне переплетением нескольких жизней. – Нет, совсем не плохо. У меня уже был ответ. Глава 53. Мор осталась на ночь. После ужина ее тоже потянуло рисовать, и она выбрала себе участок вокруг двери в кладовку. Ее рисунки чем-то напоминали детские. Мор изобразила трех тощих женщин с неестественно длинными развевающимися волосами – такими же, как у нее самой. Рядом она нарисовала троих крылатых мужчин, сумев придать их лицам напыщенно-важное выражение. Глядя на ее картину, я не могла удержаться от смеха. Хижину она покинула после завтрака. Переброс изнутри был невозможен – магия защищала горное жилье от подобного проникновения. Мор пришлось отойти на сотню шагов. Я вышла на крыльцо и помахала ей. Вскоре ее фигура подернулась дымкой и исчезла. Я осталась на крыльце. За эти дни снег заметно отступил, появились широкие проталины с пожухлой прошлогодней травой. Вскоре ее сменит свежая, и белые полянки позеленеют. В горы придет весна, а потом и лето. Возможно, недолгое, но все-таки лето. В кладовой я наткнулась на удочки и другие предметы, подсказывающие, что и здесь бывает тепло. Пока же мне не хватало воображения, чтобы представить на месте снега шелковистую траву и полевые цветы. Зато перед глазами промелькнули другие картины. Я увидела себя бегающей по лугу, что сейчас еще спал под истончившейся коркой снега. Я перепрыгивала через ручьи, лакомилась сочными летними ягодами и смотрела, как солнце медленно опускается за вершины гор… А потом я вернусь домой, в Веларис, и обязательно отправлюсь в квартал художников. У меня хватит смелости пройтись по выставочным залам и магазинам, торгующим произведениями искусства. Кто знает, возможно, когда-нибудь я открою там свою мастерскую. Не для продажи картин. Я буду обучать других. Обучать таких же, как я: с изломанной душой, пытающихся сопротивляться тьме и боли. В конце дня, уставшая, но довольная, наполненная впечатлениями, я буду возвращаться домой. Счастливая. Я буду возвращаться в старый дом, к своим друзьям, чтобы узнать, как у них прошел день. Мы будем обедать или ужинать, радуясь тому, что сидим вместе. А Ризанд… Ризанд… Он тоже будет сидеть за общим столом. На открытие мастерской понадобятся деньги. Я попрошу у него взаймы, а потом продам свои картины и верну долг. Даже если я его пара, это не повод сидеть у него на шее. Летом он тоже будет здесь. Летать над лугами, перепрыгивать через ручьи, гоняясь за мной, взбираться по крутому, поросшему травой склону. Он будет сидеть со мной под звездами и угощать меня крупными летними ягодами. А в городе, за общим столом, стены будут содрогаться от его смеха. И никто уже не увидит его хмурым, холодным и жестоким. Никогда более он не станет ничьим рабом. А когда придет время идти спать, мы вместе поднимемся на второй этаж, ляжем, и он шепотом поведает мне о своих приключениях в разные годы и века. Что расскажу ему я в ответ? Найду что рассказать. И… И это будет продолжаться изо дня в день. Будущее. Впервые будущее рисовалось мне ярким, как восход солнца над Сидрой. Жизнь, где есть направленность и цель. Жизнь, где бессмертие означает не скуку, а новые возможности. И никогда моя жизнь не станет пустым, бесцветным странствием по череде дней. Я поняла, что готова сражаться во имя такой жизни и защищать ее. Теперь я знала, как поступить. Прошло пять дней. За это время я расписала все комнаты в хижине. Мор навестила меня еще раз, пополнив запасы красок и еды. Даже не знаю, зачем она притащила столько деликатесов. Мне одной все равно их не съесть. На шестой день я поняла, что устала от собственных мыслей, одиночества и непонятного ожидания. Я устала от неумолчного стука капели и журчания талых вод. Видимо, Мор это почувствовала, поскольку явилась вечером и забарабанила в дверь. Похоже, по дороге сюда она успела замерзнуть – я это поняла по громкому и настойчивому стуку. Часом ранее я вымылась, изумляясь, как ухитрилась перепачкать в красках не только руки, но и половину тела. Мои волосы еще не успели высохнуть. Я открыла дверь, и в комнату ворвался поток холодного ветра. Однако на пороге стояла вовсе не Мор. Глава 54. Я смотрела на Риза. Он смотрел на меня. Его щеки порозовели от холода, темные волосы взъерошились. Чувствовалось, он действительно замерз, пока стоял здесь, поджав крылья. Я знала: одно мое слово, и он исчезнет в холодной ночи. Если я закрою дверь, он уйдет, не попытавшись открыть ее силой. Его ноздри раздулись. Он почувствовал запах краски. Но сейчас Риз смотрел только на меня. Безотрывно. Он ждал. Пара. Моя пара. Прекрасный, сильный, бескорыстный мужчина… Он не раздумывая пожертвовал собой ради своей семьи, своего народа. Претерпел неимоверные страдания и почему-то считал, что этого мало. Что он недостоин счастья. Азриель примерно то же думал о себе, вбив в голову, что недостоин Мор. Может, и Риз испытывал схожие чувства относительно меня? Я отошла в сторону, держа дверь открытой. Честное слово, связующая нить звенела от его радости и облегчения. До дрожи в коленях. Риз вертел головой, разглядывая преображенную хижину: – Ты изобразила… всех нас. – Надеюсь, ты не станешь возражать. Четыре пары глаз над дверью в коридорчик он узнал сразу. – Азриель, Мор, Амрена и Кассиан. А ты знаешь, что кое-кто из них грозился пририсовать усы под глазами своих возможных обидчиков? Я плотно сжала губы, скрывая улыбку. – Мор обещала нечто подобное. – А почему ты не нарисовала мои глаза? Я отвела взгляд. Что ж, вполне справедливый вопрос. И отвечать надо честно, без увиливаний. Мое сердце колотилось так громко, что Риз наверняка его слышал. – Я боялась. – Почему? – спросил Риз, пристально глядя на меня. Больше – никаких игр. Отшучиваться я не имела права. – Поначалу я была жутко зла на тебя. Потом я подумала: вдруг они мне очень понравятся, а тебе нет? И наконец, я боялась, что мне захочется, чтобы ты оказался здесь, и, мечтая об этом, я бы смотрела в нарисованные глаза день напролет. Такое времяпрепровождение показалось мне довольно глупым. – Пожалуй, – согласился он. – Ты летел сюда, – сказала я, оглядываясь на закрытую дверь. – Мор не пожелала рассказывать, куда ты исчезла, но я догадался, поскольку такое сверхбезопасное место у нас только одно. Мне не хотелось, чтобы наши друзья из Сонного королевства выследили меня по перебросу, и потому воспользовался старомодным способом. Естественно, это заняло некоторое время. – Тебе… уже лучше? – Я полностью выздоровел. Быстро, если учесть, что они угостили меня «Поцелуем смерти». Еще раз спасибо тебе за помощь. Стараясь не встречаться с ним взглядом, я пошла в кухонный угол. – Ты, наверное, есть хочешь. Сейчас я что-нибудь соображу. – Ты предлагаешь мне пищу? – изменившимся голосом спросил Риз. – Не собственного приготовления. Я просто разогрею. Он не видел разницы. Даже не знаю, почему он так серьезно к этому отнесся… Я перелила суп из банки в кастрюлю. За эти дни я успела привыкнуть, что огонь в плите вспыхивал сам собой. – Я не знаю ваших правил, – сказала я, стоя к нему спиной. – Объясни мне, что к чему. Риз остановился посреди большой комнаты, следя за каждым моим движением. Потом сказал охрипшим от холода голосом: – Когда женщина предлагает своей паре пищу, она… делает важный шаг. Ритуал появился в незапамятные времена, когда мы почти не отличались от зверей, однако значение его сохранилось. Важно, когда это происходит впервые. Некоторые пары даже устраивают нечто вроде праздника, чтобы у женщины был повод предложить своей паре пищу. Так обычно поступают богатые. Но главное в другом. Предложение пищи означает, что женщина принимает узы, связующие ее со своим мужчиной-парой. Я смотрела в кастрюлю. – Расскажи мне эту историю – расскажи мне все. Он понял мою просьбу: рассказать, пока я грею суп, и тогда я решу, предлагать ему пищу или нет. Риз сел за стол. В хижине стало тихо, если не считать постукивания деревянной ложки, которой я мешала суп. – Во время Войны я попал в плен, – сказал Риз. – Меня захватила армия Амаранты. Я замерла, у меня свело живот. – Кассиан и Азриель находились в других легионах и даже не подозревали, что я со своим легионом попал в плен. Командиры Амаранты держали нас в плену несколько недель, истязая и убивая моих воинов. Мне они скрепили крылья рябиновыми палками, проделав по дыре в каждом крыле. Затем приковали цепями, которые ты видела в пещере. Эти цепи – мощное оружие Сонного королевства. Их делают из особого камня, залегающего в глубинах земли. Этот камень способен полностью гасить фэйскую магическую силу. Меня подвесили между деревьями и били когда вздумается. Подручные Амаранты требовали, чтобы я рассказал, где находятся войска Двора ночи. У меня на глазах пытали и убивали моих солдат, думая, что это сломает меня и сделает разговорчивее. Он умолк, затем провел рукой по вспотевшему лбу и продолжил: – Только я не сломался. Прихвостни Амаранты были слишком тупы. Они не знали, что я – иллирианец, иначе могли бы сломать меня без особых усилий. Достаточно было сделать вид, что они собираются отрезать мне крылья. Возможно, мне повезло, но крыльев они не тронули. А Амаранта… Она едва ли обращала на меня внимание. Я для нее был всего-навсего сыном верховного правителя. К тому же Юриан совсем недавно убил ее сестру. Все ее мысли были заняты местью Юриану. Она и понятия не имела, что каждую секунду, каждое мгновение я обдумывал ее убийство. Я собирался дать последний бой: убить ее любой ценой, даже если ради этого мне придется расстаться с крыльями. Я следил за караульными. Я узнал, как она проводит день и где бывает. Я наметил день и время. Я был полон решимости оборвать ее существование и ожидать подхода Кассиана, Азриеля и Мор. Все чувства исчезли, кроме ярости и сознания того, что мои друзья не угодили в ловушку. Но за день до намеченного мною срока, когда я готовился дать Амаранте последний бой и, возможно, погибнуть самому, они с Юрианом сошлись на поле битвы. Риз снова умолк, переводя дыхание. – Сражались они недалеко от того места, где я болтался в цепях. Меня заставили смотреть. Я думал, что Юриан меня опередит и убьет Амаранту. Но вышло наоборот. Амаранта нанесла ему сокрушительный удар. Пока Юриан валялся бездыханный, Амаранта вырвала ему один глаз, оторвала палец и поволокла в лагерь… День за днем я слышал, как она издевается на Юрианом, медленно умерщвляя его. Он кричал не переставая. Амаранта так увлеклась истязаниями, что не заметила подхода легиона моего отца. Испугавшись, что отец освободит и Юриана, она убила свою жертву и бежала сама… Только мои мучения на этом не кончились. Отец заявил, что своим пленением я его опозорил, и в качестве наказания приказал Азриелю и другим своим воинам оставить у меня в крыльях рябиновые колья. Мои раны оказались серьезными. Лекари предупредили: если сунусь воевать, не залечив крылья, больше не смогу летать. Я был вынужден вернуться домой и лечиться. А тем временем Война близилась к завершению. – И что было потом? – спросила я. – Война окончилась. Стороны подписали мирный договор. Затем появилась стена, разграничивающая миры. Двор ночи еще раньше освободил всех человеческих рабов. Мы не доверяли людям свои тайны. Люди размножались так быстро и часто, что моим предшественникам не удавалось управлять их разумом… Мир после Войны изменился. И мы изменились. Кассиан, Азриель, я. Мы отправились в эту хижину. Я был еще настолько слаб, что им пришлось меня нести. Здесь мы узнали об окончательных условиях мирного договора. Я был взбешен. Я взывал к звездам, рассказывая им о чудовищной несправедливости. Амаранта, совершив столько злодеяний, не понесла никакого наказания. И правитель Сонного королевства тоже вышел сухим из воды. Мне объяснили, что злодеяния чинились с обеих сторон и потому справедливее не проливать новую кровь. Даже отец приказал мне забыть о прошлом и приспосабливаться к жизни в изменившихся условиях. Но я не простил Амаранте издевательств над моими воинами. Я ничего не забыл. Отец Тамлина был ее другом. Когда мой отец его убил, я подумал: может, теперь она поймет, что чувствовал я, глядя, как убивают моих солдат. У меня тряслись руки. Ложка громко ударялась о стенки кастрюли. Я не знала, и подумать не могла… Казалось, все случилось совсем недавно. – Спустя несколько веков Амаранта снова появилась в Притиании. Я не оставил мыслей расправиться с нею. Самое скверное, она даже не знала, кто я такой. Она совсем не помнила сына какого-то верховного правителя, попавшего к ней в плен. Я для нее был сыном фэйца, убившего ее друга; правитель Двора ночи, и не более того. Остальные верховные правители поверили ее россказням, будто она хочет мира и взаимовыгодной торговли. Один лишь Тамлин ей не поверил. Я ненавидел его, но он был лично знаком с Амарантой. И уж если Тамлин ей не верил… Я знал, что она ничуть не изменилась. Я собрался ее убить. Об этом я не сказал никому. Даже Амрена не знала. Я всячески показывал Амаранте, что заинтересован в торговле и дружественном союзе. Обосновавшись в Подгорье, она устроила празднество в честь торгового соглашения между Притианией и Сонным королевством. Туда были приглашены все дворы. Я тоже отправился… Мне удалось сильно ее напоить. Потом я проник в ее разум и заставил ее признаться во всех преступлениях и лживых замыслах. Узнав то, что мне нужно, я превратил ее мозги в жидкость. Никто не успел и глазом моргнуть. Моя война с Амарантой близилась к концу. Так мне казалось. Я посмотрела на Риза. Он сидел, уперев взгляд в ладони, словно бы держал в них книгу и не рассказывал, а читал мне эту историю. – Но Амаранта умела быстро соображать и быстро действовать. Ее обучали противостоять таким навыкам, как у меня. В ее мозгу стояло множество заслонов. Я оказался в настоящем лабиринте, и пока пробивался сквозь него, совершенно забыл о бокале вина в руке. Мне не хотелось, чтобы Кассиан, Азриель или кто-то еще становились свидетелями задуманной мною расправы над Амарантой, и потому некому было приглядеться и принюхаться к содержимому бокала. Амаранта тогда переиграла всех, в том числе и меня. Вино, которое мы выпили, содержало сильнейшее магическое заклятие, лишавшее нас магической силы. Сила уходила из меня, как вода из прорванного бурдюка. Я должен был действовать быстро. Прежде всего я стер из сознания всех подданных, кто пришел со мной, память о Веларисе. А на это пиршество я взял лишь верхушку Двора кошмаров. Затем я окружил Веларис заслоном, успев сообщить друзьям, что моя затея провалилась и что нам необходимо расстаться на неопределенное время. Любые их попытки вызволить меня могли навлечь неисчислимые беды на жителей Велариса и стоить свободы им самим. Отныне моя сила целиком принадлежала Амаранте. Риз посмотрел на меня глазами загнанного зверя. – В ту же ночь она уничтожила половину Двора кошмаров. Без всякой надобности, просто чтобы предъявить свою власть. И – в качестве запоздалой мести за отца Тамлина. И я понял… понял, что я и мой двор оказались под пристальным ее вниманием. Это было опасно, очень опасно. В ту ночь, когда Амаранта заинтересовалась мною, я сказал себе, что начинаю новую войну. Это будет совсем иная война, намного отвратительнее открытых сражений. Амаранта не скрывала своих поползновений ко мне. Ее занимали не столько телесные утехи, сколько месть призраку моего отца. Я решил: что ж, она получит желаемое. В ту же ночь я довел ее до неистовства, до исступления. Она стонала и кричала, корчась в судорогах страсти и требуя еще, еще. Она была ненасытна. Я схватилась за край стола. Ноги отказывались меня держать. – Потом она прокляла Тамлина. И еще один мой смертельный враг превратился в средство возможного освобождения. Каждую ночь, которую я проводил с Амарантой, я знал: у нее шевелилась мысль – не попытаюсь ли я ее убить? Сделать это с помощью магических сил я уже не мог. Задушить ее или заколоть кинжалом – тоже. У нее была поставлена надежная защита против телесного вреда. Все пятьдесят лет, ложась с нею, я искал способ ее убить. Но Амаранта быстро уверилась в своей неуязвимости. К тому же она считала: раз я так умело доставляю ей наслаждение, то мне и самому это нравится. Постепенно она начала доверять мне больше, чем другим. Особенно когда увидела, как я умею расправляться с ее врагами. Я был рад их уничтожать. Пусть большинство из них не были моими врагами, за ними тянулась цепь гнусностей. Расправляясь с ними, я считал, что хотя бы частично избавляю Притианию от дерьма… Так прошло десять лет. Я уже не ждал, что когда-нибудь снова увижу своих друзей, увижу Веларис. Я стал забывать их лица. Словом, я утратил всякую надежду. Он тяжело вздохнул: – А три года назад у меня появились странные сны. Вначале они длились мгновения. Мне казалось, что я вижу мир глазами кого-то другого. Потрескивающий очаг в темном, угрюмом доме. Копна сена в сарае. Уголок леса, где водятся кролики. Эти видения были нечеткими, словно я смотрел через затуманенное стекло. В них не было никакой последовательности. В иной месяц я видел два или даже три подобных сна, а в иной – ни одного. Я не придавал им особого значения, пока однажды не увидел во сне руку. Эта рука держала кисть и рисовала цветы вдоль кромки стола. У меня замерло сердце. – И тогда я послал ответ. Видение ночного неба. Воспоминания о нем пробуждали во мне радость, которой мне отчаянно не хватало. Открытое ночное небо, звезды и луна. Я не знал, дошло ли мое послание, но все равно его отправил. Кажется, я перестала дышать. – Рука, держащая кисть, была женской. Лица женщины я не видел, но я… дорожил своими мимолетными снами. Они напоминали мне, что где-то еще сохраняется мирная жизнь, где-то еще есть свет. Где-то есть сравнительно безопасное место, если неведомая мне женщина разрисовывает цветами стол. Так продолжалось года два, а год назад… я спал рядом с Амарантой и вдруг проснулся после очередного странного сна. Он был ярче и четче, как будто туман рассеялся. Мне снилось, что я попал в чужой сон. Она… ты спала. Тебе снился кошмарный сон: сначала ты убегала от богге, но наткнулась на злодейку, и та перерезала тебе горло… Я не мог добраться до тебя и поговорить с тобой. Но то, что тебя окружало, было уже из нашего мира. Я догадался: туман, вероятнее всего, был стеной. Раз его не стало, значит ты теперь в Притиании. Я видел тебя через твои сны. Я запоминал видения, снова и снова пытался разобраться в них и понять, где же ты находишься и кто ты вообще. Существа, которых ты видела в кошмарах, принадлежали ко всем дворам. Я просыпался, ощущая твой запах, и он преследовал меня весь день, сопровождал каждый мой шаг. А однажды тебе приснилось, что ты стоишь среди зеленых холмов и смотришь на поленья костров, которые вспыхнут в ночь Каланмая. В моей голове установилась полная тишина. – Я знал, что этот праздник будут отмечать только в одном месте. Холмы тоже были мне знакомы. Я рассчитывал тебя увидеть. И тогда я сказал Амаранте… – Он медленно моргнул. – Я сказал ей, что хочу отправиться ко Двору весны – вроде бы на праздник, но на самом деле шпионить за Тамлином и разнюхивать, не плетет ли он заговор против нее и не появились ли у него сообщники. Как ты знаешь, она дала Тамлину отсрочку, чтобы справиться с ее проклятием. Время, отпущенное ему, подходило к концу. Амаранта становилась все беспокойнее и подозрительнее. Но в моих словах она не уловила подвоха и отпустила на праздник, велев привести с собой возможных предателей. Я ей это пообещал. – Риз снова поднял на меня глаза. – Я отправился на праздник и учуял тебя. Я пошел по следу и наконец тебя увидел. Человеческая женщина с ног до головы. Два ходячих куска дерьма тащили тебя куда-то с грязным намерением… – Он резко тряхнул головой. – Мне хотелось убить их на месте, но это привлекло бы излишнее внимание. Поэтому я слегка покопался в их мозгах, и они оставили тебя в покое. Я заговорил с тобой, не очень соображая, что́ говорю. Я лишь понимал: ты рядом, и я держу тебя за руку. Он шумно выдохнул. «Вот и ты. А я тебя искал». Это были его первые слова, обращенные ко мне. В них я не ощутила ничего лживого или угрожающего. Помню, он даже поблагодарил тех двоих наглецов, сказав им: «Спасибо, что нашли ее». Мне казалось, что я стою на морском берегу и волны неумолимо вымывают песок под моими ногами. – Ты испуганно смотрела на меня, – продолжал Риз. – Ты и понятия не имела, кто я и откуда явился. Ты и не догадывалась, что я видел твои сны. Увидеть мои ты не могла. Ты была… человеческой девчонкой. Очень молодой, очень хрупкой. Я не вызвал у тебя никакого интереса. А мне задерживаться рядом с тобой было опасно. Кто-нибудь мог нас увидеть и услужливо донести ей. Потом она бы тебя нашла. И я решил тихо удалиться, думая, что ты рада избавиться от моего общества. Но потом ты сама заговорила со мной, словно не могла просто так расстаться. Я понял: мы вступили на опасную тропу. И еще я понял, что мне больше нельзя видеться и говорить с тобой. Даже думать о тебе было опасно. Ты придумала какую-то неуклюжую историю о несуществующих подругах, пригласивших тебя на праздник. Это было отъявленное вранье, но я ничего не сказал. Как ты помнишь, я даже имени твоего не спросил. Видеть тебя во снах – это одно, а наяву… Наверное, где-то очень глубоко, в самых потаенных глубинах своей души, я догадывался, однако боялся признаться даже себе. Если мои догадки были верны и ты действительно – моя пара… Фейра, ты даже не представляешь, что́ сделали бы тогда с тобой Амаранта и ее прихвостни. Я не стал тебя удерживать. Когда ты ушла, я сказал себе: наверное, Котел вовсе не жесток, а милосерден, раз позволил мне тебя увидеть. Всего один раз. Подарок за мои испытания. Но я помнил, что нельзя возвращаться к Амаранте с пустыми руками. Я разыскал этих троих молодцов, покопался у них в мозгах, перестроив в нужную сторону, а потом приволок к Амаранте. Там я заставил их сознаться, что они ненавидят Амаранту и готовили против нее заговор. На празднике они искали себе возможных сообщников. Она резала их живьем, под их отчаянные крики и клятвы в своей невиновности. У меня не было к ним ни капли жалости. Я знал, как они намеревались развлечься с тобой. И еще я знал: ее издевательства над ними показались бы детской забавой по сравнению с тем, как она обошлась бы с тобой. Я схватилась за горло. Мне вспомнились обрывки его фразы, услышанные в Подгорье: «У меня были свои причины появиться на празднике. И не думай, Фейра, что мне за это не пришлось платить». – Я тогда и не знал, где ты живешь, – продолжал Риз, упершись глазами в стол. – Я и представить не мог, что найду тебя при Дворе весны, рядом с Тамлином. Амаранта отправила меня к нему на следующий день после праздника летнего солнцестояния. Ей понравились мои, так сказать, успешные действия в ночь Каланмая. Я был готов к словесной перепалке с Тамлином. Возможно, даже к потасовке. Но когда я очутился в его столовой, уловил знакомый запах… Он тебя спрятал, но не успел убрать тарелку. Да и магический покров, которым он тебя окружил, был слабеньким. Встреча с тобой там стала настоящим ударом. Ты – в доме второго моего злейшего врага. Сидишь с ним за одним столом. На тебе его запах. Ты смотрела на него так… как будто любила его. У Риза побелели костяшки пальцев. – И тогда я решил: надо напугать Тамлина. Тебя и Ласэна – тоже, но прежде всего Тамлина. Я видел, как он смотрит на тебя. В тот день я… – У него напряглись и побелели губы. – Я проник в твой разум и задержался там, чтобы ты это почувствовала и испугалась. Я заставил Тамлина умолять о пощаде, показав, что он не в состоянии тебя защитить. Я издевался над ним так, как Амаранта издевалась надо мной. Я молил Котел, чтобы спектакль подействовал на него в достаточной мере и он отправил бы тебя назад в человеческий мир, подальше от Амаранты. А она непременно стала бы тебя искать. Если бы ты разрушила ее проклятие, она бы тебя нашла и убила. Меня подвел мой глупый, отвратительный эгоизм. Я не мог уйти, не узнав твоего имени. Ты и так смотрела на меня как на чудовище, и потому лишний вопрос ничего не менял. Но ты соврала, и я это сразу понял. Я понял твои намерения: ты спасала себя и своих близких. Я снова ушел, не заронив в тебе ни одного намека, что я, возможно, не такое чудовище, каким кажусь. Должен признаться, едва я покинул поместье Тамлина, меня вывернуло, как выворачивало тебя после кошмарных снов. У меня задрожали губы, и мне пришлось их плотно сжать. – Потом я наведался к нему снова – убедиться, что тебя увезли. Был я там и в день, когда приспешники Амаранты громили поместье Тамлина. Мне требовалось закончить этот спектакль. Я назвал Амаранте имя той девчонки, посчитав его вымышленным… Я никак не думал, что она пошлет своих псов за Клерой. – Он снова тряхнул головой. – Когда Клеру приволокли в Подгорье, я проник в ее разум. Я сделал так, что она не чувствовала боли. Я велел ей кричать, когда палачи ждали криков. Ее пытали, а я, как мог… выправлял положение. Но спустя неделю я понял, что пытки и издевательства могут затянуться. И тогда я снова проник в разум Клеры и сделал ее… бесчувственной куклой. Она перестала что-либо чувствовать. Так продолжалось до самой ее смерти. Но я по-прежнему вижу ее лицо. Лица моих придворных. Лица тех, кого я убивал по приказу Амаранты. По его щекам быстро скатились две холодные слезинки. Риз не стал их вытирать. – Я думал, на этом все кончится. Погубив Клеру, Амаранта поверит, что ты мертва. А ты будешь далеко, в безопасности. И Веларис останется недосягаемым для Амаранты. Тамлин проиграл, поэтому все вроде бы уладилось. Но потом… Я был в задней части тронного зала, когда аттор приволок тебя. Знаешь, Фейра, даже на войне меня не охватывал такой ужас, какой охватил в тот день. Онемев, я смотрел, как ты заключаешь с нею соглашение. Я совсем не знал тебя. Даже имени твоего не знал. Но я думал о твоих руках, рисовавших цветы, и представлял, с каким наслаждением Амаранта будет ломать твои пальцы. Мне пришлось смотреть на твое избиение, устроенное аттором и тварями в его подчинении. Я помню, с какой ненавистью и отвращением ты смотрела на меня, когда я пригрозил, что покопаюсь у Ласэна в мозгу. А потом я узнал твое имя. Услышал, как ты его произносишь… Это было сродни ответу на вопрос, который я задавал пятьсот лет. В тот миг я решил продолжать войну. Я был готов вести ее не слишком честными методами, убивать, пытать и играть чужими судьбами, но это была война за освобождение. Появилась надежда освободиться от владычества Амаранты, и она была связана с тобой… Я подумал, что Котел не просто так посылал мне те сны. Он показывал, кто спасет нас. Спасет Притианию. Спасет моих подданных. Я наблюдал за твоим первым испытанием. Ты меня ненавидела, что тогда мне было только на руку. Когда червь серьезно поранил твою руку… я усмотрел в этом возможность приблизиться к тебе. Мы оба боролись против Амаранты. Сеяли семена надежды в душах тех, кто умел читать послания. Я нашел линию поведения, помогающую сберечь тебе жизнь и не вызвать особых подозрений. У меня появилась возможность расквитаться с Тамлином за мать, сестру и… за тебя. Когда мы заключали уговор, в тебе было столько ненависти, что я знал: моя затея удалась. Мы выдержали испытания. Я нарочно одевал тебя так, чтобы Амаранта ничего не заподозрила. Я заставлял тебя пить одурманивающее вино, чтобы ты не помнила ужасов, творящихся по вечерам. А в ночь перед последним испытанием, когда я застал вас обоих в коридоре для слуг… во мне взыграла ревность. Я приревновал тебя к Тамлину. Я обозлился на него. Ему предоставилась возможность незаметно вывести тебя из Подгорья, но он… Амаранта почувствовала мою ревность. Она видела, как я тебя целую, но на этот раз мне не удалось отвести ее подозрения. Она впервые почувствовала, что здесь не все так просто и ты для меня отнюдь не игрушка, которой я забавляюсь по вечерам. В ту ночь, после того как я покинул тебя, мне пришлось обслуживать ее. Она удерживала меня дольше обычного, пытаясь выдавить ответы. Но я говорил ей то, что она хотела услышать. Говорил, поцеловал тебя, желая позлить Тамлина. А вообще, ты для меня – так, человеческий мусор. Попользовался и выбросил. Потом мне захотелось тебя увидеть. В последний раз. Наедине. Я даже думал рассказать тебе правду о себе. Но все же решил этого не делать. Ненависть помогала тебе держаться. А я очень хотел, чтобы ты выстояла. Настал день твоего последнего испытания. Когда она начала тебя мучить, во мне что-то надорвалось. Я сам толком не понимал, что именно. Я смотрел, как ты истекаешь кровью, слышал твои крики и… не выдержал. Когда я схватил кинжал и бросился на нее, я уже понимал, кто ты для меня. Я понимал, что ты – моя пара, однако любишь другого и ради его спасения пожертвовала собой. Но в тот миг я не думал о том, с кем ты останешься. Я чувствовал: если ты погибнешь, я тоже погибну. «Моя пара, моя пара, моя пара…» Эта мысль поглотила все остальные… Потом она сломала тебе шею. У него по щекам текли слезы. – И я почувствовал, как ты умираешь. Слезы текли и по моим щекам. – Котел сделал мне удивительный подарок, чтобы потом так жестоко забрать. В отчаянии я ухватился за нашу связующую нить. Я говорю не про уговор. Уговор – моя уловка, маскирующая паутина. Я тянул настоящую нить, связывающую нас. Я мысленно приказывал тебе держаться, не уходить в иные миры… Я знал: если мы сумеем расправиться с Амарантой и освободиться, объединенная сила семи верховных правителей вернет тебя к жизни. Я был готов забраться в разум каждого из них и продиктовать свою волю. Я бы заставил их тебя спасти. У Риза тряслись руки. – Умирая, ты освободила нас, и моя сила… Я немедленно отправил тебе свою силу. По связующей нити пары. Я почувствовал, как ты держишься за другой конец. А мне это виделось возвращением домой. Там, на другом конце нити, был дом. Так я сказала Косторезу. Но это был не Тамлин, не Двор весны, а… Ризанд. – Амаранта была мертва. Я обратился к разуму каждого верховного правителя, убеждая их пожертвовать крупицу своей силы для твоего воскрешения. Никто не отказал. Думаю, тогда они сами были слишком ошеломлены случившимся, и у них языки не поворачивались сказать «нет». И… я снова был вынужден смотреть, как Тамлин держит тебя в объятиях. Целует тебя. Мне хотелось скорее попасть домой, в Веларис, но я задержался еще на несколько часов. Я должен был убедиться, что с тобою все благополучно и ты привыкаешь к новому телу. Я выждал, дав тебе отдохнуть, потом снова потянул за нашу нить. И ты безошибочно сумела меня найти. Я был почти готов все рассказать тебе на том балкончике, но… Ты выглядела такой усталой и печальной. Тогда ты впервые посмотрела на меня так, словно я чего-то стою. Я пообещал себе: когда мы увидимся снова, я освобожу тебя от уговора. Я мог бы это сделать еще там, но тогда бы Тамлин запер тебя в своем поместье, и я бы больше тебя не увидел. Твое превращение в фэйку только укрепило наши узы, сделав их постоянными. И представь себе, меня это испугало. Жутко испугало. Я понял: мне немедленно нужно перебрасываться в Веларис. Если я задержусь хотя бы на мгновение, то наплюю на все последствия и заберу тебя с собой. Случись такое, ты возненавидела бы меня навсегда. Я появился при Дворе ночи. Я едва успел поздороваться с Мор. Но я думал не о ней. Я продолжал думать о тебе. Забыв про всякое самообладание, я принялся ей рассказывать про тебя. Представляешь? Не видеться с Мор пятьдесят лет и начать со слов: «Она – моя пара». А потом три месяца… целых три месяца я пытался себя убедить, что без меня тебе гораздо лучше, поскольку все мои действия не вызывали у тебя ничего, кроме ненависти. Однако ты тогда не умела ставить заслоны, и я чувствовал тебя через нашу нить. Чувствовал твою боль, грусть, одиночество. Как и я, ты видела кошмарные сны, где Амаранта продолжала тебя терзать. Потом я узнал, что ты собираешься замуж за Тамлина. Я сказал себе: «Она счастлива, и я не вправе мешать ее счастью, даже если меня это убивает». Даже будучи моей парой, ты честно заслужила это счастье. В день твоей свадьбы я собирался упиться вдрызг с Кассианом. Он не понимал, с чего бы это вдруг. Но… я снова тебя почувствовал. Ты не светилась счастьем. Твоя душа не пела от радости. Ты паниковала. Ты отчаянно взывала к кому угодно, чтобы тебя спасли. Забыв о попойке, я мгновенно совершил переброс, едва вспоминая роль, которую мне предстоит сыграть. Я смотрел только на тебя. Помнишь это дурацкое свадебное платье? Какой тощей ты тогда была. И бледной. Мне хотелось убить Тамлина на месте, но у меня была иная задача. Хотя бы на время вытащить тебя из его лап. Убедиться, что он не причинил тебе вреда. И здесь наш уговор пришелся как нельзя кстати. Риз говорил о событиях прошлого, но сколько боли я видела в его глазах! – Знала бы ты, Фейра, как тяжело мне было отправлять тебя назад. Знать, что ты снова будешь там чахнуть. Знать, что он делит с тобою ложе. Меня это угнетало. И не только потому, что ты – моя пара, а потому… Он посмотрел на потолок, потом снова на меня: – В тот миг, когда я схватил кинжал, чтобы убить Амаранту, я понял, что люблю тебя. Когда ты в первый раз оказалась в горном дворце, я решил ничего тебе не рассказывать. Ничего. Я сохранял в тебе иллюзию нашего уговора, поскольку твоя ненависть ко мне была лучше двух других вариантов. Ты могла не испытать ко мне вообще никаких чувств или же… ответить взаимностью. А потом бы тебя от меня забрали так, как забирали родных и друзей. Я ничего не сказал. Ты вернулась ко Двору весны и продолжила чахнуть. Мне оставалось лишь наблюдать… пока он не сделал тебя узницей своего поместья. Окажись он там, честное слово, я бы его убил. Но, забирая тебя, пусть и с помощью Мор, я нарушил основополагающие правила, на которых строится жизнь притианских дворов. Амрена сказала: если ты признаешь, что мы с тобой – пара, это отведет любую беду от нашего порога. Но… я не мог навязать тебе парные узы силой. И соблазнить тебя, чтобы ты их признала, я тоже не имел права. К тому же такой вариант позволял Тамлину пойти на меня войной. Ты и так прошла через тяжелейшие испытания. Мне не хотелось, чтобы ты думала, будто я стремлюсь завоевать твое сердце и тем самым обезопасить свои земли от вторжения. Однако я не смог отдалиться от тебя, перестать тебя любить и хотеть. И сейчас не могу. Риз тяжело привалился к спинке стула и так же тяжело выдохнул. В кастрюле давным-давно кипел суп. Я налила миску почти до краев. Он следил за каждым моим шагом, пока я несла дымящуюся миску к столу. – Ты любишь меня? – спросила я, останавливаясь возле стола. Риз кивнул. Мне подумалось, что слово «любовь» недостаточно описывает его чувства ко мне и мои чувства к нему, не говоря уже обо всем, что он сделал ради меня. – Тогда ешь, – сказала я, поставив миску перед ним. Глава 55. Я смотрела, как он ест, ложка за ложкой. Его взгляд метался между миской и мною. Когда в миске не осталось ни капли, Риз тихо положил ложку. – Ты хочешь мне что-нибудь сказать? – наконец спросил он. – Я хотела тебе сказать, еще когда открыла дверь и увидела тебя на пороге. – А сейчас? – настороженно спросил он, подвигаясь ко мне. Я подошла и села к нему на колени. Он слегка сжал мои бедра. – Я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя, Ризанд. И еще я хочу, чтобы ты знал… У него задрожали губы. Я смахнула слезинку, покатившуюся по его щеке. – Я хочу, чтобы ты знал, – шепотом продолжала я. – Долгое время я чувствовала себя сломленной. Мое сердце только-только начало исцеляться. Но каждый его кусочек принадлежит тебе. И я считаю честью… да, я считаю честью быть твоей парой. Риз обнял меня и уткнулся лбом в мое плечо. У него тряслось все тело, а я гладила его по шелковистым волосам. – Я люблю тебя, Риз, – повторила я. Я говорила слова, которые раньше не осмелилась бы произнести вслух. – Я согласилась бы заново выдержать все испытания, чтобы тебя найти. Если война все-таки начнется, мы будем сражаться. Вместе. Я не позволю им забрать меня от тебя. И забрать тебя от меня я тоже не позволю. Лицо Риза блестело от слез. Я наклонилась и поцеловала его, слизнув слезинку. Потом другую. Однажды он сделал то же самое для меня. Когда мои губы стали мокрыми и солеными от его слез, я чуть отстранилась и прошептала: – Ты – мой. Риз содрогнулся всем телом. Потом его губы нашли мои. Его поцелуй был нежным и мягким. Мы целовались так, словно время и обстоятельства позволяли нам встречаться, как встречаются влюбленные, пусть и из разных миров. Словно у нас было время на такую роскошь, как ухаживание. Я обвила его плечи, и мы слились в поцелуе. Пара. Моя пара. Я чувствовала его нарастающее желание и стонала от предвкушения. Наверное, мой стон порвал все цепи, на которые он себя посадил. Ризанд подхватил меня, и в следующее мгновение я оказалась на своем рабочем столе, среди красок и кистей. По-моему, я улеглась на дощечку, которую использовала вместо палитры. Его поцелуи стали крепче и страстнее. Я обвила ноги вокруг его спины, теснее прижимаясь к нему. Его губы спустились на мою шею, где он слегка закусил кожу, а ладони скользнули под кофту и легли на мои груди. Я выгнула спину и подняла руки. Одним ловким движением Риз сбросил с меня кофту и рубашку. Я обнажилась наполовину, и Риз с интересом разглядывал меня. Тщательно вымытые волосы и руки снова покрылись пятнами краски. Но я сейчас думала только о его губах. Риз принялся сосать мою правую грудь, водя языком вокруг соска. Я запустила пальцы в его волосы. Его рука легла рядом с моей головой и тоже перемазалась в краске. Риз тихо засмеялся, а я ждала, что́ он будет делать дальше. Он обвел мне грудь желтым кругом, затем повел линию к пупку, где изобразил стрелу, глядящую вниз. – Это чтобы ты не забыла, где кончатся мои путешествия, – сказал он. Я тихо зарычала на него. Он понял мое рычание как приказ не останавливаться, засмеялся и начал сосать вторую грудь. Его бедра дразняще терлись о мои. Это возбуждало так сильно, что я не выдержала и прикоснулась к нему. Естественно, часть краски перекочевала на его одежду. Но Риз не возражал, когда я сняла с него доспехи и оружие. Все это со стуком упало на пол, и я увидела его потрясающее тело, с могучими мускулами и затейливыми узорами татуировки. И конечно же, крылья. Пара. Моя пара. Его губы стремительно нашли мои. От его кожи исходил жар. Я обхватила ладонями его лицо, добавив краски на щеки. Его прическа украсилась несколькими синими, красными и зелеными прядями. Руки Риза потянулись к моим бедрам. Я дергала ногами, помогая стаскивать с меня штаны и носки. Когда он снова отодвинулся, я недовольно зарычала. Но я зря возмущалась. Он подвинул меня ближе к краю стола, совершенно не обращая внимания на краски, кисти и чашки с водой. Потом он закинул мои ноги себе на плечи. Они оказались рядом с его прекрасными крыльями. Сам он встал на колени. Точнее, встал на звезды и горы, изображенные у него на коленях. Ризанд, который не склонялся ни перед кем и ни перед чем. Я – его пара. Равная ему. Первое же прикосновение его языка воспламенило все внутри меня. «А когда я буду тебя облизывать, я разложу тебя на столе как лучшее лакомство, предназначенное только для меня». Риз одобрительно заурчал. Ему нравилось слушать мои стоны, нравился мой вкус. Здесь он мог лакомиться мною, не боясь тесноты. Его рука сдавила мои бедра. Когда его язык снова оказался во мне, я схватилась за край стола. Мне показалось, что я держусь за край мира, чтобы не упасть неведомо куда. Он лизал и целовал мое лоно, поднимался дальше, к бедрам. А на смену его языку приходили пальцы. Его поцелуи-лизания и движения пальцев подчинялись единому ритму. Его зубы слегка царапали мне кожу… Нахлынувший оргазм ударил по моему сознанию, разбив его на миллион крошечных кусочков. Я начала сползать со стола. Риз продолжал меня облизывать и неутомимо двигать пальцами. – Риз, – хрипло прошептала я. Мне стало мало его пальцев. Я хотела почувствовать его в себе. Но он оставался на коленях, лакомясь мною. Его рука придавила меня еще сильнее, чтобы я не мешала его пиршеству. Второй оргазм не заставил себя долго ждать. Я наполовину обмякла от наслаждения. Я дышала, всхлипывая. Только теперь, убедившись, что эта часть ритуала исполнена, Риз встал. Он смотрел на меня, полуобнаженный, с лицом и телом, перепачканными в краске, и улыбался довольной мужской улыбкой. – Ты – моя, – прорычал он, подхватывая меня на руки. Я хотела нашего слияния у стены; хотела, чтобы он вдавил меня в стену. Однако Риз перенес меня в комнату, где я спала все эти дни, и с умопомрачительной нежностью опустил на кровать. Раздетая догола, я смотрела, как торопливо раздевается Риз. Он рывком сдернул нижние штаны, и оттуда, как узник, стосковавшийся по свободе, вырвался «предмет его иллирианской гордости». Одно дело – ощущать это через одежду, и совсем другое – увидеть. У меня мгновенно пересохло во рту. Я еще отчаяннее захотела Риза, захотела, чтобы его великолепие вошло в меня целиком. Я жаждала полного слияния наших тел и душ. Риз молча навис надо мною, плотно сложив крылья. Я уже знала: иллирианец никогда не ляжет с женщиной, оставив крылья распростертыми. Но я – пара Риза. Может же он сделать исключение для меня. Мне хотелось потрогать его. Целиком. Я протянула руку к его плечу, чтобы погладить изгиб крыла. Риз вздрогнул. Что еще удивительнее, у него вздрогнул и задергался член. – Потом поиграем, – буркнул он. Хорошо. Я подожду. Его губы нашли мои. Наши языки сплелись в поцелуе. Даже наши зубы соприкасались, клацая. Риз прижал меня к подушкам. Я обвила ноги вокруг его спины, стараясь не задевать крыльев. Его член ткнулся мне в лоно и замер. – Потом поиграем, – в тон ему буркнула я. Риз засмеялся. Его смех отозвался во всем моем теле. Риз вошел в меня. Глубже. Еще глубже. Мне стало трудно дышать. Мысли исчезли. Остались только наши сплетенные тела, превратившиеся в одно. Риз остановился, давая мне привыкнуть к ощущению его «подарка» во мне. Я открыла глаза. Он пристально смотрел на меня. – Скажи еще раз, – прошептал он. Я знала, о чем он просит. – Ты – мой, – на одном дыхании произнесла я. Риз чуть отодвинулся, потом медленно вошел в меня снова. Его медлительность была сродни пытке. – Ты – мой, – уже громче сказала я. Он снова вошел и вышел. – Ты – мой. Опять. Теперь быстрее и глубже. Я ощущала его толчки не только телом. Я чувствовала их через наши связующие узы. Нить превратилась в цепь, которую невозможно сломать. В негасимый луч света. С каждым его мощным толчком цепь крепла, становилась более осязаемой. Она действительно светилась, все ярче и ярче. – Ты – мой, – шептала я, водя руками по его волосам, спине и, вопреки запрету, касаясь крыльев. Мой друг, прошедший со мной через столько бед. Мой возлюбленный, исцеливший усталую и сломленную душу. Моя пара; мужчина, ждавший меня, когда ему было не на что надеяться. Ждавший вопреки обстоятельствам. Наши бедра двигались в унисон. Риз целовал меня снова и снова, пока наши лица стали мокрыми от пота. Каждый уголок моего тела напрягся, каждый уголок пылал. – Я тебя люблю, – прошептал Риз, и я утратила всякую власть над собой. Оргазм, обрушившийся на меня, был несравненно мощнее двух прежних, наступивших после его ласк пальцами. Этот напоминал стремительно несущуюся горную лавину. Теперь я не только видела и чувствовала связующие узы – они обрели запах, в котором соединились и перемешались все наши ароматы. Даже в запахах мы стали одним целым. Мы были началом, серединой и концом. Мы были песней, звучавшей с тех самых пор, как в этом мире появился первый проблеск света. Риз вошел в меня целиком, что называется, «по самую рукоятку». Через мгновение началось его извержение. Вокруг хижины дрожали горы. Остатки снега белыми каскадами неслись по склонам и проваливались в пасть ночи. Потом стало тихо, если не считать нашего прерывистого дыхания. Мои разноцветные руки обхватили его разноцветное лицо и повернули ко мне. Глаза Риза сверкали, будто звезды, которые так давно, в другой жизни, я рисовала в убогой отцовской хижине. Не знаю, сколько мы вот так пролежали, лениво лаская друг друга, словно нам и впрямь принадлежало все время мира. – Вспоминал сейчас, когда же во мне зародилась любовь к тебе, – сказал Риз, водя пальцем по моей руке. – Пожалуй, когда ты начала ломать кости, сооружая западню для Мидденгардского червя. А может, когда в ответ на насмешку ты показала мне средний палец. Это здорово напомнило мне Кассиана. Впервые за десятки лет мне захотелось смеяться. – Выходит, ты полюбил меня лишь за то, что я напомнила тебе Кассиана? – с притворной обидой спросила я. – Ошибаешься, ехидная умница, – ответил Риз, щелкая меня по носу. – Я полюбил тебя, почуяв в тебе одну из нас. Я видел, что ты меня не боишься. Меня покорил твой жест. Помнишь, как после победы над червем ты, словно копье, бросила в Амаранту кость? Я вдруг ощутил в себе дух Кассиана. Честное слово, я даже слышал его слова: «Учти, высокомерный придурок, если ты не женишься на ней, это сделаю я». Я со смехом провела по его татуированной груди, добавив к существующим узорам несколько своих – красных и желтых. Мы оба перепачкались в краске. Кровать – тоже. Риз уловил мои мысли и лукаво усмехнулся: – Хорошо, что в здешней купели мы уместимся вдвоем. У меня едва не закипела кровь. Я вскочила с кровати, но Риз меня опередил. Я снова оказалась в его руках. Боги милосердные! Он был весь в краске: лицо, руки, тело и даже крылья… Разноцветная корка покрывала его волосы. И отпечатки моих ладоней на его крыльях! Он понес меня в купальную. Магия, управлявшая хижиной, уже наполняла ее водой. Не выпуская меня из рук, Риз сошел по ступенькам в купель и удовлетворенно вздохнул, погрузившись в приятно горячую воду. Я тоже слегка застонала, желая поскорее смыть с себя краску и пот. На краю купели появилась корзинка, наполненная кусками мыла и бутылочками с благовонными маслами. Я погрузилась в воду по шею, предоставив Ризу выбирать мыло. Как я и думала, он выбрал самое простое, пахнущее хвоей, и подал мне кусок и мочалку. – Кажется, кто-то запачкал мои чудесные крылья. Мое лицо стало жарче воды. Я напряглась, помня его слова о крыльях иллирианских мужчин. Я осторожно развернула Риза так, чтобы мне было удобнее мыть его крылья. Он безропотно повиновался. Я щедро намылила мочалку и с превеликой осторожностью принялась смывать красные, синие и пурпурные пятна краски. Сквозь перепонки крыльев я видела танцующие огоньки свечей. А еще – великое множество шрамов. Их выдавали только более толстые полоски перепонок. От каждого прикосновения мочалки Риз вздрагивал, его руки впились в край купели. Заглянув ему через плечо, я убедилась, что ощущения эти отнюдь не болезненные. Даже наоборот. – Значит, слухи верны, и величина крыльев соотносится с величиной некоторых частей тела. У Риза напряглась спина. – Какие грязные слова произносит твой ротик, – засмеялся он. Я подумала о том, куда бы хотела приникнуть губами, и покраснела. – А вот я, наверное, влюблялась в тебя постепенно, – сказала я, продолжая отмывать крылья. – К ночи Звездопада я это поняла. Но так испугалась, что не решилась сделать ни шагу. Струсила. – Что ж, у тебя было достаточно веских причин бояться меня. – Не было у меня причин. Если и были, то лишь из-за Тамлина. Но это его страхи, а не мои. У меня не было причин тебя бояться. Решив остаться с тобой, я не боялась последствий. И сейчас не боюсь. Даже если все наемные убийцы мира станут охотиться на нас… Наши отношения того стоят. Ты того стоишь. Риз склонил голову. – Спасибо, – хрипло прошептал он. Я вспомнила, как ужасающе долго Риз считал себя не достойным ничьей любви, и у меня защемило сердце, готовое разорваться. Я поцеловала его в шею. Риз ногтем соскреб краску с моей щеки. Отмыв крылья, я снова развернула его лицом к себе. – Что теперь? – спросила я. Риз молча забрал у меня мыло, снова намылил мочалку и стал осторожно тереть мне спину. – Все зависит от тебя, – сказал он. – Можем вернуться в Веларис и попросить жриц официально подтвердить наши парные узы. Среди них есть вполне достойные женщины, ничем не похожие на Ианту. Тогда мы станем официально признанной парой. Можем устроить небольшое торжество – для своих. Кажется, нам с тобой одинаково противны пышные и шумные праздники. Его сильные руки не только мыли мне спину, но и растирали затекшие мышцы. – Жрица могла бы объявить нас не только парой, но и засвидетельствовать наше супружество, если тебе привычнее так, как принято у людей. – И как ты будешь меня называть? – Моей парой. Хотя не отказался бы назвать тебя еще и моей женой. Его большие пальцы умело разминали мне позвоночник. – Но если хочешь обождать, мы можем вообще ничего не предпринимать. Главное, что мы – пара и знаем об этом. А остальной мир может и не знать. Не спеши с принятием решения. Я повернулась к нему: – Я понимаю, что остальной мир никуда не делся. Правитель Сонного королевства, Юриан, королевы, Котел – все это остается в нашей жизни. Но я рада, что в наших отношениях у меня есть полная свобода выбора. Я знаю: ты сделаешь все, что бы я ни пожелала. У меня даже мелькает мысль, что я целиком подчинила тебя себе. Он посмотрел на меня взглядом удивленного кота: – Жестокое и прекрасное создание по имени Фейра. Я усмехнулась. Сама мысль о том, что он находит меня прекрасной… – А ты – самый прекрасный мужчина, каких мне доводилось видеть. Эта мысль появилась у меня еще в ночь Каланмая, когда я впервые тебя увидела. Наверное, я сейчас говорила жуткие глупости, но… У меня защипало в глазах. И не от попавшего туда мыла. – Видишь, как здорово, – усмехнулся Риз. – Я считаю тебя самой прекрасной. Ты – меня. Это делает нас равными. Я нахмурилась. Риз подтянул меня к себе. В купели была внутренняя скамейка, куда он и уселся. Я села к нему на колени, рассеянно водя пальцами по его мускулистым, начисто отмытым от краски рукам. – Завтра мы отправимся в дом твоих сестер, – перестав улыбаться, сказал Риз. – Королевы известили, что прибудут через три дня. – Что же ты раньше молчал? – Меня кое-что отвлекло, – ответил Риз, хитро подмигнув мне. Этот свет в его глазах, эта тихая радость… Я замирала, наслаждаясь нахлынувшими чувствами. Будущее. У нас есть будущее. У меня появилось не просто бессмертное существование. Жизнь. Я протянула руку к его лицу. Улыбка Риза сменилась выражением торжественности и даже какого-то благоговения. Я быстро поняла причину. У меня светилась кожа. Свечение не было ярким, но внутренний свет пробивался вовне, выливаясь теплой волной. Теплый свет, подобный солнечному. Или звездному. На меня смотрели восторженные глаза Риза. – Теперь я могу хвастаться, что я заставляю свою пару светиться от счастья. Я засмеялась. Свечение сделалось чуть ярче. Риз наклонился ко мне, покрывая мои волосы и шею нежными поцелуями. Я обняла его и почувствовала, что таю от его прикосновений. Мой лобок упирался в его член, снова твердый как камень, застывший вертикально. Казалось, одно движение, и Риз снова окажется во мне. Но Риз встал. Я повисла на нем, и мы пошли в спальню. Магия хижины позаботилась о чистом постельном белье. Риз уложил меня на теплые простыни. Он продолжал на меня смотреть. Теперь я сияла, как звезда. – Подарок Двора дня? – спросила я. – Не все ли равно чей? – довольно резко ответил Риз. Через мгновение он снял магическую завесу. Когда-то он мне рассказывал, как с помощью нехитрого магического приема ему удается скрывать свое истинное лицо и силу. Риз предстал во всем своем магическом великолепии. Его сила наполнила комнату, весь мир и мою душу сверкающей магией. Магия Риза напоминала черное небо. Там были ветер и звезды, тени, покой, мечты и кошмары. Вокруг его руки вились струйки тьмы. Риз положил руку на мой сверкающий живот. Но тьма не была непроницаемой. То в одном, то в другом месте сквозь нее пробивался свет, идущий от моей кожи. Я приподнялась на локтях и поцеловала Риза. Дым… туман… роса. Это был новый его вкус. Я даже застонала. Риз раскрыл рот, позволив нашим языкам встретиться. Я наслаждалась шершавостью его языка, гладкостью зубов. Риз отдавался целиком. Он словно приготовил мне последний, самый главный вопрос и ждал моего ответа. Я хотела его всего. Целиком. Коснувшись его плеч, я уложила его на спину. Крылья оказались прижатыми к матрасу, и это ему не понравилось. Я уловила его легкое недовольство. – Ах ты, иллирианский малютка, – заворковала я. Мои руки достигли его мускулистого живота и опустились ниже. Возражения прекратились. Неудивительно, что достаточно скоро мои пальцы добрались до его «мужского достоинства». Большого. Твердого. Но с шелковистой, нежной кожей. Меня это так изумило, что мой палец двинулся дальше и достиг головки. Риз зашипел. Его член вздрогнул от моего прикосновения. Я усмехнулась и снова провела пальцем по головке. Риз потянулся ко мне. Я остановила его ледяным взглядом. – Теперь мой черед, – сказала я. Риз наградил меня ленивой мужской улыбкой и улегся, заложив руку под голову. Теперь он превратился в ожидание. Неистребимая самоуверенность! Я наклонилась и коснулась этого чуда губами. Риз дернулся, пробормотал непотребное ругательство. Я же, посмеиваясь, засунула головку себе в рот. Пальцы Риза сжались в кулаки, напряглись до белизны костяшек. Мой язык облизывал головку, а зубы слегка ее покусывали. Его стон отзывался огненными волнами в моей крови. По правде говоря, я удивилась, что Риз вытерпел целую минуту, не решаясь меня прервать. А потом перешел в атаку. Только что я наслаждалась его членом, водя языком по шершавой головке… и вдруг его руки схватили меня за талию, и я оказалась лежащей на животе. Риз коленями раздвинул мне ноги, обхватил бедра, приподнял их и мгновенным движением вошел в меня. Я даже не успела возразить. Мое лоно снова принимало щедрое угощение. Пальцы царапали простыни. Риз вышел из меня, чтобы тут же войти снова. Мне показалось, что вокруг взрывается вечность. Мне было мало. Я хотела его всего, целиком. – Посмотри на себя, – прошептал он, двигаясь во мне и целуя мою спину. Я сумела немного приподняться и увидеть место нашего слияния. Мой солнечный свет встречался с его ночью – настоящее смешение и взаимообогащение стихий. Зрелище так подействовало на меня, что я едва успела выкрикнуть его имя. Меня захлестнул оргазм. Риз приподнял меня. Одной рукой он держался за мою левую грудь, второй помогал своему члену, дотрагиваясь до особо чувствительных мест у меня между ног. Я не знала, где кончался один оргазм и начинался другой. Его толчки не прекращались, а губы целовали то шею, то за ухом. Я решила, что от всего этого можно умереть. От неутихающего желания, от наслаждения, которое дарил мне Риз. Он поменял позу, выйдя из меня, чтобы самому лечь на спину. Я превратилась в «наездницу». Я вдруг поняла, зачем это ему понадобилось, – чтобы вытравить из себя застарелую боль, уничтожить оставшийся шрам, Ризу требовалось именно такое окончание нашего слияния. У меня разрывалось сердце. Я наклонилась к Ризу и нежно поцеловала его. Когда наши губы встретились, я «оседлала» его член. Ощущения стали сильнее и глубже. Он прошептал мое имя. Я еще несколько раз поцеловала его. Моя «скачка» была нежной и осторожной. Потом мне непременно захочется скорости и неистовства. Но сейчас… Ризу почему-то требовалось, чтобы своим светом я прогнала давнюю тьму. Это был своеобразный призыв о помощи, и вдаваться в подробности мне не хотелось. Я буду светить. Ради него. Ради своего будущего. Светить, от кого бы мне ни досталась эта способность. Мои руки уперлись в широкую грудь Риза. Я сняла все заслоны на пути света. Он лился у меня изнутри, прогоняя застарелую тьму, в которую когда-то втолкнули мою пару, моего друга. Риз хрипло выкрикнул мое имя. Он изогнул бедра, помогая мне. Вокруг нас перемигивались звезды. Мне казалось, что свет, льющийся из меня, был звездным. Я не успела разобраться, вздрогнув от новой волны оргазма. Через мгновение Риз начал извергаться в меня, шепча мое имя. Когда стихли все волны, я осталась на нем, по-прежнему упираясь ему в грудь и любуясь им. Любуясь нами. – Нужно будет найти способ замаскировать твое сияние, – сказал Риз, проводя рукой по моим мокрым волосам. – Я легко могу это сделать. Уравновешу свет тенями. – У тебя есть одна особенность. Некоторые магические штучки тебе удаются, лишь когда ты здорово разозлишься. А поскольку я собираюсь сделать все мыслимое и немыслимое, чтобы ты была счастлива… нам придется научиться управлять твоим изумительным свечением. – И все-то ты продумываешь, и все-то ты рассчитываешь. Риз поцеловал меня в уголок рта: – Ты даже не представляешь, как тщательно я продумываю все, что связано с тобой. – Помнится, кто-то говорил про стену. В его смехе я уловила обещание. – В следующий раз, Фейра, я обязательно совокуплюсь с тобой у стены. – Только так, чтобы картины падали. Он громогласно расхохотался: – Покажи еще раз, на что способен твой коварный ротик. Я была рада показать. Глупо устраивать сравнения. Я знала, что любой верховный правитель способен устроить женщине бессонную ночь, но Ризанд… он был просто ненасытен. Мне едва ли удалось вздремнуть больше часа. Но у меня бы язык не повернулся упрекнуть Риза, поскольку я сама оказалась такой же ненасытной. Я не могла остановиться. Я хотела снова и снова лакомиться Ризом, снова и снова ощущать его в себе. Еще, еще, еще… пока у меня не онемело все тело. – Так и должно быть, – сказал Риз, уплетая хлеб за обе щеки. Мы едва добрались с ним до кухонного уголка, чтобы позавтракать. Когда он встал с постели и я увидела его потрясающие крылья и сильную, мускулистую спину, я прыгнула на него. Мы повалились на пол. Я снова оказалась «наездницей», и, пока «скакала», когти Риза изорвали в клочья узорчатый прикроватный коврик. – Что должно быть? – спросила я, боясь взглянуть на него. Достаточно одного взгляда, чтобы желание вспыхнуло снова. – Это… неистовство, – ответил Риз. Он тщательно подбирал слово, опасаясь, что в противном случае мы снова окажемся на полу, не успев даже поесть. – Когда пара признаёт свои парные узы, их охватывает настоящее неистовство. Напоминание о том, каким зверьем мы были в незапамятные времена. Возможно, тогда все это имело определенную цель – зачать ребенка. У меня замерло сердце. – Некоторые пары неделю не выходят из дома. Мужчины становятся настолько возбудимыми и неуправляемыми, что им опасно выходить на улицу. Я видел, как воспитанные, рассудительные мужчины принимались крушить мебель только потому, что другой мужчина слишком долго задержал взгляд на их паре. Такое часто происходит в первые дни. Я шумно выдохнула. Мне вспомнилась другая разгромленная комната. Риз уловил мои мысли и тихо сказал: – Хочется думать, что у меня больше выдержки, чем у обычных мужчин. Однако… Фейра, если почувствуешь, что я на грани, прояви терпение. Я тоже уловила скрытый смысл. – Ты не хочешь покидать эту хижину. – Я хочу снова оказаться в постели и совокупляться с тобой до тех пор, пока мы не охрипнем от криков и стонов и пока у нас не онемеют руки, ноги и… все остальное. Я сама была готова остаться здесь еще на неделю, но… нас ждали заботы и опасности внешнего мира. Королевы. Котел. Юриан. Война. – Ты сказал про зачатие… Это тоже не давало мне покоя. Пожалуй, мысль о беременности подействовала на нас обоих как ведро ледяной воды. – Мы ведь с тобой… Я не пью особую настойку. Надобности не было, сам понимаешь. Риз положил недоеденный кусок хлеба. – Ты хочешь ее пить? Если я это сделаю, если с этого дня начну пить горьковатую настойку, знакомую мне по поместью Тамлина, она погасит риск беременности после нашей бурной ночи. Но… – Если я – пара верховного правителя, от меня будут ждать потомства. Я правильно понимаю? В таком случае мне незачем пить настойку. – Никто от тебя ничего не будет ждать, – прорычал Риз. – У нас женщин не обязывают рожать против их желания. И потом, не у всех пар появляются дети. Дети – редкий дар, поэтому их так ценят. Но я не хочу, чтобы ты рожала против своей воли. Такое желание должно быть у нас обоюдным. А сейчас, в преддверии войны с Сонным королевством… Скажу тебе честно, знать, что твоя пара беременна, когда вокруг столько врагов… Меня страшит такая мысль. Страшно даже подумать, что беременной тебе вздумают угрожать. Или хуже того, причинят вред. Тугой узел в груди начал слабеть. Я стала думать о громадной, яростной силе Двора ночи, которая может обрушиться на врагов в грядущей войне. – Тогда я сегодня же начну пить настойку. Я встала и на нетвердых ногах направилась в купальню. Мне требовалось вымыться. Я вся пропиталась Ризом. Его вкус и сейчас оставался у меня во рту, несмотря на съеденный завтрак. – Но я буду безмерно счастлив, если однажды ты подаришь мне детей. Я буду счастлив разделить с тобой все заботы о них, – сказал Ризанд. – Вначале я хочу просто насладиться жизнью. С тобой. Я хочу посмотреть мир. Мне хочется приключений. Я хочу по-настоящему прочувствовать, что значит быть бессмертной, быть твоей парой, частью твоей семьи. Я хочу созреть для детей. А пока мне хочется безраздельно принадлежать тебе и знать, что ты безраздельно принадлежишь мне. Улыбка Риза была нежной и даже кроткой. – Распоряжайся временем по своему усмотрению. А поскольку я знаю, что ты – моя на всю вечность, мне некуда торопиться. Возле купели Риз подхватил меня на руки. Мы погрузились в воду, где он погрузился в меня. Его движения были медленными и глубокими. От воды поднимался пар, попеременно скрывая наши лица. Глава 56. Риз перебросил нас в уже знакомый иллирианский лагерь, в котором, впрочем, мы не собирались задерживаться. Мы оба помнили про солдат Сонного королевства, но Риз сомневался, что кто-нибудь отважится напасть при десяти тысячах иллирианских воинов, расположившихся на окрестных горах. Не знаю, почему здоровый и полный сил Риз снова приземлил нас в глинистой жиже возле дома. Мы не успели оглядеться по сторонам, как за спиной послышался ленивый голос Кассиана: – Что ж, вовремя. Из горла Риза вырвалось дикое, звериное рычание, какого я еще не слышала. Памятуя его слова, я сжала ему руку. Риз стремительно повернулся к Кассиану. Кассиан посмотрел на него и засмеялся. Но иллирианские воины начали спешно взмывать в воздух, забирая с собой женщин и детей. – Что, путь сюда оказался нелегким? – спросил Кассиан. Сегодня его темные волосы были обхвачены потертым кожаным шнурком. Риз вдруг стал угрожающе спокойным. Затишье перед бурей. Но мне не хотелось, чтобы он разнес лагерь. – Вот что, Кассиан: когда Риз выбьет тебе зубы, не приходи плакаться ко мне, – сказала я. – Что, Риз, парные узы холку натирают? – спросил Кассиан, скрещивая руки на груди. Риз ему не ответил. – А по Фейре не скажешь, чтобы она слишком утомилась, – усмехнулся Кассиан. – Может, она и со мной… поупражняется? И тут Риз взорвался. Он взмахнул крыльями, напряг мускулы, щелкнул зубами и бросился на Кассиана. Оба полетели на землю, замелькали кулаки и… Кассиан прекрасно сознавал последствия своих слов. Он все сделал нарочно, чтобы принять выплеск силы Риза на себя, иначе окрестные горы рисковали превратиться в равнину, густо усыпанную обломками. Кассиану достаточно было взглянуть Ризу в глаза, чтобы понять: отпускать его в таком состоянии дальше опасно, иначе Риз погубит все переговоры с королевами. И Риз это знал. Потому-то он и перебросил нас вначале сюда, а не в Веларис. Зрелище было жестоким и завораживающим. Двое иллирианских самцов, сошедшиеся в поединке, густо заляпанные грязью и выплевывающие кровь. Никто из круживших в небе иллирианцев не осмеливался спуститься. Они и не спустятся, пока Риз не исторгнет весь пар или пока не исчезнет из лагеря. Если обычному фэйцу требовалась неделя на привыкание к парным узам, сколько же времени понадобится Ризанду? Месяц? Два? Год? Кулак Риза обрушился на скулу Кассиана. Кассиан засмеялся, не замечая хлынувшую кровь. Но и сам не остался в долгу. От его удара голова Риза наклонилась вбок. Я сжалась. Я видела Риза в разных сражениях. Чаще всего он действовал изящно, полностью владея собой. Порою он сражался, будучи взбешен. Но в состоянии зверя я его видела впервые. Наверное, так и выглядели далекие предки фэйцев. – Они еще долго будут забавляться, – услышала я голос Мор. Она стояла, прислонившись к косяку открытой двери. – Добро пожаловать в семью, Фейра. Пожалуй, это были самые лучшие слова из всех, какие мне доводилось слышать. Риз и Кассиан угомонились только через час. Когда они ввалились в дом, с ног до головы покрытые грязью и пятнами крови, мне хватило одного взгляда на свою пару, чтобы неукротимое желание вспыхнуло снова. Я жаждала его запахов. Жаждала его самого. Кассиан и Мор тут же удалились. Риз уложил меня на кухонном столе и даже не потрудился снять с меня одежду. Его толчки были такими неистовыми, что я громко стонала и выкрикивала его имя. Думаю, мои вопли слышали все кружащие в небе иллирианцы. Постепенно его плечи расправились, напряжение в глазах тоже исчезло… Кассиан деликатно постучал в дверь. Риз подал мне мокрую салфетку, и я наспех обтерлась. Еще через мгновение мы вчетвером совершили переброс в Веларис, полный света и музыки. Домой. Солнце едва успело погрузиться в море, когда мы с Ризом, держась за руки, вошли в столовую Дома ветра. Мор, Азриель, Амрена и Кассиан уже ждали нас. Все как один встали. Все как один посмотрели на меня. Все как один поклонились. Меня удивило, что не кто-то другой, а Амрена сказала: – Мы будем служить и защищать. Все четверо прижали руки к сердцу. Они ждали моего ответа. Риз ничего не говорил мне об этой церемонии. А я не знала, какие слова надлежит произносить, и произнесла те, что были у меня на сердце. – Спасибо, – сказала я, стараясь не выдавать дрожь в голосе. – Но мне хочется видеть в вас друзей, а не слуг и защитников. – Мы и есть друзья, – подмигнула мне Мор. – Однако это не мешает нам служить и защищать. У меня защипало в глазах. Я улыбнулась им – моей семье. – А теперь, когда мы покончили со всеми церемониями, может, поедим? – со знакомой мне ленцой в голосе спросил Риз. – Я еле на ногах держусь от голода. Амрена криво усмехнулась и открыла рот. Но Риз ее опередил: – Амрена, советую воздержаться от слов, которые вертятся на твоем прекрасном язычке. Он хмуро поглядел на Кассиана. Следы их потасовки были налицо, хотя раны и синяки исчезали очень быстро. – Иначе мне придется вытащить тебя на крышу, – добавил Риз. Амрена щелкнула языком и повернулась ко мне: – Слышала, ты в лесу показала зубки и перебила дюжину двуногого зверья из Сонного королевства. Умница, девочка. – А заодно спасла задницу моего бедного братца, – подхватила Мор, наливая себе вина. – Там наш малыш Риз попал в переплет. Я протянула Мор свой бокал. – Его ведь всегда нелегко выхаживать, – добавила она. Азриель даже поперхнулся вином. Я впервые видела, как потеплел его взгляд – понежнел даже. Риз это сразу заметил и напрягся. Я поспешила отвести глаза от главного шпиона. Риз тут же опомнился и дал мне понять, что сожалеет. Кто разберет этих фэйских мужчин с их дремучими парными инстинктами! Как странно все это уживалось в них с образованностью и манерами. Вскоре после обеда мы отправились в земли смертных. Мор несла в руках «шар правды», а Кассиан держал в руках Мор. Азриель летел рядом. А Риз… Риз обхватывал меня крепче, чем прежде. Мы молча неслись над темной водой. Мы летели на встречу с королевами, чтобы раскрыть им величайшую тайну, которую предки Риза тщательно оберегали тысячелетиями. Глава 57. Наконец-то весна пришла и в мир людей. Земля почти целиком освободилась от снега, к небу потянулись головки первых крокусов и нарциссов. На сей раз прибыли только две королевы: самая старшая и золотоволосая. Однако число сопровождающих караульных осталось прежним. Я вновь надела свободное платье цвета слоновой кости и диадему из золотых перьев. Я вновь стояла рядом с Ризандом, глядя, как королевы и их караульные появляются из воздуха. Но сейчас мы с Ризом стояли рядом, едва ли не держась за руки. Мы были похожи на беззвучную песню без начала и конца. Умные, хитрые глаза старшей королевы скользнули по нам, по нашим рукам и коронам. Не дожидаясь приглашения, она села и расправила складки изумрудного платья. Золотоволосая тоже села, но вначале наклонила голову, тряхнув локонами и чуть выпятив раздражающе-красные губы. Она опустилась на соседний стул. – Мы признательны за вашу готовность уделить нам время и вторично нанести визит в этот дом, – произнес Риз, слегка склоняя голову. Золотоволосая едва кивнула. Ее янтарные глаза скользнули по нише эркера, где стояли мои сестры, одетые с подобающей элегантностью. По обе стороны от них замерли Кассиан и Азриель. За окном виделся зацветающий сад Элайны. Я сразу заметила напрягшиеся плечи Несты. Элайна закусила нижнюю губу. Мор встала слева от Риза. Сегодня она была в зелено-голубом платье, цвет которого напоминал спокойные воды Сидры. Загорелые руки Мор держали шкатулку из оникса, где лежал «шар правды» Вератис. Обведя всех прищуренными глазами, старшая королева шумно вздохнула: – После непростительно дерзкого оскорбления, нанесенного нам в прошлый раз… – Она сердито поглядела на Несту. Моя сестра спокойно выдержала взгляд, а в ее собственном бушевал огонь. Старуха сердито щелкнула языком. – Мы много дней совещались о том, следует ли нам наносить вторичный визит сюда. Как видите, трое из нас сочли оскорбление непростительным. Врунья. Решила все свалить на Несту и посеять между нами раздор. А ведь Неста тогда защищала вовсе не свое благополучие… Я почувствовала, что должна вмешаться, и с удивительным спокойствием сказала: – Если слова моей сестры показались вам «непростительно дерзким оскорблением», какое вы не получали за всю вашу жизнь, представляю, какое потрясение вас ждет, когда начнется война. Золотоволосая снова выпятила губы. Янтарные глаза вспыхнули. Настоящая львица. И даже в ее голосе было что-то мурлыкающе-львиное: – Смотрю, он все-таки сумел завоевать твое сердце, Разрушительница проклятия. Я спокойно выдержала ее взгляд. Мы втроем тоже уселись, и я сказала: – Сомневаюсь, что Котел позволил нам обрести друг друга по чистой случайности. Особенно накануне войны между двумя нашими народами. – Котел? Два народа? – насмешливо переспросила золотоволосая, поигрывая кольцом с крупным рубином. – Наш народ не взывает к Котлу, поскольку наш народ не владеет магией. Насколько я понимаю, речь идет о вашем народе и нашем народе. Ты же немногим лучше, чем «Дети Благословенных». Золотоволосая королева изогнула умело выщипанную бровь. – Кстати, а что происходит с теми «Детьми», кто оказывается по другую сторону стены? – Она наклонила голову, поочередно взглянув на Кассиана, Азриеля и Риза. – Они становятся вашей добычей? Или вы используете их в своих целях, а потом бросаете стареть и дряхлеть, сами оставаясь вечно молодыми? Как жаль. И как несправедливо, что только ты, Разрушительница проклятия, получила то, о чем наверняка просили все эти глупцы. Им ведь тоже хотелось бессмертия и вечной молодости… А как бы повел себя господин Ризанд, видя, что ты неумолимо стареешь? – Помнится, в прошлый раз вы очень дорожили временем. Стоит ли тратить его на посторонние вопросы? Или сегодня время для вас уже не столь ценно, зато появилось желание насладиться собственным голосом? – с убийственным спокойствием спросил Риз. Золотоволосая хмыкнула и повернулась к старухе, прошуршав подолом желтого платья. Старая королева протянула морщинистую руку к шкатулке, что держали изящные пальцы Мор. – Это и есть доказательство, о котором мы просили? «Не делай этого! – взывало мое сердце к Мор. – Не показывай им ничего!». Мор не успела даже кивнуть, когда я заговорила снова: – А разве моя любовь к верховному правителю – недостаточное доказательство наших добрых намерений? Разве присутствие моих сестер не говорит о том же? На пальце моей средней сестры надето железное кольцо, полученное ею в знак помолвки. Но это не помешало ей оказаться здесь, рядом с нами. Элайне отчаянно хотелось спрятать руку с кольцом в складках бледно-розового платья с голубыми вставками, но она стояла не шелохнувшись и позволяла королевам разглядывать себя. – Я бы назвала это доказательством ее первозданной глупости, – насмешливо произнесла золотоволосая. – Быть помолвленной с тем, кто ненавидит фэйцев, и рисковать мечтами о замужестве, общаясь с вами. – Не судите о том, о чем вы ничего не знаете, – тихо прошипела Неста. Каждое ее слово было пропитано ядом. – Эта гадюка снова подает голос? – удивилась золотоволосая, складывая руки на коленях. Потом она качнула головой в мою сторону. – Более мудрые устроители встречи не допустили бы ее сюда. – Не забывайте, что это ее дом, – сказала я. – Позволяя устраивать наши встречи, Неста изрядно рискует своим положением в обществе. Поэтому у нее есть полное право находиться здесь. Считайте ее представительницей людей, живущих на южной оконечности Притиании. Ее и Элайну. Обеих. Старуха упредила ответ золотоволосой. Ее морщинистая рука снова потянулась к Мор. – Покажите нам ваши чудеса. Докажите, что мы заблуждались по части вашего народа. Риз едва заметно кивнул Мор. Во мне опять все восстало. Этого ни в коем случае нельзя делать. Им ничего нельзя показывать. Они не должны знать о таком сокровище, как Веларис, мой теперешний дом… «Война требует жертв, – услышала я голос Риза, проникший в щелочку заслона, оставленную для него. – Если мы не отважимся показать им Веларис, мы рискуем потерять Притианию. И не только». Мор подняла крышку черной шкатулки. Серебристый шар сверкал, как звезда. – Имя этого шара – Вератис, – начала она. Ее голос был молодым и одновременно древним. – Это дар моего далекого предка, первого в нашем роду. За всю историю Притиании мы считаные разы доставали шар, являя миру правду. Мор взяла шар с бархатной подушечки. Он был не крупнее спелого яблока. Сейчас, когда шар лежал в ее ладонях, сложенных чашей, казалось, словно все тело Мор, вся ее сущность составляли с ним единое целое. – Правда бывает смертельно опасна. Правда – это свобода. Правда способна разрушать, восстанавливать и связывать. Вератис содержит в себе правду о мире. Это вам говорит та самая Морригана, – произнесла она. Я смотрела на преображенную Мор, на ее изменившиеся глаза, и меня пробирала дрожь. – И ты, Вератис, знаешь: я говорю правду, – завершила она слова ритуала. Мор опустила Вератис на ковер. Обе королевы подались вперед. Теперь заговорил Риз. – Вы желаете доказательств нашей добропорядочности, наших честных намерений? – спросил он. – В прошлый раз вы поставили нам такое условие. Мы его выполнили. Смотрите. Вератис замерцал. Светящаяся паутина внутри его вспыхивала и гасла. – Я покажу вам место в моих землях. Город, где все дышит миром, искусством и процветанием. Вы могли бы посетить этот город, однако я сомневаюсь, что вы и ваши сопровождающие отважатся пересечь стену. Так что смотрите на «шар правды». Надеюсь, показанное Вератисом убедит вас красноречивее любых слов. Мор протянула руку. Из шара вылетело белесое облако, наполненное светом, и проплыло мимо нас. Королевы вздрогнули. Их караульные сжали эфесы мечей. Облако ширилось, вбирая в себя правду о Веларисе, исходящую из шара. От Риза. От Мор. От изначальной правды мира, если таковая существовала. Казалось, что в гостиной наступили серые сумерки, затем они сменились подрагивающей картиной. Это был Веларис, наблюдаемый с большой высоты. Таким его видел Риз, поднимаясь в воздух и летая над городом. Маленькая точка на побережье. Риз начал снижаться, и чем ниже, тем яснее становились очертания города и реки, ярче делались краски. Изображение менялось, подчиняясь резким или плавным поворотам Риза. Внизу тянулись причалы со множеством кораблей. Через мгновение он уже летел над красивыми улицами, рынками и театрами. Он миновал Радугу Велариса – под ярким весенним солнцем она была особенно красива. Шар показывал лица горожан: радостные и задумчивые, добрые и смеющиеся. Ни одного хмурого лица. Ему приветственно махали. И снова – панорама города. Места, по которым я не раз бродила. Гора с Домом ветра. Риз открывал смертным королевам великую тайну удивительного города. Моего города. Все это показывалось с удивительной любовью. Я не представляла, как Вератис все это передает, но краски… Я кое-что понимала и в цветах, и в передаче света. Все это «шар правды» черпал не из своих недр, а из воспоминаний Риза. Наверное, сейчас между ними тоже была связующая нить. Затем картина начала тускнеть и погасла. Шар быстро втянул в себя облако и замер. – Город, который вы только что видели, зовется Веларис, – заговорил Риз. – В течение пяти тысяч лет мы держали его в тайне от Притиании и остального мира. Теперь вы знаете о нем. Поэтому во время Войны я сражался бок о бок с людьми. Став верховным правителем, я стал поощрять распространение небылиц о своем правлении. Мир привык считать меня исчадием зла, а Двор ночи – самым страшным местом. Я лишь поощрял эти слухи, сплетни и безотчетный страх. Я делал это ради защиты Велариса. Ради процветания города и благополучия его жителей мне пришлось познать ненависть и презрение остального мира, и я без колебаний платил такую цену. Обе королевы продолжали глазеть на ковер, словно среди его узоров еще проглядывали улицы Велариса. Мор вежливо кашлянула. Золотоволосая королева вздрогнула, выронила кружевной платочек, затем нагнулась за ним. Щеки королевы покраснели. Старуха перевела глаза на нас: – Ваше доказательство… принято. Мы ждали. Лица королев сделались неподвижными, почти каменными. Хорошо, что я сидела, иначе наверняка упала бы, услышав ответ старухи: – Мы посовещаемся. – Времени на совещания не осталось, – возразила Мор. – Каждый напрасно потраченный день лишь приближает разрушение стены армией Сонного королевства. – Мы обсудим это с отсутствующими королевами и известим вас, когда сочтем нужным. – Вы хоть понимаете, чем рискуете, затягивая время? – спросил Риз. Он был потрясен не меньше нас с Мор, но безупречно владел собой, разве что голос стал жестче. – Вы нуждаетесь в этом союзе ничуть не меньше нас. Старая королева пожала хрупкими плечиками: – Вы думали, нас можно пронять вашими письмами и просьбами? Я бы даже назвала это мольбой. Она подала знак ближайшему караульному. Тот сунул руку под доспехи и подал ей сложенное письмо. Старуха развернула лист и принялась читать вслух: – «Я обращаюсь к вам не как верховный правитель, а как мужчина, полюбивший женщину, некогда рожденную в мире людей. Я умоляю вас действовать быстро. Речь идет о спасении людей – ее прежних соплеменников – и о спасении моего народа. Я обращаюсь к вам за помощью, чтобы однажды все мы смогли насладиться прочным миром. Чтобы женщина, которую я люблю, смогла навещать родных, не опасаясь, что ее визит вызовет ненависть и преследования. Мы все достойны жить в лучшем мире, чем нынешний». Риз написал это письмо где-то месяц назад – прежде, чем мы соединились парными узами. Его письмо ни в коем случае не выглядело требованием. Это был крик души влюбленного мужчины. Я нашла его руку и нежно стиснула пальцы. Его пальцы тут же сомкнулись вокруг моих. – Но кто решится утверждать, что все это сделано не с целью помыкать нами? – Что? – спросила ошеломленная Мор. Золотоволосая кивнула, соглашаясь со старухой. – После той Войны очень и очень многое изменилось. Со времен вашей так называемой дружбы с нашими предшественницами. Возможно, и ты совсем не та, за кого себя выдаешь. Не удивлюсь, если верховный правитель проник в наш разум и заставил поверить, будто ты и есть настоящая Морригана. У Риза не было слов. У нас тоже. Зато они нашлись у Несты. – Это разговор не королев, а тронувшихся умом женщин, – гневным шепотом произнесла она. – Или же разговор напыщенных дур. Элайна испуганно схватила сестру за руку, но Неста шагнула к нам. Ее лицо побелело от гнева. – Отдайте им Книгу. Королевы съежились и заморгали. – Отдайте им Книгу, – повторила моя старшая сестра, словно говорила с глупыми, упрямыми служанками. – Нет, – прошипела старуха. Ее «нет» прокатилось по мне с отвратительным лязгом. Неста сделала еще шаг, порывисто обвела рукой гостиную, потом махнула в сторону окна: – Здесь живут ни в чем не повинные люди. Они станут первыми жертвами новой войны. А поскольку рассчитывать на помощь континента им не приходится, помогите тем, кто готов их защитить. Отдайте моей сестре Книгу. Старуха шумно втянула воздух: – Мы могли бы вывезти здешнее население. – Вам понадобилось бы десять тысяч кораблей. – У Несты дрожал голос. – Это целая армада. Я несколько раз проверила цифры. А если вы готовитесь к войне, корабли пригодятся вам для других целей. Вы не пришлете сюда ни одного. Мы останемся брошенными на произвол судьбы. Ухватившись за блестящие подлокотники стула, старуха наклонилась вперед: – Тогда, девочка, попроси кого-нибудь из этих крылатых молодцов перенести тебя подальше от здешних мест. У Несты дрогнуло горло. – Пожалуйста… – прошептала она. Сколько помню, я никогда не слышала от нее этого слова. – Пожалуйста, не оставляйте нас здесь одних. Старуха сидела не шелохнувшись. У меня закончились слова. Мы показали им Веларис… мы… мы сделали все, что они требовали. Риз молчал. Его лицо было непроницаемым. И вдруг Кассиан пошел к Несте. Он прошел мимо чужих караульных, как идут мимо стеблей пшеницы. Разве что не раздвинул их, чтобы не мешали идти. Подойдя к моей сестре, он замер. Неста продолжала смотреть на королев, в ее глазах блестели слезы – слезы гнева и отчаяния. Огонь, яростно бушевавший у нее в душе, не находил выхода, угрожая ее сжечь. Потом она заметила Кассиана. – Пятьсот лет назад я воевал неподалеку от этих мест, – глухим, непривычным мне голосом начал Кассиан. – Рядом со мною сражались люди и фэйри. Все мы проливали кровь, мечтая о лучшем мире. Знай, Неста Аркерон, я готов прийти сюда снова, чтобы защищать этот дом и твоих людей. Я не знаю лучшего способа окончить мое существование, чем защищать тех, кто больше всего нуждается в защите. По щеке Несты покатилась слезинка. Рука Кассиана не дала ей упасть, быстро смахнув прочь. Неста даже не вздрогнула от прикосновения. Не знаю почему, но я повернулась и посмотрела на Мор. Та стояла с широко раскрытыми глазами. В них не было ни ревности, ни раздражения – только немое изумление и даже восторг. Оцепенение Несты прошло. Она отвернулась от Кассиана. Он же еще некоторое время смотрел на нее, затем перевел взгляд на королев. Они поднялись. Мор тоже вскочила: – Может, вы не хотите отдавать Книгу бесплатно? Так назовите цену. Золотоволосая королева усмехнулась. Караульные окружили обеих королев. – Мы несказанно богаты и ни в чем не нуждаемся. А сейчас мы возвращаемся во дворец и будем совещаться с нашими сестрами. – Еще одна оттяжка времени, после которой вы скажете «нет», – оставив всякую дипломатию, заявила ей Мор. – Возможно, – снова усмехнулась золотоволосая и взяла старуху за руку. – Мы ценим оказанное нам доверие, – сказала старуха. Через мгновение королевы и их охрана исчезли. Мор выругалась. Я взглянула на Риза, не понимая, почему он не вмешался, почему вообще молчал. Потом я поняла, куда он смотрит. Риз смотрел на стул, где сидела золотоволосая королева. Под стулом стояла шкатулка, которую до поры до времени скрывал широкий подол желтого платья королевы. Шкатулка… Должно быть, золотоволосая где-то прятала ее, а потом, нагнувшись якобы за платком, сунула шкатулку под стул. Риз это знал. Потому и молчал, ожидая, пока королевы уберутся восвояси. Где и каким образом золотоволосая сумела добыть шкатулку, меня ничуть не занимало. Я слышала голос второй половины Книги Дуновений. «Жизнь, смерть и возрождение. Солнце, луна и тьма. Гниение, расцвет и кости. Здравствуй, милое создание. Здравствуй, госпожа ночи, принцесса распада. Здравствуй, зубастый зверь и дрожащий детеныш. Люби меня, ласкай меня, пой меня». Безумие какое-то. Если первая половина была исполнена холодного разума, в этой шкатулке обитал хаос, беспорядок, полное беззаконие, радость вперемешку с отчаянием. Риз осторожно поднял шкатулку с пола и опустил на стул золотоволосой королевы. Крышку он мог открыть и без моей помощи, поскольку эта шкатулка не была настроена ни на чьи заклинания. Риз откинул крышку. На золотистой поверхности лежала записка. «Я прочитала ваше письмо о женщине, которую вы любите. Я верю вам. И в мир я тоже верю. Я верю в лучшее, более справедливое устройство жизни. Если спросят, вы украли шкатулку во время встречи. Не доверяйте остальным. Шестая королева вовсе не была больна». Риз извлек вторую половину Книги Дуновений. «Свет, тьма и серая заря, свет, тьма и серая заря…». Кассиан стоял рядом с Нестой. Риз обратился к моим сестрам: – Все произошло… не совсем так, как мы рассчитывали. Еще раз большое спасибо, что помогли устроить эту встречу. Дальнейшее зависит от вашего выбора. Вы можете остаться здесь или отправиться с нами. Вы собственными ушами слышали, что на помощь континента рассчитывать бесполезно. Расчет потребного числа кораблей совершенно верен, но никто сюда не пришлет даже одного. Неста одобрительно кивнула. Ее серо-голубые глаза вновь стали спокойными и холодными. – Если решите остаться, здесь уже через час будет отряд моих солдат. Если захотите перебраться и жить вместе с нами в городе, который видели, стоит поторопиться со сборами. Неста посмотрела на Элайну. Та по-прежнему молчала, стоя с широко раскрытыми глазами. Чай, приготовленный ею для гостей в большом фарфоровом чайнике – необычайно ароматный, редкий и очень дорогой сорт, – успел остыть. Элайна теребила свое железное кольцо. – Выбор за тобой, – с необычайной нежностью сказала ей Неста. Ради Элайны Неста отправилась бы даже в Притианию. Элайна же была похожа на лань, пойманную в силок. – Я… я не могу. Я… Мой Риз понимающе кивнул: – Солдат, которых я пришлю, никто не увидит и не почувствует. Никаких хлопот по их содержанию они вам не доставят. Если вдруг вы решитесь покинуть эти места… каждый полдень и полночь один воин будет ждать вас в этой гостиной. Повторяю: мой дом – ваш дом. Его двери всегда для вас открыты. Неста посмотрела на Кассиана, потом на Риза и наконец на меня. Отчаяние и сейчас еще читалось на ее лице. Но она склонила голову. – Так вот почему ты рисовала звезды на своем ящике комода, – сказала она мне. Глава 58. Мы поспешили вернуться домой. Очень скоро королевы обнаружат, что Книга исчезла. Вдобавок упоминание о мнимой болезни шестой королевы пусть и туманно, но намекало, что с нами ведут грязную игру. Через считаные минуты вторая половина Книги оказалась в руках Амрены. Даже не спросив, как прошла встреча, Амрена унесла шкатулку в столовую и закрыла дверь. Нам оставалось только ждать. И мы ждали. Прошло два дня. Амрене так и не удалось проникнуть в смысл написанного. После полудня Риз и Мор отправились ко Двору кошмаров, чтобы незаметно вернуть Кейру «шар правды» и удостовериться, что он надлежащим образом готовит свои войска. Кассиану докладывали о занятии иллирианскими легионами позиций в горах. Где бы ни произошло первое сражение, крылатые воины немедленно поднимутся в воздух и вступят в бой. А бои будут. События последних недель опрокинули мои надежды на предотвращение войны. Даже если мы сумеем с помощью Книги погасить силу Котла и королю не удастся разрушить стену между мирами, внушительная армия короля никуда не исчезнет. И воевать с Сонным королевством нам все равно придется. Известий от моих сестер не было. Не было и сообщений от солдат Риза о том, что Неста и Элайна передумали оставаться в отцовском доме. А наш отец по-прежнему вел какие-то переговоры. Неужели он не чувствовал надвигающейся войны? Что будет с ним, когда она начнется? Королевы тоже молчали. О них я думала чаще всего. В основном о двуликой златовласке с янтарными глазами, которая не только внешне была похожа на львицу, но и сердце имела львиное. Я надеялась, что увижу ее снова. Пока Риз и Мор отсутствовали, Кассиан и Азриель перебрались из Дома ветра сюда. Они продолжали обсуждать подробности нашего неизбежного путешествия в Сонное королевство. После первого же обеда, когда Кассиан навестил погреб Риза и откупорил бутылку вина очень давней выдержки, желая отпраздновать мои парные узы «как подобает», я поняла: они с Азриелем обосновались здесь не просто так. Они решили меня оберегать. Риз подтвердил мою догадку. Вечером я написала ему письмо и ждала, когда лист исчезнет. Риз не собирался скрывать от врагов, что сейчас находится при Дворе кошмаров. Если силы Сонного королевства попытаются вторгнуться туда… он им не завидовал. «Как мне сказать Кассиану и Азриелю, что я не нуждаюсь в их защите? – спрашивала я в письме. – Я рада их обществу, но мне не нужны караульные». «Не надо им ничего говорить, – ответил Риз. – Если их опека станет слишком назойливой, установи границы. Пойми: ты их друг и моя пара. Они будут тебя защищать, повинуясь иллирианскому инстинкту. Если даже ты выгонишь их из дома, они обоснуются на крыше». «До чего же вы, иллирианские мужчины, несносны!» – ответила я. «Зато наша несносность уравновешивается впечатляющими крыльями и… еще кое-чем», – написал он. Нас разделяло изрядное число лиг, но от этих слов во мне забурлила кровь. Желание пробило меня от макушки до пальцев ног. Перо дрожало в руке, когда я писала: «Как я скучаю по впечатляющим крыльям и еще по кое-чему… во мне». «Еще бы ты не скучала!» – ответил самоуверенный наглец. Я ему так и написала: «Самоуверенный наглец!». Я слышала его смех, донесенный нашей связующей нитью. Нашими парными узами. Риз мне ответил: «Когда я вернусь, мы с тобой отправимся в магазин на другом берегу Сидры, и ты перемеряешь все кружевные штучки. Для меня». С этими мыслями я засыпала, представляя, что моя рука – это его рука. Поскорее бы он вернулся со Двора кошмаров. На холмах вокруг Велариса и даже на вершинах гор уже вовсю господствовала весна. Мне хотелось полетать с Ризом над желтыми и пурпурными коврами цветов. Риз не вернулся и на следующий день. Амрена, погруженная в Книгу, была немногим лучше призрака. Азриель полетел в дозор над городом и прилегающей частью побережья. А мы с Кассианом – кто бы мог подумать! – отправились на дневной концерт, где исполняли очень древнюю и весьма почитаемую фэйскую симфонию. Концерт давали под открытым небом, в амфитеатре, который стоял на другом берегу Сидры. Кассиан предлагал добраться туда по воздуху, но я упрямо заявила, что пойду пешком, хотя после наших утренних и весьма беспощадных занятий у меня болели все мышцы. Музыка мне очень понравилась. Конечно, она совсем не напоминала привычные мелодии, но я сумела уловить ее красоту. По словам Кассиана, эту симфонию написали в очень давние времена, когда людей еще не было. Сам он не восторгался симфонией, считая ее слишком «заковыристой» и тяжеловатой, но я получила истинное наслаждение. На обратном пути мы молчали, вовсе не тяготясь тишиной. Даже друзьям не обязательно постоянно о чем-то болтать. Амрена унесла вторую половину Книги к себе в жилище. Мы заглянули к ней, принеся несколько банок свежей бараньей крови. Амрена пробурчала слова благодарности и дала понять, что не задерживает нас. Оттуда мы пошли во Дворец рукоделия и драгоценностей. Я хотела отблагодарить сестер за помощь, купив им подарки, а Кассиан обещал переслать подарки с ближайшим разведчиком, отправленным в земли людей. Я уже не стала спрашивать, пошлет ли он Несте что-нибудь от себя. На середине широкого, отделанного мрамором моста я остановилась. Кассиан – тоже. Я разглядывала зелено-голубую воду Сидры. Течение было неспешным, фэйское зрение позволяло различать потоки пресной и соленой воды и места, где они перемешивались. На дне колыхались зеленоватые травы, поблескивали ракушки. Какие-то юркие существа сновали между ракушками, исчезая в водорослях. А выше скользили стайки рыб. Чувствовал ли все это Таркин? Быть может, в своем островном дворце он по ночам проникал в сны рыб? Кассиан облокотился о широкие перила моста, его сифоны горели островками пламени. Я понимала, что лезу не в свои дела, но все-таки сказала: – Твое обещание моим сестрам… для меня оно очень важно. Кассиан пожал плечами. Его крылья зашелестели. – Я бы сделал это для всех, кто нуждается в защите. – И для Несты твое обещание тоже значило очень много. Светло-карие глаза сощурились. Я вернулась к созерцанию речной воды. – Неста совершенно не похожа на большинство людей, – пояснила я. – Внешне она кажется жесткой и ядовитой на язык, но это лишь стена. Заслон вроде тех, что Риз ставит у себя в разуме. – Заслон от чего? Или от кого? – От чувств, которые ее переполняют. Неста наделена обостренной чувствительностью. Она все подмечает. И это сжигает ее на внутреннем огне. Стена помогает ей сохранять равновесие и не становиться излишне заботливой. – По-моему, она вряд ли заботится о ком-то, кроме Элайны. Чувствуя на себе взгляд Кассиана, я подняла голову. – Она никогда не будет такой, как Мор, – сказала я. – Неста не умеет любить свободно и открыто, даря любовь каждому, кто окажется на ее пути. Но для тех немногих, кто ей по-настоящему дорог… Думаю, ради них Неста способна весь мир разнести в клочья. Отдать себя без остатка. У нас с ней непростые отношения. Но Элайна… – У меня дрогнули губы. – Кассиан, она никогда не забудет твоего предложения защитить Элайну. Защитить ее людей. И пока Неста жива, она будет помнить твою доброту. Кассиан выпрямился. Пальцы забарабанили по гладкому мрамору. – Зачем ты мне это рассказываешь? – Я подумала, тебе стоит знать. Не удивлюсь, если при новой вашей встрече она наговорит колкостей. Я даже уверена, что так оно и будет. Но в глубине души Неста тебе очень благодарна. Просто она не умеет это выразить. Но ее сердце излучает благодарность. Мне было любопытно, что чувствует к Несте сам Кассиан, однако тут я заметила нечто странное. Речная вода изменилась. Внешне она осталась прежней. Но… в потоках ощущалась непонятная дрожь. И на дне, и в движениях маленьких существ. Казалось, будто в воду капнули чернила. Забыв про воду, я сосредоточилась на самой реке и ее берегах. Кассиан мгновенно насторожился, от недавней расслабленности не осталось и следа. – Это еще что за кусок дерьма? – пробормотал он и коснулся пальцем сифонов на обеих руках. Все тело Кассиана начало покрываться чешуйчатыми черными доспехами, расползаясь по рукам, плечам, груди. Я не знала, куда исчез его камзол. Доспехи обволакивали его, как вторая кожа, ничуть не стесняя движений. Появилось еще несколько сифонов. Все уязвимые места: шея, плечи, грудь, поясница – покрылись дополнительными слоями черных чешуек. Я не успела и глазом моргнуть, как доспехи покрыли ему и ноги. А над головой сияло безоблачное небо. Веларис продолжал радоваться жизни. Кассиан превратился в дозорного, который вел пристальное наблюдение за всем и вся. Река под мостом текла как обычно, но я ощущала стремление речной воды… убежать от моря. – Что-то со стороны моря, – выдохнула я. Кассиан повернулся к высящимся утесам. За ними Сидра встречалась с океаном. А на горизонте отчетливо просматривалось черное пятно. Оно быстро двигалось в нашу сторону, делаясь шире. – Скажи мне, что это громадная стая птиц, – попросила я. А по жилам уже разливалась магическая сила. Я сжала пальцы в кулаки, приказывая себе успокоиться. – Никто из иллирианских дозорных отрядов не должен знать о городе, – произнес Кассиан, как будто это что-то объясняло. – Мы немедленно возвращаемся домой. Черное облако стремительно распадалось на бесчисленные фигуры. Нет, это не птицы. Таких больших птиц не бывает. Таких громадных. – Нужно срочно поднимать тревогу, – сказала я Кассиану. Но тревога уже поднялась. Горожане успели заметить крылатые фигуры. Кто-то показывал на них пальцем. Кто-то кричал. Кассиан потянулся ко мне. Я отскочила. Кончики моих пальцев покрылись льдом. В крови завывал ветер. Я была готова встретить непрошеных гостей и перебить по одному. – Предупреди Азриеля и Амрену. А непрошеные гости уже достигли скал вокруг морского устья. Странные летающие существа с длинными руками и ногами. Некоторые несли с собой солдат… Случилось то, чего Веларис не знал никогда: вторжение вражеской армии. – Кассиан! – крикнула я. В его руке возник иллирианский меч. Такой же висел у него за спиной. В другой руке блеснул боевой нож. – Немедленно возвращайся в дом, – велел Кассиан, протягивая мне оружие. Я не собиралась бежать и прятаться за стенами и слоями магической защиты. Я владела многими видами магической силы, и все они могли пригодиться. Я могла замораживать их крылья, сжигать и ломать не только крылья, но кости и тела. Даже если этих тварей так много, даже если… Словно несомая свирепым попутным ветром, вражеская армия достигла окраин города. Сверху на горожан посыпался град стрел. Обезумевшие от неожиданности жители бегали по улицам и искали укрытия внутри зданий. Я потянулась за оружием. Холодный металл эфесов зашипел от соприкосновения с моими раскалившимися ладонями. Кассиан поднял руку над головой. Из его сифона вырвался стоп красного света. Поднявшись выше, свет превратился в твердую небесную стену. На пути вражеской армии возник заслон. Кассиан стиснул зубы, когда крылатый легион ударился о его щит. Казалось, он ощущает на себе каждый удар. Прозрачный красный щит отталкивал их, отбрасывал назад. Мы оба с немым ужасом смотрели, как крылатые твари атакуют щит, выбросив вперед руки. Они не принадлежали ни к одной породе фэйри. Я смотрела на них, а магическая сила во мне шипела и гасла. Они все были похожи на аттора. Все с длинными, тонкими руками и ногами, серой кожей, змееподобными мордами и невероятно острыми зубами. Легион этих исчадий пробился сквозь щит Кассиана, как сквозь паутину. На их тонких серых руках поблескивали голубоватые каменные доспехи. Из такого же камня были цепи, на которые Риза подвесили в пещере. Камень, способный подавлять и отвращать магию. Нечестивое сокровище правителя Сонного королевства. Соплеменники аттора легко преодолевали щит и летели дальше. Кассиан построил еще одну стену. Часть захватчиков повернула назад и опустилась на окраинах города. Там им ничего не препятствовало, поскольку щит Кассиана оканчивался раньше. Жар моих ладоней угас, сменившись липким потом. Улицы, на которых я привыкла слышать смех и музыку, наполнились криками перепуганных горожан. Веранды чайных заведений опустели. Я видела: щитам Кассиана не сдержать этот натиск. – Уходи! – заорал на меня Кассиан. Я понимала, что мешаю ему, не давая развернуться. Сейчас Кассиану требовалась помощь Азриеля и Амрены. У нас над головой трое крылатых тварей пробивались сквозь щит, каменными нарукавниками уничтожая его слои. Теперь понятно, что́ все эти месяцы удерживало короля от нападения. Он собирал арсенал. Накапливал оружие, способное сражаться с магией и с фэйцами, рассчитывавшими в бою на силу магии. Они пробили дыру в щите. Кассиан толкнул меня вниз, прижал к мраморным перилам и закрыл крыльями. Моя спина упиралась в его ноги – твердые, словно вырезанные из камня. На мосту послышались крики, шипящий смех, а потом… Я услышала хлюпающий стук и хруст. Кассиан выругался сквозь зубы. Потом еще раз, громче. Он отошел на шаг. Я выбралась из-под его крыла и… На белом мраморе моста, словно рубины на солнце, светились брызги крови. А на одном из красивых фонарных столбов, что тянулись по обе стороны моста… Ее тело изогнулось, словно в любовной страсти. Ее золотистые волосы выдрали с корнем, обнажив окровавленную кожу головы. Вместо янтарных глаз – две кровавые дыры. Заостренный верх столба пробил ее тело насквозь и теперь торчал из живота, осклизлый от крови. Она билась в предсмертных судорогах. Рядом со мной кого-то тошнило. Потом я услышала топот бегущих ног. Я продолжала смотреть на обезображенное тело золотоволосой королевы. Из дыры в щите вынырнул аттор и уселся на верхушку окровавленного столба. – Спешу передать приветы от смертных королев. И от Юриана, – прошипел аттор. Раньше, чем мы с Кассианом успели опомниться, он проворно взмыл в небо и понесся к театрам. Неужели еще совсем недавно мы там слушали музыку? Кассиан собрался взлететь и догнать аттора. Потом вспомнил обо мне. – Лети, – прохрипела я. – А ты беги домой. Немедленно. Это был его окончательный приказ и прощальные слова, ибо через мгновение Кассиан взлетел и понеся вслед за аттором. У меня над головой появлялись все новые дыры. Оттуда крылатые твари сбрасывали солдат Сонного королевства, перенесенных ими через море. Фэйцев среди них не было – только фэйри всевозможных пород. Такое разнообразие я видела впервые. Рот золотоволосой королевы открывался и закрывался, как у рыбы, выкинутой на берег. Спасти ее, помочь ей… Я бы могла. Моя кровь… Я шагнула к столбу, и ее тело обмякло. Я почувствовала, как мимо прошуршала ее смерть. На меня вдруг обрушились все звуки: хлопанье крыльев, свист стрел, глухие удары падающих тел. Я бросилась бежать. Я бежала на другой берег Сидры, где стоял наш дом. Я не отваживалась совершать переброс. В моем состоянии меня могло вынести совсем не туда, а времени оставалось крайне мало. Вскоре солдаты Сонного королевства доберутся и до нашей улицы. Пока не поздно, нужно собрать у нас в доме как можно больше горожан. Дом Риза окружен надежной магической защитой. Даже эти твари не сумеют проникнуть внутрь. Мимо меня неслись перепуганные жители Велариса. Наверное, им и в кошмарном сне не могло присниться, как однажды они будут спасаться от смерти, в буквальном смысле свалившейся с небес. Я домчала до конца моста. Теперь – вверх по крутому склону холма. Вражеские солдаты успели занять холм, где находились два рынка. Мольбы о пощаде вызывали у них злорадный смех, они врывались в дома и вытаскивали всех без разбору. По мостовым уже текли ручейки крови. Предательство смертных королев было настолько чудовищным, что не укладывалось в голове. Неужели они рассчитывали купить мир для своих владений, отдав этот город искусств, музыки и изобилия на растерзание чудовищам Сонного королевства? Королю не хватило бы силы сломить защиту Велариса, если бы… если бы он не задействовал Котел. Противоположная сторона города содрогнулась. Удар был настолько сильным, что воздушная волна сбила меня с ног. Вокруг замелькали мечи. Окровавленные руки царапали камни мостовой. Я вскочила и устремилась к реке, на бегу выхватывая оружие. Кассиан и Азриель оба кружили в воздухе. Там, где они пролетали, крылатые твари гибли десятками. Небо чертили красные и голубые лучи сифонов. Иллирианцы создали двойной щит и оттесняли захватчиков от города. Врагам отрывали крылья, рассекали тела. От жара лучей у сородичей аттора плавились кости. А потом вниз посыпались руки. Только руки в голубых каменных доспехах. Они ударялись о черепицу крыш, тонули в реке. Куда девались остальные части тел, я не знала. Скорее всего, испарялись под безжалостными лучами сифонов. Однако часть врагов успела опуститься раньше, и их было слишком много. Мне попадались развороченные крыши, сорванные с петель двери. То тут, то там раздавался пронзительный крик и быстро стихал. Армия Сонного королевства вторглась не для захвата Велариса. Они намеревались уничтожить город, истребив всех жителей. Я оказалась совсем рядом с Радугой Велариса. Прежде я усмехалась, видя забрызганные красками камни мостовой. В квартале художников это было так естественно. Сейчас по камням текла кровь. Аттор и остальные отродья устремились сюда, словно королевы услужливо подсказали, какая часть города наиболее беззащитна. Они метили в сердце Велариса. В бьющееся сердце. Где-то трещал огонь. В небо поднимался столб черного дыма. На другом берегу опять загрохотало. Там оборону держала Амрена. Внешне она не делала ничего особенного. Ее тонкие пальчики просто указывали в небо, и вражеские солдаты падали. У них отнимались крылья. Словно камни они летели на улицы – бьющиеся в судорогах, задыхающиеся, царапающие камни. Их предсмертные крики сливались с криками жителей Велариса. А защитить Радугу было некому. Я оказалась на пустой улице – единственной, что вела через этот ад. Невдалеке послышался женский крик, он и задал мне направление. Выхватив иллирианский меч, я совершила переброс и очутилась среди горящих зданий и залитых кровью улиц Радуги. Это был мой дом. Это был мой народ. И если мне суждено погибнуть, защищая их, защищая маленький уголок, где веками процветало искусство, значит так тому и быть. Я стала тьмою, тенью и ветром. Я достигла Радуги, когда первые отряды солдат Сонного королевства высыпали на широкую улицу, идущую от реки. Они двигались, громя опустевшие веранды таверн и чайных заведений, где я совсем недавно сидела и смеялась над шутками Мор. Враги не замечали меня, пока я не оказалась рядом. Пока мой иллирианский меч не принялся отсекать им головы. Я уложила шестерых и остановилась, глядя на пожары, кровь и смерть… Меня подвела самоуверенность. Врагов было слишком много. Не хотелось даже думать о том, сколько же солдат обрушилось сегодня на город. Мне никогда не уничтожить их всех. Потом я увидела молодую женщину, худенькую, зеленокожую. Она стояла, сжимая в руке обломок старой, ржавой трубы. Женщина пыталась защищать свою галерею. Наверное, даже в лучшие дни ее галерея не видела столько посетителей, сколько набилось туда сейчас в поисках спасения от крылатой смерти. Изнутри слышался плач, и не только детский. А рядом, посмеиваясь над нею и ржавым куском металла, стояло пятеро соплеменников аттора. Прежде чем устроить бойню в галерее, они решили развлечься и дразнили хозяйку, отпуская грязные шуточки. Женщина стояла, не дрогнув. На ее лице я не увидела и тени страха. Рядом с нею валялись обломки керамических ваз. Были и картины, по которым прошлись солдатским сапогом. Вражеских солдат становилось все больше. Из окрестных домов слышались крики, звон разбитого стекла и хруст ломаемой мебели. На другой стороне опять загремело. Возможно, снова Амрена. Или Кассиан с Азриелем применили новый способ защиты. Река. Вода. Трое солдат, стоявших в сотне локтей от меня, заметили мое присутствие и бросились ко мне. Но я бежала быстрее. Я торопилась к берегу бушующей Сидры. У кромки причала вода уже покраснела от крови. Я сделала пару шагов в воду и что есть силы топнула ногой. Словно в ответ, Сидра поднялась. Я уступила силе, что бурлила у меня в крови и гулко отзывалась в костях. Она сквозила в каждом моем вдохе и выдохе. Я превратилась в Сидру – глубокую, древнюю реку. И она подчинилась моей воле. Я отдавала приказания реке, сопровождая каждое взмахом меча. Когда я вновь повернулась к улице, трое вражеских солдат застыли, предчувствуя скорую смерть. И они не ошиблись. У меня из-за спины выскочили водяные волки. Солдаты бросились наутек, но волки неслись быстрее. Я и сама неслась быстрее, двигаясь впереди стаи. А волки все выскакивали из вод Сидры. Они были такими же громадными, как тот, убитый мною в прошлом году. Они беззвучно мчались вверх по улице. Стая окружила солдат, издевавшихся над хозяйкой галереи. Вскоре все пятеро корчились в судорогах, их глотки и легкие были полны воды. Я оказала последнюю милость и отсекла им головы. Узнав меня, зеленокожая женщина залилась слезами. Ее рука по-прежнему сжимала ржавый обломок трубы. Женщина кивнула мне. Я побежала дальше, окруженная внушительной стаей водяных волков. Кое-кто из солдат взлетал, пытаясь спастись от волчьих зубов. Но у моих волков появлялись крылья и птичьи когти. Они превращались в орлов, ястребов и соколов. Доспехи солдат насквозь промокли, хотя сами они считали, что спаслись. В воздухе они не рисковали утонуть. Некоторые даже ухмылялись… пока я не вскинула руку и не сжала пальцы в кулак. Вся вода, что была на их лицах, крыльях, доспехах… мгновенно превратилась в лед. В особо прочный лед. Весеннее солнце не могло его растопить. Этот лед принадлежал землям, скованным зимой. Он принадлежал той части меня, что не испытывала ни малейшего сострадания к тварям, посмевшим напасть на мой город и мой народ. Десятки крылатых солдат, не способных взмахнуть промерзшими крыльями, падали, ударяясь о крыши и мостовые. Выживших не было. А с оставшимися внизу разбирались мои волки. Так продолжалось, пока улицы, усеянные обломками крыльев и камней, не покрылись льдом с вмерзшей в него кровью. Постепенно крики жителей стихли. Крики вражеских солдат звучали прекрасной музыкой, отзывавшейся у меня в крови. Я стояла посреди улицы, соображая, где еще требуется моя помощь. И вдруг над крышами домов с яркими стенами мелькнул знакомый серый силуэт… Я сразу его узнала. Аттор торопился убраться прочь. Он лихорадочно махал крыльями, серую кожу и каменные доспехи густо покрывала кровь невинных жертв. Я отправила в погоню водяного орла, но аттор оказался быстрее. Он сумел увернуться и от моего орла, и от ястреба с соколом. Аттор стремился забраться повыше. Туда, где его не достала бы моя сила, где он мог не опасаться сифонов Кассиана и Азриеля, которые по-прежнему держали оборону реки и большей части города, и даже – темных сил Амрены, сумевшей угробить немалое число его сородичей. Никто из моих друзей не видел, как аттор спасается бегством. Если его не остановить, он снова вернется в Сонное королевство, к хозяину. Наверняка он сам вызвался вести сюда крылатую армию, желая отомстить Азриелю за прием, оказанный ему при Дворе кошмаров. Я не сомневалась, что золотоволосая королева – смелая женщина с львиным сердцем – пострадала от его поганых рук. А до нее он измывался над Клерой. «Где ты?». Голос Риза звучал откуда-то издали, прорываясь через крохотную щелочку в моем заслоне. «ГДЕ ТЫ?». Аттор ускользал. С каждым взмахом крыльев он забирался выше и улетал дальше. «ГДЕ…». Я убрала меч в ножны, запихнула боевой нож себе за пояс. На мостовой валялись вражеские стрелы. Ими стреляли в мой народ. Рябиновые стрелы, смазанные знакомым зеленоватым ядом – «Поцелуем смерти». «Я там, где должна быть», – ответила я Ризу. Переброс поднял меня в воздух. Глава 59. Я опустилась на крышу ближайшего дома, сжимая в каждой руке по стреле. Глаза мои безотрывно следили за улетающим аттором. Он еще надеялся улизнуть. «ФЕЙРА!». Я заслонилась от голоса Риза и от него самого. Таких крепких заслонов я еще не ставила. Сейчас ничто не должно меня отвлекать. Даже он. Я едва ощущала, как Риз в ярости колотит по моему заслону. Он рычал. Но даже он не мог прорваться. Аттор – моя добыча. Риз еще далеко. Он спешил ко мне, спешил на подмогу Веларису. Он был тьмой, пожиравшей мир. Вражеские солдаты, поглощенные ею, пропадали навсегда. Моя пара. Воплощение смерти. Победоносная ночь. Аттор еще летел над городом. Я видела, как он торопится поскорее добраться до побережья. До Сонного королевства. Я совершила новый переброс. Я словно обратилась в ловчую сеть – зацепилась за разум аттора и понеслась к нему, преодолевая пространство, время, ветер. Я зацепилась за его злобу, похожую на сгусток маслянистой грязи. Сосредоточилась на ней. Я неслась по лучу странного маяка, испускающего черный свет. Впрочем, каким еще мог быть свет, идущий от злобы, жестокости и грязи? Я вынырнула из ветра и теней, оказавшись на спине аттора. Он заверещал, пытаясь отбиться от меня крыльями. Но я вонзила в каждое крыло по ядовитой стреле, пробив главные мышцы. Аттора скрючило от боли. Изо рта высунулся раздвоенный язык. Мы летели так высоко, что город выглядел разноцветным пятном, а Сидра – ручейком. Не теряя драгоценных мгновений, я окутала аттора своей магической силой, превратилась в живой огонь, сжигавший все, к чему прикасался. Я превратилась в каменную глыбу, не уступающую по прочности той, что заграждала мой разум. Аттор пронзительно кричал, сотрясаясь всем телом. Но стрелы в крыльях лишили его возможности держаться в воздухе. К тому же я пресекала малейшие попытки взмахнуть поврежденными крыльями… Мы стремительно падали. Назад, в мир, залитый кровью и наполненный болью. Нас сопровождал свист ветра. Аттору не удавалось высвободиться из моих «пламенных объятий». И вытащить отравленные стрелы из крыльев он тоже не мог. От его горящей кожи распространялось жуткое зловоние. Я могла лишь морщить нос и терпеть. Пока мы падали, я успела выхватить из-за пояса кинжал. Тьма, закрывшая собой горизонт, приближалась. Похоже, Риз заметил, где я. Но его помощь мне не требовалась. Я сама должна разделаться с аттором. Я вонзила кинжал аттору под ребра, в его вытянутое змееподобное тело. – Это тебе за Риза, – прошипела я в заостренное ухо. Кость, в которую ударило лезвие кинжала, была каменной. От отдачи у меня заныла рука, по пальцам заструилась серебристая кровь. Вопли аттора стали громче. Я выдернула кинжал. Кровь брызнула фонтаном, запачкав мне лицо. – Это тебе за Клеру, – сказала я, снова вонзая в него кинжал. Под нами мелькали крыши домов. Сидра покраснела от крови, однако в небе не было ни одного вражеского солдата. На улицах – тоже. Аттор кричал и шипел, ругался и умолял о пощаде. Я опять выдернула кинжал из его тела. Я уже различала фигуры жителей и их лица. Камни мостовой становились все ближе. Аттор с таким отчаянным неистовством пытался вырваться, что моя раскаленная ладонь едва удерживала его. Ветер уносил куски горелой кожи. Мне оставалось нанести ему еще один удар. Последний. Я наклонилась к уху аттора и сказала, обращаясь к его гнилой, никчемной душе: – А это – за меня. Я с наслаждением несколько раз повернула лезвие кинжала, круша аттору кости и разрывая жилы. Мы находились так низко, что я могла пересчитывать камни на мостовой. Смерть манила нас, призывно раскинув руки. Мои губы касались уха аттора, словно рядом был не злейший враг, а возлюбленный. Глядя на наше отражение в луже крови, я прошептала: – В аду обязательно увидимся. Я оттолкнул аттора. Ветер поднял в луже кровавую рябь. До нее было меньше локтя. И тогда я опять совершила переброс. Треск и хруст я услышала еще в пространстве переброса, через которое меня несла магическая сила. Все произошло мгновенно. Я вынырнула совсем неподалеку. Телу понадобилось чуть больше времени, чтобы это осознать, нежели разуму. У меня подогнулись руки и ноги. Я ударилась спиной о розовую стену дома, и по штукатурке зазмеились трещины. Я тяжело дышала, дрожа всем телом. А в нескольких шагах, на залитых кровью камнях, валялись останки того, что еще недавно было злобным и коварным аттором… Обломки крыльев напоминали скрюченные ветки. С ними перемежались куски доспехов, обломки костей. Никакая магия больше не вдохнет жизнь в это исчадие зла. Волна тьмы Ризанда достигла берега. Но никто не закричал, когда солнце погасло и в небе заблестели звезды. Кажется, я слышала негромкие звуки, похожие не то на скрежет, не то на бормотание. Может, это тьма расправлялась с остатками вражеских солдат, сумевших спрятаться в щелях? А потом… Тьма исчезла. Вернулось солнце. За спиной послышался скрип сапог и шелест могучих крыльев. Знакомые пальцы коснулись моего подбородка, приподняли его. Теперь я смотрела не на останки аттора, а в знакомые фиолетовые глаза. Риз. Риз здесь. А я… я… Его лоб покрылся потом. Он шумно дышал. Наклонившись ко мне, Риз нежно меня поцеловал. Это было напоминание нам обоим; напоминание о том, кем и чем мы являемся. Мое ледяное сердце растаяло, струйки тьмы притушили внутренний огонь, а вода из моих жил вернулась обратно в Сидру. Риз нежно гладил меня по щеке. Вокруг нас слышались рыдания и стенания. Но больше никто не кричал от ужаса. Нигде не лилась кровь. Стена, потрескавшаяся от удара моей спины, закрыла длинный список разрушений. – Теперь ты, Фейра, не только Разрушительница проклятия, но и Защитница Радуги, – тихо произнес Риз. Я обняла его и только сейчас дала волю слезам. Я рыдала на плече верховного правителя Двора ночи, пока у меня не появились силы взглянуть на изменившийся, залитый кровью мир. Глава 60. – Безопасность Велариса восстановлена, – объявил глубокой ночью Риз. – Все заклинания, разрушенные Котлом, наложены заново. Все это время никто из нас и не помышлял об отдыхе. Мы трудились наравне с горожанами, помогая исцелять тех, кто в этом нуждался, и восстанавливая то, что нуждалось в первоочередном восстановлении. Вопросов было великое множество, и мы доискивались ответов. За пару мгновений до объявления Риза часы пробили три часа ночи. Я не знала, как Риз еще держится на ногах. Понимала только, что удается ему это с огромным трудом – он прислонился к мраморной доске очага гостиной, где мы собрались. Я пластом лежала на диване рядом с Мор. Наша с ней одежда была густо заляпана грязью и кровью, да и остальные выглядели не лучше. Кассиан полулежал в кресле, приспособленном под иллирианские крылья. На его лицо лучше было не смотреть. Раны, полученные им в сражении, исцелялись куда медленнее обычного. Причину я знала: бо́льшую часть силы Кассиан растратил в те долгие минуты, когда один держал оборону города. Но его светло-карие глаза и сейчас пылали гневом. Амрена была столь же измождена. Серая одежда на ней висела клочьями, обнажая белую как снег кожу. Она полудремала, привалившись к Азриелю. Тот опасливо поглядывал на нее. Его раны еще слегка кровоточили, голубые сифоны на его руках потускнели и помутнели, полностью израсходовав накопленную силу. Я почти все время оставалась в Радуге, помогая уцелевшим жителям. Лечила раненых, составляла списки погибших, решала, с чего начинать восстановление. Риз занимался самым главным – восстанавливал и укреплял магическую защиту Велариса. Суровый урок, преподанный городу, заставлял Риза дотошно, по несколько раз, перепроверять крепость каждого защитного слоя. Наши перерывы были краткими. В один из них я и узнала, как расправлялась с врагами Амрена. С помощью своей темной силы она наполняла разум вражеских солдат всевозможными иллюзиями. Одних заставляла поверить, что они упали в Сидру и тонут. Другим путала их представление о высоте, внушая, будто они висят высоко в небе. Солдаты стремительно ныряли вниз и, пролетев не более двух локтей, расшибали головы о камни мостовых. На самых жестоких, жаждавших крови и издевательств, она обрушивала кошмары, почерпнутые из их же воображения, и их сердца разрывались от ужаса, который сами и создали. Кто-то захлебнулся собственной кровью. Кто-то бесследно исчез. Куда – об этом Амрена молчала. – Сейчас Веларис в безопасности, – не поднимая головы, ответил Ризу Кассиан. – Но надолго ли? Мы считали смертных королев напыщенными дурами, а они оказались куда гнуснее и опаснее. Из-за их предательства в Сонном королевстве теперь знают о Веларисе. Кому еще они продадут сведения? Долго ли нам ждать, пока остальные дворы разнюхают про нашу главную тайну? И где гарантия, что Сонное королевство снова не применит силу Котла, чтобы прорвать оборону города? Риз закрыл глаза. Его плечи и сейчас еще были напряжены. Я представляла, какой тяжкий груз на них лег. Мой вопрос лишь усугублял эту тяжесть, но я все-таки спросила: – Если мы все отправимся в Сонное королевство уничтожать Котел, кто защитит Веларис? В гостиной стало тихо. У Риза дрогнул кадык. – Я останусь, – подала голос Амрена. Кассиан открыл рот, приготовившись возразить, но Риз лишь смотрел на свою заместительницу. Амрена выдержала его взгляд. – Если Риз будет вынужден отправиться в Сонное королевство, из всех вас только я смогу оборонять город до подхода подкрепления. Сегодня нас застали врасплох… хотя можно было предвидеть, чем чревато раскрытие тайны Велариса. К минуте, когда вы покинете город, он будет надежнее подготовлен к возможным атакам. Новые слои защиты, которые мы сегодня создали, гораздо крепче прежних. – Что нам теперь делать? – тяжело вздохнула Мор. – Сначала хорошенько выспаться, – простодушно ответила Амрена. – Затем поесть. – А потом нанести удар возмездия, – добавил безмерно уставший Азриель. Риз так и не лег спать. А я, невзирая на усталость, все-таки полезла мыться. Вода в купели стала багрово-черной от крови и грязи. Отмывшись, я заглянула к нему. Пусто. Связующая нить говорила: он на крыше. Мои негнущиеся ноги отказывались подниматься наверх, но я все-таки пошла. Риз действительно сидел на крыше, в полной темноте. Его громадные крылья застыли на плитках. Я села к нему на колени, обняла за шею. – Посмотри, как мало огней, – сказал он, кивая в сторону города. – И улицы темные, будто перед Звездопадом. Я не стала смотреть. Я осторожно провела пальцем по его щеке, затем по губам. – Ты в этом не виноват, – тихо сказала я. – Тогда кто виноват? – угрюмо спросил Риз. – Это ведь я открыл им тайну Велариса. Помнишь, как я говорил, что готов пойти на риск? Вот и пошел… Даже не знаю, кого мне больше ненавидеть: короля, вероломных королев или себя. Я откинула волосы с его лба. Риз схватил меня за руку. – Я не смог преодолеть твой заслон, – прошептал он. – Даже щелочки не оставила. Так крепко загородилась. Я стучался, стучался, и все впустую. – Прости меня. Он горестно засмеялся: – За что? Ты можешь гордиться. Такой мощный заслон! А твоя расправа с аттором… – Риз покачал головой. – Он ведь мог тебя погубить. – Собираешься отчитать меня за самовольные действия? Риз наморщил лоб, потом уткнулся мне в плечо. – Как я смею тебя отчитывать, когда ты защищала мой народ? Поначалу мне хотелось тебя задушить за то, что не послушалась Кассиана и не поспешила домой. Но… Ты решила сражаться. Защищать горожан. Защищать Веларис. Наверное, я тебя не стою, – вздохнул он, целуя меня в щеку. У меня зашлось сердце. Риз действительно так думал. Я снова коснулась его волос. Наверное, мои слова были единственными звуками в молчаливом, темном городе. – Мы стоим друг друга. И мы оба заслуживаем счастья. Риз содрогнулся всем телом. Он поцеловал меня, а потом уложил прямо на крышу, и мы слились с ним под звездным небом. На следующий день Амрена объявила, что сумела прочитать Книгу Дуновений. Однако то, что ей удалось узнать, неутешительно. Мы собрались на обед, примчавшись из разных частей города, где помогали восстанавливать порушенную жизнь. Глаза всех покраснели от недосыпа. – Чтобы притушить силу Котла, нужно прикоснуться к нему и произнести вот эти слова, – сказала Амрена, подавая мне листок бумаги. – Ты это знаешь наверняка? – спросил Риз. Сознавая свою вину перед горожанами, он помогал им, не жалея сил. Из всех нас он выглядел самым утомленным. – Ризанд, я списываю эти слова на счет твоего крайнего измождения и потому не чувствую себя оскорбленной, – прошипела Амрена. Мор встала между ними, поглядывая на обе половины Книги Дуновений. – Что произойдет, если мы соединим их? – Их нельзя соединять, – ответила Амрена. Из обеих половин ко мне взывали голоса: поющие, шепчущие, требующие. Добро и зло, разум и безумие, свет и тьма, хаос и упорядоченность. Вряд ли их кто-то слышал, кроме меня. Риз вопросительно смотрел на Амрену, требуя объяснений. – Соединение частей даст такой всплеск магической силы, что его почувствуют на всех континентах, в самых дальних и глухих местах. Вы разбудите древних и необычайно опасных существ. В сравнении с ними правитель Сонного королевства покажется шаловливым ребенком. Вы сдвинете с места такие пласты, которые ни в коем случае нельзя трогать. Я сжалась. Риз положил мне руку на спину. – Тогда будем действовать, как советует Амрена, – сказал Кассиан. Раны на его лице исчезли, но он немного прихрамывал. – Поскольку самому тебе совершать переброс нельзя, иначе засекут, – продолжал Кассиан, обращаясь к Ризу, – нашим перебросом займутся Мор и Аз. Потом Фейра притушит силу Котла, и мы благополучно уберемся оттуда. Мы появимся и исчезнем раньше, чем нас заметят. А Котел королю пригодится, чтобы варить похлебку. – Мы даже не знаем, где спрятан Котел, – сказала я. – Почему же? Это мы как раз знаем, – возразил Кассиан. Я недоверчиво посмотрела на него. – Мы сумели достаточно точно определить местонахождение Котла, – сказал Азриель. Что ж, вполне возможно. Ведь путешествие готовилось не один месяц. – Каждый уголок королевского замка и прилегающих земель тщательно охраняется, но это не значит, что внутрь невозможно проникнуть. Мы долго рассчитывали время и знаем, сколько его понадобится, чтобы небольшим отрядом пробраться в замок, сделать все необходимое и исчезнуть раньше, чем охрана почует неладное. – Учти: Ризу не обязательно совершать переброс, чтобы правитель Сонного королевства его почуял, – возразила Азриелю Мор. – Это произойдет, едва Риз окажется в его владениях. К тому же мы не знаем, сколько времени понадобится Фейре, чтобы притушить силу Котла. Так что риск достаточно велик. – Мы постарались все учесть, – стоял на своем Кассиан. – Действуем так: вы с Азом перебросите нас к побережью. Мы проникнем в замок, а Риз останется на берегу. Слушая их, я поняла, что ни о каком моем самостоятельном перебросе не может быть и речи. Я еще не научилась преодолевать большие расстояния, мне приходилось делать много промежуточных остановок. – Что касается заклинания… да, это риск, который мы все сознаём, – закончил свои рассуждения Кассиан. В столовой стало тихо. Все ждали ответа Риза. Он смотрел на меня, и в широко раскрытых глазах читалась тревога. – В нашем замысле мы предусмотрели все, – давил на Риза Азриель. – Король не знает наших запахов. Мы повредим Котел и исчезнем раньше, чем он заметит. Риз, этим мы нанесем королю более весомое оскорбление, чем прямое вторжение, о котором говорили прежде. К тому же опять лилась бы кровь. Вчера мы разбили посланцев короля, так что когда мы войдем в его замок… На обычно спокойном, бесстрастном лице Азриеля сегодня отчетливо читалось желание мести. – Своим визитом мы напомним королю, что не просто так победили в этой проклятой войне. Кассиан хмуро кивнул. Даже Мор слегка улыбнулась. – Вы что же, убеждаете меня держаться в стороне, когда моя пара отправится во вражеское логово? – с подозрительным спокойствием спросил Риз. – Да, – с таким же спокойствием ответил Аз. Кассиан подвинулся ближе: – Если Фейра не сумеет легко и быстро притушить силу Котла, мы его украдем, разобьем на мелкие кусочки и отправим их придурку-королю. В любом случае Фейра будет держать с тобой связь через ваши узы. Когда мы закончим, ты сразу узнаешь. Ты даже сможешь перебросить Фейру обратно. Враги не успеют тебя засечь. Ризанд сел на диван рядом со мной, шумно выдохнул, скользнул по мне глазами: – Фейра, если ты хочешь туда отправиться… отправляйся. Если бы я не полюбила его раньше, то полюбила бы сейчас, за одну эту фразу. За то, что не потребовал от меня сидеть дома и не высовывать носа. А ведь после вчерашнего Риз вполне мог посадить меня под замок. Я вдруг поняла, как же скверно со мною обращались, если мое самоуважение упало столь низко. Если свобода выбора ощущалась не как прирожденное право, а как дарованная привилегия. Глаза Риза помрачнели. Я поняла: он прочел мои мысли и чувства. – То, что ты – моя пара, не отнимает у тебя права быть личностью. Ты сама определяешь свою судьбу, сама делаешь выбор. Не я. Вчера ты сама приняла решение. Сама сделала выбор. И так будет каждый день. Всегда. Думаю, Риз понимал меня лучше, чем кто-либо, поскольку сам прошел через сознание собственной беспомощности, когда его заставляли делать отвратительные вещи, не оставляя выбора. Я сжала его руку. Мы вместе построим наш мир, наше будущее. И вместе сразимся за это. – Отправляемся в Сонное королевство, – сказала я. Вечером, собравшись спать, я прошла половину лестницы на второй этаж и остановилась. Я не знала, куда идти. После возвращения из хижины я спала у себя, поскольку Ризанд все равно отсутствовал. А теперь, когда он вернулся? Тамлин сохранял свою комнату за собой, но спал у меня. Наверное, так будет и с Ризом. Я уже собиралась войти к себе, когда сзади послышался ленивый голос Риза: – Если хочешь, мы можем спать и у тебя, но… Он стоял, прислонившись к дверному косяку его комнаты. Дверь была открыта. – Отныне у нас с тобой будет общая спальня. Мы можем устроить ее либо в твоей комнате, либо у меня. Просто скажи, чью одежду мне переместить, твою или мою. Конечно, если ты не возражаешь против такой перемены. – И тебе не нужно… собственное пространство? – растерянно спросила я. – Нет, – без обиняков ответил Риз. – Если только оно не понадобится тебе. А мне нужно, чтобы твои водяные волки защищали меня от всех наших врагов. Я хмыкнула. Историю с водяными волками Риз заставил меня повторить несколько раз. – Твоя кровать больше, – сказала я. Это и определило выбор комнаты. Войдя в нашу общую спальню, я обнаружила второй комод, где уже лежала моя одежда. Я окинула взглядом громадную кровать и все, что ее окружало. Риз закрыл дверь, потом взял со стола маленький изящный футляр и молча протянул мне. Я открыла крышку, и у меня забилось сердце. Пламя свечей играло на сапфировой звезде, словно дух Звездопада поймали и заперли внутри камня. – Кольцо твоей матери? – Когда-то мать дала мне это кольцо в знак напоминания, что она всегда со мной – даже в самые тяжелые минуты моей учебы. Потом я вырос, и она забрала кольцо. Оно было фамильной драгоценностью ее семьи и долгие годы передавалось по женской линии. Моя сестра тогда еще не родилась. Мать не знала, что у нее будет дочь, иначе кольцо досталось бы сестре. А так… мать отдала кольцо на хранение Ткачихе. И сказала, что если я когда-нибудь обрету пару или просто женюсь, моя избранница должна быть достаточно сильной и смышленой, чтобы вернуть кольцо. Если же у избранницы не окажется ни силы, ни ума, она не выдержит брака со мной. Я пообещал матери, что любая возможная невеста – о паре я тогда и не мечтал – обязательно пройдет эту проверку… И кольцо веками оставалось у Ткачихи. У меня пылало лицо. – Ты говорил, что отправляешь меня за весьма ценной вещью. – Верно. Это кольцо очень ценно для меня и для моей семьи. – Значит, мое путешествие к Ткачихе… – Нам требовалось проверить, способна ли ты находить предметы. А кольцо… считай, я выбрал его из чисто своекорыстных интересов. – Получается, я добыла себе обручальное кольцо раньше, чем меня спросили, хочу ли я выйти за тебя. – Возможно. Я запрокинула голову: – И теперь ты хочешь, чтобы я его надела? – Только если ты сама этого хочешь. – Когда мы отправимся в Сонное королевство… Если события пойдут не так, как рассчитывают Кассиан и Азриель… смогут ли враги понять, что мы осознали свою парность? Смогут ли они обратить это против нас? Глаза Риза вспыхнули. – Если увидят нас вместе, если учуют наш общий запах… да, они поймут. – А если я появлюсь там одна, с обручальным кольцом Двора ночи? Риз тихо зарычал. Я закрыла футляр, не притронувшись к кольцу. – Когда мы притушим силу Котла, я хочу пройти через все церемонии. Пусть засвидетельствуют наши парные узы, пусть объявят нас мужем и женой. Можно даже устроить дурацкое торжество и пригласить в Веларис кучу гостей. Риз вернул футляр на стол и повел меня к кровати. – А если бы я захотел продвинуться на один шаг дальше? – спросил он. – Я тебя внимательно слушаю, – ответила я, подражая его мурлыкающему тону. Глава 61. Никогда еще меня так не обвешивали оружием. Помимо ножей и кинжалов на поясе, имелись еще и потайные, спрятанные в сапогах и внутренних карманах. А за спиной у меня висел иллирианский меч. Несколько часов назад я купалась в счастье, позволив себе это после чудовищной трагедии, постигшей Веларис. Всего несколько часов назад мы с Ризом неслись куда-то на волнах любовных слияний. А сейчас Ризанд – моя пара, верховный правитель и соратник – стоял рядом со мной в передней. По другую руку от меня замерли Мор, Кассиан и Азриель – все вооруженные до зубов, все облаченные в чешуйчатые доспехи. Нас окружала непривычная тишина. – Учти, Риз, – нарушила тишину Амрена, – правитель Сонного королевства стар. Очень стар. Так что не задерживайтесь. «Привет, прекрасная и коварная врунья», – прошептала мне половина Книги Дуновений. Я взяла обе половины и спрятала их по разным карманам. В одном лежала бумажка с заклинанием, написанным крупными буквами. Я бы не рискнула произносить заклинание по памяти, хотя и прочла его не один раз и вроде бы запомнила. – Мы вернемся раньше, чем ты успеешь соскучиться, – ответил Ризанд. – Охраняй Веларис. Амрена внимательно осмотрела мои руки, обтянутые перчатками, и арсенал. – Помни, что Книга Дуновений опасна не меньше Котла, хотя рядом с ним она может показаться тебе безобидной игрушкой, – наставляла меня Амрена. – Если заклинание не подействует или если вы не сумеете сдвинуть Котел с места, незамедлительно убирайтесь оттуда. Я кивнула. Амрена еще раз оглядела нас: – Счастливого полета. Эти слова были единственным намеком на то, что она волнуется за нас. Я повернулась к Мор. Она стояла, раскинув руки, и ждала меня. Перебросом Риза и Кассиана займется Азриель. Риз останется на берегу, а мы вчетвером отправимся к замку короля. Я собиралась шагнуть к ней, но Риз остановился передо мной. Глядя на напряженное лицо моей пары, я встала на цыпочки и поцеловала его. – Со мною все будет хорошо, – пообещала я. – Со всеми нами. Риз крепко держал меня, не желая прерывать поцелуй. Мне пришлось это сделать самой. Тогда он посмотрел на Кассиана. – Всей моей жизнью, верховный правитель, – поклонившись, произнес Кассиан. – Я буду защищать ее, не жалея жизни. Риз повернулся к Азриелю. Тот тоже поклонился и сказал: – Мы оба не пожалеем жизни. Для моей пары этого было достаточно. Затем он вопросительно посмотрел на Мор. Та лишь слегка кивнула: – Я знаю, что́ мне приказано. Что означали эти слова? Опять секреты? Но спрашивать было некогда, Мор уже схватила меня за руку. Я даже не успела проститься с Амреной. Мы исчезли из передней. Исчезли, чтобы появиться над темными, почти черными волнами моря. В меня ударилось чье-то теплое тело, подхватив раньше, чем я успела испугаться. И это хорошо – от страха я могла случайно переброситься неведомо куда. – Спокойно, – произнес Кассиан, сжимая меня в руках. Под нами я увидела Мор. Она падала, затем совершила новый переброс. Риза я не увидела ни рядом, ни позади. Впереди, на расстоянии двух десятков локтей, быстрой тенью несся Азриель. Мы летели к полоске суши. К Сонному королевству. Темно. Ни огонька. Само это место ощущалось… древним. Казалось, там обитает паук, который очень давно сплел паутину и с тех пор неутомимо поджидает добычу. – Я бывал тут дважды, – сказал Кассиан. – И оба раза торопился поскорее убраться. Причину я понимала без объяснений. Берег окружала цепочка белых, словно кости, скал с плоскими, поросшими травой вершинами. За ними тянулась холмистая бесплодная местность. Не просто пустынная – от нее веяло небытием. Или вечным сном. Одним словом, Сонное королевство. Я вспомнила, как Амаранта «поленилась» освободить своих рабов. Ей было проще их убить. А ведь она была одним из многих военачальников короля. Если сила, напавшая на Веларис, являлась лишь передовым отрядом… Я содрогнулась. Пальцы сжались в кулаки. – А вот и его замок, – сквозь зубы произнес Кассиан и свернул в сторону. За изгибом берега, среди скал, вверх тянулся обветшалый узкий замок, построенный из белого камня. Я не увидела ни величественной, подобающей королю мраморной облицовки, ни изящества зданий, построенных из известняка. Замок был даже не белым, а белесым. Цвета костей. В ночное небо тянулось не менее дюжины шпилей. В окнах и на балконах светились редкие огни. Возле замка было пусто. Даже караульные не стояли. – Почему так пусто? – шепотом спросила я. – Сейчас время смены караула. – (Я вспомнила слова про точный выбор времени.) – У подножия скалы есть небольшой люк вроде тех, что на кораблях. Мор будет ждать нас там. Это ближайшее место к подземелью. – Значит, перебросить нас к Котлу она не может. – Слишком много уровней защиты. Пока Мор их взломает, мы потеряем драгоценное время. Риз бы это мог сделать. Но он будет нас ждать на обратном пути, у выхода. Во рту пересохло. Одна половина Книги зашептала: «Хочу домой. Поскорее отнеси меня домой». Теперь я и сама почувствовала ее «дом». Чем ближе мы подлетали к замку, чем ниже опускались, намокая от холодных океанских брызг, тем отчетливее я чувствовала Котел. Древний. Жестокий. Признающий только себя. Котел. Мои друзья могли бы и не тратить столько усилий, разведывая его местонахождение. Обе части Книги сами приведут меня туда. От этой мысли я вздрогнула. – Спокойнее, – снова посоветовал мне Кассиан. Мы опустились на узкую площадку перед дверью, действительно похожей на корабельный люк. Дверь была открыта. Рядом с мечом в руке стояла Мор. Кассиан шумно выдохнул, однако Азриель подлетел к Мор раньше. Едва опустившись, он тут же скрылся внутри, чтобы проверить коридор. Мор ждала нас. Она смотрела не на меня, а на Кассиана. Оба молчали, но их затяжной взгляд не был случайным. Я снова восхитилась их отточенной выучкой. Что же они успели почуять? В коридоре было темно и тихо. Вскоре из темноты вынырнул Азриель. – С караульными покончено, – объявил он. На его кинжале – рябиновом кинжале – блестела кровь. – Торопись, – сказал Аз, холодно глядя на меня. Мне не понадобилось сосредотачиваться. Котел тянул меня, будто нас связывала невидимая нить. Он словно хотел, чтобы я поскорее оказалась в его темных объятиях. Коридор несколько раз пересекался с другими. На подходе к очередному перекрестку Кассиан и Азриель уходили вперед и возвращались с угрюмыми лицами и окровавленными лезвиями кинжалов, молчаливо меня поторапливая. Несколько недель подряд, действуя через шпионов Азриеля, они разрабатывали наш поход сюда, высчитывая все до минуты. Если же мне понадобится больше времени, чем было отпущено по их расчетам, если Котел не удастся сдвинуть с места… наше путешествие сюда окажется напрасным. Но смерти караульных, убитых Кассианом и Азриелем, напрасными не будут. О них я ни капли не сожалела. Такие же солдаты, как они, охотились на Риза, сбили его и заковали в отвратительные цепи. Легион таких же солдат отправился уничтожать мой город. Коридор привел нас в древнюю подземную тюрьму. Мне вспомнилась тюрьма, где содержался Косторез. Мор шла рядом со мной, постоянно оглядываясь по сторонам. Нас окружали темные, грязные стены. Последняя линия защиты. Я понимала: если Кассиана и Азриеля вдруг ранят или захватят в плен, на Мор возлагалось любым способом вывести меня наружу, после чего спешно возвращаться в Веларис. Но в древних застенках было пусто. Кроме караульных, с которыми расправились иллирианцы, нам больше не встретилось ни одного. Я молча восхищалась воинскими навыками Кассиана и Азриеля. Коридор продолжался, однако наш путь лежал еще ниже. Найдя лестницу, мы стали спускаться. Ниже, ниже, ниже. К горлу подступала тошнота. – Он там. В самом низу, – прошептала я. Кассиан исчез во тьме, держа иллирианский меч наготове. Мор и Азриель даже дыхание затаили, ожидая его сигнала. Вскоре раздался тихий свист. Мор коснулась моей спины, и мы двинулись дальше. «Дома, – вздыхали обе половины Книги Дуновений. – Дома». Кассиан стоял в круглом помещении, на самом нижнем уровне подземелья. Над плечом Кассиана мерцал неяркий шар магического света. А в середине подземного зала, на небольшом возвышении, стоял Котел. Глава 62. Котел был отсутствием и присутствием. Тьмой… и тем неведомым источником, откуда она исходила. Здесь не ощущалось жизни. Радости, света и надежды – тоже. Он был невелик, не больше круглой лохани, в каких мылись. Железный, на трех ножках, ради которых король устроил набеги на храмы. Ножки напоминали ветки терна, щетинящегося шипами. Было в Котле что-то отталкивающее и одновременно влекущее. Лицо Мор стало совсем бледным. – Торопись, – сказала она мне. – В нашем распоряжении всего несколько минут. Азриель внимательно оглядывал зал, ступени, по которым мы только что спустились, Котел и его ножки. Я шагнула к возвышению, но Аз предостерегающе вытянул руку: – Прислушайтесь. Мы прислушались. Не к словам. К ощущениям. Казалось, зал пронизан невидимыми жилами и по ним несется кровь. А гнало ее сердце Котла. «Подобное взывает к подобному». Я шагнула к возвышению. Никто больше не делал попыток меня задержать. Внутри Котла не было ничего, кроме бурлящей черноты. Возможно, из этой черноты появилась вселенная. Азриель и Кассиан напряглись, увидев, как я положила руку на борт Котла. По моему телу потекла боль, граничащая с наслаждением. Я одновременно чувствовала себя слабой и могущественной. Я являлась всем, что было и чего не было, огнем и льдом, светом и тьмой, потопом и засухой. Я была основой для творения мира. Усилием воли я вернулась в себя и приготовилась произнести заклинание. Дрожащими руками я достала из кармана листок. Мои пальцы невольно прикоснулись к половине Книги, рядом с которой он лежал. «Сладкоголосая врунья, женщина со множеством лиц». Я оказалась между двумя чужеродными мне стихиями, стала их связующим звеном. Меня словно пронзило молнией и выбросило из тела. «Да, принцесса падали, теперь ты видишь. Ты видишь, что́ должна сделать». – Фейра, – предостерегающе шепнула Мор. Но мой рот стал чужим, как и все тело. Я не могла им управлять, с таким же успехом оно могло сейчас находиться в Веларисе. Котел и Книга текли сквозь меня, общаясь. «Вторая половина, – шипела Книга. – Достань вторую половину. Дай нам соединиться и обрести свободу». Я зажала под мышкой первую половину Книги и полезла за второй. «Чудная девочка, прекрасная девочка, такая ласковая и такая щедрая…». «Вместе… вместе… вместе…». – Фейра! Голос Мор едва прорывался сквозь двойное пение Книги. Амрена ошибалась. Половины Книги нельзя держать порознь. Это рассекало их силу, не давая противостоять силе Котла. А вместе… да, когда я соединю половины, заклинание подействует. Соединив половины, я из связующей нити превращусь в их повелительницу. В Котле не ощущалось никакого движения. И его не будет, пока я не соединю половины Книги. Мор догадалась о моем намерении и с руганью бросилась ко мне. Ее движения были слишком медленными. Я положила вторую половину Книги поверх первой. Неслышимая волна силы изогнула мои уши, ослабила колени. И… больше ничего. – Мы не можем рисковать, – послышался голос Мор, показавшийся мне очень далеким. – Дай Фейре еще немного времени, – прервал ее Кассиан. Я была Книгой и Котлом, тишиной и всеми звуками. Я была живой рекой, соединявшей одно с другим. Рекой с приливами и отливами, без конца сменяющими друг друга. Заклинание… слова… Я посмотрела на бумажку, но не увидела слов. У меня не двигались губы. Думали меня обмануть? Не выйдет. Я не орудие и не пешка. Я не буду вам связующей нитью. И служанкой – тоже не стану. Заклинание я помнила наизусть. Я все равно его произнесу, если не вслух, то про себя. Мысленно. Из глубин моей памяти всплыло первое слово. Я потянулась к нему, стараясь ухватить и не отпускать. Оно поможет мне вернуться в себя; в ту, какой я была. Сильные руки потащили меня прочь от Котла. В меня хлынул неяркий свет. Я увидела камни, покрытые плесенью. Круглое помещение закружилось. Я ртом хватала воздух. Азриель тряс меня, глядя широко раскрытыми глазами. Очень широко. Я даже видела белые кружки вокруг зрачков. Что-то произошло. Что-то такое… Сверху послышались шаги. Азриель мгновенно загородил меня собой, выхватив окровавленный меч. От этого движения у меня в голове немного прояснилось. Что-то теплое текло по моей губе и подбородку. Кровь. У меня из носа шла кровь. Шаги становились все громче. Мои друзья замерли с мечами наготове. По ступеням неторопливо спускался мужчина. У него было довольно приятное лицо и каштановые волосы. Судя по круглым ушам, человек. Но его глаза… Цвет глаз был мне знаком. На один такой, помещенный внутрь драгоценного камня, я смотрела долгих три месяца. – Дура безмозглая, – произнес мужчина. – Юриан, – в ужасе прошептала я. Глава 63. Я прикинула расстояние между моими друзьями и Юрианом. Оценила его арсенал, сравнив свой единственный меч с его двойными, крест-накрест висящими за спиной. – Ты, – прорычал Кассиан, шагая ему навстречу. – Я. А тебя, смотрю, повысили в звании? – с усмешкой спросил Юриан. – Что ж, поздравляю. Он шел к нам, ничуть не опасаясь, что нас четверо против него одного. Нет, нас пятеро. Рядом со мной промелькнул вихрь, сотканный из ночи и гнева, из которого появился Риз. Я едва заметила, как Риз отобрал у меня Книгу Дуновений и спрятал под своими доспехами. Едва металл Книги исчез из моих рук, на меня навалилось осознание собственного провала… Матерь милосердная, что же я наделала? Я глупейшим образом напрочь провалила миссию, пустив насмарку результаты многих недель тщательной подготовки нашего путешествия сюда. А ведь Амрена предостерегала: ни в коем случае не соединять половины. Как Книге удалось затуманить мне сознание своими нашептываниями? – Хорошо выглядишь, Юриан, – сказал Риз, вставая между мною и древним воином. – Особенно для трупа. – Когда в последний раз я тебя видел, ты грел постель Амаранты, – язвительно бросил ему Юриан. – Значит, кое-что ты помнишь, – невозмутимо произнес Риз. Меня же охватила ярость. – Забавно, очень забавно. – Где Мирьяма? – щурясь на Мор, спросил Юриан. – Она мертва, – равнодушно бросила Мор, повторяя пятивековую ложь. – Они с Драконием утонули в Эритрианском море. Лицо Мор было бесстрастным. Настоящая принцесса Двора кошмаров. – Врешь, – вкрадчивым голосом возразил Юриан. – Морригана, ты всегда была бессовестной вруньей. Азриель зарычал. Я уже слышала его рычание, но такое – в первый раз. Юриан даже не взглянул на него. – Отвечай, куда вы дели Мирьяму? – потребовал он. В нем закипал гнев. Это чувствовалось по вздымающейся груди. – Туда, где тебе до нее не дотянуться, – шепотом ответила Мор. – Я перенесла ее к принцу Драконию. В ту ночь, когда ты зверски убивал Клитию, они объявили о парных узах, став мужем и женой. О тебе Мирьяма больше не вспоминала. Смуглое лицо Юриана исказилось гримасой гнева. Прославленный командир армии людей… За годы Войны он сам превратился в чудовище, став похожим на тех, против кого воевал. Риз протянул мне руку. Я поняла его жест: с нас довольно зрелищ. Я снова дотронулась до кромки Котла, требуя подчиниться моей воле. Я вызывала ветер и тьму. Но не было ни ветра, ни тьмы. Мор замерла, ухватившись за руки Кассиана и Азриеля. Юриан улыбнулся. – Новая уловка? – с нарочитой небрежностью спросил Ризанд, стискивая мою руку. – Меня послали отвлечь вас, пока он накладывает заклинание. – Улыбка Юриана сменилась волчьим оскалом. – И за́мок вы покинете, только если он вам позволит. Или же выйдете по частям. У меня заледенела кровь. Кассиан и Азриель приняли боевую стойку, однако Риз лишь запрокинул голову. Я чувствовала темную силу, нараставшую в нем, словно он намеревался размазать Юриана по круглым стенам зала. Но ничего не произошло. Не возникло даже легкого дуновения ветра, пронизанного ночью. – Что есть, то есть, – сказал Юриан. – Неужто ты забыл? Видно, забыл. Хорошо, что я там присутствовал, не засыпая ни на минуту. Я напомню тебе, Ризанд: она украла его книгу заклинаний, чтобы завладеть силой каждого из вас. Мне показалось, будто у меня внутри щелкнул замок. Расплавленный поток силы вдруг остановился. Замер где-то посередине между душой и разумом. Его остановила чужая преграда, настолько прочная и плотная, что сквозь нее не могло просочиться ни капли. Я потянулась к разуму Риза, к нашим узам… И снова ударилась о твердую стену. Но не его. Здесь тоже появилась чужая стена, камень которой мне было не пробить. Напрасно я взывала к своим магическим силам. Юриан меж тем продолжал: – Он позаботился о том, чтобы Книга вернулась к нему. А то ведь она даже накладывать заклинания толком не умела. Ваше счастье, что ей мозгов для этого не хватало. Но кое-что ей удалось… А вы хоть знаете, каково на целых пятьсот лет лишиться возможности спать, есть, пить, дышать и чувствовать? Каково оставаться вечно бодрствующим, вынужденным смотреть на все, что она вытворяла? От многовекового плена Юриан обезумел. Амаранта не только тело изувечила – она терзала его душу, пока он не лишился рассудка. Глаза Юриана сверкали так, словно все это произошло совсем недавно. – Наверное, это было не так уж и плохо, – сказал Риз. Я чувствовала, как он напрягает всю свою волю без остатка, чтобы разрушить заклинание, сковавшее нас. – Зато теперь ты служишь ее хозяину. Юриан блеснул неестественно-белыми зубами. – Твои страдания будут долгими и основательными, – пообещал он Ризу. – Приятно слышать, – ответил Риз, поглядывая в сторону лестницы. Это был молчаливый приказ: бежать. Но на лестнице снова послышались шаги. Я узнала его… почувствовала всем своим существом. Черные волосы до плеч, румяная кожа, словно бо́льшую часть времени он проводил под солнцем и ветром. Его одеяние не отличалось изысканностью – так мог одеваться ремесленник или торговец средней руки. Его рост был вполне средним, однако тело – сильное и мускулистое, как у юноши. Что касается лица… по человеческим меркам, это было лицо мужчины сорока с лишним лет. Пожалуй, даже обаятельное. Но все обаяние пропадало, стоило взглянуть в его бездонные черные глаза, в которых пылала ненависть. – А ловушка-то была совсем простенькая, – сказал правитель Сонного королевства. – По правде говоря, я даже немного разочарован. И как вы ее не заметили? Наверное, и слова короля были частью ловушки. Он намеренно стянул на себя наше внимание, а в это время Юриан выстрелил Азриелю в грудь рябиновой стрелой. Мор закричала. Мы были вынуждены отправиться вместе с королем. Правитель Сонного королевства заявил, что стрела смазана «Поцелуем смерти» и яд потечет туда, куда он повелит. Если мы откажемся идти с ним или попытаемся сражаться, яд устремится к сердцу Азриеля. Если учесть, что нас лишили магической силы и возможности совершить переброс… Я могла бы помочь Азриелю, дав ему глоток своей крови, – но как это сделать, если все мы под пристальным наблюдением? Азриель едва переставлял ноги. Кассиан и Риз тащили его, держа за руки. Рана кровоточила, оставляя зловещие следы на нескончаемых лестницах, по которым мы поднимались в покои короля. Я старалась не наступать на кровь. Мы с Мор шли следом за мужчинами. Последним поднимался Юриан. Мор старалась унять дрожь, но ее трясло всякий раз, когда она смотрела на конец стрелы, торчащий между крыльями Азриеля. Никто из нас не осмеливался напасть на короля, шедшего первым. Котел он забрал с собой, стронув с места легким щелчком пальцев и наградив меня ехидной усмешкой. Мы понимали: угрозы короля отнюдь не пустые. Одно подозрительное движение с нашей стороны – и Азриель умрет. Замок не пустовал. Теперь мы увидели и караульных, и придворных – фэйцев и существ, породу которых я не бралась определить. Эти глядели пустыми, мертвыми глазами и улыбались так, словно намеревались нами пообедать. Пустыми были и помещения, через которые мы шли. Ни мебели, ни произведений искусства. Замок казался скелетом громадного чудовища. Возле открытых дверей тронного зала я остановилась. Он тоже чем-то напоминал тот, в Подгорье. Наверное, здесь в Амаранте взращивали тягу к изощренной жестокости. К белым стенам прилепились шары магического света. Окна выходили на бушующее море. Король поднялся на возвышение, вырезанное из цельной глыбы изумруда, подошел к трону, собранному из костей… Я почувствовала, как стремительно бледнею. Это были человеческие кости, побуревшие от времени и совершенно гладкие. Мы остановились у возвышения. Я спиной ощущала ядовитую усмешку Юриана. Двери тронного зала закрылись. – А теперь, когда я выполнил мою часть соглашения, жду выполнения вашей, – сказал король, не обращаясь ни к кому из присутствующих. Из боковой двери, не сразу различимой в сумраке, вышли двое. Я замотала головой, как будто это могло помешать Ласэну и Тамлину выйти на свет. Глава 64. Ризанд замер в безмолвии. Кассиан зарычал. Азриель, повисший между ними, безуспешно пытался поднять голову. Я же смотрела только на Тамлина, которого некогда очень любила, а затем глубоко возненавидела. Он не подошел к возвышению, остановившись примерно в двадцати локтях от нас. На нем была перевязь с ножами. С иллирианскими охотничьими ножами, о чем, живя при Дворе весны, я не знала. Золотистые волосы Тамлина стали короче, лицо исхудало и вытянулось. А зеленые глаза… Они округлились, разглядывая меня с головы до ног – мои боевые доспехи, иллирианский меч и кинжалы, но больше всего то, как я стояла рядом со своими друзьями… со своей семьей… Пожалуй, такого поворота событий он не ждал. И я никак не ожидала, что Тамлин сделается сообщником правителя Сонного королевства. – Нет, – выдохнула я. Тамлин решился сделать еще один шаг. Он смотрел на меня так, словно я была призраком. Ласэн, чей металлический глаз бешено вращался, положил ему руку на плечо, предостерегая от дальнейших шагов. – Нет, – уже громче повторила я. – Теперь понятно, какова была цена, – тихо произнес Ризанд. Я вгрызалась в стену, вставшую между его и моим разумом. Я пыталась разжать проклятый кулак, удерживавший мою магическую силу. Тамлин словно не замечал Риза. Впервые за все это время он поднял глаза на короля и сказал: – Я дал слово и сдержу его. Король улыбнулся. – Ты что наделал? – спросила я, делая шаг к Тамлину. – Мы заключили с Тамлином договоренность, – ответил мне король. – Я возвращаю ему тебя, а он соглашается пропустить мои силы в Притианию через земли своего двора. И соглашается расквартировать у себя часть моих войск, пока мы уничтожаем дурацкую стену. Я замотала головой и посмотрела на Ласэна. Тот отвернулся. – Совсем спятил, – зарычал Кассиан. Тамлин протянул ко мне руку: – Фейра, иди сюда. Он приказывал мне, как собачонке. Я не шевельнулась. В голове крутилась только одна мысль: надо вернуть себе магическую силу. – Таких женщин, как ты, очень тяжело удержать, – сказал король. – Разумеется, мы условились и о том, что ты будешь работать на меня после того, как я верну тебя мужу. Но… я что-то запамятовал: мужу или будущему мужу? Ласэн смотрел то на меня, то на Тамлина, то на короля. Его лицо становилось все бледнее. Я попятилась к Ризанду и Кассиану, державшим под руки раненого Азриеля. – Правда, это еще не все. У Юриана тоже есть скромное желание. Тогда мы одной стрелой убьем двух зайцев, – продолжал король. – Ему захотелось увидеть верховного правителя Двора ночи мертвым, а предварительно – узнать, с кем верховный правитель водит дружбу. Юриан все пятьдесят лет ждал, что ты проговоришься. Твое молчание сводило его с ума… Что ж, Юриан, теперь ты можешь осуществить свое желание. Они твои. Делай с ними что захочешь. Мои друзья напряглись. Даже Азриель потянулся к оружию, забрызгав кровью мои сапоги. – Я никуда с тобой не пойду, – твердым голосом заявила я Тамлину. – Не торопись, дорогая, – возразил мне король. – Когда я завершу свою часть соглашения, ты заговоришь по-другому. Он не шутил. Мне стало по-настоящему страшно. Король кивком указал на мою левую руку: – Я оборву связующую нить между тобой и Ризандом. – Не делай этого, – прошептала я. – А как еще Тамлину удержать свою невесту? Кому понравится, когда жена раз в месяц сбегает к другому? Риз хранил молчание, но его рука крепче сжала руку Азриеля. Он наблюдал, взвешивал. Как и я, он пытался сбить замок со своей силы. Одна мысль о том, что наши души лишат возможности общаться… Мы стояли у возвышения, образовав неправильный полукруг. Тамлин все еще не решался подойти к нам ближе. – Останови короля, – дрогнувшим голосом попросила я. – Удержи его от этого. Я же тебе говорила: там со мной не происходило ничего плохого. Я ушла… – Ты была не в себе, – сердито бросил Тамлин. – Через связующую нить он помыкал тобой. Ты никогда не задумывалась, почему я так часто уезжал? Я искал способ избавить тебя от этой нити. А потом ты сбежала. – Сбежала, потому что в твоем доме я медленно умирала! Правитель Сонного королевства насмешливо цокнул языком: – Что, Тамлин, она не торопится повиснуть у тебя на шее? И слез благодарности тоже не проливает? Тамлин зарычал на него и снова протянул ко мне руку: – Возвращайся домой со мною. Без промедлений. – Нет. – Фейра! Он смел мне приказывать! Риз едва дышал, превратившись в статую. Я догадалась – он всеми оставшимися у него силами пытался скрыть наш запах. Парные узы – это гораздо серьезнее, и последствия могли быть иными. Юриан успел выхватить меч. Он смотрел на Мор, словно решил начать расправу с нее. Азриель заметил это, и его окровавленное лицо перекосило от ярости. Кассиан тоже все видел. Чувствовалось, Кассиан оценивает шансы, готовясь вступить в бой и защищать друзей. До сих пор я лишь атаковала невидимый кулак, удерживающий мою силу. Теперь я решила поменять тактику и стала нежно его поглаживать, мысленно произнося: «Я фэйка и не фэйка, всё и ничего, – обращалась я к заклинанию. – Ты не властен надо мной. Я такая же, как ты: настоящая и призрачная. Я всего лишь шепот силы. Ты не властен надо мной». – Хорошо, я отправлюсь с тобой, – сказала я Тамлину. Ласэн, толкавшийся возле него, удивленно вскинул голову. – Но в том случае, если их не тронут и позволят уйти отсюда. «Ты не властен надо мной». Как я и думала, мои слова изрядно рассердили Тамлина. – Они же чудовища. Они… Тамлин не договорил, устремившись ко мне с намерением схватить, вытащить отсюда, а затем перебросить ко Двору весны. «Ты не властен надо мной». Кулак, сжимавший мою силу, ослаб. Потом исчез. Тамлину оставалось до меня несколько локтей. Как он торопился! Я превратилась в туман и тень. Переброс увел меня из-под носа Тамлина. Король тихо засмеялся, видя, как он споткнулся. Вместо меня Тамлин встретился с кулаком Ризанда. Удар сбил его с ног. Я подбежала к Ризу. Он крепко обнял меня за талию, перепачкав мою спину кровью Азриеля. Мор тут же заняла место Риза, подхватив руку «певца теней». Но сила самого Риза была по-прежнему заперта каменной стеной, и разрушить ее я не могла. Тамлин вытер разбитый до крови нос и вернулся к Ласэну. Рука Ласэна лежала на эфесе меча. И вдруг Тамлин замер, словно наткнулся на невидимую преграду. Его лицо побелело от гнева. Он понял то, о чем мгновение спустя заговорил король. – Невероятно, – засмеялся правитель Сонного королевства. – Твоя невеста не напрасно от тебя сбежала. Она нашла свою пару. Похоже, наша Матерь обладает весьма извращенным чувством юмора. Но до чего же талантлива эта Фейра. Расскажи-ка, девочка, как тебе удалось снять мое заклинание? Я не ответила. Глаза Тамлина горели такой ненавистью, что у меня подогнулись колени. – Прости, – сказала я ему, вполне искренне. Но Тамлин смотрел не на меня, а на Ризанда. Его ненависть была почти звериной. – Ты, – прорычал Тамлин, у него и голос изменился. – Что ты с ней сделал? Позади нас открылись двери. Тронный зал наполнился солдатами. Некоторые были похожи на убитого мною аттора, иные выглядели еще хуже. Солдат становилось все больше. Они встали у всех дверей, клацая доспехами и оружием. Мор, Кассиан и даже ослабевший Азриель внимательно приглядывались к солдатам и их оружию, выбирая наилучший путь к отступлению. Мы с Ризом смотрели на Тамлина. – Никуда я с тобой не пойду, – бросила я Тамлину. – После свободы вернуться в клетку?! Бесхребетный глупец, о чем ты думал, когда продавал всех нас королю? Ты хоть знаешь, что́ он намерен сделать с помощью Котла? – С его помощью я намерен сделать очень и очень многое, – отозвался король. В тронном зале появился Котел. – Сейчас и начнем. «Убей его… убей его… убей его». Я не знала, кому принадлежал этот голос – мне или Котлу. Не все ли равно кому? Я призвала всю свою магическую силу. У меня появились когти, выросли крылья. Меня окружили тени, вода и огонь… И вдруг все исчезло. Невидимая рука снова сжала мою силу в кулак. Мне показалось, будто меня схватили за горло. Я даже вскрикнула. – Вот так, – щелкнул языком король. – А ты далеко не проста, Фейра. Дитя семи дворов, похожая и не похожая на них. Удивительно, как Котел ластится к тебе. И как ты собиралась распорядиться им? Может, хотела его уничтожить? С твоей Книгой у тебя бы это получилось. Я молчала. – Ничего. Скоро ты сама все расскажешь, – усмехнулся король. – Я с тобой соглашений не заключала. – Верно. Но твой хозяин заключил, и тебе придется подчиниться. Меня обожгло яростью. – Если ты заберешь меня силой, – пригрозила я Тамлину, – если попытаешься разлучить с моей парой, я тебя уничтожу. Я уничтожу твой двор и все, что тебе дорого. Тамлин изменился в лице: – Ты сама не понимаешь, что́ говоришь. Ласэна от моих слов скрючило. Король подал знак караульным, стоявшим у двери, через которую в зал входили Тамлин и Ласэн. – Конечно не понимает, – согласился король. – Но скоро поймет. Можешь не волноваться, Тамлин. Никакие разрушения твоему двору не грозят. Дверь снова открылась. В зал вошли четыре женщины. Четыре оставшиеся королевы. За королевами следовали их караульные. – Фейра Аркерон, сейчас ты убедишься, что в твоих же интересах вести себя разумно и не пытаться бунтовать. И не только в твоих. Четыре королевы смотрели на нас с нескрываемой ненавистью. Потом они расступились, давая дорогу караульным… Весь страх, какой я испытывала прежде, показался мне пустяком, когда я увидела, кого караульные тащат к возвышению. Моих сестер. Связанных, с кляпом во рту. Глава 65. Это был новый круг ада. Новый уровень кошмаров. Я даже ущипнула себя, думая, что все мне только снится. Увы… Похоже, моих сестер притащили сюда прямо из дома, подняв среди ночи. Им даже не дали одеться, обе были в ночных сорочках, рваных и с пятнами грязи. Элайна тихо плакала, ее кляп размок от слез. Волосы Несты были всклокочены, чувствовалось, она сопротивлялась, как дикая кошка. Неста тяжело дышала, оглядывая нас и Котел. Риз стоял за моей спиной, крепко обхватив меня руками. – Ты совершил серьезнейшую ошибку, – сказал ему король. – Это случилось, когда ты начал разыскивать Книгу Дуновений. Мне она совсем не требовалась. Меня вполне устраивало, что обе ее части надежно спрятаны. А когда твои разведчики начали соваться туда, где им нечего делать, я решил несколько изменить свои замыслы. Я подумал: почему бы не сделать моего заново возрожденного друга Юриана посланником в мире людей? За эти месяцы он окончательно привык к новому телу. Ему не терпелось увидеть бывшую родину, и потому он с большой радостью отправился на континент, где провел достаточно времени. Королевы улыбнулись Юриану. Они даже склонили голову в знак приветствия. Руки Риза крепче сжали меня. Молчаливое предостережение. – Как известно, храбрый и незаурядный Юриан изрядно пострадал в конце Войны. Теперь он – мой союзник. Юриан немало сделал, убеждая смертных королев помочь моему делу. Правда, не без выгоды для себя, но сейчас это не имеет значения. Людям куда разумнее и мудрее сотрудничать со мной и моим двором, чем позволить чудовищам Двора ночи править и нападать по своему усмотрению. Юриан своевременно предупредил их величества, что Ризанд и его свора попытаются украсть вашу половину Книги, усыпляя бдительность лживыми речами о любви и добре. Но он воочию видел и хорошо знает, на что способен верховный правитель Двора ночи. Когда-то Юриан героически воевал, будучи командиром армии людей. Я возродил его, дабы показать миру людей, что еще не потерял веру в их здравый смысл и умение различать черное и белое. Я помог королевам избавить их двор от пронырливых глаз, показав их величествам, сколь выгодно сотрудничество со мной. Король с презрительной усмешкой посмотрел на Азриеля. Тот едва мог поднять голову и что-то пробурчать. – Да, «певец теней», ты был неутомим в попытках просочиться в их священный дворец. А вам, королевы, пусть это послужит напоминанием, что ваш дворец отнюдь не так защищен, как вы думали. – Врешь, – прошипела я, рискнув отойти на шаг от Риза. – И эти королевы – наглые вруньи. Если ты немедленно не освободишь моих сестер, я поубиваю… – Вы слышали угрозы? Вот он, настоящий язык Двора ночи, – сказал король, обращаясь к смертным королевам. Их караульные взяли нас в полукольцо. – Угрозы расправы, ультиматумы… Они желают уничтожать жизнь. Мое желание – дарить ее. Старшая королева, казалось, не замечала меня и не принимала всерьез моих слов. – Так покажите нам этот дар, – обратилась она к королю. – Докажите, что он – не просто слова. Ризанд снова прижал меня к себе. – Ну и дура же ты, – сказал он старухе. – Я бы так не сказал, – возразил король. – Всем известно, что человеческая порода отличается короткой жизнью. Мало того, люди болеют и старятся. Но правительницам совсем не обязательно разделять участь с простыми смертными. И я предлагаю им вечную молодость! Думаю, ты не станешь отрицать все ощутимые преимущества этого, – сказал он, с усмешкой глядя на меня. – Смертные королевы могут стать бессмертными и править вечно. Конечно, риск не исключен. Переход может оказаться… трудным. Но те, кто наделен сильной личностью, способны это выдержать. Темноволосая королева – самая молодая – слегка улыбнулась. Самонадеянная молодость и желчная старость. Только две другие, и сейчас одетые в черное и белое, не торопились соглашаться. Они встали рядом, стараясь держаться поближе к своим караульным. – Мы вначале хотим все увидеть и убедиться, что это не только возможно, но и безопасно. Я помнила ее слова, произнесенные в день их второго визита. Тогда она чуть ли не попрекала меня бессмертием. Двуличная сука. – Конечно, – кивнул король. – Иначе зачем бы я стал расспрашивать мою дорогую подругу Ианту о том, кого Фейра Аркерон предпочла бы видеть рядом на протяжении вечности? Я сжалась от ужаса, но все-таки посмотрела на королев. Похоже, они уловили мой немой вопрос. – Естественно, вначале я спросил о сестрах Фейры у самих королев. Но они сочли слишком… неприличным выдавать местонахождение двух этих юных и порядком запутавшихся женщин. Зато Ианта не отличается подобной щепетильностью. Считайте это моим свадебным подарком, – добавил король, взглянув на Тамлина. – Что? – спросил ошеломленный Тамлин. Король наслаждался произведенным впечатлением. Он смаковал каждое произносимое слово: – Думаю, верховная жрица дожидалась твоего возвращения, чтобы обо всем рассказать. Но разве тебя не удивляло, почему она была так уверена в моей способности разорвать соглашение? Почему так много размышляла об этом? В течение долгих тысячелетий верховные жрицы были вынуждены склоняться перед верховными правителями. Однако Ианта не зря столько лет прожила при другом дворе. Ее открытый ум быстро впитывал новые веяния. Когда мы встретились, когда я нарисовал ей картину будущей Притиании, свободной от верховных правителей, где верховные жрицы могут править с мудростью и изяществом… Мне не понадобилось долго ее убеждать. Я чувствовала, что меня сейчас вытошнит. Похоже, и для Тамлина слова короля явились полной неожиданностью. Ласэн изменился в лице. – Она продала… она продала семью Фейры. Тебе, – пробормотал он, не глядя на короля. Это ведь я все-все рассказала Ианте про сестер. Она расспрашивала, кто они такие, где живут, чем занимаются. А я по глупости своей, будучи сломленной после Подгорья… Я подробно ей рассказывала и даже радовалась, что нашла такую благодарную слушательницу. – Продала? – переспросил король и усмехнулся. – Или спасла от участи, уготованной каждому смертному? Ианта предположила, что они обе, как и их младшая сестра, обладают достаточной силой воли. Я уверен, они выдержат превращение. И докажут королевам, что это возможно. Конечно, если у их величеств достанет внутренней силы. У меня замерло сердце. – Не смей… – Советую не делать глупостей, – перебил меня король. – Тебе и всем. Затем начался настоящий ад. Он был не кромешным, а ослепительно-белым. На нас хлынули потоки неодолимой и неумолимой силы. Мы рухнули на пол. Я чувствовала, что Ризанд прикрыл меня своим телом. Даже он не удержался от стона, столкнувшись с ударом королевской магии. Кассиан раскинул крылья, заслоняя собой Азриеля. Его крылья… его крылья. Невидимые когти чужой магии раздирали его крылья. Такого жуткого крика я еще не слышала. Мор бросилась к Кассиану, но было слишком поздно. Риз вскочил и попытался прорваться к трону, однако сила короля наносила ему удар за ударом. Риз рухнул на колени. Мои сестры кричали, насколько им позволяли кляпы. В крике Элайны я уловила предостережение и поняла: воспользовавшись тем, что справа меня некому прикрыть, ко мне бросился Тамлин. Он рассчитывал меня схватить. Собрав всю силу, я метнула в него нож. Тамлин был вынужден пригнуться. Увидев у меня в руке второй нож, он попятился, поглядывая то на меня, то на Риза. Казалось, он воочию увидел парные узы, связывающие меня и Риза. К нам бросились солдаты. Я стремительно повернулась. Кассиан и Азриель лежали на полу. Юриан посмеивался, глядя на кровь, льющуюся из располосованных крыльев Кассиана. Великолепных иллирианских крыльев, превращенных в лоскуты. Я поползла к нему, намереваясь дать несколько глотков своей крови. Этого должно хватить, чтобы… Мор находилась рядом с Кассианом. Она пружинисто вскочила и бросилась к королю, превратившись в гневную молнию. Король ударил по ней магией. Мор увернулась, в руке она зажимала кинжал. Азриель пронзительно закричал от боли. Мор замерла. Она уже стояла совсем рядом с королем. Кинжал упал на пол. Король встал. – Какая могущественная королева, – прошептал он. И Мор, шаг за шагом, попятилась. – Какая добыча, – сказал король, пожирая ее глазами. Азриель с трудом поднял голову. Он лежал в луже крови, глаза его были полны боли и гнева. – Не смей ее трогать! – прорычал он королю. Мор посмотрела на Азриеля. В ее глазах я увидела настоящий страх. Страх и что-то еще. Она продолжала пятиться, пока вновь не оказалась рядом с Азриелем и не приложила руку к его ране. Азриель зашипел, но прикрыл ее окровавленные пальцы своими. Риз заслонил меня от короля. Я опустилась на колени возле Кассиана. Оставалось надорвать рукав доспехов. – Первой затолкните ту, что покрасивее, – распорядился король, забыв про Мор. Я повернулась, и в тот же миг королевские солдаты схватили меня сзади. Риз подбежал к ним, но остановился, услышав крик Азриеля. «Поцелуй смерти» еще ближе продвинулся к сердцу главного шпиона. – Ризанд, я еще раз настоятельно советую тебе воздержаться от глупостей, – сказал король и улыбнулся мне. – Если кто-то из вас вмешается, «певец теней» умрет. Жаль, что моя магия потрепала крылья второму вашему головорезу. – Он отвесил шутовской поклон моим сестрам. – Юные дамы, вечность ждет вас. Докажите их величествам, что Котел безопасен для… сильных личностей. Я лишь качала головой, не в силах дышать. В голове не осталось ни одной мысли. Караульные потащили к котлу трясущуюся, плачущую Элайну. Неста извивалась всем телом, пытаясь вырваться из рук других караульных. – Прекрати! – потребовал от короля Тамлин. Король и ухом не повел. – Останови это издевательство! – крикнул королю Ласэн, и его рука снова легла на эфес меча. Элайну волокли к котлу. Неста орала на караульных и на короля, но король оставался глух и к ее крикам. Он взмахнул рукой, и Котел до краев наполнился жидкостью. Все во мне кричало: «Нет! Нет!». Королевы с каменными лицами наблюдали за происходящим. Риз и Мор, отделенные от меня караульными, не решались даже шевельнуться. – Это не входит в наше соглашение, – сердито заявил королю Тамлин. – Оставь ее сестер. – А мне наплевать, – отмахнулся король. Тамлин бросился к трону. Казалось, он готов порвать короля в клочья. Белая, жаркая волна магии ударила по нему, швырнув на пол. Кажется, король решил посадить своего пса на поводок. Тамлин пытался сорвать ошейник света, но его руки сковали такие же манжеты. Золотистые вспышки его магической силы мгновенно гасли. Я сражалась с кулаком, снова вцепившимся в мою силу. Искала уязвимое место. Солдаты короля подтащили Элайну к Котлу и подняли, чтобы бросить внутрь. Ласэн, спотыкаясь, двинулся к ним. Элайна с плачем отбивалась, ее ноги цеплялись за борт Котла. Внешне казалось, что она силится опрокинуть Котел. – Оставьте ее! – закричал Ласэн, бросаясь к Котлу. Магия короля ударила и по нему. Ласэна отбросило к Тамлину. Его живой глаз был полон ужаса. Ласэн смотрел то на своего поверженного верховного правителя, то на Элайну. Король взмахнул рукой, приказывая погрузить мою сестру в Котел. И я не выдержала. – Пощади ее! – взмолилась я. – Прошу тебя. Я сделаю что угодно. Я отдам тебе все. Я встала на дрожащие ноги, забыв об истерзанных крыльях Кассиана. – Зачем вам новые доказательства? – спросила я королев. – Я – наглядное доказательство. А воскрешение Юриана еще нагляднее. Переход безопасен. – Ты – воровка и врунья, – бросила мне старуха. – Ты вошла в заговор с нашей сестрой. Тебя стоило наказать так же, как и ее. Но его величество милосерден. Считай это подарком короля. Нога Элайны коснулась жидкости, налитой в Котел, и она пронзительно закричала. Ужас сестры передался мне, и я заплакала. – Пощадите ее, – всхлипывала я, не зная, к кому обращаюсь. Неста продолжала отбиваться от караульных. Если бы не кляп, она бы наверняка их покусала. Элайна, ради которой Неста сделала бы что угодно: убила бы, украла, отдалась. Наша нежная, кроткая, приветливая Элайна. Невеста парня, отец которого смертельно ненавидел фэйри… Караульные бросили Элайну в котел. Мой крик еще не успел отзвучать, а ее голова уже скрылась под жидкостью, внешне напоминавшей обыкновенную воду. Я надеялась, что Элайна высунет голову. Неужели захлебнулась? Единственными звуками, нарушавшими напряженную тишину, были сдавленные крики Несты. Кассиан, словно забыв, в каком он состоянии, рванулся к ней и тут же застонал от боли. – Смотрите, – сказал правитель Сонного королевства, едва кивнув королевам. Нас с Ризом по-прежнему разделяла стена караульных. Я видела, как он сжал пальцы в кулак… и только. Мы с Мор тоже не осмеливались сделать ни одного движения, понимая, что жизнь Азриеля висит на волоске. А затем невидимые руки приподняли и опрокинули Котел. Оттуда каскадом полилась вода, черная, дымчатая. Ее было больше, чем способен вместить Котел. Вместе с водой из Котла вынесло Элайну, и она ничком упала на пол. Какими же бледными и маленькими были ее ноги. Я уже и не помнила, когда в последний раз видела Элайну босой. Королевы устремились к ней. Живая. Она должна жить. Она не могла умереть в Котле, куда ее толкнули ради вечной молодости и бессмертия. Элайна вздохнула. Ее тонкокостная спина поднялась. Мокрая ночная сорочка стала почти прозрачной. Потом Элайна приподнялась на локтях и, по-прежнему с кляпом во рту, посмотрела на меня. Неста снова зарычала. На бледной коже Элайны появился румянец. Ее лицо стало еще красивее. Но теперь оно обрело красоту иного свойства. Ее уши… Сквозь мокрые волосы Элайны проглядывали заостренные фэйские уши. Я слышала удивленные восклицания королев, но думала сейчас только об отце. Как он себя поведет, что скажет, увидев любимую дочь в фэйском обличье? – Значит, и мы это переживем! – восторженно сверкая глазами, крикнула самая молодая королева. Я рухнула на колени. Караульные словно забыли обо мне. Меня трясло от рыданий. – А теперь – очередь этой ведьмы, – сказал король, кивая в сторону Несты. Я повернулась к старшей сестре. Неста замерла. Котел сам собой встал на ножки. Кассиан шевельнулся, чуть прополз и протянул руку к Несте. Элайна дрожала, лежа на мокрых камнях. Ночная сорочка на ней задралась выше бедер. Под мокрой тканью целиком просматривались бугорки грудей. Караульные хмыкали. Ласэн, словно забыв о магическом ошейнике, зарычал на короля: – Сколько ей еще лежать на этом проклятом полу! Мелькнула вспышка света, что-то скрипнуло, и Ласэн, высвободившись из оков, побрел к Элайне. Тамлин мог лишь следить за ним. Рот Тамлина прикрывал переливающийся магический кляп. Сняв камзол, Ласэн опустился на колени перед Элайной. Она вздрогнула и отползла от камзола и самого Ласэна. Солдаты короля потащили Несту к Котлу. А я поняла: нам устроили пытку совсем иного рода. Мы с Ризом оба прошли через пытки и выдержали их. И теперь… Это была пытка, которой Риз страшился все пятьдесят лет плена у Амаранты, но до сих пор такое снилось ему лишь в кошмарных снах. У тебя на глазах издеваются над теми, кого любишь… а ты не в состоянии вступиться за них. Ты даже шевельнуться не смеешь. В фиолетовых глазах Риза я увидела бессильную ярость, отчаянное чувство вины и такую же отчаянную душевную боль. То же самое было и в моих глазах. Каждый свой шаг Неста превратила в сражение. Она не торопилась покоряться судьбе. Неста царапалась и лягалась, сопротивляясь всем телом. Но этого было недостаточно. А мы, находясь рядом, не могли ее спасти. Солдаты приподняли брыкающуюся Несту. Элайна дрожала на полу, и Ласэн все же набросил на нее камзол. Котел стоял у нее за спиной, и она не видела, как ноги нашей старшей сестры молотят по воде. Кассиан снова дернулся. Его изуродованные крылья дрогнули, разбрызгивая кровь. Потом вздрогнуло все тело. Крики Несты, волны ее гнева заставили Кассиана открыть глаза – мутные, остекленевшие. Кассиан сейчас отзывался на голос крови. На обещание, данное Несте. Однако собственная боль была сильнее. Глаза Кассиана снова закрылись. Вода доходила Несте до плеч. Неста и сейчас продолжала брыкаться, черные брызги летели во все стороны, а в ней не было ни капли страха. Только гнев и готовность сражаться. – Да окуните же ее с головой! – зашипел на караульных король. Караульные налегли на плечи Несты. Один придавил ей гриву золотисто-каштановых волос. Несте удалось высвободить руку. И этой рукой, оскалив зубы, насколько позволял кляп, она показала королю средний палец. Это было ее проклятием, адресованным правителю Сонного королевства. Обещанием расправы. И когда солдаты наконец втолкнули голову Несты и ее дерзкую руку под воду, я увидела, как королю стало не по себе. Поверхность воды успокоилась. Воцарилась пугающая тишина. Меня вытошнило на пол. Караульные больше не удерживали Ризанда, и он встал рядом со мной. Лужа крови под Кассианом увеличилась. Риз обнял меня, словно предчувствовал, что Котел сейчас снова опрокинется. И он не ошибся. Как и в прошлый раз, на пол хлынула вода. Ласэн подхватил Элайну, чтобы поток не залил ее. Магические оковы на Тамлине исчезли вместе с кляпом. Тамлин мгновенно вскочил и что-то прорычал королю. Даже невидимый кулак внутри меня почти не ощущался. Чувствовалось, король уверен в своей победе. Я смотрела на распластанную Несту. С нею все было по-другому. Как и Элайна, она пережила превращение, но… у нее оно вышло иным. Я поняла это раньше, чем она сделала первый вдох. Казалось, совершая превращение, Котел дал ей больше, чем собирался. Казалось, Неста и под водой продолжала сопротивляться, а если бы ей было суждено отправиться в ад, она бы утащила с собой и Котел. Средний палец, показанный королю, превратился в смертный приговор. Неста вздохнула. Как и Элайна, она похорошела. И ее уши тоже удлинились. Но когда она посмотрела на меня… Гнев. Сила. Ум, ставший еще острее. Потом и ее лицо исказил ужас. Однако Неста не дрожала. Она была свободна. Она чувствовала свою свободу. Неста тут же вскочила на ноги. Как и я когда-то, она спотыкалась, потому что ее ноги стали длиннее. Вырвав изо рта кляп, Неста бросилась к Элайне, отшвырнула Ласэна и прижала сестру к себе. – Прочь от моей сестры! – рявкнула Ласэну Неста. От ее толчка Ласэн упал. Ноги не держали Элайну, и Неста придерживала ее за плечи. – Элайна… Элайна… – причитала она, водя рукой по изменившемуся лицу сестры. Кассиан пришел в сознание. Он даже попытался встать навстречу всхлипываниям Несты, повторявшей имя Элайны. Однако сама Элайна смотрела не на сестру, а на Ласэна. Казалось, она только сейчас его заметила. Темно-карие глаза встретились с парой других – с красно-коричневым и металлическим. Яростные рыдания Несты продолжались. Ее пальцы все так же ощупывали изменившееся тело Элайны. Ласэн встал. Руки у него висели как плети. Дрогнувшим голосом он прошептал Элайне: – Ты – моя пара. Глава 66. Слова Ласэна дошли до меня не сразу. Зато Неста мгновенно поняла их смысл. – И не мечтай. Не твоя она пара, – сердито бросила Неста и попыталась снова его оттолкнуть. Однако Ласэн будто прирос к полу. Смертельно бледный, он смотрел на Элайну. Та молчала. Железное кольцо и сейчас тускло поблескивало на ее пальце. – Интересно, – пробормотал правитель Сонного королевства. – Даже очень интересно. – Он повернулся к королевам. – Ну как? Видели? Я дважды показал и доказал вам, что преображение безопасно. Кто желает первой вступить в новую жизнь? Возможно, и вы найдете себе пару среди фэйской знати. Самая молодая королева выступила вперед. Она беззастенчиво разглядывала фэйских придворных, словно после погружения в Котел ей предоставят право выбора. Меня захлестнула ненависть, настолько сильная, что я не слышала ничего, кроме ее боевого клича в сердце. Мне хотелось убить всех четырех. Да, всех четырех. Неожиданно Риз встал, подняв на ноги и меня. – Если тебе так нравится заключать соглашения, – обратился он к королю, – пожалуй, я готов это сделать. – Неужели? Риз пожал плечами. Нет. Довольно соглашений. Довольно жертв. Хватит по кускам отдавать себя этим стервятникам. «Довольно жертв», – попыталась передать я по связующей нити. Потому что если король откажется, если мои друзья все равно погибнут в его тронном зале… Я этого не выдержу. Это во сто крат тяжелее Подгорья. Что касается Риза и семьи, обретенной мною… Они приняли меня. Они видели во мне не только живое орудие, способное притушить силу Котла. А я их подвела, равно как подвела своих сестер, чьи жизни только что сломали у меня на глазах… Я думала о кольце, дожидавшемся меня в Веларисе. Я думала о железном кольце на пальце Элайны. Мало того что я разрушила ее намечавшуюся свадьбу – для отца жениха, а возможно и для него самого, она стала заклятым врагом, которого надо выследить и убить. Если, конечно, Ласэн отпустит ее от себя хоть на шаг. В моей памяти пронеслись сюжеты картин, которые я хотела написать, но вряд ли напишу. Могу ли я вообще сделать что-то полезное для своих кровных родственников и для тех, с кем породнилась по собственному выбору? А для моей пары?.. Замысел, мелькнувший в моей голове, не показался таким уж пугающим. Мне не было страшно. Я рухнула на колени, обхватила голову, скрипнула зубами и дала волю слезам. Мое тело сотрясалось от рыданий. Я всхлипывала, дергая себя за волосы. А потом… Кулак королевской магии на этот раз не успел меня схватить. Я пронеслась мимо. Риз потянулся ко мне, когда я выплеснула всю свою магическую силу – ярчайшую вспышку белого света. Чистое белое сияние, позволяющее всем им выбраться из-под власти королевского заклинания. Я делала это для Риза только потому, что не знала, как еще помочь моей паре. И я надеялась на его понимание. По тронному залу пронесся шипящий вихрь, постепенно замедляя бег. Даже Риз застыл в изумлении. Король и королевы замерли, разинув рот. Сестры и Ласэн недоуменно смотрели на меня. Этот дар мне достался от Двора дня… Свет, помогающий узнать и распутать все ловушки короля. Разрушительница проклятия стала Разрушительницей заклинаний. Беспощадный свет обнажал все заклятия, наложенные королем, все его магические покровы, показывая мне кратчайший выход из замка… Свет стал еще ярче. Внешне казалось, что я оплакиваю участь сестер. Но сейчас я смотрела иным зрением. Замок окружали очень плотные слои магической защиты. Они пронизывали собой все стены. Я метнула вторую вспышку, для отвлечения, пока рассекала сплетения древних заклинаний. Оставалось лишь сыграть свою роль. Свет померк. Я скрючилась на полу, все так же обхватив голову. Зал затих. Все пристально смотрели на меня. Даже Юриан, подпиравший стену, перестал ухмыляться. Я смотрела только на Тамлина. Опустив руки, я глотнула воздуха и заморгала, словно очнулась после затяжной болезни. Я оглядела королевских придворных, кровь, четверых смельчаков Двора ночи, потом снова перевела взгляд на Тамлина. – Тамлин, – шепотом позвала я. Тамлин не сдвинулся с места. Король безотрывно смотрел на меня. Знал ли он, что я проделала дыру в его магической защите? Догадывался ли, что происходящее сейчас – не более чем спектакль? Не важно. Я снова заморгала. Неискушенным придворным могло показаться, что ко мне возвращался рассудок. – Тамлин. Я взглянула на свои руки, на кровь. А потом я увидела Риза, угрюмые лица моих друзей и моих насквозь промокших бессмертных сестер. Лицо Риза не выражало ничего, кроме потрясения и недоумения. Но я продолжала играть свою роль. Я отодвинулась от него. От них. Встала поближе к Тамлину. – Тамлин, – в третий раз произнесла я. Живой глаз Ласэна округлился. Он шагнул к Элайне, загораживая ее собой. Я повернулась к правителю Сонного королевства. – Что… – произнесла я, снова поворачиваясь к Ризанду. – Что ты со мной сделал? – тихо и сердито спросила я, снова отшагивая к Тамлину. – Что ты сделал? – спросила я, передав по связующей нити совсем другое: «Выведи их отсюда. Выведи моих сестер». «Прошу тебя, подыгрывай мне. Пожалуйста». Наша нить молчала. Я не чувствовала ни заслонов, ни вспышек чувств. Магия короля поставила свой заслон, через который мне было не пробиться. Рано я назвала себя Разрушительницей заклинаний. Риз засунул руки в карманы и знакомым мурлыкающим тоном спросил: – Как же тебе удалось высвободиться? – Что? – встрепенулся Юриан и стремительно двинулся к нам. Я повернулась к Тамлину. Разумеется, я не воспылала к нему никакими чувствами. И его одежда, и его запах оставались для меня чужими. Тамлин недоверчиво и настороженно следил за мной. – Не позволяй ему снова забрать меня. Слышишь? Не позволяй, не… Я опять затряслась в рыданиях. Фальшивых, хотя от того, что я делала, мне хотелось реветь по-настоящему. – Фейра, – с нежностью, когда-то поразившей меня, произнес Тамлин. Я поняла, что эту часть сражения выиграла. Рыдания усилились. «Выведи моих сестер отсюда, – взывала я к Ризу, не зная, слышит ли он меня. – Я проделала дыру в слоях заклинаний. Для тебя. Для всех вас. Вытащи их отсюда». – Не позволяй ему забрать меня, – всхлипывала я, размазывая слезы. – Я не хочу туда возвращаться. Лицо Мор тоже намокло от слез. Она помогала Кассиану встать. Я знала: Мор поняла мой замысел. Слезы исчезли. Теперь ее волновал лишь Кассиан. Мор с ужасом посмотрела на изуродованные крылья Кассиана, затем повернулась к Ризанду и голосом, полным ненависти, спросила: – Что ты сотворил с этой девчонкой? Он посмотрел на меня, разыгрывая невозмутимость: – Фейра, как тебе удалось это сделать? Он был густо перепачкан кровью Кассиана и Азриеля. Последняя игра. Последняя из тех, что мы играли вместе. Я покачала головой. Королевы попятились, скрывшись за стеной своих караульных. Тамлин и Ласэн внимательно следили за мной. Я повернулась к королю. Он улыбался, как будто все знал. Но я сказала ему: – Разрушь узы. Ризанд замер. Я бросилась к трону, бухнувшись на колени. – Разрушь узы. Наш уговор – это и есть парные узы. Он… он заставил меня это сделать. Заставил поклясться. – Нет, – возразил Ризанд. У меня разрывалось сердце. Я знала: ничего подобного не было, но продолжала играть. – Сделай то, о чем я прошу, – вслух просила я короля, моля забытых богов, чтобы он не заметил порушенных заклинаний, в которых я проделала дверь. – Я же знаю, ты это можешь. Освободи меня. Сними узы. – Нет, – повторил Ризанд. Тамлин поочередно смотрел на нас. Глядя на него – верховного правителя, которого когда-то любила, – я прошептала: – Довольно страданий. Хватит смертей. Хватит убийств. Я рыдала, стиснув зубы. Я заставила себя взглянуть на сестер. – Довольно страданий. Перенеси меня домой и отпусти их. Скажи ему, что это – часть соглашения, и пусть позволит им уйти. Хватит с нас страданий. Я прошу тебя. Кассиан медленно – каждое движение вызывало у него боль – подвинулся и, наклонив раненое крыло, посмотрел на меня. В его мутных, остекленевших от боли глазах я прочла понимание. Двор мечтаний. Я была частью этого двора. Мечтательницей. И ради их мечтаний – во имя всего, ради чего они трудились и приносили жертвы, – я доиграю спектакль до конца. «Выведи моих сестер отсюда», – в последний раз сказала я Ризу, не зная, пропустила ли каменная стена это послание. – Я так устала, – произнесла я вслух, глядя на Тамлина. Наши глаза встретились. Печаль и нежность в его зеленых глазах – ужасное зрелище. – Забери меня домой. – Отпусти этих, разрушь ее узы, и давай пока остановимся. Ее сестры отправятся с нами. Ты и так перешел слишком много границ, – сказал королю Тамлин. Юриан начал было возражать, однако король согласился: – Будь по-твоему. – Нет, – только и произнес Риз. – Мне плевать, что ты вздумал считать ее своей парой, – зарычал на него Тамлин. – Ты возомнил, будто имеешь на нее права. Мне и на это плевать. Фейра – моя, и когда-нибудь ты заплатишь за каждую каплю ее боли, страданий и отчаяния. Думаю, однажды ей захочется свести счеты с тобой. Я буду рад ей помочь. «Уходите! – взывала я к Ризу. – Только заберите моих сестер». – Не делай этого, – сказал Риз, глядя на меня. Я продолжала пятиться, пока не ударилась в грудь Тамлина и пока его теплые, тяжелые руки не опустились на мои плечи. – Делай, – сказал он королю. – Нет, – дрогнувшим голосом возразил Риз. Король указал на меня. И тогда я закричала. Тамлин крепко держал меня за руки. Я кричала не переставая. Боль разрывала мне грудь и обжигала левую руку. Ризанд снова оказался на полу. Он тоже что-то кричал, кажется – мое имя. Должно быть, он гремел во всю мощь своих легких, пока я всхлипывала и билась в руках Тамлина. Меня разрывало на части. Я умирала, умирала… Нет, я не хотела этого. Я совсем этого не хотела. Послышался треск. Узы разорвались. Мир расщепился надвое. Глава 67. Я потеряла сознание. Обморок длился лишь несколько секунд, потом я увидела Мор, склонившуюся над Ризом. Он тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Тамлин сдернул перчатку с моей левой руки. Гладкая, чистая кожа. Никаких следов татуировки. Я снова заплакала. Тамлин обнял меня. Меня тошнило от его рук и еще сильнее – от его запаха. Мор сжимала воротник Ризанда. Потом убрала руку, и он пополз к Азриелю и Кассиану – через лужи их крови, пачкая руки и шею. Он тяжело, сдавленно дышал, словно тоже был ранен. Каждый его вдох и выдох царапал мне душу. – Ты свободен, Ризанд, – сказал король, лениво взмахнув рукой. – И твои… спутники тоже. Я убрал яд из тела твоего дружка. А вот с крыльями другого, боюсь, придется повозиться. «Не пытайся сопротивляться. Ничего не говори, – умоляла я, глядя, как Риз склоняется над Кассианом и Азриелем. – Не забудь забрать моих сестер. Заклинания сняты». В ответ – молчание. Я отважилась еще раз посмотреть на моих друзей. На Ризанда и Мор, на Кассиана и Азриеля. Все они пристально глядели на меня. Внешне они были чудовищно разгневаны моими словами. Мне было тяжело видеть их окровавленные, перекошенные гневом лица. Но под этими страшными масками… я ощущала любовь. Они понимали: слезы, что сейчас катились по моему лицу, не были игрой для Тамлина и короля. Я молчаливо прощалась с ними. Затем Мор с быстротой змеи совершила переброс и оказалась возле Ласэна. Возле моих сестер. Я догадалась: она показывала Ризу, что мною пробит туннель для их бегства из замка. Мор резко оттолкнула Ласэна. Он возмущенно зарычал, но уже в следующее мгновение Мор исчезла вместе с Элайной и Нестой. В зале еще не утихли крики и проклятия Ласэна, а Риз уже стремительно подхватил Азриеля и Кассиана и тоже совершил переброс. На меня он даже не взглянул. Король вскочил с трона, выплескивая ярость на караульных и Юриана. Как они смели не удержать моих сестер? Что случилось с заграждающими слоями, если эти наглецы сумели так легко сбежать? Я едва все это слышала. У меня в голове установилась гнетущая тишина. Там, где я привыкла слышать мрачноватый смех и ощущать такое же мрачноватое изумление, было тихо. Пространство, наполненное жизнью, превратилось в пустыню, продуваемую равнодушным ветром. Ласэн тряс головой. Он тяжело дышал и свирепо глядел на нас с Тамлином. – Верни ее! – потребовал он у Тамлина, и его голос на мгновение перекрыл брань короля. Ее. Элайну. Едва обретя пару, Ласэн тут же ее потерял, отчего впал в неистовство. Чувствовалось, он готов биться насмерть, только бы вернуть Элайну. Свою пару или… собственность? Тамлин его словно не замечал. Я тоже. Я вообще едва держалась на ногах. Король плюхнулся на трон и вцепился в подлокотники. – Спасибо, правитель, – сказала я, приложив руку к сердцу. – Спасибо. Боги, какой же бледной была моя рука! Хмуро взглянув на королев, сбившихся в кучку, король бросил: – Начинайте. Королевы беспокойно переглядывались. Их охрана ошалело поглядывала на Котел. Потом все четверо змейкой двинулись к Котлу, предвкушающе улыбаясь. Волчицы, окружающие добычу. Они толкались, обмениваясь язвительными фразами. Король им что-то говорил. Меня это не занимало. Юриан подошел к Ласэну и, равнодушный к суете королев вокруг Котла, спросил с усмешкой: – Тебе известно, что́ иллирианские придурки делают с хорошенькими женщинами? Не видать тебе твоей пары. Во всяком случае, в том состоянии, какое тебя устроило бы. Превратись сейчас Ласэн в тигра или другого крупного зверя, я бы даже не удивилась. Но он лишь утратил дар речи и мог только рычать. – А тебе, гнусный мерзавец, я желаю вернуться туда, откуда тебя вытащил король, – сказала я Юриану, плюнув ему под ноги. Руки Тамлина еще крепче сжали мои плечи. Ласэн повернулся ко мне. Его металлический глаз перестал бешено вращаться. Чувствовалось, звериные эмоции отступили под напором разума, взращиваемого веками. Исчезновение сестер меня ничуть не пугало. Их забрал не кто-нибудь, а Мор. – Мы обязательно ее вернем, – тихо сказала я Ласэну. Он настороженно посмотрел на меня. Даже слишком настороженно, с испугом. – Перенеси меня домой, – попросила я Тамлина. – Куда она исчезла? – вдруг спросил король. У него даже голос изменился. И куда только делась властная жестокость? Сейчас он был похож на человека, которого обвели вокруг пальца. – Это же ты… ты должна была принести сюда Книгу Дуновений, – бормотал он. – Я же чувствовал ее. Она только что была здесь… Весь замок вздрогнул. Король понял: Книги Дуновений при мне нет. – Ты ошибаешься, – ответила я королю. У него раздулись ноздри. Мне показалось, что даже морские волны застыли, ожидая чудовищной вспышки королевского гнева. Лицо короля побелело от злости. Но потом… все куда-то ушло. – Когда мне вернут Книгу, я ожидаю тебя здесь, – сухо бросил король Тамлину. Вокруг меня заклубилась магическая сила, пахнущая сиренью, кедром и первой весенней зеленью. Эта сила была готова унести меня прочь отсюда. Король так и не заподозрил, что в его хваленой защите пробита дыра. Но я не могла покинуть зал, не сказав прощальных слов королю, Юриану и королевам, спорящим, кому первой лезть в Котел. – За то, что вы сделали с моими сестрами, я собственными руками разожгу погребальный костер каждому из вас. Через мгновение нас уже не было в замке. Глава 68. Ризанд. Меня выбросило на пол нашего дома. Амрена, ругаясь сквозь зубы, уже хлопотала вокруг крыльев Кассиана. Потом она стала осматривать рану Азриеля. Но даже ее магия не могла излечить моих братьев. Каждому требовался настоящий лекарь, и поскорее, ибо если Кассиан лишится крыльев… Я знал: он предпочтет смерть, как и любой иллирианец. – Где она? – сердито спросила Амрена. «Где она… где она… где она…». – Забери Книгу себе, – сказал я, швырнув на пол обе половины. Мне ненавистно было дотрагиваться до металлических листов, слушая их безумие, отчаяние и радость. Но Амрена будто и не слышала моих слов. Мор пока не появлялась. Спрятала Несту и Элайну в самом укромном месте и пока оставалась с ними. – Где она? – повторила Амрена, водя рукой по изуродованной спине Кассиана. Естественно, она спрашивала не про Мор. Однако моя сестра не замедлила себя ждать. Вид у Мор был крайне изможденный, она тяжело дышала, словно бежала сюда. Опустившись на пол рядом с Азриелем, она трясущимися, покрытыми запекшейся кровью руками вытащила стрелу из его груди. На ковер хлынула кровь. Пальцы Мор застыли над раной, и ее магия латала последствия. – Может, кто-нибудь из вас соизволит мне сказать, где она? – в третий раз спросила Амрена. Я не мог решиться ответить на ее вопрос. Меня выручила Мор. Кассиан и Азриель были без сознания и не слышали нашего разговора. Оно и к лучшему. – Тамлин вошел в сговор с правителем Сонного королевства. За то, что король устроит ловушку для Фейры, разрушит ее парные узы и поможет вернуть ее ко Двору весны, Тамлин пообещал пропустить королевскую армию через свои земли, а заодно и преподнести ему наши головы на тарелочке. Однако Ианта предала Тамлина. Она сообщила королю, где находятся сестры Фейры. Король притащил их в свой замок вместе с королевами, дабы доказать этим дурам, что обретение бессмертия вполне возможно. Словом, по его приказу девчонок запихнули в Котел. Обе выжили. Мы были не в силах вмешаться. Король держал нас за яйца. Серебристо-ртутные глаза Амрены взглянули на меня. – А что ты скажешь, Ризанд? – Все пошло не так, как мы рассчитывали. Мы оказались в ловушке. Положение было безвыходным, и Фейра это поняла. Она разыграла спектакль для Тамлина. Тот считал, что я помыкаю ее разумом. Фейра у него на глазах… «освободилась» от моей власти. Показала ему, что… ненавидит нас. А потом сказала, что согласна вернуться к нему, если нас оставят в живых и позволят убраться восвояси. – А узы? – шепотом спросила Амрена. Ей удалось уменьшить кровотечение из ран Кассиана. – Фейра стала просить короля освободить ее от уз, – ответила Мор. – Король согласился. Мне показалось, что я умираю. В тот миг я думал, что меня действительно рассекают надвое. – Это невозможно, – поморщилась Амрена. – Такие узы нерушимы. – Король сказал, что выполнит ее просьбу. – Старый дурень! – прошипела Амрена. – Парные узы такого уровня невозможно разорвать. – Конечно невозможно, – сказал я. Мор и Амрена повернулись ко мне, ожидая продолжения. Я должен им объяснить. Усилием воли я остановил хаос мыслей, хотя сердце и сейчас кровоточило от случившегося. Моя пара пожертвовала собой ради меня и моей семьи. Ради своих сестер. И она до сих пор… до сих пор считала, что ничего особенного не сделала. – Король разрушил наш уговор. Сделать это было непросто, но король не понял истинной сути наших уз. – А Фейра… она знает… У Мор не хватило духу докончить вопрос. – Да, – шепотом ответил я. – И сейчас моя пара в руках нашего злейшего врага. – Так вызволи ее оттуда, – зашипела на меня Амрена. – Немедленно. – Нет, – сказал я, ненавидя себя за это слово. Мор и Амрена во все глаза смотрели на меня. Мне самому хотелось выть оттого, что все пошло вразрез с нашими замыслами. Я чувствовал себя виноватым и перед ними, и перед бездыханными Кассианом и Азриелем. И естественно, перед Фейрой. Но я все же сказал Мор: – А ты не помнишь, что Фейра сказала ему? Она пообещала уничтожить его. Изнутри. Мор побледнела. На мгновение она даже забыла о ране Азриеля. – Значит, Фейра отправилась в дом Тамлина, чтобы его уничтожить? И не только его. Всех их. Я кивнул: – Теперь она – наша шпионка, напрямую связанная со мной. Все дела правителя Сонного королевства, все его перемещения и замыслы… Мы будем узнавать о них вместе с нею. Связь между нами не оборвалась. Мы глубоко и надежно спрятали ее, но между нами по-прежнему оставалась тонкая связующая нить, наполненная цветом и радостью, светом и тенью. Это был шепот моей Фейры. Наши затаившиеся парные узы. – Она – твоя пара, а не шпионка, – с упреком бросила мне Амрена. – Вытащи ее оттуда, и как можно скорее. – Да, она – моя пара. И одновременно – моя шпионка, – тихо сказал я своей ретивой заместительнице. – А еще – она верховная правительница Двора ночи. – Что-о? – переспросила ошеломленная Мор. Я невидимым пальцем потрогал нашу связующую нить, сокрытую в потаенных глубинах каждого из нас. – К счастью, у них не хватило ума снять с рук Фейры обе перчатки. Тогда они бы увидели на ее правой руке точно такую же татуировку, какая была на левой. Эту татуировку мы сделали минувшей ночью. Мы нашли жрицу, и я объявил Фейру моей верховной правительницей. – То есть не супругой, – удивленно заморгала Амрена. Давно я не видел ее такой удивленной. Пожалуй, несколько веков. – Не супругой, не женой. Фейра – верховная правительница Двора ночи. Фейра стала равной мне во всем. И теперь ее трон будет стоять рядом с моим. Ее не ждет традиционная участь жены верховного правителя, обязанной рожать и воспитывать детей, заниматься устройством празднеств. Фейра стала моей королевой. Наша нить затрепетала от любви. Я постарался скрыть свою радость, сохраняя внешнее спокойствие, которое давалось мне с таким трудом. На лице Мор виднелись следы недавних слез, но страдальческое выражение ушло. И этой ее ледяной невозмутимости я опасался больше, чем любых выплесков гнева. – Значит, моя верховная правительница торчит в окружении врагов? И ты так спокойно говоришь об этом? Стараниями Мор и Амрены рана Азриеля перестала кровоточить. Кассиан задышал ровнее. Дальше ими займутся лекари. – Я так спокойно говорю об этом… И вновь я замолчал, чувствуя, как во мне вновь нарастает и рвется наружу магическая сила. – Твоя верховная правительница принесла жертву своему двору. Чтобы ее жертва не оказалась напрасной, мы тщательно подготовимся и столь же тщательно выберем время для наших действий. Я не знал, действительно ли Ласэн был парой Элайны, но это нам тоже может пригодиться. Я найду способ повлиять на него. А затем я помогу моей паре сокрушить Двор весны, Ианту, вероломных королев и правителя Сонного королевства. Медленно. По кусочкам. – И сколько нам ждать? – спросила Амрена. – Чем мы займемся до выступления? Что делать с Котлом? С Книгой? – А пока, – ответил я, поглядывая на дверь, словно оттуда могла выйти моя прекрасная, живая, смеющаяся Фейра, – мы займемся войной. Глава 69. Фейра. Тамлин опустил нас на дорожку перед домом. Под ногами захрустел гравий. Я успела забыть, как здесь тихо. Его поместье показалось мне таким маленьким и таким пустым. Я отвыкла от вечной весны. От теплого воздуха, напоенного ароматом роз. При Дворе весны были свои красоты, но я помнила, как эти двери загородили меня от всего мира. А вот в это окно я стучалась, пытаясь выбраться. Красивая тюрьма в окружении роз. В голове у меня до сих пор гудело. Лицо было мокрым от слез. Однако я заставила себя улыбнуться и сказать: – Я думала, что больше уже не увижу этих мест. Тамлин внимательно смотрел на меня, словно не до конца верил услышанному. – И я думал, что ты больше их не увидишь. «И ты продал нас. Продал всех подданных твоего двора… чтобы только вернуть меня». Любовь… Целительный бальзам и – опасный яд. Но я ощущала и другую любовь, глубоко спрятанную внутри меня. Ощущала тонкую нить, до которой правитель Сонного королевства не добрался, ибо даже не подозревал о ее существовании. Он отсек одну нить, думая, будто навсегда разлучает меня с Ризандом. А глубоко-глубоко осталась другая. И все равно было больно. Очень больно. Иначе и быть не могло. Король разорвал наш с Ризом уговор. Риз сыграл великолепно; его ужас был безупречен. Мы всегда замечательно играли вместе. Я ни капли не сомневалась в нем. Я могла сказать только «да», когда перед путешествием в Сонное королевство Риз привел меня в храм, и я принесла клятвы. Ему, Веларису, Двору ночи. А сейчас… я ощущала его нежное, любящее прикосновение, переданное по нити. Она залегала глубоко под пустыней, оставшейся после уничтожения королем нашего уговора. Я послала ответный лучик любви. Мне так хотелось сейчас оказаться в объятиях Риза, слышать его смех и смеяться вместе с ним. Но ни одно мое истинное чувство не выходило на поверхность. Мое лицо выражало лишь тихое облегчение. Я прильнула к плечу Тамлина и вздохнула: – Такое чувство, словно все это было сном. Кошмарным сном. Но я помнила о тебе. И когда сегодня я тебя увидела, я стала пробиваться к тебе. Я понимала: это мой единственный шанс. – Как тебе удалось высвободиться из-под его власти? – послышался за спиной голос Ласэна. Тамлин предостерегающе зарычал. Я и забыла, что Ласэн тоже здесь. Пара моей сестры. У Матери и впрямь своеобразное чувство юмора. – Я давно этого хотела, – ответила я Ласэну. – Но не представляла как. А в замке… все получилось само собой. Несколько секунд мы с Тамлином смотрели друг на друга. Потом он погладил мое плечо и спросил: – Ты не покалечилась? Я постаралась не отшатнуться. Смысл его вопроса был мне понятен. Тамлин считал Ризанда злодеем, издевающимся над всеми без разбору. – Я… не знаю. – Здесь я изобразила запинку. – Я просто… ничего не помню. Ласэн сощурил металлический глаз, как будто почуял мое вранье. Но я запрокинула голову и, глядя на Тамлина, левой рукой провела по его губам. Пусть еще раз посмотрит на руку, свободную от ненавистной ему татуировки. – Ты – настоящий. Ты меня освободил. Я с трудом удерживалась, чтобы не превратить пальцы в когти и не выцарапать ему глаза. Предателю. Вруну. Убийце. – Ты сама освободилась, – шепотом ответил Тамлин и махнул в сторону дома. – Сейчас отдыхай, а потом поговорим. Мне нужно отыскать Ианту. И кое-что прояснить, причем незамедлительно. – Но отныне я не хочу оставаться в стороне, – сказала я и остановилась. Я уже чувствовала, что Тамлин снова пытается загнать меня в красивую тюрьму. – С меня довольно… Больше ты не будешь утаивать от меня свои дела. Никаких караульных на каждом шагу. Я настоятельно тебя прошу. Мне надо так много тебе рассказать… конечно, не все сразу. Но я могу тебе помочь. Мы вызволим моих сестер. Не отказывайся от моей помощи. «Мне важно, чтобы ты ее принял, – мысленно добавила я. – Моя помощь заведет тебя в ложном направлении. Я помогу поставить тебя и твой двор на колени. Помогу расправиться с Юрианом и с отвратительными вероломными королевами. А затем я разорву Ианту на множество крошечных кусочков и закопаю их так, что никто и никогда не найдет». Тамлин долго смотрел на меня и наконец кивнул: – Мы начнем заново. У нас все будет по-иному. Когда ты исчезла, я понял, что был не прав. Я был очень не прав, Фейра. Пусть и с опозданием, но я прошу у тебя прощения. Поздно, Тамлин. Слишком поздно. И тем не менее я склонила голову ему на плечо, позволив обнять себя за талию и повести к дому. – Это уже не имеет значения. Главное, я дома. – Навсегда, – пообещал мне Тамлин. – Навсегда, – словно попугай, повторила я и оглянулась на Ласэна. Он безотрывно смотрел на меня. На лице – ни тени улыбки, как будто он чувствовал всю лживость игры, затеянной мною с Тамлином. Словно знал о второй татуировке и о магической завесе, под которой я ее скрывала. Словно знал, что они с Тамлином запустили лису в курятник, но был бессилен что-либо сделать. Думаю, Ласэн понимал: ему нельзя становиться у меня на пути, если он хочет снова увидеть Элайну. Его пару. Я наградила Ласэна милой и немного сонной улыбкой. Игра началась. Мы подошли к мраморным ступеням крыльца. Вот они, знакомые двери. Тамлин совершил едва ли не самый опрометчивый поступок за свою долгую жизнь – привел верховную правительницу Двора ночи в самое сердце своих владений.