Суд на Янусе.

1. Снадобье для сновидений.

Здесь даже солнце не греет, а лишь слепит глаза…

Нейл Ренфо прижался лбом к холодному стеклу окна, пытаясь не думать, не вспоминать, отогнать жгучие волны гнева и ярости, которые последние несколько дней накатывали ему на грудь и захлестывали горло.

Диппл — южная часть Тикила — унылые квадраты домов, последнее убежище или скорее тюрьма. Много лет назад война, участвовать в которой они не имели ни малейшего желания, заставила их покинуть родные миры. Когда сражения закончились, оказалось, что вернуться туда они не могут: их дома либо уничтожены, превращены в пепел в результате военных действий, либо по соглашениям, подписанным на конференциях, «исключительные права» на них имеют другие поселенцы. Оставался Диппл, за стенами которого они обречены гнить до конца своих дней. И вот уже подросли их дети — целое поколение, знающее только трущобы. Но те, кто помнил другое…

Нейл закрыл глаза. Тесные каюты, круговые коридоры, постоянная дрожь от вибрации двигателей, что несут корабль по неотмеченным на картах дорогам космоса. Странные миры, причудливые создания, не похожие на людей ни душой, ни телом, словно дети, застенчиво держащиеся в тени. Взгляд жадно впитывает самые разнообразные чудеса… такое забыть невозможно.

Суматоха, страх, сжимающий желудок, кислый привкус во рту, когда он лежал на тесной койке спасательной лодки (чьи-то теплые руки держали его) после того, как их выбросило с судна, которое было его домом. Дальше — дрейф, радио передает сигналы бедствия, появление крейсера, подобравшего тех, кто выжил… И все закончилось Дипплом — на много лет, навсегда.

Еще была надежда, что война скоро кончится и он, когда станет старше и сильнее, запишется в свободные торговцы… Или — они получат деньги, оставшиеся в банке на счету Дона Ренфо, и оплатят проезд до родной планеты. Но все это оказалось лишь бесплодными мечтами. Долгие унылые годы доказали призрачную несостоятельность их грез. Ничего, кроме Диппла, который невозможно покинуть. Так было для него… но не для Милани — теперь.

Нейлу хотелось заткнуть уши, как он закрыл глаза. Можно спрятаться от серого дня в Диппле, но не от тяжкой монотонной жалобы-полустона.

Он отошел от окна, направился к кровати и заставил себя посмотреть на лежавшую на ней жен шину. Это был призрак, кожа да кости — вот что осталось от его матери. Нейл был готов стучать кулаками в серые стены, кричать от боли и злобы. Если бы только он мог подхватить ее на руки и убежать отсюда — от уныния и безнадежности, слишком резкого света и холодной сырости, которые убивали ее, как до этого убили Дона Ренфо. Но вместо того, чтобы дать выход бушующему в нем урагану, юноша опустился на колени перед кроватью, взял беспокойные, все время двигающиеся руки и прижал их к своим щекам.

— Милани, — тихо окликнул он, надеясь вопреки всему, что на этот раз мать ответит, узнает его.

Может быть, милосерднее не вытягивать ее из бреда? Из бреда… Юноша задохнулся — вот она, возможность побега для Милани! Если бы он не сомневался, действительно не сомневался, что другого пути нет…

Нейл бережно опустил исхудалые руки, натянул покрывало на ее плечи. Затем резко кивнул, хотя Милани не могла видеть этого жеста, означавшего внезапное решение, и быстро вышел из комнаты.

Три шага по коридору — и он уже стучал в дверь соседки.

— А, это ты, сынок! — Хмурое широкое лицо женщины смягчилось. — Ей хуже?

— Не знаю. Она ничего не ест, и доктор… Губы женщины беззвучно шевельнулись.

— Он сказал, что у нее нет шансов?

— Да.

— В данном случае он прав. И она не хочет никакого шанса, мальчик, ты сам видишь.

Это было ясно еще на прошлой неделе! Нейл прижал руки к бокам, словно приглушая резкий ответ — жестокую правду.

— Да, — отозвался он ровным голосом. — Я хотел бы знать… как долго…

Женщина откинула упавшие на лицо волосы, взгляд ее стал ясно-суровым. Она медленно облизнула губы.

— Ладно.

Она плотно закрыла за собой дверь своей комнаты.

Женщина выглядела озабоченной, руки ее стали осторожными, даже напряженными. Она подняла покрывало и обернулась к Нейлу.

— Два дня, может чуть больше. Если ты хочешь сделать это, откуда возьмешь деньги?

— Достану!

— Она… она не хотела бы… таким путем, сынок. Юноша схватил куртку.

— Ты побудешь здесь, пока я вернусь? Женщина кивнула.

— Самый лучший — Стовар. Он честный торговец, никогда не обсчитывает.

— Я знаю!

Нейл выскочил за дверь и через коридор — на улицу.

Время близилось к полудню, ему попадались навстречу редкие прохожие. Те, кому повезло найти случайную работу на день, уже давно покинули пределы Диппла. Остальные собрались в общественной столовой за обедом. Сейчас на улицах были в основном лишь те, у кого были иные источники дохода.

Корвар был планетой увеселений, и, разумеется, Тикил тоже обладал такой славой. Местные жители зарабатывали себе на жизнь, обеспечивая предметами роскоши и всевозможными развлечениями знать и богачей с полусотни планетных систем. В дополнение к шикарным игрушкам и удовольствиям можно было предаться модным порокам, запрещенным радостям — эти услуги предоставляли контрабандисты и торговцы без патента. Чтобы попасть в круг таких людей, достаточно было располагать определенным количеством кредитов и заплатить вступительный взнос в Воровскую гильдию. Но существовали также дельцы, довольствовавшиеся теми крохами, которые падали со стола Гильдии. Разумеется, их жизнь была полна опасностей и зачастую висела на волоске. Вот кто такой был Стовар — продавец некоторых запрещенных радостей или, для измученной, беспомощной женщины, возможности легко уйти из жизни.

Нейл остановился перед мальчиком, прислонившимся к ничем не примечательной двери, внимательно поглядел в узкие глаза и сказал только одно слово:

— Стовар.

— Дело, новичок?

— Дело.

Мальчик дважды стукнул в дверь.

Оказавшись внутри, Нейл чуть не закашлялся, попав в плотное облако дыма. Вокруг стола на подушках сидели четыре человека и играли в «Звезды и кометы». Щелканье их счетчиков время от времени прерывалось недовольным ворчанием, когда кто-нибудь из играющих терял комплект своих звезд.

— Какого дьявола? — Стовар, прищурившись, взглянул на юношу. — Давай выкладывай, здесь все свои.

Один из игроков хмыкнул. Двое других, видимо, не слышали, их внимание было поглощено ситуацией на столе.

— У тебя есть галюс? Сколько стоит? — сразу перешел к делу Нейл.

— Сколько надо?

Он уже все рассчитал. Если Мара Диза не ошиблась, то один пакет. Но лучше два, на всякий случай.

— Два пакета.

— Два пакета — двести кредитов, — сразу ответил Стовар. — Товар нерезаный. Я даю полную меру.

Нейл кивнул. Этот торговец был честным — на свой манер, — так что цена не обсуждалась. Двести кредитов. Товар, конечно, контрабандный: наркотик привез из другого мира кто-нибудь из экипажа корабля. Хочется же иметь лишние деньги, несмотря на риск портовой проверки.

Честно говоря, Нейл надеялся, что купит дешевле.

— У меня будут деньги… через час. Стовар кивнул.

— Приноси, и товар твой… Моя сдача, Грем.

Юноша поспешил на улицу и уже там глубоко вздохнул, выгоняя едкий дым из легких. Домой возвращаться было незачем: за весь их нищенский скарб не выручить не то что двухсот, а и двадцати кредитов. Он давно уже продал все ценное, когда приглашал врача из западной части города. Так что оставалась только одна вещь, за которую можно было получить двести кредитов, — он сам. Нейл пустился бегом, словно желая не растерять собственную решимость и доставить ее в целости и сохранности до главных ворот Диппла — там находился пункт вербовки.

В Галактике все еще оставалось немало миров, предпочитавших использовать физическую силу людей, а не ввозить машины с опытным обслуживающим персоналом — в основном из-за разорительных налогов. Мужчина или женщина подписывали контракт, получали «колониальные», затем в замороженном состоянии их отправляли туда, где эти деньги приходилось отрабатывать в течение пяти, десяти или двадцати лет. Однако замораживание было своеобразной лотереей: иногда некоторые так и не просыпались. Тем же, кому повезло в нее выиграть, затем трудились в нестерпимый холод или зной либо под ударами нескончаемых ветров.

Он вернулся к Стовару примерно через час. Игра в «Звезды и кометы» кончилась, контрабандист пребывал в одиночестве, и юноша был рад этому.

— …Двести пятьдесят, — окончил счет Стовар и достал из-под стола маленький сверток. — Вот два и пятьдесят кредитов сдачи. Записался?

— Да. — Нейл взял сверток и кредиты.

— Ты мог бы заработать деньги иначе, — заметил торговец.

Ренфо покачал головой.

— Нет? Ну, твое дело. Ты получил, что хотел, а это самое главное.

Почти бегом юноша вернулся в свой барак. В коридоре его встретила Мара Диза.

— Снова приходил врач. По приказу управляющего.

— Что он сказал?

— То же самое. Два дня, может быть три.

Войдя в комнату, Нейл тяжело опустился на стул. Он доверял Маре, а это сообщение ничего не изменило в его планах. В свертке, полученном от Стовара, находились две металлические трубочки. Вот что стоит рабство в неизвестном мире, такова цена его будущего. А еще — эти трубочки помогут спокойно умереть Милани Ренфо, его матери.

Галюс — порошок, находившийся в трубочке, — нужно высыпать в чашку с горячей водой. Тогда измученная болезнью женщина покинет Диппл и, может быть, снова переживет лучшие дни в своей жизни. Если же тонкая нить, привязывающая ее к этому миру, не оборвется к тому времени, когда она проснется, пригодится вторая трубочка. Милани жила в страхе, отчаянии и боли, а умрет счастливой.

Юноша оглянулся и встретил взгляд Мары.

— Я дам ей это, — он коснулся трубочки, — а если что… ты дашь вторую?

— Разве тебя не будет здесь?

— Я… я улетаю ночью… Мне дали два часа… Ты поклянешься, что останешься с ней до конца? — Он протянул ей пятьдесят кредитов. — Возьми это и поклянись!

— Нейл! — В ее глазах вспыхнули яркие искры. — Ладно, сынок, я поклянусь. Хотя здесь не очень-то пригодились старые боги и духи, не так ли? Я даю клятву, хотя ты мог бы и не просить. А это… это я возьму. Только из-за Вейса! Он должен уйти отсюда… не твоим путем — другим. — Руки женщины конвульсивно сжали пачку кредитов. Нейл почти физически ощутил горькую решимость, исходящую от нее. Вейс Диза имел шанс освободиться от Диппла, если его мать будет сражаться за него.

— Куда ты записался? — спросила она, ставя греть воду.

— На Янус, — ответил юноша. — Не важно куда, лишь бы подальше от Диппла и Корвара.

— Янус, — повторила Мара. — Никогда не слышала о такой планете. Послушай, сынок, ты сегодня ничего не ел. У меня есть немного лепешек для Вейса, но он, наверное, нашел на сегодня работу и не придет.

— Нет. Я улетаю сегодня, помнишь? — Он слабо улыбнулся. — Послушай, Мара, ты посмотри вещи… потом… — Нейл окинул взглядом комнату. В морозильную камеру запрещено брать багаж, так что он ничего не возьмет с собой. — Если тебе что пригодится — бери. Тут мало что осталось. Только…

Он достал ящик, где они хранили документы и немногие ценные вещи. Да, браслеты матери и пояс Дона давно проданы. Нейл быстро просмотрел бумаги. Торговые контракты, которыми они никогда не могут воспользоваться, — их можно уничтожить. Опознавательные диски…

— Отдашь все управляющему… потом. А вот это… — Нейл взвесил на ладони кольцо, принадлежавшее Дону Ренфо. — Продай его и купи цветы… Она любила цветы, деревья… все, что растет.

— Я сделаю, мальчик.

В этом можно было не сомневаться.

От воды уже шел пар. Нейл наполнил чашку и высыпал туда порошок из трубочки. Вдвоем они подняли голову Милани и уговорили женщину проглотить снадобье.

Юноша прижал к своей щеке ее исхудалую руку и вгляделся в слабую улыбку на синеватых губах. На скулах женщины появился легкий румянец, она больше не стонала, а шептала: какие-то слова на незнакомом языке, имена родных и близких. Некоторые были ему знакомы, другие — нет, однако все они принадлежали ее прошлому, в котором он не участвовал. Милани снова была девушкой, жила на своей родной планете с мелководными морями, усеянными кольцами островов, где высокие деревья шелестели под порывами ветра. Все это она добровольно обменяла на жизнь с человеком, называвшим своим домом не планету, а корабль, и отправилась вместе с ним преодолевать расстояния между мирами.

— Будь счастлива. — Нейл отпустил ее руку. Он отдал ей все, что мог, — возвращение в дорогое ей прошлое, где нет забот и печалей безжалостного настоящего.

— Ты еще здесь? Ты — Нейл Ренфо?

В дверях стоял человек в форме агентства. Надсмотрщик, загоняющий рабов на борт ожидающего в космопорту грузового судна.

— Иду.

Ренфо осторожно поправил одеяло и встал. Он вышел из комнаты твердым шагом, не оглядываясь, но у двери Мары остановился и постучал.

— Я ухожу, — сказал он. — Ты присмотришь?

— Присмотрю. Я останусь с ней до конца и сделаю все, как ты хотел. Удачи тебе, сынок.

Но им было ясно, что это пожелание неисполнимо.

Вместе с двумя товарищами по несчастью юноша в последний раз спустился по знакомой лестнице, стараясь ни о чем не думать или, по крайней мере, думать о том, что Милани покинула Диппл, уйдя другим путем, неизмеримо более приятным.

В секции обработки Нейл покорно подчинился процедуре, которая должна была сделать из живого человека беспомощный груз. Он взял с собой в морозный сон только память о слабой улыбке, которую увидел на губах матери.

Долго ли длилось путешествие, в каком направлении и какую цель поставили перед экипажем кроме доставки груза — все это не касалось Нейла, да и, в сущности, не интересовало его. Янус, конечно, был пограничным миром, иначе там не требовалась бы дешевая рабочая сила, — вот и все, что ему было известно об этой планете. Так что его оставил бы равнодушным вид огромного темно-зеленого шара на экране пилота, с обширными континентами и узкими морями, чья земля была поглощена лесами, причем такими, о которых более цивилизованные планеты давно забыли.

Космопорт, на котором приземлилось грузовое судно, был расположен на голой каменистой местности, сожженной пламенем, хлещущим из дюз кораблей. За его границами начиналась территория, принадлежавшая поселенцам, где разворачивалась самая настоящая война между человеком и лесом: тут выдергивали лиану, там атаковали куст или молодое деревце, стремящееся занять расчищенное с таким трудом пространство. Она началась сто лет назад, когда первые космические разведчики отметили Янус как планету, пригодную для заселения людьми. Но лес все еще был вырублен на очень небольшой территории — голые пятна в темной зелени с сероватым оттенком, словно на широких листьях гигантских деревьев, буйной молодой поросли и кустарников осела серебристая пленка.

Люди, занятые этой борьбой, были угрюмы, молчаливы, тверды, как здешняя древесина или как закаленный космосом металл. Они трудились от зари до зари, и для них ничего не существовало, кроме этой работы. Ничего не изменилось в их жизни даже теперь, когда можно было покупать рабов для борьбы с лесом.

2. Опушка леса.

— Они все перед вами, хозяин участка. Мне что, везти свой товар обратно?

Торговец покачивался, положив руки на бедра, и в глазах его светилось презрение. По сравнению с покупателем он был тонок, как проволока, и внешне походил на мальчишку.

— И вы привезли такое барахло, чтобы они жгли лес и работали на полях?

Покупатель тоже не скрывал своего пренебрежения — как к торговцу, так и к его товару.

— Люди, у которых есть деньги, не вербуются в рабочие. Разве вам это не известно, хозяин участка? Удивительно, что мы вообще кого-то привезли.

Поселенец резко отличался от жалкой компании, которая стояла перед ним. Большинство мужчин земного происхождения, как бы они ни были далеки от родной планеты, бреют волосы на лице, этот же неуклюжий гигант решил вернуться в первобытное состояние. Густая борода веером расстилалась по его бочкообразной груди, завитки волос покрывали тыльную сторону широких рук. Все остальное на нем было серым: грубая одежда, сапоги из шкур, шапка, нахлобученная на копну кудрей. Мужчина говорил на бейсике с незнакомыми интонациями, ходил тяжело, будто давил невидимые помехи на своем пути. Высокий, массивный, он напоминал дерево, на которое он и весь его род обрушивали угрюмую ненависть.

Стоящие перед ним десять завербованных все еще дрожали от холода после оживления, и никто из них даже отдаленно не напоминал своего будущего хозяина. Да и что можно было ожидать от людей, живущих без надежды, моральных и физических сил?

Хозяин участка сердито осмотрел каждого. Его глаза словно раздевали несчастных, отмечая недостатки тощих тел.

— Я — Калло Козберг. Мне нужно расчистить сорок просек до первого снега. А кого вы мне предлагаете? Если они поработают как следует час — слава богу! И просить за таких груз коры — просто жульничество!

Торговец явно рассердился.

— Жульничество, говорите? Не хотите ли вы обвинить меня в этом перед Говорящим с Небом? Если так, то я предоставлю доказательства: сколько кредитов заплачено завербованным, во что обошлись замораживание и перевозка. И, думаю, смогу убедить, что цена назначена вполне в дозволенных пределах. Где же здесь «жульничество», мистер Козберг?

Тот пожал плечами.

— Просто у меня такая манера говорить. Нет, я не собираюсь обвинять вас. И не сомневаюсь, что вы можете привести доказательства. Так или иначе, мне нужны помощники для расчистки, даже если они еле двигаются. Я возьму этого… этого… и этого… — Его палец указал на троих мужчин. — И тебя тоже. — Он первый раз взглянул завербованному в лицо, — Да, ты — третий с конца. Сколько тебе лет?

Нейл Ренфо понял, что вопрос относится к нему. Голова кружилась, желудок сжимался от варева, которое в него влили, и он с трудом ответил:

— Не знаю…

— Как не знаешь? Ну и пустая же башка у парня, коли он не знает даже, сколько ему лет! Много глупостей я слышал от завербованных, но такое — первый раз!

— Он сказал правду, хозяин. По имеющимся сведениям, он родился в космосе. Принятое исчисление лет на таких не распространяется.

Борода Козберга задвигалась, словно он прожевал слова, прежде чем их выплюнуть.

— Рожденный в космосе… так… ладно, выгладит он молодым, значит, может научиться работать руками. Его я тоже возьму. Они все на полный срок?

Торговец ухмыльнулся.

— Для такого дальнего рейса — на Янус — разве мы можем набирать тех, что с меньшим сроком? Хозяин участка, так у вас есть готовая кора для отправки?

— Кора есть. Мы сложим ее на погрузочную площадку, чтобы скорее отправиться в путь, — нам ведь надо на опушку! Пошли разгружать, хотя, судя по виду, много вы не наработаете.

Непрерывно понукаемые потоком приказов, рабочие торопились к линии повозок. Люди, работавшие вдоль этой линии и быстро разгружавшие повозки, представляли собой серо-коричневое однообразие. Груз — громоздкие связки серебристой коры — складывался в большую кипу под надзором корабельного приемщика.

— Эй, идите сюда! — Козберг махнул рукой, указывая направление.

Нейл посмотрел на человека, стоявшего в ближайшей к нему повозке, — вне всякого сомнения, уменьшенная копия Козберга приходилась ему сыном. Парень тоже носил бороду, однако она еще не полностью скрыла его квадратный подбородок и выпяченные губы. Как и отец, он был одет в штаны и куртку из грубой материи серого цвета. Но юноше не пришлось его долго разглядывать, потому что перед ним оказалась связка коры и нужно было скорее хватать ее. Она оказалась легче, чем можно было ожидать, хотя объем связки очень затруднял переноску. Ноги еще плохо слушались его, но Ренфо сумел донести ее и осторожно положить в большую кучу.

Три захода — и повозка была опустошена, теперь новобранцы получили возможность передохнуть, а заодно и оглядеться.

В каждую повозку было запряжено по два здоровенных фыркающих животных. Их массивные задние ноги разительно отличались от передних, слабых и тонких. Сланцево-голубая шкура, грива — пыльно-серая, начинающаяся от круглой, как у грызунов, головы и спускающаяся до окончания хребта, хвоста не было. Широкие ошейники крепились к передней части повозки настоящей паутиной из сбруи, но поводьев Нейл не заметил.

— Сюда! — Волосатая рука Козберга махнула перед его носом.

Юноша забрался в опустевшую повозку и сел на кучу грубых мешков, от которых шел сильный, но отнюдь не противный запах коры. Двое его товарищей-иммигрантов последовали за ним. В задней части повозки было отгорожено место для хозяина.

Сын Козберга, не произнесший во время выгрузки ни слова, занял единственное сиденье впереди, поднял шест и резко стукнул по обоим запряженным животным. Те глухо зафыркали, но сошли с линии разгрузки и двинулись к воротам космопорта то шагом, а то прыжками, отчего повозка дергалась, доставляя неудобства пассажирам. Одного из рабочих затошнило, и он едва успел перегнуться через борт.

Ренфо нечем было заняться, поэтому он, прикрыв глаза, изучал своих спутников. Один — мужчина с зеленовато-коричневой кожей и пустыми глазами горького пьяницы — наверняка был когда-то членом экипажа космического корабля. Он сидел прислонившись к стенке повозки и опустив руки между коленями — лишь оболочка человека, сознание которого давно помутилось.

Тот, кого тошнило, все еще висел над бортом повозки, вцепившись пальцами в край. Редкие черные волосы на круглом черепе, кожа, похожая на тесто. Какой-нибудь портовый лодырь, завербовавшийся из страха перед законом, а может быть, и действительно всерьез надувший начальство.

— Эй, парень! — Человек, за которым наблюдал Нейл, повернул голову и уставился на него мутными глазами. — Ты что-нибудь знаешь об этой планете?

Ренфо покачал головой.

— Вербовщик сказал: Янус, сельское хозяйство.

Пять повозок, держась все время на одинаковом расстоянии друг от друга, ехали по неровной дороге вдоль изгородей, за которыми миля за милей тянулись поля. Несмотря на тряску, Нейлу удавалось осмотреть окрестности. Первое впечатление — мрачность. Ландшафт был лишен красок и жизни, как кварталы Диппла. На полях располагались ряды низких кустов. Изгороди, защищавшие их, представляли собой ободранные колья, переплетенные лианами. Вдалеке темнело что-то, похожее на холмы или лес.

— Что там? — Мужчина наконец отошел от борта и теперь направлялся к Нейлу.

— Не знаю.

Юноша пожал плечами. Они были товарищами по ссылке, но этот человек ему не нравился. И этот взгляд маленьких блестящих и умных глаз…

— Ты из Диппла, друг? Меня зовут Сэм Тейлос.

— Нейл Ренфо. Да, я из Диппла. Тейлос захохотал.

— Парень, так ты решил сбежать оттуда и начать новую жизнь в другом мире? Напрасно. Ты просто оказался в другой точно такой же дыре.

— Может быть.

Нейл отвернулся и посмотрел на темное пятно в этом скучном однообразии страны с зеленоватым небом. Ему вдруг захотелось узнать об этом пятне побольше.

Сэм Тейлос указал пальцем на кучера их повозки:

— Может, он расскажет?

— Спроси.

Ренфо пропустил Тейлоса вперед. Тот остановился за сиденьем кучера и заговорил заискивающе-плаксиво:

— Джентльхомо, не будете ли вы…

— Чего тебе?

Бейсик Козберга-младшего был еще более гортанным, чем у отца.

— Просто немного информации, джентльхомо…

— Вроде того, куда ты едешь и что будешь делать? — не оборачиваясь, прервал его сын хозяина. — Ты едешь прямиком к концу полей на опушку, где, наверное, увидишь всяких чудовищ. А делать будешь тяжелую работу, если не хочешь, чтобы Говорящий с Небом заставил тебя отвечать собственной шкурой за твои тяжкие грехи. Понятно? — Он показал концом шеста на кусты на полях. — Это наш главный товар — латтамус. Сажать его надо на поле, очищенное от всяких корней и побегов. А расчистить на опушке такое поле непросто — надо рубить и выкорчевывать. Нам нужны несколько хороших латтамусовых полей. — Козберг-младший, наконец обернувшись, взглянул прямо в глаза Тейлосу. — Бывают грешники, которые не хотят помогать в работе Чистого Неба, да, не хотят. Так их учат — хорошо учат. Мой отец — хороший учитель. Говорящий с Небом благословил его на то, чтобы он учил настоящих грешников. Мы, небесный народ, не убиваем прибывших к нам грешников, но некоторые уроки очень тяжелы для закоренелого грешника.

Несмотря на странные слова, смысл их был вполне понятен. Тейлос попятился, косясь на широкую спину. Приблизившись к Нейлу, он прошептал:

— Дрянная нам досталась планетка — на авось не проедешь. Работать тут, похоже, надо без дураков, до смерти.

Юноша решил, что маленький человек скорее думает вслух, чем разговаривает с ним.

— Когда играют, не ставят звезду, если нет уверенности, что она будет на одной линии с хвостом кометы. Никакой поспешности! А тут — с ходу разговор о выучке. Они что же, так сразу и зажмут нас? Подумать только!

У Нейла болела голова, а подскакивание повозки к тому же вызвало тошноту. Он сел напротив погруженного в сон экс-звездолетчика и задумался о своей участи. Договор, подписанный им на вербовочном пункте, был очень подробным. Большой аванс — память испуганно отринула воспоминания, как этот аванс истрачен, — и большие издержки, связанные с переездом на эту планету. Нейл не имел представления о стоимости коры, которую Козберг предложил за него, но это можно узнать. По договору он имел право вернуть точно такую же сумму и снова стать свободным человеком. Но когда это может случиться? Самое лучшее — сидеть здесь, держа глаза и уши открытыми. Диппл был статичным видом смерти, здесь же судьба давала ему какой-то шанс, по крайней мере у него снова появилась надежда, неизвестно, правда, на что.

Дон Ренфо был свободным торговцем, его предки также принадлежали к неугомонному племени космических скитальцев, так что интуиция и приспособляемость были наследственными качествами. Милани Ренфо выросла на пограничной планете, правда отличающейся от Януса, как осень от весны. Она была из третьего поколения прибывших на первом корабле, и ее народ все еще считал себя скорее исследователями, чем поселенцами. Наблюдать, учиться, экспериментировать — вот желания и потребности, которые скрывались в Нейле, зажатом в тисках Диппла. Теперь они требовали выхода.

Повозки остановились, и людям в них раздали по лепешке из муки грубого помола и по горсти сушеных ягод. Рефо заинтересовали животные, которых тоже решили накормить. Кучер второй повозки, маленький и тощий, со шрамом на голове — старый ожог бластером, — явно не принадлежал к числу поселенцев.

— Как вы их называете? — спросил его Нейл.

— Фэзы, — односложно ответил тот.

— Они местные? — продолжал допытываться юноша.

— Нет. Их привезли на первом корабле. — Кучер указал подбородком на Козбергов.

Первый корабль. Странно… Нейл попытался вспомнить известную ему информацию о Янусе, надо сказать, довольно скудную.

— Они прилетели двадцать лет назад. Эти «любимцы небес» получили право на территорию прямо от Угольного синдиката и двинули сюда, чтобы основать здесь свободную страну.

— Свободная страна?

— Свободная не для таких, как мы. Все здесь — владения «любимцев небес». Семейные участки расширяются с каждым годом. — Он снова указал подбородком, на этот раз — на темную линию на горизонте. — Следи за этими фэзами: выглядят они мирно, но не всегда любезны с чужими. Их зубы при желании могут грызть не только орехи.

И действительно, длинные белые зубы устрашающе выделялись на покрытых темным мехом мордах животных. Но сами фэзы, казалось, были совершенно поглощены едой и не обращали внимания на людей.

— Хулла! — заорал Козберг-старший. — Готовьте животных в путь! Эй, ты! — Он указал юноше на свою повозку. — Полезай сюда!

Теперь латтамус на придорожных полях стал попадаться реже. Там и тут виднелись полосы зерновых и овощей. Изгороди вокруг них были попроще, будто их поставили на короткое время. На полях местами остались огромные пни, некоторые были обуглены, словно обглоданы огнем. Сколько же труда нужно затратить, чтобы превратить часть девственного леса в такое поле! А впереди по-прежнему ползла темная тень… а может, Нейлу просто казалось, что тень ползет к людям и повозкам, а не наоборот. Уже не вызывало сомнений, что это темный лес, стена деревьев, отодвинуть которую будет нелегко.

Он попытался объединить то, о чем догадывался и что знал, об участках и людях, которые на них работали. Одежда, повозки, намеки обоих Козбергов и слова рабочего-кучера — ясно, что они едут в поселение сектантов. Таких появилось немало за столетия, прошедшие после путешествия первых землян в глубокий космос и колонизации других миров. Объединенные религией семьи находили необитаемые миры и претворяли в жизнь свои утопии. А потом — либо шли дальше в своих исканиях, либо освобождались от иллюзий, забывали свои прежние мечты, и только развалины и могилы напоминали им о прошлом.

Это не могло не вызывать тревогу. Работа в поле могла оказаться непосильно тяжелой. А религиозный фанатизм представлял собой самую настоящую опасность — худшую, чем любая естественная опасность на любой планете. У свободных торговцев и верования были свободными. Их космополитическое происхождение и деятельность немало способствовали большой терпимости по отношению к людям и идеям. «Ведающий Дух» на родной планете Милани, уничтоженной во время войны, признавался его почитателями в качестве доброй и снисходительной силы. А узкие жесткие рамки, в которые люди заключали свою религию, превращали ее в силу, это было так же опасно для чужаков, попавших в их среду, как бластер в руках врагов. Так что зловещее напоминание Козберга-младшего об «обучении» напугало Нейла. Если же спросить об этом… Тогда он рисковал привлечь к себе ненужное внимание, тем более что вопросы относительно религии и целей внутри фанатичной общины чаще всего были запретными даже для своих. Нет, лучше смотреть, слушать и пытаться соединять обрывки сведений.

Повозка свернула с дороги и остановилась возле ворот в стене из кольев. Она казалась значительно выше полевых изгородей и, по всей вероятности, была воздвигнута для защиты, а не просто для отделения одного участка от другого. Их появление было встречено лаем. Пять-шесть собак, достаточно похожих на земных, чтобы их можно было так назвать, бегали и прыгали за вольером, изо всех сил стараясь привлечь внимание прибывших. Ренфо невольно задумался: какая угроза заставила жителей участков, находящихся в тени видимого теперь леса, держать такую сюру? Может быть — по спине Нейла пробежал холодок, — они караулили рабочих?

Повозка въехала на пустую площадь, окруженную домами, и Нейл мигом забыл о собаках, с удивлением уставившись на главный дом участка. Этот… эта штуковина такой же высоты, как двухэтажные бараки в Диппле, была просто стволом дерева, положенным набок, с прорубленными в нем двумя рядами окон и широкой дверью, сохранившей еще остатки коры. Ну и ну! Его удивили своими размерами пни на полях, значит, это были остатки молодой поросли. Так вот из каких деревьев состоит лес Януса!

3. Сокровище.

Нейл стоял, опираясь руками на длинную рукоять большого топора. По его обнаженному до пояса телу, покрытому серебристой пылью, струйками сбегал пот. Солнце, показавшееся ему в первый день таким бледным, теперь выказывало всю свою силу волнами жара. Юноша повернул голову — он часто так делал в течение последних недель — к холодной зелени леса, который они атаковали. Как это похоже на водоем, куда можно было бы нырнуть и охладить вспотевшее, опаленное лучами солнца тело!

Козберг начал с того, что рассказал своим новым рабочим об ужасных опасностях лесистой местности. И самая большая таилась в одинокой полуразрушенной хижине, которая стояла как раз посередине полоски леса, вклинившейся в очищенные с великим трудом акры будущего поля. Проклятое место, которое никто не смеет тревожить. Эта хижина — они смотрели на нее с безопасного расстояния — была и будет могилой грешного человека, который так страшно оскорбил небо, что был поражен зеленой лихорадкой.

Религиозные фанатики не убивали, они просто отправляли в холодное одиночество леса тех, кто подхватывал эту неизлечимую болезнь, разумеется посланную в наказание за грехи. Может ли выжить человек, оставленный в дикой местности без ухода, с высокой температурой, характерной для первой стадии болезни? И кто знает, какие еще опасности подстерегают людей в тени гигантских деревьев? Время от времени там видели чудовищ — ранним утром до восхода солнца или в сумерках.

Что касается этих чудовищ… Нейл задумался. Рассказы домочадцев Козберга всегда отличались странностями, но описание существ явно было рождено живым воображением. Причем все истории объединяло только то, что неизвестное существо своим цветом не отличалось от окружающей его растительности, а также наличием четырех конечностей.

Первые опасения Нейла относительно особенностей общества на Янусе полностью подтвердились. Вера «любимцев небес» была узкой и жестоко реакционной, а основной чертой характера — отсутствие в их душах добра и сочувствия. Можно сказать, что жители участков шагнули назад на тысячу лет, в прошлое своего рода. У них не было желания узнать что-нибудь о природе Януса, они лишь упорно, день за днем приспосабливали ее к образу жизни покинутой ими родины, подходя к дереву не иначе как с топором, ножом или лопатой, и жаждали только рубить, обдирать, выкапывать.

— Эй, Ренфо, наклоняй его! — крикнул Ласья, давний работник Козберга, взявший на себя обязанность подгонять новичков.

Следом за ним шел Тейлос с ведром грязной воды, всем своим видом демонстрируя, какое усилие он для этого прикладывает. Бывший воришка старался использовать все хитрости, каким он научился в своем темном прошлом, чтобы облегчить себе жизнь. В первый день расчистки его вернули обратно в усадьбу с распухшей лодыжкой, и Ренфо показалось, что неудачное обращение с корчевальным крюком было преднамеренным. Демонстративно прихрамывая при ходьбе, Сэм добивался расположения на кухне и в ткацкой. Его лукавый язык был столь же быстр, сколь медлительны в работе руки. В конце концов женское население дома Козберга приняло его в помощники. Так он избавился от полевых работ. Правда, Нейл, слыша резкий голос хозяйки, сомневался, что Тейлос выбрал лучшую участь.

Сейчас Сэм наклонился над стволом поваленного дерева и глупо ухмылялся за широкой спиной Ласьи, подмигивая Нейлу, в то время как тот начал размахивать топором.

— Ну, видел каких-нибудь чудовищ? — спросил Тейлос, когда Ренфо сделал паузу, чтобы напиться воды. — Полагаю, что за их шкуру можно получить хорошую цену в порту, но до сих пор никому не пришло в голову взять с собой пару собак и немножко поохотиться.

Его полунамек указывал на мысль, которая бродила в сознании всех новичков: организовать самостоятельную торговлю, открыть кредит в порту и в один прекрасный день, пусть не скоро, получить свободу.

Ласья все понял и нахмурился.

— Даже не мечтай! Никакой торговли у тебя никогда не будет. Все, что ты добудешь или найдешь, принадлежит хозяину участка, не забывай об этом! Не хочешь ли ты, чтобы тебя осудили как грешника первой степени и Говорящий с Небом покарал тебя?

Нейл уставился на говорившего через край деревянного ковша.

— Что здесь можно добыть или найти такого, что неугодно Говорящему с Небом?

Ласья нахмурился еще больше.

— Греховные вещи, — пробормотал он.

Ренфо опустил ковш в бадью. Он заметил, что Тейлос вздрогнул и застыл в ожидании. Так как Ласья не продолжил, Сэм задал вопрос, ответ на который хотел получить как Нейл, так и он сам:

— Греховные вещи, вот как? И какие они, Ласья? Мы не хотим иметь дело с Говорящим с Небом, так что расскажи нам, чего не поднимать, если мы что-то найдем. А то мы еще влезем в неприятности и тогда заявим, что нам не говорили. Козберг — двуногий ужас, это уж точно, но он наверняка поверит нам.

Тейлос не лгал. Хозяин участка действительно был справедливым — но, конечно, не милосердным. Ласья замер с поднятым топором.

— Ладно-ладно! — Он резко опустил топор. — Иной раз люди, работающие на расчистке, находят веши…

— Какие вещи? — перебил его Ренфо. Замешательство Ласьи возрастало.

— Вещи… ну, можно сказать, вроде сокровищ…

— Сокровища? — воскликнул Тейлос, и в его сузившихся глазах блеснул жадный интерес.

— Что еще за сокровища? — допытывался Нейл.

— Не знаю… ну, предметы… по виду как драгоценности…

— И что делают с ними? — Сэм хищно облизнул губы.

— Во имя Говорящего с Небом их разбивают на куски и сжигают.

— Зачем? — удивился Нейл.

— Потому что они прокляты — вот почему! И всякий, кто их коснется, проклят тоже!

Тейлос усмехнулся.

— Драгоценности, значит. Пусть себе будут прокляты, лишь бы мы их нашли. Их можно отнести в порт и там обменять или продать. Зачем же их ломать? Может, они и здесь окажутся полезными — что, если это машины, каких у нас нет, а мы надрываемся, валя деревья и выкорчевывая пни.

Ласья поднял на него тяжелый взгляд.

— «Любимцы небес» не пользуются машинами. А что касается тебя — не очень-то ты надрываешься, Тейлос. И ты ничего не продашь в порту. Такому, как ты, не позволят идти туда, пока не убедятся, что на тебе нет ничего, кроме штанов на голой заднице. Во всяком случае, если кто-нибудь попытается взять сокровища и об этом узнают, его выгонят туда, — он ткнул большим пальцем в сторону леса, — одного, без еды, без инструментов, без всего. Одним словом, эти сокровища не для того, чтобы их брать. Так что, если найдете, кричите, и достаточно громко.

— Откуда они появились? Я думал, на этой планете нет местной расы, — сказал Ренфо.

— Конечно нет. Здесь никогда не встречали людей. Я как-то слышал, что эта планета известна уже более ста лет — по планетному времени. Угольный синдикат купил ее на первом аукционе Инспекции — для перепродажи. Это было задолго до войны. Но Синдикат просто занес Янус в свои списки и послал две экспедиции, которые ничего здесь не нашли, — я имею в виду полезные ископаемые, по крайней мере в таком количестве, чтобы имело смысл их добывать. На планете вообще нет ничего, кроме леса и пары неглубоких морей. Когда это выяснилось, Синдикат решил избавиться от невыгодной планеты и продать ее поселенцам. Эти «любимцы небес» раньше жили на каком-то клочке неплодородной земли на сверхсухой планете, изо всех сил стараясь превратить ее в нечто более приспособленное для обитания. Каким-то образом они сумели собрать нужную сумму для уплаты аванса Синдикату и отправились сюда. Началась война. Акции Синдиката оказались у врага и обесценились, так что никто больше не являлся сюда требовать свою собственность. У «любимцев небес» есть для продажи латтамус и кора — этого вполне достаточно, чтобы держать открытым космопорт и быть отмеченным на торговых картах. Вот и вся история. И здесь не было и признаков аборигенов, никаких памятников, могил, развалин — ничего. Не находили и следов посадки кораблей. «Любимцы небес» решили, что сокровища насаждает темная сила, желающая ввести людей в грех, и пока невозможно доказать, что это утверждение неверно.

Сэм презрительно фыркнул.

— Глупо так рассуждать!

— Может быть, но они здесь хозяева, — предупредил Ласья.

— А ты сам когда-нибудь видел эти сокровища? — спросил Нейл, возвращаясь к своей обычной работе.

— Один раз, на участке Моргейма — он следующий к югу. И нашел его хозяйский сын. Сразу позвали Говорящего с Небом и собрали нас, чтобы молиться и уничтожить находку. Однако им это не очень помогло…

— Почему?

— Ровно через неделю этот парень заболел зеленой лихорадкой. Пришлось вывезти его в лес. Я был одним из его сторожей.

— А зачем его было сторожить?

— Больной зеленой лихорадкой ничего не соображает, бегает где попало, на человека не похож. Его нельзя подпускать к людям, потому что тот, кого он коснется, заболеет. Так что, если он пытается сбежать, его привязывают к дереву.

— И оставляют умирать! — Ренфо уставился на Ласью.

— А что тут поделаешь, болезнь неизлечимая. Врач из порта сказал, что мы все можем ею заразиться. Иногда родня дает больному сонное питье, чтобы он умер во сне, но Говорящий с Небом утверждает, что это неправильно: человек должен сознавать, какой он грешник. — Ласья ударил по дереву. — Зеленая лихорадка нападает на тех, кто нарушил какие-нибудь правила или был с чем-то не согласен. А этого Моргейма отец два раза учил — тот неправильно работал. Так что если он заболел, значит, получил по заслугам.

— Ты веришь этому? — спросил Нейл. Ласья пожал плечами.

— Когда видишь, как это происходит, или слышишь о таких случаях… Все, кого поразила зеленая лихорадка, в чем-то обязательно провинились. Была одна девушка, вроде слегка свихнутая — все ходила в лес, говорила, что очень любит деревья. Ей здорово доставалось за бродяжничество. Однажды ночью у нее начался жар, так ее и увезли прямо в лес. Она так кричала! А ее мать — вторая жена Козберга — просто была не в себе. Старик запер ее на две недели, пока не удостоверился, что все прошло.

Ренфо с трудом скрыл свое возмущение:

— Почему же ее просто не убили? Это было бы милосерднее!

Ласья фыркнул.

— Они так не думают. Быть добрыми к ее телу — значит губить душу. Девушка умерла в муках, в соответствии с ее грехом. «Любимцы небес» думают, что если человек умрет «неочищенным», как они это называют, то вечно будет пребывать во тьме. Если на нем большой грех, он должен за него платить: либо принять нелегкую смерть, либо еще что-нибудь. И вообще, лучше с ними не связываться. Они дают выучку всякому, не только своим верующим. Ну, хватит болтовни! Ты, Тейлос, давай проваливай с ведрами! Скажи хозяину участка, что груз у нас почти готов. И не мешкай по дороге.

Сэм, вылив воду, заторопился, пока был в поле зрения работающих. По всей вероятности, его шаги стали гораздо медленнее, когда он скрылся за кустарником. Поскольку обычно молчаливый Ласья сегодня оказался разговорчивым, Нейл решил воспользоваться этим и узнать как можно больше.

— Ласья, здесь кто-нибудь покупал себе свободу?

— Свободу? — Дровосек изумленно уставился на него. Юноша, видимо, прервал его размышления. Он медленно усмехнулся. — Не мучай себя, парень, даже и не думай об этом. Козберг не отпустит ту пару рук, которую он добыл, — пока они еще могут работать, разумеется. Ты не очень силен, но не лодырь, как Тейлос, выполняешь дневную норму. Я был военнопленным в Авалоне. По лагерю ходили и предлагали работу. И я согласился — это лучше, чем оставаться там, взаперти, и потерять разум. Когда я сюда приехал, у меня тоже были идеи насчет того, чтобы выкупить себя. Но только здесь вся земля, каждый кусочек вонючего гнилого дерева принадлежат небу, так они говорят. И только истинно верующий может получить право на участок. Это хитрый трюк в их игре. Истинно верующий должен быть таковым от рождения. Ты здесь, и они зажмут тебя в кулак, если ты возмутишься, тебя проучат, а то и выгонят в лес, причем когда и куда захотят. А теперь давай-ка зачищай здесь. Нам лучше сделать как полагается, когда старик придет нюхать вокруг.

Далеко ли космопорт? День путешествия в повозке, запряженной фэзами. Пешком, наверное, куда больше. Да и можно ли удрать с работы?.. Что, если добраться до этой единственной связи с космосом? Плата за проезд на судне баснословно высокая, а проситься в члены команды бесполезно. Симпатии офицеров всегда будут на стороне хозяина участка, а не рабочего, пытающегося удрать.

И если здесь нет законной системы выкупа своей свободы… Юноша с яростью воткнул топор в твердое дерево. Не хотелось думать, что мрачная информация Ласьи верная, но, похоже, так оно и есть.

Ласья оторвал его от тяжелых раздумий.

— Возьми-ка веревку и вытащи одно из тех бревен. Подтяни его сюда.

Нейл бросил топор и пошел к тому месту, где лежали сваленные за последние два дня деревья. Он все еще был вне зоны основного леса, но начавшие вянуть ветки делали воздух свежим. Юноша импульсивно сорвал горсть шелковистых листьев и поднес их к лицу, вдыхая пряный аромат. Внезапно ему захотелось уйти еще дальше, к деревьям. Что, если какой-то человек полюбит лес? Его отправят в изгнание. Но разве это хуже, чем жизнь на участке?

Ренфо задумался об этом, когда обвязывал ствол веревкой. При первом рывке она больно врезалась ему в плечо — слишком велико оказалось сопротивление. Он встал на колени и увидел, что нижняя ветка воткнулась в мягкую землю и крепко заякорила дерево. Когда юноша стал обрезать ее обдирочным ножом, солнечный свет пробился сквозь листву и зажег в земле блестящую искорку. Нейл зацепил ладонью влажную глину и даже не удивился: рассказ Ласьи подготовил его к подобному зрелищу. На серой земле лежали шар, коробочка, стержень длиной в ладонь и толщиной дюйма в два, а также свернутое кольцом ожерелье из сверкающих зеленых камней, похожих на капельки.

Рука невольно потянулась к трубочке. Ренфо глубоко вздохнул. Сколько уныния, однообразия было в его жизни, и вот у него на ладони настоящее чудо, которому нет названия! Необычный предмет приятно холодил руку, словно весенняя вода, зачерпнутая из ручья, переливался зеленым, золотым, молочно-белым — настоящий драгоценный камень. И он принадлежал ему. Ему!

Движимый инстинктивным страхом, Нейл огляделся вокруг. Разбивают, сжигают — по словам Ласьи, именно так жители Януса поступают с таинственными и столь прекрасными вещами! Точно так же они разрушают красоту леса. У юноши не было ни малейшей надежды сохранить сокровище целиком, но этот стержень, пленивший его своей магической красотой, он ни за что не позволит уничтожить!

Ласья мог подойти в любую минуту, поэтому Ренфо крепко сжал трубочку в кулаке и огляделся в поисках подходящего тайника. Его внимание привлекло дупло в одном из деревьев. Спрятав в него свою находку, Нейл метнулся обратно, быстро накидал земли поверх остальных таинственных предметов и, заметив приближавшегося к нему Ласью, стал тянуть за веревку.

— Пустоголовый дурень! — накинулся на него рабочий. — Чего ты надрываешь брюхо? Подложи под него ветку!

Ласья опустился на одно колено, чтобы копнуть ножом, как только что сделал Нейл, но вдруг отпрыгнул назад, словно наткнулся на ядовитую змею. Он вцепился в Ренфо, оттаскивая его от дерева и при этом громко призывая Козберга. Ласья повиновался закону.

4. Грешник.

Тейлос стоял у изголовья койки, сводя и разводя руки, будто хотел схватить что-то невидимое.

— Ты видел что-то, ты видел! Сокровище? Какое сокровище, парень?

Рабочие Козберга спали в одном сарае, и сейчас все они, кроме Ласьи, который остался снаружи как надзиратель, окружили Нейла. Одиннадцать пар глаз уставились на него.

— Ласья его выкопал, потому что дерево зацепилось ветвями. Я тянул веревку, а он копал. Вдруг он оттолкнул меня и позвал Козберга. Я увидел в земле что-то блестящее — вот и все.

— Зачем, ну зачем было звать Козберга? — Сэм обращался ко всей компании. — Отнести клад в порт, и любой торговец оторвет у тебя его с руками и даст цену, достаточную, чтобы можно было уехать отсюда.

— Нет, — сказал, покачав головой, угрюмый Ханноза, он был здешним старожилом. — Ты просто не знаешь, Тейлос. Ни один из торговцев, прибывших на Янус, не станет иметь дел с нами, потому что в противном случае потеряет портовую лицензию.

— Капитан — может быть, — согласился бывший воришка. — Только не надо говорить мне, что кто-то из команды откажется от выгодного дельца на стороне. Послушай, ты, грязный корчевщик, я с Корвара, жил там в большом городе — Тикиле — и знаю, как можно пристроить сокровища. За диковинные вещи дают хорошую цену, достаточно большую, чтобы устраивала всех — от члена команды до продавца в каком-нибудь магазине для богачей.

Ханноза по-прежнему качал головой.

— В любом порту это означает наказание по полной строгости. За последние три года только в этом районе было найдено пять кладов — так, по крайней мере, говорят люди. И со всеми поступили одинаково: уничтожили под тщательным наблюдением Говорящего с Небом.

— Зачем? — спросил Нейл. — Разве они не понимают, что это важные находки?

— Для кого важные? — насмешливо протянул Ханноза. — Для «любимцев небес» нет ничего важнее их веры и образа жизни. Если известия о таких находках дойдут до археологов, придется открыть планету для широкого доступа. Это означает контакт с другими обычаями и верованиями. «Любимцы» небес не хотят этого. Вот и уничтожают таинственные предметы, заявляя, что они — порождение зла.

— Это же глупо! — Сэм с досады стукнул маленьким кулачком по койке.

— Пойди скажи об этом Козбергу, — посоветовал один из рабочих. — А нам пора отдыхать, — и он вытянулся на своей койке, подавая пример другим.

Тейлос направился к окну, хотя что он мог из него увидеть? Нейл откинулся на подушку и закрыл глаза. Все его тело дрожало от сильного возбуждения, и он опасался, как бы остальные в комнате не заметили, в каком он состоянии. Юноша снова явственно видел найденную им трубочку, ощущал кожей ладони ее гладкость. Что это такое? Для чего она предназначена? Кто оставил ее там и зачем? Эти вещи спрятаны про запас или он обнаружил поспешно укрытую добычу? Хотелось бы подробнее расспросить окружающих о других находках, но можно ли это сделать, не выдавая себя?

Вопросы, вопросы… Если ему все-таки удастся сохранить свою находку, то можно ли будет договориться с каким-нибудь членом экипажа, как предлагал Тейлос? И как потом объяснить другим, откуда у него деньги? Впрочем, у него будет время, полно времени, чтобы об этом подумать. Все зависит от того, хорошо ли он спрятал трубку.

Зеленый, золотой, красный, синий и другие цвета, названий которых Ренфо не знал, смешивались, составляя самые разнообразные узоры. Как хотелось бы снова держать трубочку в руках и смотреть на нее не отрываясь… Вот такой, наверное, должна быть красота сама по себе, и даже больше чем красота. Жаль, что ее никогда не увидит Милани… Нейл вертелся на жесткой узкой койке и не мог уснуть.

— Выходи!

Дверь распахнулась, и рабочие немедленно подчинились приказу хозяина.

Во дворе столпилось все население участка. Младенцы протестующе кричали на руках у матерей, ребятишки постарше испуганно жались к родителям. Калло Козберг, держа шапку в руках, стоял поодаль, во главе своего семейства, повернувшись к человеку в длинном сером плаще поверх обычной тусклой одежды поселенца.

Незнакомец был с непокрытой головой, и его всклокоченные волосы мало чем отличались по цвету от плаща, так что трудно было разобрать, где кончаются волосы и начинается ткань. На лице с густой бородой выделяются острый, как клюв, нос и удивительно светлые, с красным ободком глаза. Один глаз все время слезился, слезы капали на широкую бороду и блестели на ней.

— Грешники! — словно кнут, хлестнул голос, такой же повелительный, как и у Козберга. Заметный трепет пробежал по толпе при этом обвинении. — Темная сила пробралась на ваш участок, чтобы поставить свою ловушку. Тьма тянется только ко тьме. Ваше небо закрыто облаками.

Одна из женщин всхлипнула, ее тихий плач поддержали двое малышей. Человек в плаще обратил взор к небу, которое действительно закрывали облака, и запел, вернее захрипел, как ржавая пила. Слова песни были непонятны Ренфо.

По-прежнему уставившись на облака, незнакомец повернулся и тяжелыми шагами направился к лесу. Толпа потянулась за ним — мужчины впереди, — однако Нейл старался держаться подальше от хозяина и проповедника.

Конечно, это было просто совпадение, тем не менее облака сгущались, жара спала, и налетевший неизвестно откуда холодный ветер подгонял людей, пока они шли на поляну, где был найден клад.

Говорящий с Небом трижды обошел лежащие на земле таинственные предметы, взял топор, которым раньше работал Ласья, и протянул его Козбергу. Хозяин участка перевернул инструмент лезвием вверх и обрушил его на сверкающие драгоценности, превращая их в неразличимую массу мелких обломков и пыли, в то время как пение продолжалось. Когда Козберг наконец справился со своей задачей, старик в сером вытащил из-под плаща бластер старого образца и прицелился в груду осколков. Ослепительный луч нашел цель, и зрители попятились от жара вспышки. Затем все, что осталось от клада после жестокой расправы, было закопано в землю. Говорящий с Небом обернулся к Козбергу.

— Вы будете очищаться, будете искупать грех, будете ждать!

Хозяин участка кивнул косматой головой.

— Мы будем очищаться, будем искупать, будем ждать. Процессия, возглавляемая Говорящим с Небом, вернулась во двор.

Когда рабочие собрались в сарае, первым не выдержал Тейлос. Он обратился к Бринхольду, одному из здешних старожилов:

— Что будет дальше?

— Ляжем спать с пустым брюхом. Ласья, зачем ты рассказал хозяину о находке?

— Да уж, — нестройным хором поддержали его товарищи. — Теперь нам придется поститься, пока они умиротворяют небо!

Ласья пожал плечами.

— Вы же знаете закон. Лучше пару деньков поголодать, чем получить полную выучку.

— Он прав, — поддержал приятеля Ханноза. — Просто нам не повезло, что здесь нашли эти вещи. Около двух лет назад сам Козберг наткнулся на такой клад.

Нейл повернулся к нему.

— В этом лесу?

— Да. Козберг искал свою дочь. Она была странной девочкой и вечно убегала в лес, когда ей удавалось вырваться из дома. Говорили, что у нее голова не в порядке, — Ханноза неприязненно поморщился. — Она здорово отличалась от всего семейства. В моем мире рассказывали легенды о том, что раньше на планете существовала другая раса, которой пришлось спрятаться от захватчиков. И теперь иногда они крадут новорожденных, взамен оставляя своих детей.

— Зачем? — удивился юноша.

Внезапно на него накатила волна странного возбуждения, как и тогда, когда он думал о спрятанной трубочке.

— Кто знает? Может, для обновления крови в их исчезающей расе. Во всяком случае, подменыш, как называли оставленного ребенка, вел себя довольно странно и обычно рано умирал. Эйли, как я уже сказал, вовсе не походила на остальных Козбергов, так что вполне могла быть таким подменышем.

— Да, она и в самом деле была совсем другая, — согласился Ласья. — Не повезло девчонке…

— Что с ней случилось? — поинтересовался Нейл.

— Я же тебе рассказывал, она заболела зеленой лихорадкой, и ее выгнали в лес — так всегда делают. Только, мне кажется, ни к чему было поднимать такой шум насчет того, что она была грешницей. Она никому не причиняла вреда, просто хотела жить по-своему.

— А это здесь грех. В других местах, кстати, тоже, — сказал Ханноза, устраиваясь на своей койке и закрывая глаза. — Отдыхай, парень. Мы не будем ни работать, ни есть, пока не кончится период очищения.

— Это долго?

— Зависит от дара, который Козберг преподнесет Говорящему с Небом. Старый Хайзендер весьма сообразителен и знает, что наш уважаемый хозяин хочет до зимы очистить западные поля, так что они поторгуются.

Они не нашли трубочку, думал Нейл, лежа на койке ранним утром, ее не было среди уничтоженных предметов. Когда он рискнет вернуться к своему тайнику и взять ее? Здравый смысл говорил, что ждать придется долго, но у него едва ли не чесались руки, а желание держать трубочку на ладони было сродни жажде в знойный и душный поддень. Удивленный и напуганный своим состоянием Ренфо обращался к себе с вопросом: почему его так занимает этот артефакт, почему странная вещь так притягивает его? Трубочка дает шанс на освобождение в том случае, если ему удастся отнести ее в порт и продать? Или он просто хочет иметь ее?

Юноша, как мог, боролся с этим сильным влечением. Он устал — душевно и физически — и хотел отдохнуть, но его мозг не успокаивался даже во сне. Поэтому Нейл, щадя его, старался думать о всяких мелочах: шорохе листьев и ароматах цветов, ветре, качающем ветви и кусты, о лесной чаще за вырубкой.

Видимо, ему все-таки удалось заснуть, потому что, когда он открыл глаза, было темно. Все как прежде: вздохи, бормотание кого-то из соседей, неудобная жесткая койка, скрип деревянных стен барака, построенного на участке Козберга, во владении, вырванном у леса людской волей, упрямством и мозолистыми руками. Где же еще он мог быть?

В другом, правильном месте.

Испуганный, Нейл обдумывал это мысленное обращение к нему, пытаясь постигнуть его смысл, а также разобраться в своих эмоциях по этому поводу. Он был где-то, и то место было правильным. Теперь он здесь — это неправильно, словно поставленная не на свое место деталь машины.

Ренфо осторожно поднялся с койки, прислушиваясь, как животное, проникшее на территорию своего врага. Ему хотелось выскочить наружу, в холодную темноту, а затем через поля мчаться к дереву, в дупле которого лежало спрятанное сокровище. У него так тряслись руки, что он прижал их к груди, где дико колотилось сердце. Выйти отсюда — в ночь, на свободу!

Осторожность сдерживала его, но только до тех пор, пока ноги не перенесли его через порог притихшего на ночь барака, а затем захлестнуло бурное ликование и он помчался к лесу.

Пахнет горелым… Юноша миновал то место, где Говорящий с Небом орудовал бластером, чувствуя, что в нем поднимается ярость от осознания того, что случилось здесь несколько часов назад. Позади осталась завеса кустов. Пальцы прикоснулись к коре, словно приветствуя в дружеском рукопожатии…

Он достал трубку из дупла и не удержался от восторженного крика. Вот ключ от двери в его будущее, которую ему наверняка удастся найти!

— Я так и думал, парень. Ты, значит, это сделал.

Нейл, прижав трубку к груди, резко обернулся. Тейлос!

Сэм ухмылялся ему в лицо.

— Сумел урвать от них, Ренфо? Неплохой фокус. Хватит, чтобы покрыть наш долг!

— Нет!

Тейлос никогда не будет иметь той вещи, которую он, Нейл, держит в руках.

— Ну нет, ты не скинешь меня с хвоста, Ренфо. Стоит мне только заорать, как у тебя не останется никакого сокровища. Или ты забыл, что они сделали сегодня с остальными штуковинами?

— Тогда у меня не будет, но и у тебя тоже, — покачал головой юноша.

— Верно. Но я не позволю тебе уйти с ним. Парни говорили, что такие штуки находят здесь второй раз. А может, у тебя и еще есть? И от такого дела Сэма Тейлоса не отгонишь, никакому заморышу из Диппла этого не удастся, вот увидишь!

Ренфо плотно прижался спиной к дереву.

— Нет!

— Нет? — Сэм не повысил голоса, но рука его дернулась. При свете голубовато-зеленой луны Януса блеснуло лезвие ножа. — Здешний народ не приемлет кровопускания, так, по крайней мере, говорили в бараке, но я-то не принадлежу к верующим, да и ты тоже. Отдавай немедленно!

Нож резанул воздух. Теперь Тейлос вовсе не был похож на попрошайку и лодыря, каким казался раньше.

— Вот как! — Из темноты выступили тени: Козберг, его сын и двое рабочих. — Зло все еще здесь, и грешники тоже! Хорошо, что мы следили за бараком в эту ночь. Эндон, хватай коротышку!

Веревочная петля прижала руки Тейлоса к бокам, так что он не мог сопротивляться. Хозяин участка окинул его внимательным взглядом.

— Он не коснулся этого. Намерение — лишь подступ к греху. Его поучат, хорошенько поучат!

Жестокий рывок обрушил Сэма на землю. Вопли о пощаде и попытки оправдаться прекратил пинок Эндона. Так корварскому жулику объяснили, в чем заключается мудрость молчания.

— А ты, — Козберг повернулся к Ренфо, — ты настоящий грешник! Нашел и скрыл! Ты навлек на нас гнев неба!

Его рука стремительно взлетела вверх, и на юношу обрушилась дубина. Невольно вскрикнув, тот рухнул на колени, трубка выпала из его рук и теперь лежала неподалеку, освещенная луной. Но так было лишь одно мгновение. Козберг наступил на нее тяжелым сапогом и раздавил в порошок весь этот блеск, красоту и надежду.

Нейл с воплем бросился на хозяина участка, словно бы в дикой пляске разбрасывавшего ногами листья и землю, но его настиг удар, сделавший его слабым и беспомощным.

Мрак. Боль и мрак с тошнотворным запахом. Огонь… Как же огонь может сочетаться с мраком? Но огонь был и внутри и снаружи, весь мир пылал вокруг него.

Ударил свет — Нейл зажмурился и закрыл лицо руками. Свет смешался с болью в голове и пожиравшим его огнем, заполнил весь мир, и не было места, где можно было бы укрыться от него.

— Взгляните на него!

— Зеленая лихорадка! Уведите его отсюда, у него зеленая лихорадка!

Сколько в этих голосах отвращения и страха! К ним добавилось зловещее карканье:

— Небо покарало грешника. Поступите с ним по обычаю, хозяин участка!

На юношу накинули веревки, его подгоняли, толкали, тащили куда-то на подгибающихся ногах и волоком по земле. Оставалась только надежда, что все это скоро закончится и его снова поглотит тьма.

5. Изменившийся.

Вода… вода, бегущая по камням, в ней отражается небо… пить эту воду, лить на пылающее тело. Лечь в текущую воду…

Нейл полз на коленях, щурясь от яркого света. Но встречалась и прохладная тень, где свет приглушался, и такие места попадались все чаще.

Ифткан… Силы Ларша напали на восходе луны, и кто-то слабый дал им возможность просочиться через Первый круг. Так пал Ифткан, и ларши теперь охотятся за беглецами из башни.

Скорчившись, Нейл закрыл лицо руками. Ифткан… Ларши… Сны? Реальность? Вода… Ах, как ему нужна вода!

Он находил путь между деревьями на ощупь; ноги тонули в опавших листьях, увязали в мягкой земле. Над ним шептались ветви, и в конце концов юноша начал понимать их неясную речь.

Теперь до него доносилось журчание воды. Звук нарастал, превращаясь в настоящий рев. Ренфо сначала полз, а потом уже покатился по склону к водоему, под струи небольшого водопада. Он погрузился в воду, омыл руки, голову, плечи и жадно пил из сложенных ладоней, чувствуя, как жидкость бежит по его воспаленному горлу.

Нейл лежал на берегу, глядя на кружево листьев и ветвей над головой, а еще выше было чистое бездонное небо. Он машинально провел руками по лицу, по голове. Что-то запуталось в его пальцах, и он поднес их к глазам. Волосы, длинные мокрые волосы! Юноша долго смотрел на них, затем снова ощупал голову. Купание явно пошло ему на пользу, так что мозг быстро подсказал правильный ответ. Он — Нейл Ренфо, завербовался на Янус рабочим, затем заболел…

Неожиданное открытие заставило его резко вскочить, дрожь сотрясала тело. Пальцы ощупали голый череп: та прядка волос, оказывается, была последней.

Что с ним случилось? Руки еще раз прошлись по телу голове, ушам… Он сел, прижав колени к груди и тяжело дыша. Затем, решившись, пополз к водоему и наклонился над ним.

— Не может быть!

Ренфо ударил кулаком по поверхности воды, чтобы разбить это лживое зеркало, уничтожить то, что оно показывало. Но рябь на воде успокоилась, и он снова увидел, не очень отчетливо, свое отражение…

Юноша опять, сомневаясь, потрогал голову — гладкий череп, уши шире человеческих, с заостренными концами, выступающими выше макушки. И… вытянув перед собой дрожащие руки, он заставил глаза смотреть: его смуглая кожа стала зеленой. Это не отсвет зелени деревьев, не шутки солнечного света Януса! Не имело смысла снимать единственные сохранившиеся предметы одежды брюки и разбитые сапоги, — цвет везде одинаков. Он еще раз посмотрел на свое отражение в воде. Нейл Ренфо перестал быть человеком… Кто же он теперь?

Айяр…

В отчаянии Ренфо обхватил себя руками.

Айяр из Ифткана, лорд Ки-Кик. Ларши сломали Первый круг, они появились во внешних посадках. Наступил сезон серого листа, и другого посева быть не могло.

Нейл раскачивался взад и вперед. Он не издавал ни звука, опасаясь, что лишился и голоса. Конец… Конец…

Настали предсказанные времена — конец. Потому что варварство ларшей не было секретом. Они уничтожали и не сажали вновь. Когда Ифткан пал, старая раса умерла и свет жизни и знания ушел с планеты.

Но он же был Нейлом Ренфо! При чем здесь Ифткан, Айяр, Ки-Кик, ларши?..

Юноша отодвинулся от водяного зеркала и затряс головой, пытаясь забыть то, что увидел. У него жар, он просто бредит, вот и все. Глаза болят от света, так? Вот зрение и сыграло с ним злую шутку, иначе и быть не может…

Однако больше тело не полыхало жаром, а желудок настоятельно требовал пиши. Нейл медленно поднялся на ноги, машинально отметив, что способен держать голову прямо, и пошел вперед. По пути ему попались кусты, усыпанные стручками величиной с мизинец; он механически сорвал несколько, вылущил семена и положил их в рот. Когда рука потянулась за очередной порцией стручков, юноша вздрогнул: откуда ему известно, что они съедобны?.. Ну конечно, он ел их и раньше. Это же фисан, друг охотника, на эти сладкие семена всегда можно было рассчитывать в это время года. Ренфо остановился и швырнул последнюю горсть, будто обжегшись. Он не знал о таких вещах, не мог знать!

Нейл снова сел на землю, обхватив руками колени, и опустил на них голову. Что, если сейчас заснуть, а проснуться обычным человеком? Но когда юноша снова поднял голову, то почувствовал себя бодрым и готовым к действиям, его ноздри раздувались, ощущая знакомые запахи, уши насторожились и указывали на источники звуков. Приносящий боль солнечный свет ушел, мягкие тени не мешали видеть. Можно было разглядеть каждую жилку на листьях — такого зрения у него никогда не было! Он пружинисто поднялся и пошел, ступая мягко и уверенно.

Ниже по ручью кормился берфонд с детенышем, Нейлу даже не потребовалось смотреть из-за кустов: нос и уши сообщили ему об этом. А поодаль, на ветке дерева, распластался кикфин, с любопытством поглядывая на юношу. «Берфонд», «кикфин», — Ренфо с удивлением повторял эти слова тихим шепотом. А в сознании рисовались образы живых существ, которых он никогда не видел.

Его охватила паника, убийственная, как луч бластера. Бластер? Что это такое? Руки взметнулись вверх, прижали чудовищные уши. Берфонд — бластер… Воспоминания, чужие для разных половин его сознания, боролись между собой.

Он был Нейлом Ренфо, сыном свободного торговца, рожденным в космосе. Милани… Диппл… Янус… продажа Козбергу… участок… все правильно. Он должен уйти отсюда, уйти к людям.

Юноша побежал, петляя между деревьями. Здесь не было никакой тропы, но должны же деревья где-то кончиться! Он обязательно найдет открытое место, где живут люди, люди его собственной породы. Это просто горячечный сон, бред, и Нейл должен доказать себе это! Но пока он мчался вперед, нос, уши и глаза сообщали сведения его сознанию о том, что они обоняли, слышали и видели, а Нейл Ренфо совершенно в этом не участвовал. Паническое бегство замедлилось, когда он больно ударился о дерево. Прерывистое дыхание стало успокаиваться, ласковый ветерок гладил его по голой груди и плечам, и к нему пришло ощущение, что все в его жизни хорошо и правильно. Оставалось только пустить корни в землю под ногами и поднять качающиеся ветви-руки к небу в знак родства с миром леса.

Нейл пошел медленным шагом, затем снова остановился, сорвал длинные узкие листья с низко наклонившейся ветки, растер их в руках и глубоко вдохнул их запах. В голове прояснилось, усталость ушла, появились легкость и нетерпение. Однако это нетерпение сменилось другим чувством, когда он вышел на просеку, где люди вели войну с диким лесом. Обломанные ветви, увядшие листья, пни — как безобразные монументы смерти, постигшей деревья несколько дней назад. Ноздри Ренфо дрогнули от отвращения, он невольно зажмурился. Смерть, разложение там, где этого не должно быть. И еще один неприятный запах: здесь пахло чужой жизнью.

Вдали показались светящиеся точки, и его пристальный взгляд остановился на них. Вероятно, это участок Козберга. Рискнуть подойти ближе? Он же человек, а там были люди. Надо поговорить с ними и убедиться, что глаза его обманули. Он вовсе не такой, каким себя увидел в водяном зеркале.

Желание узнать правду о себе гнало юношу вперед, тем не менее он не пошел открыто — не столько потому, что понимал, к чему может это привести, а скорее инстинктивно, и этот инстинкт был совершенно чужд Нейлу Ренфо. Он шел бесшумно, ставя ноги с бесконечной осторожностью, и перебегал, согнувшись, от одного укрытия к другому — как разведчик в стане врага.

Зловоние по-прежнему было тяжело для его носа, оно вызывало тошноту и усиливалось по мере приближения к усадьбе. Да, это были владения Козберга. Юноша узнал очертания главного дома, вырисовывавшегося в ночном небе. Там было одно место, где ловкий человек мог влезть на стенку и заглянуть в окно верхнего этажа. Нейл должен был это сделать. Зачем? Этого он не мог себе объяснить.

Вздрагивая от собачьего лая, он бежал зигзагами от тени к тени, пока его рука не уперлась в стену дома. Он прыгнул вверх, не сознавая, что сделал это куда более ловко, чем когда-либо удавалось Нейлу Ренфо.

Людские убежища делались из убитых деревьев. Неужели непонятно, что деревья могли бы жить и радоваться? Нет, эта порода обязательно должна убивать, наваливать вокруг себя мертвые деревья до тех пор, пока от их берлоги не понесет вонью разложения, как из норы хищного келрока!

Отвратительный запах был таким сильным, что он едва мог его переносить — желудок сжимали спазмы. Скорчившись перед открытым окном, Нейл заглянул в освещенную комнату — и едва не потерял равновесие. Там… там существа, даже два! Они были чудовищами, такими же ужасными, как запах их мертвых логовищ!

Люди — объясняла ему малая часть его сознания. Козберг-младший и женщина. Нет, чудовища! Отвратительно-волосатые — как животные, чуждые ему и телом, и разумом. Разглядывая их, юноша, сам не понимая как, осознавал их грубые помыслы, их ограниченность. И в этот момент он проникся возмущением и отказался от родства с этой, теперь чужой ему расой.

Женщина повернула голову и случайно бросила взгляд в окно. Рот ее исказился в истошном, пронзительном крике.

Нейл соскочил со стены и легко приземлился на ноги. Он бежал от вони мертвых деревьев и от тех созданий, что делали в них свои логовища. Его ждал лес.

Но отречение от поселенцев на этом не кончилось. Час спустя юноша лежал усталый, задыхающийся, прислушиваясь к остервенелому лаю собак. Его спасло только то, что люди держали собак на поводках. Не лучше ли уйти в лесные глубины? Уйти дальше и оставить свое племя…

О, кто же теперь был его племенем? Ренфо вздрогнул — от отвращения к поселенцам, столь же реального, как горячечный жар, как головная боль. Он не может идти к этим людям и заявить о родстве с ними, и никогда не пойдет. Что-то странное случилось с ним — и снаружи, и внутри. Он больше не был Нейлом Ренфо. Незачем даже смотреть на собственное отражение в воде, достаточно лишь заглянуть внутрь себя и понять, что его сознание изменилось, как и тело.

Айяр… Кто этот Айяр? Если он не Нейл Ренфо, то он Айяр. И он знал, кто или каков был Айяр: его настоящим домом был лес, его странные воспоминания приходили к Нейлу отрывочно, кусками.

Нужно найти племя Айяра… но где искать следы? Физически, на лесных тропах, или мысленно? Этого Нейл не знал. Он отправился к единственному известному ему ориентиру — назад к тому озерцу, где он впервые увидел отражение своего нового лица.

Чем более юноша соглашался с тем, что он уже не Нейл Ренфо, тем сильнее эта новая личность захватывала его. Он остановился и подергал шнурки тяжелых ботинок, висевших грузом на его ногах. Обувь должна быть совершенно другой — из кожи берфонда. Охотничьи сапоги, в которых чувствуешь каждую неровность почвы, а не эти неуклюжие штуковины. Или вот эти грубые тряпки, что скрывают его ноги. Гораздо предпочтительнее зеленовато-серый шелковистый материал, ласкающий тело: скрученная паутина кладется на ростки стесса, и все вместе прессуется, а затем высыхает. Ифткан… Но ведь здесь были ларши. Нейл наткнулся на дерево, остановился и потер голову. Нет четких воспоминаний, одни обрывки, отдельные странные сцены. Дюжина людей, похожих на него, в отчаянии защищается от орды дикарей… Каким-то образом он знал, что это был конец его племени.

Кто такой Айяр? Юноша шел вслепую, хотя и знал куда — к озерцу.

И вот он снова пьет освежающую воду, омывает в ней вспотевшее тело. Узкий ручеек из озерца побежит к реке… и за реку. Нейл глубоко вздохнул. За рекой Ифткан, высокий, прекрасный, с серебряными поющими листьями… деревья-башни Ифткана!

Но он устал, так устал!

Звук пробудил Нейла от глубокого сна. Он не сразу пришел в себя, и каждая часть его сознания допрашивала чувства. А затем юноша откатился под куст и посмотрел в небо.

Солнце еще не встало, но небо просветлело, и на этом фоне — флиттер из порта, маленький, двухместный. Память Ренфо узнала его. Но зачем он здесь?

Может, Козберг вызвал флиттер, чтобы охотиться за ним, Нейлом? Скоро наступит день, Нейл уйдет в чащу леса и не покажется открыто при дневном свете. Да, именно так, через реку в Ифткан, там теперь нет дикарей. Ифткан притягивал к себе Айяра, и Нейл Ренфо одобрил этот выбор.

Он пошел вниз по ручью, укрываясь под деревьями. Над его головой то усиливалось, то затихало жужжание мотора флиттера. Пилот — явно в поисках чего-то или кого-то — вел машину кругами над лесом. Но что он мог увидеть внизу, кроме сплошного ковра из крон деревьев? Однако круги были такими правильными, что не было никаких сомнений: пилот преследовал определенную цель.

Ручей, по берегу которого шел Нейл, слился с другим, расширился, заметно ускорил течение. Там плавали водяные существа — а может, прыгали в воду из кустов, когда юноша проходил мимо. Он обнаружил еще один куст фисана, нарвал стручков и стал жевать зерна на ходу.

Неожиданно нос предупредил его об опасности. Это был не человеческий запах, и в сознании вспыхнула яркая картина: опасность многоногая, она прячется в засаде и кидается на любого, проходящего по ее охотничьей территории. Ренфо взобрался на дерево и прошел над тропой со злым запахом, перебираясь по ветвям с одного дерева на другое, пока наконец запах совсем не ослаб.

Впереди вспыхнул ослепительный свет, отражавшийся в быстро бегущей воде.

6. Мертвый Ифткан.

Юноша прикрыл рукой глаза и попытался разобраться, что находится на другом берегу. Неужели это и есть Ифткан?

Зелень — яркая, сочная — сохранилась только в нескольких местах. Есть и светлые пятна — абсолютно белые стволы мертвых деревьев, вокруг которых росли лишь мелкий кустарник и несколько задержавшихся в росте чахлых молодых деревьев. В сознании Нейла ожили серебристо-зеленые высокие деревья-башни Ифткана. Ах, как бы ему хотелось вспомнить четче и больше…

Река была достаточно широкой, но можно перебраться по камням, что выступали над обмелевшим за лето потоком. Если бы сверху не доносилось жужжание флиттера… Или скользнуть в воду чуть восточнее: там прибились сломанные грозой ветви и листья, они могут служить укрытием.

Он прислушался к угрожающим звукам над головой, пытаясь определить, далеко ли находится флиттер и какую часть берега может сейчас видеть пилот. Не стоит глядеть на небо; глаза протестовали даже против незначительного количества света. Судя по гулу, флиттер был в дальнем конце описываемого им круга. Пора! Юноша снял брюки — зеленое тело менее заметно — и пополз к воде, стараясь все время быть под прикрытием. Флиттер развернулся. Нейл замер, распластавшись по земле, как насекомое под гигантским сапогом, который вот-вот его раздавит.

Мотор громко гудел в его ушах. Может, машина зависла и пилот уже направляет луч бластера прямо на него? Страшным усилием воли Ренфо заставил себя лежать неподвижно, слушать и ждать. Нет, не зависла. Когда флиттер станет поворачивать, нужно бросаться в воду.

Вода холодила его голое тело, когда он вошел в нее без предательского всплеска и отдался на волю течения. Флиттер возвращался. Ногти Нейла царапали камень, к которому он прильнул, стараясь быть как можно более незаметным. Ему повезло — машина прошла мимо, и юноша опять поплыл по течению. Ухватившись за следующий камень, он уже не смог сдержать себя — выскочил из воды, пробежал по камням и нырнул под прикрытие куста на другом берегу, в футе от белеющих костей мертвого дерева-башни Ифткана.

Некоторое время юноша просто лежал, прислушиваясь, он боялся, что выдал себя этим приступом паники. Но жужжание снова стало тише — флиттер полетел на север. Теперь надо найти укрытие и ждать вечера, благоприятного для его воспаленных глаз.

Нейл пошел прочь от берега; его окружали деревья, лишенные листвы, давным-давно умершие — памятники своей смерти. Шаги не встревожили ни птиц, ни насекомых.

Дальше начинался пояс густых кустарников, над ними возвышались кроны двух молодых деревьев. Нейл подошел к одному из них и коснулся ствола. Кора, казалось, запульсировала под его рукой, как если бы он гладил животное, которое в ответ выгибало спину, плотнее прижимаясь к его ладони.

Неожиданно для него самого с губ слетели странные слова, и царившую вокруг тишину нарушил монотонный напев:

Расти, расти, сначала семя, Затем младой росток От корня в рост пойдет. Пусть дышит тело дерева, Его листва шуршит. И ифт — по сути, дерево, А дерево — как ифт!

— Что это значит? — спросил Нейл Ренфо.

— Зря торжествуют ларши, — ответил Айяр. — И эти молодые деревья посажены правильно — хоть одна-две из великих крон еще живы!

Петляя между мертвыми стволами, Нейл двигался дальше. Вот еще одно живое дерево. А здесь… Он остановился в изумлении. Старое. Очень старое. Огромное. Это… по-прежнему нечеткая память пришла ему на помощь — это Ифтсайга, древняя цитадель. И она жива!

Не было никакой возможности добраться до дупла, которое виднелось среди мощных ветвей. Почему у него нет крыльев? Он медленно повернул голову, потому что в ветерке, шевелившем листья, уловил слабый намек на какой-то другой запах.

Оказывается, так пахла лежавшая на земле и заботливо укрытая дерном лестница из молодого деревца. Нейл Ренфо принял бы ее просто за мертвое дерево с обрубками веток. Айяр тотчас догадался, что это такое, приставил лестницу к стволу Ифтсайги и проворно взобрался по ней на ветку такой толщины, что по ней свободно могла пройти шеренга из четырех человек. Юноша только на секунду задержался у входа в дупло, прежде чем шагнуть — в свое далекое прошлое.

Когда-то жизнь и сила Ифтсайги еще обитали здесь, в выдолбленном стволе. Над головой Нейла пульсировал свет — это были гроздья ларгасов, личинок с фосфоресцирующими телами. Они расположились вокруг отверстия, через которое в середине ствола проходил столб. Цепляясь руками и ногами за выдолбленные в нем пазы, юноша быстро спустился вниз. Еще одна комната, на этот раз не пустая. Нейл огляделся. Мягкий свет, исходящий от таких же личинок, освещал несколько резных табуретов, сложенные кучей циновки. А у дальней стены…

Он бросился туда и нетерпеливо откинул узорчатую крышку с сундучка, мастерски сработанного из разных пород дерева. Затем снял пластину из коры и радостно вскрикнул, когда его взору предстало оружие — меч с листовидным лезвием, отлично сбалансированный. Наверное, его выковали специально для Нейла: украшенная драгоценными камнями рукоятка так удобно лежала в руке, когда юноша взмахнул мечом для проверки. В глазах Нейла Ренфо этот меч был необычным, хотя и прекрасным оружием. Что касается Айяра, то ему просто требовалось иметь что-то для защиты.

При дальнейшем осмотре сундучка Ренфо обнаружил ножны и перевязь. Но он нуждался не только в этих предметах.

В длинной плетеной корзине оказался аккуратно сложенный мужской костюм. Когда юноша встряхнул его, чтобы посмотреть, из складок посыпались листья, распространявшие сильный, но приятный аромат. Нейл начал одеваться: узкие штаны, туника с вышивкой серебряным шнуром, плащ с капюшоном, украшенный драгоценной пряжкой у ворота, сапоги. Мягкий зеленовато-коричневый материал с серебристым отливом отлично растягивался и плотно облегал тело, не мешая движению. Нейл разглядывал себя, удивляясь, откуда ему известны все мелочи этой, другой жизни. Это был мир Айяра, а не его. Однако здравый смысл подсказывал, что нужно принять эти отрывочные воспоминания и чуждые знания и, насколько возможно, строить будущее исходя из них.

Юноша сел на груду циновок и попытался привести свои мысли в порядок. Итак, Нейл Ренфо обнаружил спрятанное в тайнике сокровище, подобное которому не раз уже находили во владениях верующих. Отсюда все и началось. Что было дальше? Зеленая лихорадка… Его вытащили из комнаты-тюрьмы на участке Козберга, приговорив к смерти в лесу. Но Нейл Ренфо не умер. Точнее, умер не полностью, а стал Айяром из Ифткана, у которого были свои собственные воспоминания — о битве в городе громадных деревьев и горечи окончательного и полного поражения.

Он и физически не был теперь Нейлом Ренфо — зеленокожее большеухое существо, чье появление вызвало панику среди жителей участка, словно они увидели чудовище.

Зеленая лихорадка — изменение — чудовище… Последовательность событий заставляла думать об их взаимосвязанности. Но ведь заболевали и другие — значит, тоже изменялись. Если так, то они, возможно, находятся неподалеку и он не одинок в своем изгнании!

Лучше всего подождать их здесь: ему все равно нужен отдых, к тому же не хотелось привлекать внимание людей из флиттера. Он подождет до ночи, потому что ночь принадлежит ему.

Нейл улегся на циновках, накрывшись плащом. Обнаженный меч лежал рядом, чтобы в любой момент прийти ему на помощь. Казалось, дерево окутало эту комнату успокаивающими чарами, и юноша довольно скоро уснул.

Ренфо не знал, долго ли длился его сон, но проснулся он моментально и тут же сел, настороженно прислушиваясь. В комнате стояла прежняя тишина, ничего не изменилось. Он поднялся, подошел к столбу и, повинуясь инстинкту, спустился на следующий уровень Ифтсайги. Там оказалась третья, разумеется круглая, комната, чуть шире предыдущей. Вдоль стен стояли сундучки, один из которых был приглашающе выдвинут. Нейл поднял крышку, откинул кусок кожи, прикрывавший содержимое, и не смог удержаться от изумленного восклицания.

Зеленые камни ожерелья, трубка, сверкающая разными цветами, еще что-то — все эти вещи были точной копией сокровища, найденного им на вырубке! Юноша потянулся за трубкой, она была точно такой же, какую Козберг растоптал в порошок: та же игра красок, постоянно меняющийся узор на поверхности.

Он осторожно брал каждую вещь, разглядывал ее и так же осторожно откладывал в сторону. Сундучок еще далеко не опустел; причем там оказался и второй кусок кожи, а под ним — другие сокровища! Нейл сел на пол, все еще придерживая рукой крышку сундука, и задумался. Два ряда сокровищ, совершенно одинаковых. Что, если и другие клады, найденные на участках, были такими же?

Это ритуальные предметы, принесенные в жертву, или важные метки? Поиск ответа в памяти Айяра не дал результата. То ли Айяр об этом не знал, то ли между его памятью и Нейла Ренфо поставили барьер. Но все же имелась какая-то причина прятать эти веши здесь и в лесу. Сундук был отодвинут от других — зачем? Чтобы легче было извлечь из него часть содержимого. Опять-таки — зачем? Этот вопрос можно было задавать до бесконечности, и не исключено, что где-нибудь еще в Ифтсайге найдется ответ. Но когда юноша отправился вниз по шесту-лестнице, то обнаружил, что вход в нижние комнаты запечатан. Расстроенный, он вернулся в ту комнату, где спал, и решил подняться выше.

Здесь не было личинок-ларгасов на потолке, лишь серый свет проникал сквозь дупло. Комната встретила его пустотой, слоем пыли и несколькими сухими листьями. Возможно, и на более высоких уровнях было то же самое, но Нейл все-таки решил посетить еще одну-две комнаты.

Он как раз находился на столбе-лестнице, когда услышал яростное щелканье, закончившееся свистящим призывом, в котором явно слышалась настойчивость. И Айяр ответил на это, рванув вверх на максимальной скорости. Нейл увидел хлопающие крылья, почти человеческое лицо, покрытое перьями вместо кожи, и громадные глаза, окруженные темным кольцом, отчего они казались еще больше. Эта птица с Януса была не маленькой — размах крыльев составлял почти пять футов. Ее тело, одетое в пушистые бело-серые перья, мощные когтистые лапы были просто созданы для охоты. Речь? Нет, свист и щелканье большого изогнутого клюва не напоминали человеческую речь. Однако это крылатое существо узнало его, просило о помощи, напоминая о союзе между ними!

Союз… Не тот, что существует между человеком и управляемым инстинктом животным или птицей, а союз между равными формами жизни, партнерство равных, хотя и различных разумов. Осознав это, в первое мгновение Нейл был так поражен, как если бы дерево, укрывшее их обоих, заговорило по-человечески.

Птица была ранена, в нее стреляли из бластера. В мозгу Ренфо возник искаженный мысленный образ охотника, похоже, переданный ему другим разумом: кто-то из служащих порта решил поохотиться от скуки. Теперь просьба о помощи и внимании стучала в висках подобно резкой боли.

Рана была не столь значительна, чтобы покалечить птицу, лишить ее возможности летать. Юноша принял еще одно расплывчатое мысленное впечатление жертвы, перелетавшей с дерева на дерево, чтобы уйти в лес подальше от преследователей, но не имел ни малейшего представления, что делать с такой раной.

Птица сидела, сложив здоровое крыло и распустив больное. Юноша вздрогнул, когда чужое сознание в очередной раз насильно вторглось в его собственное.

— Да! — сказал он вслух, словно птица могла его понять. — Да!

Нейл быстро спустился в свою бывшую спальню. Когда он доставал одежду из плетеной корзины, ему на глаза попался мешочек. И сейчас, обнаружив его на прежнем месте, Ренфо повесил мешочек за шнурок на руку, а затем снова поднялся туда, где ждала птица.

В мешочке оказались две небольшие круглые коробки из коры. Осторожно смешав измельченные в порошок листья из одной коробочки с пастой из другой, юноша бережно смазал след от ожога на крыле. Птица снова засвистела и прошлась по ветке, словно пробуя свои возможности, но взлететь не пыталась.

— Кто ты? — неожиданно спросил Нейл. Но ответ пришел не от птицы, а от Айяра.

Кваррины, древесные жители, в далеком прошлом заключили договор с ифтами, которые тоже любили лесной мир. Охотник на двух ногах и крылатый охотник; воин с мечом и воин с когтями при необходимости охотились и сражались бок о бок, потому что могли в какой-то мере общаться друг с другом. Раненый кваррин отправился туда, где надеялся найти помощь, и требовал ее от Нейла по праву.

Движимый каким-то непонятным чувством, Ренфо протянул правую руку. Круглая голова с ушами в пучках перьев, напоминающими остроконечные уши Айяра, чуть наклонилась вперед. Большие глаза изучали протянутую руку со странной настойчивостью. Затем голова наклонилась ниже, страшный крючковатый клюв сомкнулся на запястье и почти сразу же отпустил — так человек пожимает руку своему товарищу в знак благодарности и дружбы. Юноша, довольный, улыбнулся. Нейл-Айяр больше не одинок в мертвом Ифткане.

7. Сдвоенный след.

— Хурурр, — Нейл назвал птицу по всплывшему в памяти имени. — Я думаю, они не скоро вернутся.

Он сидел в верхней комнате Ифтсайги и ждал возвращения — три дня, вернее три ночи, потому что теперь активным временем для него стала ночь. Кстати, нос Нейла подсказывал, что, похоже, он прибыл сюда всего лишь несколько часов спустя после их ухода.

Несмотря на терпеливые попытки мысленного общения с кваррином, юноша не мог понять, то ли птица отстала от какого-то ифта, то ли связь между крылатыми и двуногими была больше, нежели просто знакомство. К сожалению, они могли обмениваться только самыми общими мыслями. Тем не менее Хурурр составлял хоть какую-то компанию Нейлу, и тот постепенно привык разговаривать с птицей.

Зачем оставаться в Ифтсайге, если она сейчас пуста? Но кто были временно жившие здесь? Такие же, как он, переболевшие зеленой лихорадкой или остатки племени настоящих ифтов? И еще одно обстоятельство занимало мысли Нейла: знания Айяра все еще доходили до него только отрывками, не соединяясь в единое целое. То, что имело отношение к повседневной жизни, без труда стало его частью. Он точно знал, куда идти за водой и пищей. Что касается всего остального — чужие воспоминания были смутными и разрозненными.

Когда-то на Янусе было две расы: ифты, жители деревьев, обладатели знания, позволявшего им выращивать растения и заботиться о них, так что у них было родство если не телом, то чувством с лесом; и ларши, более примитивные, не похожие ни умственно, ни физически на лесных людей. Ларши боялись магии древесного народа, этот страх привел их к желанию убить всех ифтов, как сейчас поселенцы старались уничтожить лес. Война между ифтами и ларшами шла не одно столетие. Но почему же Айяр помнил об этом? И каким образом Айяр стал частью Нейла Ренфо; или Нейл Ренфо — частью Айяра?

Как только мысли Нейла направлялись в это русло, он начинал тревожно расхаживать по древесной комнате, в то время как Хурурр нетерпеливо щелкал клювом.

— …нет, — повторял Нейл, — они не вернутся. Все здесь подготовлено к долгому периоду ожидания. Мечи были смазаны, все остальное убрано. Они ушли… Я опоздал!

Он не нашел никаких признаков, чтобы поселенцы или портовые флиттеры появлялись на этом берегу реки. За все время пребывания на Янусе Ренфо никогда не слышал об Ифткане, а ведь такой участок леса с почти мертвыми деревьями вполне мог быть захвачен поселенцами, если бы они знали о его существовании. Не слишком ли поздно отправляться за ифтами?

— Хурурр, — Нейл пристально посмотрел в большие глаза птицы. Как словами, так и мысленно юноша старался объяснить ей свое желание. — Я должен пойти за ними.

Птица взмахнула крыльями, проверяя, насколько заросла рана, и издала охотничий клич. С ней все в порядке, но Нейл должен идти один. Кваррин не хотел оставлять Ифткан и свои охотничьи угодья.

Одно дело принять решение, а другое — его выполнять. Нейл выбрался из Ифтсайги и положил лестницу на прежнее место. Итак, куда идти? На север, юг или запад? На юге — участки поселенцев, так что можно исключить это направление. Юноша почему-то был уверен, что не найдет тех, кого ищет, вблизи мест обитания поселенцев. На запад, где, насколько ему было известно, находился один из узких, словно палец, морских заливов? В конце концов он решил довериться случаю и… ветру, потому что его вздохи среди листвы странным образом успокаивали. И ветер гнал его на запад.

Ренфо сделал ошибку — слишком долго задержался в Ифтсайге, и теперь запах, который мог бы вести его, пропал. Однако он все же надеялся на помощь своего носа, который уловит признаки жизни в мертвом лесу.

И жизнь там была — подсказывала память Айяра. Немногочисленные летающие существа довольствовались той скудной растительностью, что появилась возле голых стволов мертвых деревьев-башен. Дальше шла местность, на которой буйно разрослись кустарники и лианы. В прежние времена ифты не позволили бы им появиться возле своего города. Полузнание Нейла советовало ему держаться подальше от некоторых растений с отвратительным запахом, щиплющим ноздри, или усыпанных колючками стеблей, стелющихся по земле и готовых схватить неосторожного путника.

Ларши пустили сюда осквернение и зло, которые захватили когда-то чистый город. Ифткан стал дурным местом, мерзким склепом, и Ренфо колебался, идти ли в этом направлении. Пока он размышлял, память Айяра добавила ему странных эмоций, юноша почувствовал не только отвращение, но и страх. Его явно предупреждали, что там находится нечто чужое и опасное.

Оставалась река. По берегу можно добраться до моря. Но зачем ему море? Страной ифтов был лес, а не беспокойная вода на западе. Однако ветер гнал его именно в эту сторону.

Нейл отошел от края пустоши к реке и пошел по берегу в надежде найти место, где можно будет безопасно углубиться в лес. Луна, превратившаяся на воде в прерывистую серебряную ленту, показывала ему дорогу. На заре он задремал на берегу под убаюкивающее бормотание воды. Память Айяра дождалась, пока он закрыл глаза, и подарила ему еще одну отрывочную картину — лодку с гребцами, одетыми как ифты, вооруженными мечами ифтов. Они направляли лодку между опасными скалами, где кипела вода. Это были морские ифты, они шли по древнему пути — по воде.

Поздним вечером юноша вновь пошел вдоль берега и вскоре обнаружил расплющенный стручок фисана. Поблизости не было ни одного куста этого растения, так что стручок не мог попасть сюда естественным путем. Значит, здесь недавно побывали те, кого он искал. Как и люди в лодке, что явились ему во сне, они шли к морю!

Ренфо едва ли не бежал — его подгоняло все усиливающееся с каждым шагом чувство, что ему совершенно необходимо настичь незнакомцев, и как можно скорее, иначе будет поздно. Он даже не остановился с восходом солнца и шел дальше, стараясь передвигаться под покровом леса. Это оказалось непростым делом, потому что стена деревьев начала редеть и теперь ему встречались мелкая поросль и кустарник, разделенные обширными травянистыми полянами.

Наконец Нейл нашел себе убежище в тени; тело болело от усталости, нуждаясь в отдыхе, но необходимость торопиться превратила эту передышку в нетерпеливое ожидание вечера.

В сумерках юноша вышел к морю. Он стоял на вершине утеса, который имел двойника в полумиле отсюда, и между ними волны омывали берег, создавая естественную гавань. И в этой гавани укрывался теперь…

Корабль?

Нет, этот предмет скорее напоминал гигантское бревно, обтесанное волнами сверху и снизу. Не было ни весел, ни парусов, ни отверстий — и на этот раз память Айяра не давала никаких объяснений. Однако Нейл знал, что огромные бревна просто так не плавают по морям.

Есть ли в нем люди? И если есть, то куда оно несет их теперь?

Бревно медленно покачивалось на волнах, а затем вдруг повернулось носом к морю и поплыло, рассекая волны.

Нейл закричал и спотыкаясь бросился вниз, к воде. Волна захлестнула его ноги, однако он не видел ничего, кроме бревна. Никаких сомнений, оно было управляемо и плыло к какой-то цели. Теперь же бревно быстро уходило в открытое море. Опоздал!

Он медленно отступил от пены прибоя и в этот момент увидел множество отпечатков на песке. Место посадки? Следы были совсем свежие — откуда они, из Ифткана? Или из какого-нибудь другого места? Единственный источник ответов на все его вопросы — таинственное бревно, которое, конечно, таковым не являлось, находилось уже вне пределов досягаемости. Когда оно стало черной точкой, юноша отвернулся от моря и пошел по следу тех, кто вел это странное судно.

Лежа на ковре из листьев и стараясь не делать лишних движений, Нейл смотрел сквозь завесу кустов. Такое даже не приходило ему в голову: спустя две ночи след снова привел его через реку и на юг, к опушке. Последний час он шел вдоль границы участка — правда, земля принадлежала не Козбергу. Этот участок был меньше, более новый, менее благоустроенный.

Те, кто оставил следы, пришли сюда с северо-востока, возможно прямо из Ифткана. И они потратили некоторое время, чтобы исходить вдоль и поперек две другие вырубки к югу и западу, словно что-то или кого-то искали. Юноше удалось обнаружить дупло, где отдыхали некоторое время — может, день, а то и больше — двое таинственных незнакомцев. Конечно, они приняли меры, чтобы их не заметили. Наверное, следили за тем, что происходит на участке или планировали набег? Отсюда их след вел к морю — значит, миссия была либо выполнена, либо отменена.

Было раннее утро, и у Ренфо оставалось очень мало времени на расследование: пора было прятаться в найденное им дупло. Он слышал звуки пробуждавшейся на участке жизни: лай собак, пофыркивания фэзов. Если хозяин участка слишком настойчив, его рабочие могут появиться здесь еще до восхода солнца.

Вдруг Нейлу пришла в голову странная мысль: что, если здесь спрятано сокровище — специально для того, чтобы кто-нибудь мог его найти? И если его предположение верно, то… Юноша пополз вокруг бревен, осторожно осматривая землю.

Клад был обнаружен им не вблизи поваленных деревьев, а среди ягодных кустов. Усыпанные ягодами ветки были заботливо расправлены, чтобы скрыть взрыхленную землю, но блеск металла не мог не привлечь взгляд. И ягоды, кстати, тоже — сочные, великолепно утолявшие жажду. Приманка была превосходно задумана. Любой работающий здесь захочет полакомиться дарами леса и, конечно, увидит таинственные предметы.

Голоса на участке заставили Нейла поспешить к убежищу. Он был прав: рабочие уже появились здесь. Не хватало только, чтобы они взяли с собой собак…

Через несколько минут он уже забрался в дупло и внимательно прислушивался к усиливавшемуся шуму повозок.

Итак, таинственные незнакомцы, теперь Ренфо был в этом уверен, ставили ловушки с приманкой! И сам он попал в такой капкан. Трубка, которую он спрятал, и зеленая лихорадка — были ли они связаны друг с другом? Вполне возможно. Тех, кто грешил, пряча или просто беря в руки сокровище, быстро наказывали — причина и следствие, которые были даже ближе к истине, чем думали поселенцы. Но цель этой хитро продуманной схемы все еще ускользала от юноши. Он уверился теперь, что его болезнь была не случайной, естественной, а вызванной и контролируемой чьей-то волей. И он стал другим человеком, чужим самому себе, не только физически, но и умственно.

Ловушки — охотники — бревно — судно — Ифткан — Айяр… Голова тупо ныла, будто в его черепе кто-то бился в наглухо закрытую дверь… Какая-то тайная часть его самого сражалась за свою свободу.

До него долетел неприятный запах людей и животных, но собачьего лая не было слышно. Нейл решил, что будет оставаться поблизости до тех пор, пока не увидит, как ловушка захлопнется, и не узнает, что последует за этим.

8. Поимка.

Убежище, где скрывался Ренфо, было не зря выбрано теми, кто побывал здесь раньше. Настоящий наблюдательный пункт — из него хорошо просматривалась вырубка.

Отряд рабочих здесь был меньше, чем у Козберга — трое рабов и столько же бородатых верующих, один из которых был совсем молодым. Хозяин участка трудился энергично, сосредоточенно и, судя по всему, не отличался покладистым нравом. Работа ничем не отличалась от той, на какой раньше надрывался юноша. Но теперь в нем поднялась злоба — они уничтожали, уродовали самое прекрасное, что существует на свете, — лес. Пальцы бессознательно сжимали эфес меча, Нейл с трудом сдерживал себя. Невыносимо было наблюдать за происходящим, но если он уйдет, то вряд ли узнает, что случится, если кто-нибудь найдет клад.

Он внимательно следил за рабочими и не сразу заметил, как в конце вырубки появилась еще одна маленькая группа. Женщины-верующие так же усиленно старались казаться некрасивыми, как женщины других миров — поддерживать красоту. Мешкообразное одеяние серо-коричневого цвета, волосы зачесаны назад в тугой узел. Выходя из дому — недалеко и ненадолго — они должны были закрывать лицо тряпичной маской с прорезями, что делало их всех пугающе одинаковыми. За все время, что Нейл пробыл у Козберга, он ни разу не видел, чтобы какая-нибудь женщина пересекала границы поля или двора, исключая те случаи, когда их вели на еженедельный «небесный съезд».

Женщину сопровождали две спутницы поменьше ростом. Заметив их, хозяин отложил топор в сторону.

— Что тебе здесь надо? — спросил он.

— Кусты скоро уберут отсюда, — ответила женщина тихим невыразительным голосом, — зачем же пропадать урожаю?

Хозяин участка подошел ближе к кустам, как бы оценивая ягодное изобилие, и наконец кивнул.

— Делай свою работу, да поскорее, — приказал он, — до ночи мы собираемся тут все расчистить.

Как только он отошел, дети бросились собирать ягоды. Женщина некоторое время стояла, повернув голову к лесу, как вдруг, быстро оглянувшись по сторонам, потянула к себе стебель с гроздью белых мелких цветочков и понюхала цветущую ветку. Совершив столь необычный поступок, она принялась собирать ягоды в корзинку быстрыми уверенными движениями. Прошло совсем немного времени, и кусты заслонили ее от рабочих.

Добавив последнюю горсть ягод в корзинку, женщина поставила ее на землю и выпрямилась, вглядываясь в глубину леса. Руки отбросили капюшон, нетерпеливо сорвали маску, и теперь Нейл мог как следует рассмотреть ее лицо.

Очень молодая, почти девочка. Бледная кожа — как у всех женщин участка, — маленький рот с бледными же губами, нос с высокой переносицей, большие глаза, но кустистые брови над ними портили все впечатление. Нет, девушку даже отдаленно нельзя было признать миловидной, а Айяр счел ее светлую кожу отталкивающе безобразной.

Она прижала ладони к щекам — Ренфо не понял этого жеста, — а затем быстро пошла вперед. Скрывшись за деревьями, девушка снова остановилась, будто чего-то ждала, а затем ее рука опять нерешительно потянулась к цветущей ветке. Воровато оглянувшись через плечо, девушка сунула цветы за ворот платья.

— Эшла!

Вздрогнув, девушка лихорадочно вытащила цветы, отбросила их жестом отречения и опустила на лицо маску. Она ответила девочке, и та, подбежав, продемонстрировала свою корзинку.

— Ты хорошо поработала, Самира. — Одобрение и теплота в голосе были искренними. — Скажи Эльзе и Арме, что вы теперь можете съесть по горсточке.

— Это разрешено? — удивилась девочка.

— Разрешено, Самира, слушай меня.

Когда девочка убежала, Эшла продолжила собирать ягоды, шаг за шагом продвигаясь к ветке, склоненной над ловушкой. Нейл с трудом следил за девушкой, его глаза болели от слепящих лучей солнца. Но ему так хотелось знать, найдет ли она сокровище или на тайник наткнется кто-нибудь из рабочих, который придет сюда корчевать кусты?

Девушка потянула ветку к себе и стала обеими руками срывать ягоды. Потом отвела ветку как можно дальше и застыла, наклонив закрытое маской лицо.

Зеленый огонь сверкнул так ярко, что Ренфо прикрыл глаза рукой. Когда он снова открыл их, девушка уже держала перед собой ожерелье. Под маской нельзя было разглядеть выражение ее лица, но она не издала ни звука, а растянула ожерелье, так что кружево из камней свисало ровными рядами. Нейл, тогда не уделивший слишком много внимания этой части клада, сейчас замер от восхищения. Такое ожерелье могла бы надеть на свою коронацию императрица. Если камни были настоящими, девушка с участка держала теперь в руках стоимость целого королевства. Разве по этому поводу могли быть какие-то сомнения?

Не в силах справиться с соблазном, Эшла приложила ожерелье к груди, и грубая ткань платья по сравнению с ним показалась еще ужаснее. Наверное, девушка тоже заметила это, потому что быстро отстранила от себя сверкающие нити, словно они обожгли ее. А затем, сложив ожерелье, завернула его в большой лист, сорванный с ближайшего дерева, и обвязала травяным жгутом. Бросив быстрый взгляд через плечо, Эшла убедилась, что дети не обращают на нее никакого внимания, и поспешила в глубь леса. Спустя несколько минут лишь тихий шорох свидетельствовал о том, как быстро она разгребает опавшие листья, чтобы спрятать свою находку. Нейл с удивлением наблюдал за ней — все было сделано так ловко и быстро, словно девушка занималась этим не впервые.

Осмотревшись в последний раз, Эшла направилась обратно к кусту, где воткнутой в землю веткой она прикрыла оставшиеся сокровища.

Итак, даже верующие не застрахованы от искушения! Нейл вспомнил историю дочери Козберга. Наверное, она тоже спрятала часть сокровища, как пытался сделать и он сам и как только что сделала Эшла.

Звон топоров и громкие голоса рабочих свидетельствовали о том, что они приближаются к кустарнику, а значит, и к его наблюдательному пункту. Придется искать другое убежище.

Нейл нашел укромное место, куда звуки топоров едва доносились, и проспал остаток дня. В сумерках его разбудил голод. К счастью, у него еще оставался хлеб, взятый из запасов Ифтсайги, и юноша не торопясь, стараясь растянуть удовольствие, поел. В эту ночь не было луны, ветер был мягкий, насыщенный влагой — наверняка к дождю.

Отчего бы не остаться здесь и не переждать ненастье? Но Ренфо хотелось знать, нашли ли тайник те, кто работал на расчистке. Есть ли у них здесь сторож? Или страх перед ночным лесом удержит их?

Он перебрался к вырубке с большой осторожностью, нюхая воздух, прислушиваясь к каждому шороху и озираясь по сторонам. Камень, оставленный Эшлой там, где она спрятала ожерелье, был на прежнем месте. Но дальше кусты были выкорчеваны, и… юноша почувствовал запах врага. К счастью, ветер дул в направлении Нейла, а не наоборот. Готовый ко всякого рода неприятностям, он отступил в лес и тут же услышал похожий на кашель собачий лай, сопровождаемый возбужденными криками по меньшей мере двоих людей.

Сторожа правильно сделали, взяв с собой собаку. Тем не менее юноша не думал, что они рискнут преследовать его; суеверный страх в ночном лесу удваивался, если не утраивался. Поселенцы, по крайней мере Козберг, были убеждены, что лес населен невидимыми врагами. Однако шум, поднятый собакой, мог свидетельствовать и о появлении какого-нибудь животного. Но охотиться на него ночью люди не станут.

На самом деле присутствие сторожей на вырубке означало, что тайник открыт и завтра или послезавтра, как только хозяин участка сумеет вызвать Говорящего с Небом, «греховные» предметы будут торжественно уничтожены и всей маленькой общине придется очищаться постом и всевозможными ритуалами. Ренфо больше ничего не оставалось, как лежать тихо, не привлекая к себе внимания, пока не закончится суматоха. Зато догадки относительно ловушек подтвердились. Теперь он должен узнать, последует ли Эшла его же путем: заболеет зеленой лихорадкой, будет изгнана людьми и в конце концов станет такой же, как он.

Кому и зачем надо превращать людей в зеленокожий народ? Нейл еще не получил ответов на эти вопросы, но важнее было другое: что ему теперь делать? Вернуться в Ифткан и ждать? Или?..

В это мгновение выяснилось, что лес населен не только друзьями и забывать об этом нельзя.

Юноша упал ничком, и в нос ему ударила омерзительная вонь, но он был уже не в силах высвободить правую ногу из клейкой петли. Голова его оказалась над ямой, откуда доносился тошнотворный запах.

Келрок! Так память определила врага и метод его нападения. Нейл извивался, пытаясь поднять голову и плечи. Меч болтался в его руке. Ему удалось упереться локтями в стенку ямы и слегка повернуть плечи, а также направить меч вперед лишь за секунду до того, как фосфоресцирующая масса на другой стороне прыгнула.

Зверь намеревался надавить своим весом на качающееся тело жертвы, чтобы оно распласталось по земляной стене, но наткнулся брюхом на меч, выставленный Ренфо.

Юноша невольно вскрикнул, когда когти полоснули по его ногам, а затем тяжелая смердящая масса ударилась о него. Затем раздался тонкий визг — настолько высокий, что вызвал резкую боль в голове. Келрок полетел вниз, кувыркаясь и визжа, на дно своей ловушки, унося с собой глубоко вонзившийся ему в брюхо меч.

Нейл, близкий к беспамятству, опять опустил голову вниз. Однако память Айяра требовала действий. Висеть опасно, даже если келрок получил смертельный удар. Надо обязательно выбраться отсюда.

На левой руке кровоточила ссадина, ноги были изодраны, но он должен освободиться… должен! Юноша крутился и извивался, обдирая тело о стенку.

Возможно, сила прыжка келрока уже ослабила толстую, как шнурок, паутину или его собственные усилия перетерли ее о грубый край ямы — только упругая нить подалась, и Нейл упал вниз, на дно ямы.

Светящаяся глыба — хозяин этой западни — лежала на спине, когтистые лапы еще шевелились. Рукоятка меча торчала из брюха; Ренфо кое-как поднялся на ноги и нагнулся, чтобы вытащить свое запачканное оружие. Затем воткнул меч в земляную стенку, чтобы очистить его, и ошеломленно огляделся.

Выбраться отсюда наверх, карабкаясь по стенам, было явно невозможно. Зверь сделал их гладкими, чтобы не допускать побега жертвы из ловушки. Однако внизу должен быть выход, так как келроки предпочитали не зависеть в своем пропитании только от западни. Придется идти через гнездо келрока, где могли находиться и другие обитатели. Память Айяра была достаточно отчетлива, чтобы заставить юношу вздрогнуть — идти нужно сейчас, до того как там кто-нибудь зашевелится!

Придерживаясь рукой за стену, Нейл обогнул мертвого келрока. Боль в израненных ногах усилилась. Надо спешить, пока он вообще не лишился способности двигаться.

Вот оно, отверстие в темноту, из которого исходит зловоние. Поборов страх и отвращение, Нейл протиснулся туда, выставив перед собой меч, и пополз по проходу.

Стенки были гладкими, отполированными телом келрока. Давнее, хорошо устроенное логово — тем больше оснований опасаться выводка! К тому же здесь было так темно, что даже ночное зрение юноши при всей его остроте не могло помочь. Нос? Но можно ли выделить один злой запах из общего зловония в этом дьявольском месте? Уши? Теперь судьба Нейла целиком зависела только от них, поэтому продвигался он медленно.

Так он полз, раскачивая перед собой меч, чтобы проверить, нет ли других отверстий с боков или сверху, часто останавливаясь и прислушиваясь. Если в гнезде есть обитатели, предупредят ли они его шорохом лап по земле, движением тела?

Острие меча встретило слева пустоту. Ренфо застыл, прислушиваясь. Ничего. Может, дети чудовища затаились для прыжка? И есть ли они тут вообще? Это оказалось труднейшим испытанием для его мужества и воли, когда он медленно пополз в невидимое отверстие, с единственной защитой — мечом — впереди, а сзади оставалась смерть, не внезапная, но очень страшная.

Острие меча уперлось в стену. Тупик. Теперь Нейл был вынужден пятиться назад, не зная, откуда произойдет нападение. Это напоминало бесконечный кошмар, от какого он, бывало, просыпался в поту, дрожа.

Тишина, никаких звуков позади. Но юноша все еще не был уверен, что гнездо пусто. На такую удачу не стоило рассчитывать. Одно неосторожное движение может все изменить. Быть начеку, прислушиваться, ползти… Правда, Ренфо не представлял себе, как он сможет сражаться в этом узком проходе.

Наконец земляной пол под ним стал круто подниматься. Выход! Он воткнул меч в землю, чтобы упереться в него и рывком высвободиться из плена подземелья.

Холодный дождь хлестал по его телу, неподалеку слышался шум бегущей воды. Река… А за ней — Ифткан!

В эту минуту Айяр полностью овладел им, как и в то время, когда болезнь держала его сознание. Реальны ли были те минуты, когда он полз по мокрым камням и бурный поток перекатывался над ним, когда он шатался под ударами ливня и стрелы молний указали ему на мертвую башню города из деревьев?

Раздался оглушительный удар грома, молния сверкнула так ослепительно, что почернел весь мир. Нейл рухнул на землю.

Деревья. Ифтсайга! Ренфо лежал и смотрел вверх, на мощную древнюю цитадель, чья серебристо-зеленая крона находилась так высоко, что листья напоминали цветной туман в небе, закрывавший звезды.

Ларши! Юноша сел и схватился за меч, оглядываясь в поисках врага. Все тело у него болело от ран, полученных в сражении. Он выжил, проскочив во Второй круг.

— Джагна! Майдар! — позвал он слабым шепотом. Раздался свист, над его головой захлопали широкие крылья. Спустя мгновение кваррин, переступая широкими когтистыми лапами, направился к нему, в его клюве болтался мешочек.

— Хурурр! — Нейл выпустил рукоять меча и заморгал, снова ощутив то, что знал Айяр. — Хурурр!

Птица уронила мешочек в руку своего друга, треща и щелкая в ответ. Затем кваррин медленно обошел вокруг юноши, словно осматривая его раны. Ренфо вернулся под защиту Ифткана, хотя решительно ничего не помнил с того момента, как выполз из норы келрока.

9. Чудовище.

Когда Нейл успешно выбрался из западни келрока, в лесу бушевала буря, и с тех пор она так и не прекращалась. Сейчас юноша лечил свои раны тем же лекарством, которое в свое время пригодилось для обожженного крыла Хурурра. Он лежал в Ифтсайге на циновках, а живое дерево стен комнаты трепетало и пело под яростными порывами ветра. Затем раздался грохот более сильный, чем громовой раскат, так что задрожала вся Ифтсайга. Ренфо испугался, не угрожает ли землетрясение корням цитадели, но потом понял, что это одно из деревьев-башен рухнуло на землю от удара молнии, вот откуда такой страшный шум.

Невозможно было определить течение времени, не было периодов дневной жары и благословенной прохлады ночи. Хурурр сновал из комнаты в комнату, шумно складывая крылья, чтобы подняться или спуститься по лестнице, навестить Нейла и снова уйти. Он был явно недоволен, что гроза держала его здесь в плену.

Однажды юноша, проснувшись в тишине, попробовал вытянуть ноги и вдруг почувствовал, что они болят значительно меньше. Значит, он уже может кое-как двигаться! Тем более что ветер уже стих, а дерево не трясло и не било грозой.

Сменив свою рваную и грязную одежду на чистую — для этого пришлось воспользоваться запасами из плетеной корзины, — он затем поднялся к выходу-дуплу. Лес при бледном свете закрытого облаками солнца представлял собой мрачное зрелище. Гроза действительно наделала бед. Деревья, что прежде стояли белыми скелетами в зелени молодой поросли, были превращены в груды щепок. От обугленных стволов поднимался дымок.

Вдыхая полной грудью холодный воздух, сквозь обтрепанную бурей листву Нейл видел другой берег реки. Сколько же времени прошло с тех пор, как он попал на Янус? Юноша попытался подсчитать число прожитых планетных дней, сначала в уме, а потом по-детски загибая пальцы, и обнаружил слишком много несоответствий и противоречий. Он начал работать на Козберга с середины лета. В конце сезона дни стали холоднее. И на участке говорили, что зима в этих краях бывает сухой и жестокой. Однако — опять подсказывала память Айяра — в давние времена были другие зимы, когда люди не прятались в убежища от ударов шторма, а листья не опадали с деревьев, только становились серебристыми, сменяясь затем весной свежими, зелеными. Но это было до смерти Ифткана.

Теперь поселенцы готовятся к холодному сезону, и этот недавний ураган был первым предвестником конца осени. Пронизывающий порыв ветра долетел до Нейла, и тот поспешно завернулся в плащ. Зима — это опавшие листья, голый лес, и если случится облава, у беглеца будет куда меньше шансов. Как знать, может, именно приближение зимы погнало незнакомцев из Ифткана в море? Участки выжигают именно зимой. За тем, как распространяется огонь в лесу, никто не следит. Чем дальше вгрызется пламя в лесную страну, тем лучше для поселенцев, так что мертвые деревья могут превратить умерший город в один гигантский факел.

Отправиться куда-нибудь на запад, поближе к морю… он может пройти мимо пограничного участка и посмотреть, что случилось с Эшлой. Сегодня… Нет, надо, пожалуй, еще подождать денек-другой. Раны как следует затянутся, и он пойдет легче и быстрее.

В эту ночь Ренфо охотился с Хурурром. Птица, бесшумно атаковав берфонда, била его крыльями и лапами, а меч, придя ей на помощь, оборвал жизнь животного. Он развел на камнях небольшой костер, поджарил на заостренных прутьях ароматное мясо и нашел его очень вкусным, особенно после долгого употребления хлеба из запасов незнакомцев, ягод и стручков фисана. Память Айяра подсказывала ему, что так было принято в старой свободной жизни ифтов.

На четвертую ночь после окончания бури Нейл начал собирать в дорогу найденный среди запасов заплечный мешок — на тот случай, если он не сможет быстро вернуться и путешествие окажется долгим. В него он положил смену одежды, включая сапоги из шкур, хлеб, мешочек с целебной мазью, нож. Ему пришлось осмотреть во время сборов все ящики и сундуки, но он даже не коснулся сокровищ нижней комнаты. Почему-то теперь юноше не хотелось даже смотреть на них. Наверное, поселенцы правы и над тайниками действительно висит проклятие. Проверять, так это или нет, у него не было желания.

Спустившись вниз, Нейл остановился у подножия Ифтсайги. Его охватило внезапное ощущение опасности, такое сильное, что лишь усилием воли он заставил себя двинуться вперед. Откуда-то появился Хурурр и пролетел над ним, издавая беспокойные крики. Так кваррин пытался предупредить его. О чем? Встревоженный, юноша остановился и посмотрел на птицу, усевшуюся на ветке прямо над его головой.

— Где? — мысленно, а затем вслух спросил он.

Из отрывочных сумбурных ответов птицы стало ясно только одно: опасность не новая, а очень древняя, возможно древнее самого Ифткана.

— Огонь? Поселенцы? — допытывался Ренфо.

Нет, это было что-то другое. Наконец пришел ответ, более четкий и ясный: с запада шла угроза. Берегись, держись подальше от древнего зла, которое может снова захватить власть, если его разбудить.

Разбудить что? Каким образом? Но Хурурр опять отвечал невразумительно.

— Ладно, — согласился Нейл, — я пойду в другом направлении, — и он мысленно изобразил юго-западную дорогу вниз к реке, к участку, где жила Эшла.

Круглые глаза кваррина оценивающе глядели на человека. От птицы не исходило никаких сигналов. Может быть, он изучал ответ Нейла, сравнивая с собственным мнением?

— Ты тоже пойдешь? — уточнил юноша.

Иметь в качестве спутника остроглазого крылатого охотника означало двойную безопасность. Вне всякого сомнения, у кваррина чувства гораздо острее, чем у человека.

Хохлатая голова Хурурра повернулась: он смотрел на запад, откуда, по его мнению, могла прийти опасность, затем расправил крылья, как бы собираясь напасть на добычу или на врага, и негромко зашипел. В этом шипении слышались ярость и холодная змеиная злоба.

Да, это был настоящий вызов! Кваррин выступал против того, что должно было вселить в него страх. Нейл отчаянно пытался добраться до сознания кваррина, получить хоть какие-нибудь сведения, скрывавшиеся в этой хохлатой голове. Снова прижав крылья к телу, скребя когтями по ветке, Хурурр боком подошел поближе к голове юноши и еще раз постарался привлечь к себе внимание, но теперь птица уже не шипела, а щелкала клювом. Очевидно, это означало знак согласия.

Вода в реке поднялась, камни, выступавшие над ее поверхностью, покрылись ожерельем пены. Ветви, обломанные бурей, во множестве плыли по течению.

Переправиться через реку для Хурурра не составляло проблемы: несколько взмахов крыльями — и он оказался на дереве на том берегу. Нейл же пошел вдоль берега, изучая положение камней и прикидывая возможность воспользоваться ими как ступеньками.

Когда-то здесь был мост. Его высокие арки уже давно обрушились, а многочисленные наводнения выступили союзником времени. И снова память Айяра помогла глазам найти остатки опор и, мысленно выстроив их в линию, сделать путь по мокрым камням, скрытым под бурлящей водой, менее рискованным.

На той стороне реки ураган поработал в полную силу. Не будь здесь Хурурра, Нейл наверняка заблудился бы: кратчайшая дорога к участку была так завалена упавшими деревьями, что прошел добрый час, а юноша не преодолел и половины пути.

…Когда он услышал этот тонкий, жалобный плач? Солнце уже вышло из-за туч, и теперь его лучи, проникая сквозь бреши в листве, оставленные яростными порывами ветра, держали Ренфо пленником в яме под вывернутыми корнями. Его окружали звуки, издаваемые дневными обитателями леса. Что это? Юноша поднял голову (он лежал, использовав в качестве подушки заплечный мешок) и прислушивался. Нет, так не кричит зверь или птица! Низкий, продолжительный, вызывающий жалость звук шел издалека.

…Сколько времени прошло, прежде чем этот звук связался в его сознании с болью? Какое-то существо попало в ловушку, томится между поваленными стволами и землей? Что, если оно искалечено? Юноша сел и повернул голову в южном направлении. Иногда звук пропадал, а потом снова становился отчетливым, поднимаясь до плача. Наконец ему удалось услышать почти различимые слова. Заблудившийся поселенец?

Нейл пополз к противоположному краю своего убежища, раскидал завал из веток, а затем, щурясь, попытался разглядеть что-нибудь в рассеянном солнечном свете.

Близко или далеко? Если он выйдет, то окажется в положении почти слепого. Но зов — если этот звук являлся таковым — подгонял его, не позволял ему сидеть спокойно.

Вытянув губы, Ренфо сымитировал крик Хурурра — обычно он так призывал птицу. Ответный клекот пришел сверху — кваррин устроился на вывернутых корнях дерева над головой Нейла.

— Посмотри, кто зовет, — послал он птице мысль-приказ.

Кваррин протестующе защелкал, но перескочил на другой ствол и пошел вдоль него. Его серо-белое оперение ослепительно засияло на солнце, когда он поднялся, взмахнув крыльями. Его пернатый друг предпочитал ночь, но и днем он видел много лучше человека.

Нейл надел заплечный мешок и выбрался из укрытия. Почти сразу он споткнулся о корень и ободрал полузажившую рану, так что дальше двигался хромая.

В этом плаче были слова. И шел этот звук откуда-то неподалеку, в той стороне находились поля поселенцев. Что случилось? Может, опустошающий ветер снес все постройки и люди загнаны в лес, которого смертельно боятся?

— Существо… один… неправильно… — пришло сообщение Хурурра.

Плачет кто-то один, это понятно. Но что значит «неправильно»? Ловушка? Заинтересовавшись, юноша старался идти быстрее; когда он оказался у края прогалины, ему стало ясно, что имела в виду птица.

Козберг показывал своим новым рабочим как предупреждение ветхую заброшенную хижину, которую все старались обойти как можно дальше. Здесь Ренфо увидел точно такую же, готовую упасть от любого толчка. Кваррин сидел на самой высокой точке ее кровли.

Юноша сделал второй рывок через открытое пространство и остановился у входа в хижину. Голос упал до бормотания. Нога Нейла запнулась за глиняный кувшин — пустой.

На девушке не было ни маски, ни плаща, платье разорвано так, что сквозь прорехи виднелось бледное тело, испещренное зелеными пятнами. Глаза были открыты, но ничего не видели.

Нейл приподнял безвольно качнувшуюся голову, прислонил к своему плечу и стал смачивать потрескавшиеся губы водой из фляги, а затем, облизнувшись, девушка сделала несколько глотков. Кожа ее была горяча, как огонь, — значит, это зеленая лихорадка.

Больная лежала на куче старых грязных мешков, в которых, вероятно, раньше хранилось зерно. У двери Ренфо заметил блюдо с какими-то корками и несколькими подгнившими фруктами, по которым уже ползали насекомые. Ничего себе — пища, вода и постель! Но на что могла надеяться грешница? А Эшла — он узнал ее, несмотря на болезненную перемену, — конечно, была признана грешницей по законам своего народа. Юноша, злобно оскалившись, взглянул в направлении участка, откуда ее выгнали, как только поняли, что она больна. Но сам-то он выжил и предполагал, что не одинок, так что не было причин считать, что Эшла не справится с болезнью — если это болезнь…

— Воды!

Ренфо помог ей напиться еще раз, а затем обтер воспаленное лицо и руки влажной тряпкой. Девушка, закрыв глаза, вздохнула.

— Зеленый… зеленый огонь…

Сначала ему пришло на ум, что Эшла говорит о болезни, потому что до сих пор не забыл свой собственный бред, но она подняла руки, и Нейл вспомнил, как девушка стояла, держа прекрасное ожерелье.

— Ифткан… лес…

Он жадно вслушивался в слова. Ифткан! Значит, Эшла тоже обладает знанием того, что никогда не было частью поселенческой истории.

Нейл импульсивно взял ее руки в свои и крепко сжал, несмотря на слабые попытки освободиться.

— Ифткан, — тихо повторил он. — В лесу… в прохладном лесу.

— Ифткан стоит… в лесу.

Голова Эшлы замедлила свое беспрерывное движение, из ее закрытых глаз вдруг покатились слезы, проделав светлые дорожки на впалых щеках.

— Ифткан умер, — твердо сказала она, и авторитетность ее тона поразила его.

— Нет, не весь, — тихо уверил Нейл девушку. — Ифтсайга стоит, она еще жива. Прохлада, зелень, живой лес. Думай о лесе, Эшла!

На высоком лбу собрались морщинки. Кустистые брови, придававшие грубость ее лицу, исчезли, как и большая часть волос. И глаза… Да, они стали шире обычных человеческих. Ее руки больше не пытались вырваться.

— Лес… Но я не Эшла, — снова твердые решительные нотки. — Я — Иллиль!

— Иллиль, — повторил Ренфо. — А я — Айяр.

Даже если она и слышала его голос, слова остались непонятыми. Слезы все еще катились по ее лицу. Губы издавали слабый стон, а уже не тот крик, что привел сюда Нейла.

Девушку мучила жажда, но возвращаться к реке не хотелось — слишком долгий путь под лучами солнца. Нейл послал мысль Хурурру в надежде, что птица сможет привести его к какому-нибудь лесному ручью.

— Сверху, на листьях, — пришел ответ.

Юноша понял его только тогда, когда вышел на прогалину перед хижиной. Кваррин слетел с крыши на высокую ветку дерева и пошел по ней, указывая своему приятелю-человеку на обвивавшую ствол лиану. В ее центральной части располагался большой круглый нарост вроде чаши. Нейл залез на дерево и действительно обнаружил в этом плотном волокнистом резервуаре по меньшей мере две полные чашки воды. Юноша перелил ее в свою флягу, вернулся в хижину и стал умывать лицо Эшлы. Вдруг приглушенный вздох заставил его обернуться. В дверях стояла фигура в маске и в плаще, но маленькая — наверняка это была та девочка, что вместе с Эшлой собирала ягоды несколько дней назад. Посетительница держала перед собой корзинку.

— Ой, не надо! — раздался громкий плач, быстро поднявшийся до визга. — Уходи! Убирайся!

Девочка замахнулась на Нейла корзиной. Оттуда вылетела фляжка и стукнула его по руке.

— Оставь Эшлу, оставь!

За его спиной зашевелилась сама Эшла, ухватила его за плечо, встала.

— Самира…

Голос ее был хриплым карканьем, но в нем чувствовалось пробуждение сознания.

Ребенок замер. Испуг светился в глазах, блестевших в прорезях маски. Девочка снова завопила, на этот раз без слов — до такой степени она испугалась. А затем упала, перевернулась и поползла к выходу, продолжая визжать, и в ее визге было столько ужаса, что Нейл боялся сделать лишнее движение.

— Самира! Самира!

Эшла качнулась вперед, желая подойти к ребенку. Нейл взял ее за плечи и прижал к себе, преодолевая слабое сопротивление. Теперь он в какой-то степени понял ужас Самиры: превращение свершилось, и теперь рядом с ним была такая же измененная девушка, как и он сам. Эшла действительно стала Иллиль, чудовищем в глазах людей.

10. Иллиль.

Глаза Эшлы закрылись, голова свесилась на грудь, и Нейл снова уложил ее на грязные мешки. Крики Самиры еще доносились до них, но уже слабее — видимо, девочка отбежала достаточно далеко. Не привлек бы этот шум людей с участка!

Он склонился над ней и принялся внимательно разглядывать. Девушка изменилась достаточно, для того чтобы вызвать страх и отвращение, это было видно по поведению Самиры. Верующие не убивают — таковы их убеждения. Однако Козберг натравил на него собак, которые убеждений хозяев не разделяли. И теперь такую же охоту могли устроить на Эшлу.

Сам он легко оставит свору позади, что касается девушки, то… Ренфо ничего не должен поселенцам, но теперь Эшла уже не женщина с участка, она принадлежит к роду ифтов. Сможет ли он взять ее на руки и унести отсюда?

— Иллиль! — тихо обратился он к ней. — Иллиль! Ларши идут! Нам пора домой, в Ифткан.

Нейл медленно и настойчиво повторял эти слова ей на ухо. Девушка приоткрыла глаза, взглянула на него из-под полуопущенных век и, кажется, догадалась, кто перед ней. Ее лицо не выражало ни страха, ни отвращения, а что-то вроде узнавания, словно она надеялась увидеть его именно таким.

— В Ифткан? — почти беззвучно прошептали ее губы.

— В Ифткан! — подтвердил Ренфо. — Идем!

Когда юноша стал поднимать ее, то удивился, что это не составило особого труда. Хотя у Иллиль было получужое тело Эшлы, энергии ей было не занимать. И все-таки Нейл на всякий случай обнял ее за плечи и помог выйти из хижины, подобрав по дороге свой заплечный мешок.

Остановившись на пороге, девушка вскрикнула и закрыла лицо руками.

— Ай, как больно! — В ее голосе появились совсем другие интонации.

— Не смотри, — посоветовал он, — но иди.

Ренфо полувел-полунес ее через прогалину в лес, не забывая мысленно обращаться к Хурурру:

— Следи, не будет ли за нами охоты.

Стойкость или решимость поддерживали Эшлу-Иллиль, этого он не знал, но шаги ее стали тверже. Хотя больше его интересовало другое: далеко ли они ушли? Не привлекли ли поселенцев вопли Самиры? Нейл помнил рассказы людей Козберга о «чудовищах», но никто не упоминал об их пленении. Если он переведет девушку через реку, то, конечно, никто не пойдет за ними в Ифткан. Юноша прислушался — нет, порыв ветра не принес с собой собачьего лая. И крики Самиры давно затихли. Наверное, девочка отправилась в хижину тайно, желая навестить свою старшую подругу вопреки приказу хозяина участка. Если это так, то она не станет рассказывать о том, что увидела, — иначе ее наверняка накажут.

Лес остался позади, и они опять вышли на открытое место.

— Закрой глаза, Иллиль, — сказал Нейл. — Здесь яркий свет.

Заплечный мешок — на левом плече, правая рука поддерживает пылающее от лихорадки хрупкое, почти невесомое тело. Так они добрались до следующих густых зарослей. Несколько раз кроны обрушенных бурей деревьев давали им временное укрытие, где они могли хоть немного отдохнуть на густой и мягкой траве.

Девушка шла, словно в трансе, погруженная в другой мир. Бормотание, тихие выкрики: «Ифткан! Ифткан!» — значит, ее посещали точно такие же видения, как и его.

Широкое платье, давно превратившееся в лохмотья, цеплялось за сломанные ветки. Наконец Эшла-Иллиль отстранилась от Нейла, расстегнула пояс и воротник. Спустя мгновение платье оказалось на земле. Спокойно переступив через него, девушка осталась лишь в короткой тонкой сорочке.

Когда они продирались через густой кустарник, Эшла потеряла те немногие волосы, что оставались у нее на голове. Прежде девушку нельзя было назвать красавицей, в ней ничего не могло привлечь, разве что молодость и свежесть. Теперь же, с зеленым цветом кожи, лысым черепом и длинными остроконечными ушами… она была чудо как хороша!

Испугается ли девушка, когда узнает, что с ней произошло, как испугался он?

Подала голос собака, и ей ответила целая свора. Ренфо схватил свою спутницу за локоть.

— Пошли!

Ее взгляд, лишенный мысли, скользнул по нему. Девушка покачала головой и попыталась высвободить руку.

— Ларши!

Обращение к древней памяти помогло: Эшла бросилась к ближайшей тропинке, а он, прихрамывая, поспешил за ней.

Вероятно, Айяр все больше овладевал Нейлом, потому что юноша вдруг почувствовал, как сзади бегут и принюхиваются… не собаки с участка, а те, кто еще не были людьми, но ходили с прямыми спинами. Ренфо, нет, Айяр, чувствовал, что должен добраться до Ифткана, пока ларши не собрались вместе, в последний раз испытать силу против силы, жизнь против жизни…

— Трубин! Трубин!

Крик подействовал на Нейла, как удар по лицу. Эшла прижалась спиной к стволу, ноздри ее раздувались, глаза горели, по щекам текли слезы.

— Иллиль! — Он шагнул к девушке.

— Ты не Трубин! — резко выкрикнула она и скрылась между деревьями.

Ловушки келроков, обрывы, осыпающиеся под ногами, голод — вот что ждет ее впереди. Может, та же память, которая привела его в Ифткан, направляет теперь и Эшлу? Но неужели она рискнет перебираться через реку одна?

— Хурурр! — позвал он птицу и увидел только отблеск белых крыльев, машущих вслед удалявшейся девушке.

— Здесь, — пришел с запада ответ кваррина.

Нейл кое-как перепрыгнул через упавшее дерево и бросился налево. Где-то здесь неподалеку ловушка келрока… Даже если ее ужасного хозяина нет в живых, сам колодец по-прежнему опасен для неосторожного путешественника.

Ренфо нашел девушку в лесистой ложбинке у ручья; она лежала на земле скорчившись, прижав голову к коленям, тело сотрясала сильная дрожь.

— Иллиль! — тихо окликнул ее Нейл, боясь подойти ближе, чтобы опять не спугнуть.

При звуке его голоса она перестала дрожать, но не подняла головы.

— Иллиль!

Он сделал шаг, еще один… Эшла медленно подняла голову с плотно зажмуренными глазами.

Так вот что испугало ее! Девушка увидела в ручье Иллиль вместо собственного отражения — как и он тогда…

Опустившись на колени, Нейл плеснул воды на свое разгоряченное тело, а затем и на искаженное лицо Эшлы-Иллиль. Она открыла глаза, а затем… Ужасно было видеть, как в ней нарастает страх! Девушка поползла в сторону, рот ее был искажен в беззвучном крике. Видимо, в эту минуту она ничего не соображала: сознание было отгорожено потрясением, и здравый смысл не мог в него проникнуть.

Ренфо подался вперед и схватил ее за руки, но она вырывалась. Самым лучшим и быстрейшим способом избавления от паники было бы оглушить ее, однако юноша сомневался, сможет ли потом донести ее до реки. Он попытался представить себе ориентиры и снова уловил собачий лай — слабый, с заметной ликующей ноткой. Наверняка собаки обнаружили след беглецов и теперь шли по нему. Оставалось только надеяться, что их еще не спустили с поводков.

Сумеют ли они перебраться через реку, даже если Эшла-Иллиль очнется от шока и пойдет с ним? Но отдать ее в руки людей с участка — гораздо хуже, чем неудавшаяся попытка. Девушка сжалась в комок и дикими глазами следила за каждым движением Нейла. Если бы ему удалось вызвать память Иллиль на поверхность ее сознания…

— Ты Иллиль из Ифткана, — медленно заговорил он. — Ты Иллиль, а я — Айяр. За нами охотятся, мы должны бежать в Ифткан.

Она издала слабый приглушенный стон и наклонилась над ручьем, притянув к его поверхности и юношу. Судя по всему, очевидное сходство Нейла с его отражением успокоило ее.

— Я… не… — она снова задохнулась.

— Ты Иллиль, — ответил он. — Ты была больна, тебе приснился плохой сон.

— Значит, это сон? — она коснулась его. Ренфо покачал головой.

— Это реальность. Там, — он указал на юг, — сон. А теперь слушай!

До них снова донесся лай.

— Собаки! — она узнала их и непроизвольно оглянулась через плечо. — Зачем?

— Потому что мы из леса! Бежим!

На самом деле Нейл все еще не слишком хорошо понимал, почему ему следует взять девушку с собой, увести от родственников. Подожди-ка… Теперь они не имели к ней никакого отношения, это был отряд охотников, преследующих с собаками «чудовищ». Он и она, похожие друг на друга, оба одинокие. Ренфо было знакомо это чувство по Дипплу, когда Милани заболела и часто погружалась в свои грезы, покидая безрадостную действительность. Но то одиночество, которое он познал, став Айяром, было куда хуже.

— Пошли! — приказал он и помог ей встать. Девушка забилась в его руках, отворачивая лицо, будто боялась взглянуть на него. Неужели она до такой степени не хочет принимать произошедшее изменение?

Нейл отпустил ее и двинулся вперед. Эшла пошла за ним, стараясь не отстать.

— Ты ранен… Кровь…

И действительно, на его больной ноге оставались еще пятна крови, но уже высохшие.

— Я попал в ловушку келрока, — ответил Ренфо и решил попробовать рассказом поддержать память Иллиль. — Это злое создание, которое роет ходы под землей. — Он помолчал и добавил: — Рана зажила, но я упал и снова разбередил ее.

— Ты убил этого келрока? — совсем по-детски спросила она. — Большим ножом? — Девушка указала пальцем на меч в ножнах, висевший на его поясе.

— Мечом, — рассеянно поправил Нейл. — Да, я убил его, мне повезло.

— Ты всегда жил здесь, в лесу?

— Нет. — Нельзя упускать шанс направить ее мысли на их общую судьбу! — Я был рабочим на участке и нашел клад.

— Клад, — подхватила Эшла с теми же детскими интонациями в голосе. — Зеленый, красивый, ах, какой красивый! У меня тоже было… зеленое, как листья.

— Да, — подтвердил юноша, — такой же клад, как нашла ты. Потом я заболел зеленой лихорадкой и стал Айяром, хотя раньше был Нейлом Ренфо.

— Я Эшла Хаймер. Но ты называл меня по-другому.

— Ты — Иллиль, или Иллиль — часть тебя.

— Иллиль, — тихо повторила она. — Красивое имя. Но я согрешила! Я грешница, иначе не стала бы чудовищем.

Нейл остановился и повернулся к ней.

— Посмотри на меня, Иллиль, хорошенько посмотри на меня и подумай. Разве ты видишь чудовище? Ты действительно видишь перед собой чудовище?

Сначала девушка, казалось, готова была ответить утвердительно. Но пристальный взгляд Ренфо остановил ее, прочитав в нем мольбу, Эшла-Иллиль заколебалась. Она внимательно оглядела его.

— Нет, — и подкрепила свой ответ, отрицательно покачав головой, — ты другой. Вовсе не чудовище, просто другой.

— И ты другая, Иллиль, ты тоже не чудовище. Ты не урод, ты просто другая, и как ифтийка очень красивая.

— Не чудовище… не урод… как ифтийка красивая… — задумчиво повторила она. — Я не убегу от тебя. Ты Айяр, а также и грешник Нейл Ренфо.

Что ж, девушка приняла изменение быстрее и полнее, чем он мог надеяться.

— Скажи мне, мы идем в город, в город деревьев? Мне кажется, я помню деревья-башни. Но как я могу помнить? — рассеянно спросила Эшла-Иллиль.

— Да, есть такой город, Ифткан, но большая часть его умерла. Память о нем у тебя сохранилась с давних времен.

— Но как? И почему?

Те же вопросы, что он задавал себе сам!

— Как — я частично догадываюсь. Почему, — юноша пожал плечами, — не знаю. Но вот что мне стало известно…

Они шли, и Нейл рассказывал о том, что нашел в Ифтсайге, о зарытом на участке Эшлы сокровище, обо всем, что узнал и о чем догадывался.

— Значит, те, кто совершил грех, взяв запретные веши, — подытожила девушка, — были наказаны и стали такими, как мы. И значит, нас искушал лесной дьявол — именно так говорит Говорящий с Небом.

— Неужели это и в самом деле наказание, Иллиль? Разве ты ненавидишь лес? Тебе так плохо здесь, как это должно быть при наказании?

Может, Нейл и не очень умело пытался подорвать в ее глазах авторитет Говорящего с Небом, но он не сомневался в том, что должен изменить в ней отношение верующих к лесу.

— Говорящий с Небом… — начала девушка, но замолчала, обдумывая какую-то мысль, возможно не раз приходившую ей в голову. Вдруг она остановилась у дерева и ласково коснулась его — будто ее рука дотронулась до чего-то любимого, родного. — Это… это не зло! — Ее громкий крик нарушил лесную тишину. — И город деревьев, который я видела во сне, тоже не зло! Это доброе, очень доброе! Для Эшлы это зло, а для Иллиль — добро. Для Иллиль не существует Говорящего с Небом, никто не скажет ей, что плохо то, что хорошо, — вечно все грех, их так много, этих грехов, в списке правил! — Она посмотрела на Нейла с улыбкой, глаза ее сияли, все лицо светилось от ощущения радости свободы. — Теперь я Иллиль, и мой мир прекрасен, а не полон греха!

Нейл невольно улыбнулся, и она тут же ответила ему улыбкой. Возникшее ощущение радости на мгновение преодолело усталость и боль. Но лай собак становился все громче, а в его сознание глубоко вошло предупреждение Хурурра:

— Они идут быстрее. Уходи, лесной брат!

Айяр схватил Иллиль за руку, и они ускорили шаг насколько могли.

11. К зеркалу.

Наконец-то досаждавшее им солнце спряталось за плотными облаками. Иллиль смотрела на открывшуюся перед ними речную долину. За рекой на высоком камне примостился Хурурр; медленно поворачивая головой, птица издавала недовольное пощелкивание.

По ту сторону воды лежал каменистый берег, по нему вялым шлейфом тянулся туман или дым от погасшего костра.

— Что там? — спросила девушка.

— Не знаю. Но…

— Там зло!

Иллиль чуть наклонилась вперед и прищурилась. Нейл положил руку ей на плечо.

— Тебе плохо?

Она покачала головой. Кваррин зашевелился, посмотрел на девушку, а затем из его горла вырвалась целая трель странных звуков — юноша впервые слышал нечто подобное. Птица начала попеременно приподнимать то правую, то левую ногу, словно исполняя танец. Голова Иллиль тоже стала поворачиваться в том же ритме, в такт танцу Хурурра и его негромким крикам. Ренфо не понимал, что происходит, но в нем росло убеждение, что лидерство в их маленьком отряде перешло от него к Иллиль. Он попытался еще раз взять ее за плечо, но она легко уклонилась, метнулась вперед, в мелкую воду, и пошла вброд, но не поперек, а почти по течению. Птица громко закричала, поднялась в воздух и начала кружить над девушкой. Нейлу ничего не оставалось, как тоже последовать за своей спутницей и ее пернатым стражем.

Иллиль без колебаний шла вперед, словно точно знала, куда идет и зачем. Она отклонилась от своего направления, обходя нанесенные бурей обломки деревьев, но тут же вернулась на прежний курс, который, по-видимому, вел к выступу скалы на другом берегу. Ветер изменил направление, и теперь шлейф тумана протянулся над рекой, распространяя запах дыма.

Девушка вскарабкалась на выступ, на четвереньках прошла по нему до вершины скалы. Кваррин кружил над ней, но больше не кричал. На плоской вершине скалы Иллиль остановилась. Мокрая одежда облепила тело, исцарапанные и исколотые ноги. Руки были опущены, глаза широко раскрыты, взгляд устремлен в пустоту. Видела ли она что-то, недоступное зрению Нейла, или обратила взор внутрь себя?

Собирайтесь тайно, собирайтесь скрытно, Все возьмите факелы и мечи, Собирайте всю силу страны для сражения.

Голос ее звучал тихо, почти как шепот, и слова призыва произносились нараспев.

— Хуууруррр! — громко ответил ей кваррин.

Когда Нейл наконец оказался рядом с ней, девушка повернула голову, и он опять увидел яркий блеск в ее глазах.

— Силы малы. Видимо, больше нельзя собрать. Что означали эти слова?

— Пошли, — сказал он, глядя на восток, в сторону Ифткана.

— Этот путь закрыт. — Теперь уже ее рука удерживала юношу, а на губах появилась улыбка. — Ни один воин не может прорубить тропу через Белый лес.

— Что? — Нейл растерялся, но понял, что ее загадочное предупреждение было очень важным, тем более что память Айяра всколыхнулась при упоминании о Белом лесе неким смутным образом-видением. — Как же мы тогда пройдем?

Иллиль подняла голову, ноздри ее зашевелились. Темную массу туч прорезала стрела молнии, над рекой загудел ветер, и ему вторил громкий голос:

— Они собираются, о, они собираются! Но сила их так слаба!

Ренфо терял терпение. Быть застигнутым такой же грозой, как предыдущая, на открытом месте — безумие, близкое к самоубийству. Он повысил голос, чтобы перекричать ветер:

— Мы должны укрыться от грозы!

Девушка взяла его за руку, и они направились по каменистому уступу вдоль реки на западе. Нейл чувствовал, что замедляет движение: больная нога почти не гнулась. Иллиль посмотрела на него и пришла к какому-то решению.

— …не… бежать… — Ее слова уносил ветер.

Она круто повернулась от реки в мрачную глубину пустоши. Ренфо упирался и протестовал, но, видимо, какая-то великая цель влекла ее туда.

— Зеркало! Зеркало Танта!

Память Айяра… На мгновение в сознании юноши появилось изображение серебристого овала в раме из остроконечных камней. Место силы… Видение исчезло, и множество его значений пропало для Нейла, когда ветер разогнал мрачный туман на их пути, расчистив тропу в унылой растительности пустоши.

Он не сразу заметил, что под ногами не изрытая земля с ловушками из спутанных лиан, а мостовая из серого камня, очень древняя, с пыльными выбоинами и трещинами, истертая ногами в течение многих столетий. Древняя… и чуждая даже для ифтов… но не запретная.

Иллиль бежала чуть впереди — она выпустила его руку, когда он перестал спотыкаться. В ней чувствовались радость и нетерпение не только в глазах и в изгибе губ, но и в каждой линии сухощавого тела. Она словно спешила на долгожданное свидание… или домой.

Мостовая была неширокой, местами песок и земля осели на ней, так что брусчатка была едва различима. Однако девушка не смотрела под ноги, пристальный взгляд был устремлен вперед, словно она искала кого-то, а может быть, этот провожатый уже вел ее.

Стемнело. И вместе с этой темнотой… Нейл огляделся по сторонам; однако его ночного зрения не хватало, когда луну закрывали грозовые тучи. Что за таинственные тени — кусты, сгибаемые под порывами ветра, или то, чему нет названия… Но все же эти обманчивые кусты находились далеко от дороги, а по обе ее стороны были камни и голая земля. Постепенно круглых валунов становилось все больше, они образовали валы, сплотились в грубые стенки — сначала высотой по пояс бегущим, затем достигли плеч и наконец вознеслись башнями над головами людей. Гигантские плиты с каждой стороны дороги оставили только полосу угрюмого серого неба над ними, и Нейл подумал, что стены были построены не зря — они защищали дорогу и укрывали тех, кто шел по ней.

В проходе между этими каменными стенами ветра не было, но время от времени вспыхивали отблески отдаленной игры молний. Начался дождь; вода стекала на дорогу, как в воронку, и бежала потоками, по щиколотку захлестывая ноги.

— Иллиль, если вода поднимется… — начал юноша.

— Этого не будет. Мы скоро выйдем на Сторожевой путь.

— Так куда мы идем? — осведомился он.

— Наверх, к Зеркалу. К центру земли.

Она не ошиблась: дорога пошла на подъем. Но на этом пути не было такого глубокого мрака и мерзкого запаха дыма — только камень, омытый дождем.

Девушка замедлила шаг.

— Сторожевой путь? Ты знаешь слово?

— Нет.

Ренфо жадно смотрел вперед на темное пятно — очевидно, вход в туннель. Здесь можно было спрятаться от грозы, но не исключена и неожиданная встреча. Нейл машинально потянулся к рукоятке меча и вытащил его из ножен.

Зеленые пятна зажглись на острых гранях обрамлявших арку камней, а на самом верхнем пылал символ входящего в жизнь.

Иллиль засмеялась.

— Не смерть, не смерть, только переход к пробуждению, — ее голос перешел в торжествующий крик:

Звездный свет, меча ифта блеск — Приветствуйте вернувшихся странников. Долгий путь, долгий сон, Но сила вернулась…

Она стояла под крутым изгибом арки и, раскачиваясь, протягивала Нейлу руки, широко разведя их.

— Обладатель меча, назови свое имя!

«Нейл Ренфо», — с отчаянным упрямством твердила часть юноши, но вслух он произнес:

— Я — Айяр, из рода Ки-Кик — капитан Первого круга Ифткана.

— Обладатель меча, входи и будь свободен на Сторожевом пути.

Это оказалась лестница, а не туннель, ступени уходили вверх под каменный свод. Но куда — память Айяра не дала ответа.

Нейл поднимался с трудом, Иллиль помогала ему, и они плечом к плечу преодолевали подъем. Ее поддерживающая рука словно вселяла в него безмятежность и комфорт.

Когда же закончится эта лестница? Сколько времени они уже поднимаются по ней? Ясно было только одно: на этом странном пути пришлось двигаться вне обычного времени. Нейл Ренфо не мог бы подобрать слов для объяснения, но Айяр находил все правильным и естественным. Их окружало прошлое, и казалось, что некий барьер вот-вот рухнет, прошлое вольется в них и больше не будет никаких вопросов.

Однако этого не случилось: лестница кончилась раньше, чем упал этот неосязаемый барьер. Они прошли через арку и оказались на гладком выступе каменной чаши, которая, по-видимому, была конусообразным кратером небольшого вулкана. Крепкие стены поднимались от спокойной воды; это зеркало не отражало света, потому что над ним его не было, даже света звезд, оно содержало в себе мрак, словно это была не вода, а расплавленный металл.

— Зеркало, — сказала Иллиль очень тихо, потому что, вторгнувшись сюда, они потревожили что-то огромное, древнее, полное силы и власти.

Нейл невольно поднял руку с мечом и заслонил лицо. Горячие пальцы девушки потянули его руку вниз.

— Смотри! — приказала она столь повелительным тоном, что он невольно повиновался.

Спокойное блестящее Зеркало, обширное, как океан, и достаточно мелкое, чтобы его можно было вычерпать пригоршнями, растягивалось и сжималось, притягивало и отталкивало. Ренфо прислушался к своим ощущениям. Как же так? То, чего он желал больше всего, не приходило, был барьер между ними и тем, что ожидало вдали, чем-то таким удивительным, таким изменяющим разум, что юноше захотелось громко закричать о крушении своих надежд, разбить этот барьер мечом. Здесь было все знание, а он не мог до него дотянуться!

Из глубин своих желаний и печали Нейл услышал крик, этот звук вернул юношу к реальности: он увидел и понял не то, что могло быть, а то, что происходило здесь и сейчас. Девушка перегнулась через край над Зеркалом и смотрела в него, как недавно в ручей, когда к ней впервые пришло осознание ее изменения. Но теперь в ней не было ни страха, ни отвращения, она, как ее спутник, оплакивала потерю того, чего не имела, не могла достичь.

Нейл опустился на колени рядом с ней и обнял ее. Им было хорошо вместе, потому что оба ощущали свое полное поражение.

— Мы обмануты? — прошептала она наконец.

— Так и должно быть, — ответил он, нисколько не сомневаясь, что говорит правду. — Мы только часть тех, кто должен стоять здесь. Мы — Иллиль и Айяр. Но мы также Нейл и Эшла. Если бы мы были только теми или другими, мы либо беспредельно испугались бы, либо… получили бы все.

— Я не понимаю… — Девушка закрыла руками мокрое от слез лицо. — Как может человек идти к знанию, которое здесь имеется, и не получить его? Это наказание свыше.

— Ты уверена, что так будет всегда — наказание в конце пути? — твердым тоном начал Ренфо и сам себе удивился. — Допустим… — он путался в словах, которые должны быть водой для измученного жаждой человека, — что Иллиль и Айяр станут сильнее, а Нейл и Эшла ослабеют. Прошло слишком мало времени с тех пор, как мы изменились.

— Ты действительно так думаешь или просто хочешь утешить?

— Когда я говорил, мне казалось, что эти слова — утешение, но теперь… теперь я так не считаю.

— Это Зеркало Танта. В нем сила и предвидение. Когда-нибудь, возможно, предвидение будет нашим…

— А теперь, — Нейл встал и потянул ее за собой, — нам лучше уйти.

Эшла кивнула.

— Если бы я могла вспомнить побольше — путь просящего и дающего…

— Я помню меньше тебя, — быстро сказал юноша.

— Но ты воин, обладатель меча, для тебя открыт путь дающего, а не просящего, — нетерпеливо воскликнула она и остановилась, прижав руку к губам, словно испугавшись своих слов. — Я вспоминаю только обрывки… Но когда-нибудь я узнаю все! Иллиль полностью овладеет мной, тогда я и узнаю. Однако ты прав: сейчас это место для меня запретно. Мы избежали наказания только потому, что пришли с чистыми сердцами и в неведении.

Они спустились по лестнице, и возле ворот Сторожевого пути Нейл споткнулся и тяжело упал на каменную мостовую под аркой.

— Не думаю, что смогу идти дальше, независимо от того, настигнет меня наказание или нет, — просто сказал он.

— А я не верю, что этот кров откажет нам, — ответила девушка. — Дай мне свой меч, потому что я что-то вспомнила.

Она взяла его оружие за лезвие и положила на мостовую прямо перед аркой.

— Ключ сохранит путь открытым.

Они поели хлеба, запили его водой из фляги. Затем Нейл свернул плащ и положил его себе под голову. Бормотание воды, бегущей по древней дороге, убаюкивало. Последнее, что видел юноша, перед тем как его сморил сон, — Эшла, вытряхнув из мешка запасную одежду, прикладывает ее к себе.

Сияющий меч перед ним — предупреждение… Ренфо пошевелился, больно оцарапал плечо о каменную стену и сел. Да, меч лежал на полу и сиял, но не зеленым светом, как это было у ворот, а холодом серебра. Через мгновение Нейл догадался: бледный дневной свет отражался в превосходно отполированном лезвии. Юноша поднял клинок и прикрепил к поясу.

Шорох в противоположном конце их убежища — проснулась Эшла. Девушка тоже села, сонно щурясь. Оказывается, она успела переодеться в костюм охотника, найденный ею в мешке, а к поясу прикрепила длинный нож, который Нейл, ложась спать, спрятал у изголовья.

— Как спала? — спросил он вместо приветствия.

— Видела много снов, — уклончиво ответила девушка. — Мне кажется, нам надо уходить отсюда.

Нейл был с ней согласен. Здесь холодно, неуютно, он чувствовал себя незваным гостем.

Он поднялся и сделал несколько шагов, проверяя раненую ногу. Боль не исчезла окончательно, но идти можно — прихрамывая.

— Теперь назад, к реке, — сказал он.

Да, конечно к реке, и на запад, к морю. Они должны найти тех, кто ставил ловушки с сокровищами, и узнать, что скрывается за этими действиями.

— Назад, к участку Хаймера.

Ренфо был так погружен в планирование их путешествия на запад, что не сразу понял смысл слов Эшлы. Осознав их, юноша в изумлении уставился на свою спутницу.

— Зачем?

— Там Самира, — ответила Эшла, как будто это имя все разъясняло.

— Самира? Маленькая девочка?

— Это моя сестра. Когда меня бросили умирать в лесу, как, по их мнению, следует поступать с осужденными грешниками, она принесла мне воду и пищу. Если бы это стало известно, ее наказали бы. Возможно, она тоже уже заболела. Я должна узнать, неужели ты не понимаешь? Я не могу оставить сестру! Новая жена отца ненавидела меня и всегда плохо относилась к Самире, потому что мы не ее дети. Пока я была там, я заступалась за сестру, а теперь она совсем одна… Все-таки девочка слишком мала для одиночества.

— Для Самиры ты теперь чудовище. Это ведь она навела охотников на наш след, — заметил Нейл. Это была правда, хотя и жестокая.

— Может, и так, но все-таки я не могу оставить Самиру. Тебе незачем идти со мной. Я спрячусь в лесу, а ночью постараюсь добраться до сестры.

— Она не пойдет с тобой. Испугается.

— Она поймет, что это я, и тогда не будет бояться.

— А как ты войдешь ночью во двор? И найдешь запертого ребенка? Собаки и сторожа услышат тебя.

— Я знаю только одно: я не могу оставить Самиру, она пропадет без меня.

— Послушай, Иллиль, я скажу тебе правду. Мы больше не одной породы с твоей сестрой. Ты не узнаешь ее, и она тебя не узнает.

И Нейл рассказал о своем возвращении на участок Козберга.

— Что касается моей сестры, то я все еще Эшла, а не Иллиль. И я пойду к Самире!

Юноша стиснул зубы и поднял на плечо уменьшившийся мешок.

— Ну, тогда пошли!

— Но тебе это вовсе не нужно…

— Нужно. Либо мы пойдем вместе, либо не идем совсем.

12. Огненная охота.

— Скажи, зачем ты пошел со мной?

В лесной одежде Эшла напоминала тень, когда они остановились между двумя деревьями с поникшими ветвями. По ее настоянию они двинулись к западу, в обход, а не прямо на юг, чтобы подойти к участку Хаймера с другой стороны и избежать часовых на опушке.

— Зачем тебе нужна Самира? — ответил Нейл вопросом на ее вопрос.

— Она моя сестра. Я за нее в ответе.

— Ты ифтийка, я ифт, так что теперь мы люди одного племени.

— Но не кровная родня, — девушка покачала головой. — Ты можешь идти к морю и найти тех, о ком ты говоришь. А Самира не твоя забота, и…

— Могу? — неторопливо перебил ее юноша. — Могу ли я быть уверен, что они тоже из Ифткана? У меня есть доказательство? Кое-какие следы и то довольно слабые. Ясно только, что кто-то двуногий шел по земле и по песку. И еще — бревно, уплывающее в море… Нет, я не видел ифтов, а только предполагал, что это они, но мог и ошибиться в своих догадках.

— Но ведь и другие болели зеленой лихорадкой, а затем стали такими, как мы.

— Много ли их было?

— Не знаю, — Эшла пожала плечами. — Лихорадка — это наказание грешникам. Ни один участок не сообщает о происшествиях со своими людьми. Иногда доходят слухи. Мне, например, известно пять таких случаев.

— Пять с одного округа?

— С линии южной опушки. И это за пять лет. Хотелось бы знать, сколько таких случаев было за все эти годы и все ли заболевшие стали ифтами…

— Ты свободен. Поищи — найдешь, — сказала Эшла.

— Я не свободен. Я останусь с ифтийкой, которую нашел. Но взамен прошу обещания.

Эшла вздернула подбородок.

— Если насчет Самиры — ничего не обещаю.

— Выслушай меня. Если ты поймешь, что желала невозможного, либо ты не сможешь до нее добраться, либо девочка не захочет идти с тобой…

— Почему ты так уверен, что она не пойдет со мной?

— Я не смогу объяснить тебе это словами. Сама увидишь.

— Она пойдет, лишь бы мне найти ее, — с непоколебимой уверенностью в голосе ответила Эшла. — Уже совсем стемнело. Может, пойдем?

Хурурр исчез два дня назад, когда они шли к Зеркалу, и Нейл очень жалел об этом. С птицей-разведчиком вторжение на участок казалось менее рискованным, иначе они могли рассчитывать лишь на свои органы чувств.

Ренфо уговорил девушку пойти на одну уступку: подчиняться его указаниям в лесу, пока они не дойдут до полей. Она сдержала свое обещание: слушалась своего спутника и как могла усваивала его знание леса.

Этой ночью луна не появилась на небе, и в воздухе снова чувствовалось приближение дождя.

— В этом году зима, наверное, наступит рано, — заметила Эшла. — Так всегда бывает, если много грозовых дождей.

— Когда она может наступить?

— Дней через двадцать — сначала снег с дождем, потом снегопады, один сильнее другого…

— Тихо! — Его рука легла ей на плечо как сигнал. Лай собак. Они отчетливо слышали его.

— Это на участке, — прошептала Эшла.

— Одна собака могла быть во дворе, но это не значит, что другие не обходят со стражниками поля.

— Нет. Лес ночью — страшное место, а Хаймер — человек осторожный: он всех будет держать на участке, за закрытыми воротами.

— Однако ты собираешься войти туда, — напомнил ей юноша.

Девушка заметно смутилась.

— Но ведь… я должна… — Твердость обета победила появившуюся нерешительность.

— В какой части дома может быть Самира? — поинтересовался Нейл.

Он вспомнил собственный визит на участок Козберга, когда увидел там существа, с которыми более не имел ничего общего.

— Все девочки спят вместе на верхнем этаже. Там два окна… — Эшла говорила медленно, по-видимому стараясь представить себе то, что описывала. — Да, сначала крытый навес, где находятся два детеныша фэзов. А с крыши навеса легко дотянуться до окна. Оттуда я позову Самиру.

— А когда она увидит тебя?.. Помолчав, Эшла резко ответила:

— Ты думаешь, что она испугается меня и закричит, как тогда, в хижине? Что, если тогда она испугалась тебя? Это ведь я, Эшла, ее сестра, я люблю ее, зачем ей меня бояться! К тому же на верхнем этаже нет света, так что она только услышит мой голос, а он ее вряд ли испугает.

В этих рассуждениях была своя логика. Да и не мог Ренфо, например, потащить девушку в другую сторону, значит, оставалось только уступить ее желанию и помочь ей, насколько это возможно.

Они обошли участок с юга, чтобы приближаться к нему против ветра, пересекли поле и очутились у забора, окружающего строения. Единственным освещением на участке был ночной фонарь на дворе. Похоже, обитатели дома мирно спали.

Нейл поморщился от запаха — кстати, так же сильно пахло и на участке Козберга. Но сейчас удар по обонянию юноши оказался даже сильнее. Он услышал, как у его спутницы сбилось дыхание, и увидел, как рука прикрыла нос.

— Это, — уточнил Ренфо, — запах людей.

— Но ведь мы… — Она была смущена и потрясена.

— Мы — ифты, мы не убиваем деревьев, не живем, закрывшись в мертвых вещах. Теперь ты понимаешь, что мы — это мы, а они — это они?

— Самира тоже может стать такой, как мы! — упрямо сказала Эшла.

Прыжком после небольшого разбега Нейл преодолел расстояние до крыши и спустил вниз свой пояс, чтобы помочь девушке взобраться. Они слышали, как внизу ворочаются и принюхиваются фэзы. Эшла легла на крышу и тихо, монотонно запела. Животные утихли.

— Они будут молчать, — прошептала девушка. — Я их кормила, и они знают мой голос. А вот окно!

Эшла поползла по крыше и скорчилась над окном, затем медленно поднялась и заглянула внутрь. Девушка долго оставалась в такой позе, и Ренфо подумал, что там слишком темно даже для ночного зрения ифта. Затем она произнесла свистящим шепотом какие-то слова, которые Нейл со своего места не расслышал. Юноша уловил движение внутри. Рама открылась, в окне появилась маленькая фигурка, протягивавшая руки к Эшле. Но когда руки девушки протянулись в ответ, Самира отшатнулась и тишину нарушил испуганный крик.

— Нет, это не Эшла, это демон! Здесь демон!

Она вопила так же дико, как тогда, на вырубке. Ренфо бросился к Эшле, схватил ее и потащил с собой вниз. На участке послышались другие звуки — вопли девочки потонули в яростном лае собак.

— Бежим! — Нейл схватил девушку за руку. Позади осталось первое поле, когда юноша осознал, что уже не тащит Эшлу, а она бежит так же уверенно и быстро, как и он. Только ее бег сопровождали рыдания.

— Не… не… — Девушка старалась выговорить то, что Нейлу и так было известно. — Не Эшла, — всхлипывала она. — Эшлы больше никогда не будет!

Для Нейла отвращение к роду поселенцев стало уже частью его личности, тем более что на участке Козберга он не нашел себе настоящих друзей. Насколько же тяжелее подобное отвращение дается тому, кто был связан с поселенцами кровными узами. Не будет ли это таким же шоком для Эшлы, сравнимым с тем случаем, когда она увидела отражение Иллиль в воде вместо своего?

Самое главное — скрыться отсюда под покров леса. Люди с участка могут выпустить собак на поля и караулить до утра на открытом месте, но заходить далеко в лес не рискнут. И Нейл хотел уйти до зари как можно дальше на запад.

— Ты был прав, — сказала Эшла, когда они повернули к оврагу. — Мы… мы больше не сестры. Самира испугалась меня, а я, поглядев на нее, увидела незнакомое лицо. Почему так произошло?

— Спроси тех, кто расставлял ловушки с кладом. — Нейл пожал плечами. — Я не знаю, зачем им подменыши. Но нас больше ничто не связывает с людьми.

— С тобой тоже так?

— Да. Как только я увидел тех… на участке, то понял, что возврата нет.

— Возврата нет, — с горестной интонацией повторила она. — Куда мы пойдем?

— На запад, к морю.

— Ну что ж, это место не хуже всякого другого, — со вздохом согласилась она.

Юноша и девушка углубились в лес, совершая переходы и утром, потому что дни стояли пасмурные. Дождя не было, но поднялся туман и принес холод, так что плащ с капюшоном оказался незаменимой вещью. В этих плащах путешественники настолько сливались с зеленью леса, что ни один следопыт без собак не заметил бы их, даже пройдя рядом.

Река заворачивала на север. Они еще не дошли до берега, когда Ренфо понял, что недооценил врага и это грозит им смертью: послышалось жужжание флиттера и щелканье энергетических разрядов. Гарь и дым отмечали каждое место удара огненного хлыста, посланного с высоты.

Пилот вел флиттер кругами на уровне вершин деревьев и обстреливал из флаймера более низкую лесную поросль у реки. Несмотря на сырой туман и недавний дождь, растительность не могла противиться огню, который начал распространяться с такой скоростью, что погасить его мог бы только ураган. Не надеясь на собственные силы, поселенцы, похоже, обратились за помощью к администрации порта. Таким образом, окажись Нейл и Эшла на открытом берегу, они стали бы легкой добычей.

Безжалостности этих огненных хлыстов было достаточно, чтобы вызвать у беглецов панику. Нейл силой воли сумел обуздать свой страх.

— Что это? — спросила девушка, увидев дым и услышав треск деревьев, по которым луч бил наугад.

— Флиттер, а в нем флаймер… ну, огнемет, — ответил Ренфо.

— Флиттер, флаймер… — Эшла растерялась. — Но ведь поселенцы не пользуются таким оружием.

— Значит, они обратились к администрации космопорта.

Когда Нейл шел в Ифткан, над рекой тоже кружил охотящийся флиттер. Но это было давно! Или они по-прежнему патрулируют дикую местность? Тогда, помнится, охотник прострелил крыло Хурурра. Может, этот отряд все еще здесь? Но дело сейчас не в том, зачем они тут появились; главное, что лес обстреливался смертоносными лучами. Вместе с ифтами в бегство обратились и другие его обитатели. Небольшая группа берфондов продралась сквозь кусты и пронеслась в нескольких шагах от Нейла и Эшлы, а потом снова нырнула в кусты. Птицы перелетали с дерева на дерево, другие существа слетали или сползали с веток и двигались к северу, спасаясь от огня.

Девушка остановилась, сдернула с себя плащ, свернула и перекинула его через плечо, чтобы он не мешал ей бежать.

— Мы пойдем к реке?

Нейл готов был признать, что это было бы наилучшим выходом, но не решился. Флиттер… Странно, но юноше ни разу не пришло в голову, что он мог бы поговорить с пилотом этой машины. Взаимное отвращение между измененными и поселенцами было так велико, что он не надеялся ни на какое понимание со стороны официальных лиц космопорта. И о чем это он сейчас думает?..

Они изнемогали от усталости. К счастью, пилот флиттера был поглощен тем, что исчерчивал местность огненными лучами. Эшла спотыкалась, почти падала, ей не хватало дыхания.

— Не могу!.. — выдохнула она.

— Можешь! — закричал Нейл с уверенностью, которой не чувствовал.

Ногу опять пронзила боль — но река была уже близко. Косматое животное размерами несколько меньше фэза проковыляло мимо них, слегка задев юношу. Он снова побежал, таща за собой свою спутницу, — вслед за животным, которое устремилось на открытую тропу прямо через кусты.

Наконец они оказались на берегу и пробежали шагов десять над линией воды. Косматое животное уже было в воде, вместе с ним вниз по реке шла толкающаяся и кричащая толпа самых разнообразных обитателей леса, и Ренфо подумал, что много миль леса опустели, а его жители теперь находились в сомнительной безопасности на этом небольшом отрезке реки.

— Как мы попадем туда? — Эшла широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела на своего спутника.

Нейл бросил взгляд через реку. Мрак над пустошью сгустился, в нем вспыхивали красные искры — наверняка там бушевало пламя. Все-таки в воде был шанс на спасение, а там — нет.

— Пошли! — Он подтолкнул Эшлу к краю берега. — Вот! — Юноша указал на плывущую между камнями ветку дерева. — Хватайся за нее, и она поможет тебе держать голову над водой.

Однако у них не оказалось времени осторожно спуститься с кручи: сзади повеяло очень знакомым запахом. Ренфо резко обернулся, подтолкнул девушку к самому краю обрыва и загородил ее собой.

Келрок! Шелковистая шерсть на его толстой шкуре-броне была опалена — видимо, зверь отсиживался в логове до последней минуты и потом прорвался через огонь. Боль от ожогов превратила его естественную злобу в безумную ярость.

Свернутым плащом Нейл, как цепом, ударил животное по голове. В следующее мгновение келрок вырвал плащ у него из рук, и юноша, сделав шаг назад, тут же почувствовал, что летит вниз.

Он упал в песчаную яму, неловко подвернув под себя левую руку. Над ним раздалось рычание, перешедшее в вой, затем посыпались песок и земля, но келрок не прыгнул на него.

Потрясенный и ослабевший, Ренфо приподнялся на колено; рука, похоже, была сломана. Где его спутница? Барьер из скал возвышался между ним и маленькой бухтой, где плавала ветка. Она все еще билась о скалы, но Эшлы не было и в помине. Может, она ушла под воду и теперь ее несет поток?

Нейл пополз к реке, но, к счастью, вовремя увидел массу рыжего меха, катящуюся сверху. Из многочисленных ран животного сочилась светло-красная жидкость. Келрок упал в воду, забарахтался, а потом поплыл к той самой ветке, которая должна была поддерживать Эшлу.

Послышалось жужжание флиттера. Инстинкт самосохранения заставил юношу прижаться к земле. Он лежал, слегка постанывая, потому что нестерпимо болела рука, и каждую минуту ждал, что его прошьет луч флаймера. В нем вспыхнула угрюмая ненависть к этому пилоту, ко всем, кто убивал деревья, пожаром уничтожал лесную страну. Люди — это новое племя ларшей! Если он, Нейл, чудом выживет, уйдет от этой огненной охоты, он станет преследовать этих новых ларшей и устроит такой праздник меча, какого древние и не видывали! Он — Айяр, это страна ифтов, и, пока он жив, она останется страной ифтов!

Боль… Луч флаймера? Нет, луч прикончил бы его. И флиттер улетел. На короткий, очень короткий промежуток времени победил ифт — если считать победой сохранение жизни.

13. То, Что Ждет.

— Ааааайааар!

Нейл, повернувшись, оцарапал щеку о гравий. Почему такой пустяк вывел его из тумана боли? Он сражался с келроком и сумел спастись из его колодца… Нет, не так… он встретил другого келрока на берегу реки и упал.

— Ааааайааар!

Глаза с трудом открылись. Над ним клубился дым, от которого запершило в горле. Кашель разбередил боль. А еще — с дымом пришел жар, его обжигающие пальцы тянулись к Нейлу. Вода… где-то здесь была вода.

Ренфо полз, пока его здоровая рука не коснулась воды. Затем он скатился в реку, окунулся с головой и снова потерял сознание.

— Айяр!

Кто-то тащил его. Нейл пытался сопротивляться, потому что это причиняло ему мучительную боль.

— Не надо! — закричал он… или хотел закричать?

Вода… Тело находилось в воде, но голова была на поверхности, на чем-то, что двигалось, вертелось, тянуло юношу сначала в одну, затем в другую сторону. Потом в голове прояснилось, и Ренфо огляделся, уже кое-что соображая. Он вцепился здоровой рукой в мокрое бревно, и… Зеленое лицо, очень большие глаза, остроконечные уши на безволосой голове… Значит, Эшла все-таки нашлась и они плыли по реке — это понятно. Все остальное не имело для Нейла никакого значения.

Над рекой стлался туман — но, возможно, это был дым или сумерки. Впереди маячила узкая полоса земли между скалами, а дальше по береговому склону рос густой кустарник. Дно неожиданно поднялось, колени заскребли по песку, а руку так дернуло, что юноша невольно вскрикнул.

Они выползли на берег вместе с другими животными, спасавшимися в воде от огня.

Нейл, чувствуя, как сознание покидает его, с помощью Эшлы прислонился к валуну, чтобы оказаться в сидячем положении. Девушка склонилась над ним.

— Покажи-ка мне руку.

Красный жар боли копьем ударил в плечо, затем охватил грудь. Нейл, мотая головой, стиснул зубы до скрипа; Эшла навалилась на него, обеими руками держа за подбородок, чтобы он держал голову прямо, и говорила медленно, чтобы он мог вникнуть в ее слова:

— Кость сломана. Я постараюсь закрепить ее неподвижно. Держись! Вот так… и так.

Он смутно понимал, чего хочет девушка, и старался подчиняться ее указаниям. Затем… такая боль, какой он никогда в жизни не испытывал. Ренфо завертелся, не чувствуя ни камней, ни твердой земли под собой, ничего, кроме окутавшей его боли.

Нейл ощущал странную тяжесть, рука пульсировала, голова бессильно склонилась к плечу. Свет… Он зажмурился, но заставил себя снова открыть глаза. Груз на его груди оказался его левой рукой в лубке и на перевязи. А свет — это был всего лишь день.

Иллиль! Она была с ним в реке, вывела его из тумана и боли и сейчас направлялась к нему, неся воду в чаше из листа какого-то растения.

— Ты можешь идти? — требовательным тоном обратилась к нему девушка и подсунула руки под его плечи, помогая встать.

— Это необходимо?

— Необходимо.

Он поднялся на ноги, ощущая легкое головокружение, но внутренне готовый идти. Хотя, конечно, без Эшлы он не сделал бы и шага — та, обняв его за плечи, помогала ему пройти между береговыми скалами. Ни единой травинки, только скалы блестят в утреннем свете. Найдется ли убежище от солнца или они так и будут слепнуть до вечера?

— Куда мы идем? — спросил Ренфо, надеясь на конкретный ответ.

— Вверх.

Они действительно поднимались вверх по естественным ступеням в каменистой растрескавшейся почве. Наконец подъем остался позади, и с высоты можно было оглядеть землю в трещинах и рытвинах, откуда тянулись языки зеленоватого дыма. Покачивались верхушки кустарника, скорее серого, чем зеленого. И нигде, насколько хватало глаз, не было гостеприимного леса.

— Пустошь, — сказал Нейл.

Вид этой местности ошеломил его, как захватывает дух от запаха разложения в колодце келрока. Только скалы и овраги, поросшие больной растительностью, а еще — как раньше, по дороге к Зеркалу, — ощущение засады, слежки, наблюдения. Причем не за ним и не за его спутницей, но что-то… откуда-то…

— Пустошь, — подтвердила девушка бесстрастным тоном. — Но солнце поднимается, мы не сможем вернуться к реке. И флиттер из порта дважды пролетал над нами.

Юноша смотрел на голую местность и вспоминал предостережение Хурурра. Они прошли незаметно, не встретив особых препятствий, к Зеркалу, и вернулись, но Нейл почему-то был уверен, что безопасна только древняя дорога между двумя стенами, воздвигнутыми для защиты… от чего? Эта дорога была очень древней. Неужели угроза, от которой отгородились стенами, еще существует?

— У нас нет выбора, — продолжала Эшла, и ее рука, обнимавшая Нейла за плечи, дрогнула. — Далеко мы не пойдем, и у тебя есть оружие.

Действительно, меч болтался у его бедра. В это трудно было поверить: девушка сохранила его в путешествии через реку! Хотя Ренфо почему-то был уверен, что в это время и в этом месте оружие, выкованное ифтами, не сможет как следует защитить их. Найти хоть какую-нибудь растительность, лечь в ее тени и ждать вечера, так как выбора у них действительно не было.

— Оставь меня там, — он указал на ближайшую яму, — и уходи. Держись ближе к воде, следуй на запад, пока солнце не поднимется высоко. Я не знаю, сколько тебе придется пройти.

То, что он предлагал, сулило очень мало шансов на успех, но для нее это было все-таки лучше, чем оставаться здесь. Эшла ничего не сказала и повела его вперед.

Девушка прервала свое молчание только для того, чтобы указать кратчайший путь к небольшому оврагу и предупредить о возможном спуске. Кусты, через которые они продирались, оказались удивительно ломкими, несмотря на их живой вид, словно давно высохли и только сохраняли сходство с настоящими кустами. От сломанных веток и растоптанных листьев шел резкий запах, ничуть не напоминавший здоровый аромат лесной страны. Дно оврага заросло бледными растениями, чьи стебли почти касались земли, и кустиками с мясистыми, туго скрученными листьями.

— Сюда, — девушка остановилась.

Из стенки оврага торчала часть огромного древесного ствола. Его сердцевина давно сгнила, и теперь оболочка представляла собой нечто вроде древесной пещеры, что казалось более естественным кровом, нежели странная растительность вокруг. Но когда Нейл протянул руку к старой коре, то коснулся не давно умершего дерева, а чего-то твердого, как скала. Дерево окаменело.

— Это мне подходит, — поспешно произнес он, — а ты иди, пока есть время.

Эшла помогла ему забраться внутрь и спокойно устроилась рядом с ним.

— Мы дойдем вместе или не дойдем никогда. Ренфо встревожил этот намек на предчувствие.

— Не дойдем никогда?

Девушка, наклонив голову, спрятала в ладони лицо. Нейл был уверен, что она не плачет, но во всей ее фигуре чувствовалось отчаяние, даже страх. Однако уже через минуту его спутница снова подняла голову и обхватила колени руками. Глаза были закрыты.

— Только бы вспомнить… знать! — воскликнула она. — Иллиль знала, многое знала, а Эшла — нет. И иногда я не могу добраться через Эшлу к Иллиль. Нейл, что ты знаешь об Айяре, действительно знаешь?

Открыв глаза, девушка напряженно смотрела на Ренфо, словно его ответ был самым важным на свете, а также мог привести к спасению их обоих. И это зажгло в нем необходимость искать в своем сознании Айяра и то, что Айяру могло быть известно.

— Я полагаю, — медленно заговорил юноша, будто проверяя свою уверенность в каждом отдельном факте, — он был воином и лордом Ки-Кик, но что это значит, я не помню. Он был капитаном Первого круга Ифткана и сражался с ларшами. Он был охотником и большую часть времени скитался в лесу. Вот и все, в чем я уверен. Иногда я срываю плод, замечаю след, вижу или слышу животное или птицу — и мне известно о них то, что должен знать Айяр.

— Достаточно знаний, чтобы жить в лесу, — резюмировала Эшла.

Нейл выпрямился. А что, если…

— Может, Айяр больше ничего и не предполагал дать мне! — выпалил он. — Достаточно знаний, чтобы выжить в лесу, а все остальное, например падение Ифткана, предполагалось забыть, но почему-то сохранилось в памяти!

— Если у человека есть записывающий аппарат и нужно срочно передать сообщение, которое находится на одной из кассет, можно просто передать всю кассету, но часть сообщений окажется лишней.

— Записывающий аппарат! — удивился юноша. — Разве верующие пользуются ими?

— Нет. Но когда у моей матери было кровотечение, а молитвы Говорящего с Небом не помогли, ее отец — мой дедушка — отправился вместе с ней в порт, к врачу. Я тоже поехала, потому что меня не с кем было оставить. Но было уже поздно. Если бы мы привезли ее раньше, маму можно было бы спасти. — Эшла помолчала, затем продолжила: — Там были записывающие аппараты и много других удивительных вещей. С тех пор я часто вспоминаю и думаю о том, что видела там. Ну, допустим, эти лесные знания важны для того, чтобы выжить, вот ты и получил память Айяра. Но и все остальное тоже.

— А как начет Иллиль? Она тоже помогла тебе?

— Да. Знание животных, страх перед врагами, несколько съедобных растений, умение лечить, — Эшла нахмурилась, — которое может служить и оружием. Только… Иллиль была важной персоной. Она знала Зеркало и имела право стоять перед ним и вызывать то, что находится в его глубине. Я думаю, что она была кем-то вроде Говорящего с Небом у своего народа и обладала невидимым оружием. Там, где мы с тобой побывали, я это особенно почувствовала и поэтому хочу иметь это оружие.

— Против кого? Девушка помрачнела.

— Не знаю! — Она поднесла ладони к вискам. — Вспомнить то, что знала Иллиль, очень важно. Здесь таится опасность страшнее, чем флаймер, собаки или охотники с участков. Она осталась с древних времен — не то спит, не то терпеливо ждет… а теперь… — опустив руки, Эшла смотрела на юношу, и ужас поднимался из глубины ее глаз, а голос упал до шепота, когда она закончила: — Оно проголодалось и начало охоту.

Нейл почувствовал, что слушает не только ушами, но и всем существом, как охотник, который наблюдает за фыркающей и принюхивающейся собакой. Он тоже догадывался, что им угрожает не животное и не человек. Это много старше, много сильнее и сложнее, чем любая форма жизни, известная ему. Может, оно уже здесь? Или еще не проснулось, но уже начинает понимать, что длительный голод будет теперь утолен?

— Белый лес! — вдруг сказала Иллиль, и страх всколыхнулся внутри Нейла. — Это опушка Белого леса.

Рука ифта — меч, Его сердце — во мраке Холодного света луны. Рожденный быть воином, встань — Если круг разорвется, Дерево-башня падет.

Песня прервала тишину. В ней слышался мерный шаг воинов, звон мечей, рокот деревянных барабанов.

— «Рука ифта — меч!» — повторила она и быстрым движением подняла меч, который Ренфо нашел в Ифтсайге. — «Во мраке холодного света луны»!

— Это было частью памяти Айяра, — сказал Нейл. — Ты понимаешь, что это означает?

— Самую малую часть. Это пророчество, обещание, сделанное ифтом-героем в день Голубого листа. И оно было выполнено. Но тогда был Голубой лист, а наш лист — серый и увядший. — Она поворачивала в руках меч, разглядывая его. — Он был ключом к Сторожевому пути, мы с тобой видели это. Но, может быть, это не только ключ. Возможно, это меч Кимона или подобный ему. Если так, то в нем скрываются сила и власть. Иллиль, Иллиль, дай мне больше знания! — Последние слова она выкрикнула почти с рыданием.

Нейл взял у нее меч. Действительно, он видел зеленые искры, горевшие на кончике лезвия, и символ на камне арки пылал в ответ. Но сейчас его рука сжимала просто великолепное оружие.

— А что сделал Кимон? Он был героем пророчества?

— Да… Это было очень давно — моя память словно покрыта туманом. Кимон не побоялся опасностей Белого леса и завоевал для Ифткана мир, так что люди его крови могли жить в Великих деревьях. А то, что питало Белый лес, было связано клятвой забвения и отстранения. Затем Голубой лист стал Зеленым, но клятва все еще существовала между ифтами и Тем, Что Ждет. Но когда Зеленый лист опал, ифтов стало меньше и То, Что Ждет, зашевелилось. Клятва была громко произнесена перед Ифтканом, поэтому пустошь не смела наступать. Но ларши, не дававшие клятвы потому, что в день ее произнесения еще не умели говорить, ответили на призыв Того, Что Ждет, и провозгласили его своим правителем. Так они создали нацию, их становилось все больше, в то время как ифты уменьшались в числе.

Когда Серый лист дал почки, То, Что Ждет, опять зашевелилось и Башни Ифткана задрожали. Клятва не давала распространиться горящему свету, но ларши, не дававшие клятвы, стали руками Того, Что Ждет, его оружием. Ларшей было много, а ифтов — горсточка… — Эшла сложила ладони и переплела пальцы. Айяр в Нейле отвечал волной ярости и отчаяния. — Так пришел конец Ифткану и ифтам. Клятвы больше не было, и То, Что Ждет, вольно было делать что угодно со своими слугами ларшами.

— И это есть в памяти Иллиль? — тихо спросил Нейл.

— Это передано Иллиль, но приходит ко мне расплывчато… Значит, теперь День ларша, а Ночь ифта прошла?

— Я думаю, что День ларша тоже прошел. О них ни разу не слышали с тех пор, как первый корабль приземлился на Янусе сто планетарных лет назад.

— Ларши, может, и исчезли, но то, что послало их, не исчезло! В этой стране дремлют древние силы! — Голос ее окреп. — Может, это и не тот меч, что выковал Кимон и принес на великий праздник в Белый лес, но я знаю, что у этого оружия есть своя сила и… — она сделала паузу, затем кивнула, словно ее мысль подтвердил неслышимый для Нейла голос, — ты должен принять участие в происходящем, помочь в достижении цели. Скоро наступит день — время Того, Что Ждет. Нам надо отдохнуть. Дай мне меч, Айяр-Нейл, и поспи, а во мне что-то пробуждается, может, я вспомню еще что-нибудь. Если же я усну, то пропущу…

Она говорила так уверенно, что Нейл не стал спорить, а лег на землю, и в его сознании закружились обрывки истории, рассказанной девушкой. Кимон, герой… Клятва, удерживающая в отдалении безжалостный Белый лес, до тех пор пока ифтов не осталось совсем немного… Слишком слаб ток крови, слишком тяжел груз древней памяти, чтобы выступить против ларшей — только что вышедших из животного состояния и отважных в своем юношеском невежестве, — против их растущей ненависти, страсти, направленной на разрушение того, что они не строили и никогда не смогут построить. Да, память Айяра говорила Нейлу, что Эшла права… Иллиль-Эшла — хранительница Зеркала.

14. Пленники.

Обнаженный меч лежал на коленях Нейла, здоровая рука сжимала его рукоять. По другую сторону поросшего кустарником оврага иссушенная зноем земля была залита слепящим светом солнца, но здесь, в стволе окаменевшего дерева, можно было смотреть и прислушиваться, чтобы уловить предупреждение. Эшла спала, прижавшись к его ногам. Капли пота блестели на ее лбу. Хотя слепящий глаза свет сюда не проникал, горячий воздух проходил свободно.

Нейл сидел и не отрываясь смотрел вдоль оврага. Когда солнце добралось до пятен растительности, ее толстые мясистые листья раскрылись. На них садились мелкие насекомые и, приклеившись, медленно втягивались в плоскую поверхность.

Лесная страна была окружена поселенцами, которые боялись и ненавидели ее, но она также была домом ифтов и поэтому близка всякой жизни, кроме той, за которой сейчас наблюдал юноша. Ему все здесь казалось мертвым или умирающим. Он не ошибался: жизнь пустоши действительно была совершенно иной и не могла не запугать ее невольного свидетеля.

Айяр дал Нейлу уши охотника и шестое чувство — ощущение лесного жителя. И Нейл заметил движение и осознал его. Регулярное пощелкивание, вначале очень слабое, затем более громкое и опять слабое. Словно кто-то шел по краю оврага, не имея причины подкрадываться… Сторожевой патруль?

До каких пор беглецы будут сидеть в этой яме? Этот временной промежуток мог иметь много значений: до вынужденного боя, до гибели, до прихода значительно превосходящей их силы.

Что, если это было лишь игрой воображения? Однако ощущения говорили обратное. Память Айяра не снабдила Нейла изображением того, кому мог принадлежать этот щелкающий шаг. Звук между тем стал громче и доносился уже с другой стороны оврага. Либо часовой обходил весь овраг, либо их было двое. Разумнее всего было бы выскочить из укрытия, пока здесь только один часовой или хотя бы двое, но беглецы не решались на такой шаг: их ослепит солнце, и они не смогут ни убежать от преследователей, ни сражаться.

Какое-то крылатое создание спланировало вниз и пронеслось прямо над растительностью оврага. Хурурр? Юноша на секунду поверил в это, но надежда обманула его и даже предала: он послал мысль-контакт летящему существу и получил ответ настолько вне его понимания, что тот показался ему чудовищным ударом, швырнувшим его к противоположной стене убежища. Наверняка ему отвечало не летающее существо, а некто с сильным интеллектом, пославший более слабое создание искать его, Нейла.

Кажется, он закричал, но уверенности в этом не было; возможно, Ренфо только внутренне противился этому вторжению чужого сознания. Почему-то он оказался в странном месте, которое вряд ли смог описать словами, и противостоял существу или разуму, не имеющему формы, а только силу и чуждые цели. Для этого «иного» Нейл и его род были ненужной загадкой, так как не соответствовали созданным им образцам. Именно этот факт непохожести юноша воспринял как щит или как оружие, нацеленное прямо в сердце этой поглощающей уверенности.

— Ка-Как! — Вот он, древний боевой клич!

— Нейл!

Его затылок был прижат к окаменевшему дереву. Руки Эшлы лежали на его плечах, светлые глаза смотрели на него так пристально, будто силы этого взгляда хватило бы для того, чтобы вернуть Ренфо оттуда, где он вступил в поединок с врагом.

— Оно движется! Оно знает! — Черты ее лица застыли, посуровели, взгляд, казалось, хотел отыскать в его глазах некую мысль или ощущение, которых в нем не могло быть. Затем девушка чуть заметно кивнула. — Подтверждается древняя истина! Это может убить нас, но не сломить, даже если здесь Нейл-Айяр, а не настоящий Айяр!

Ренфо не вполне осознал свой ответ — слова сами слетели с его губ:

— Возможно, из-за Нейла, а не несмотря на Нейла. Эшла подхватила его смутную мысль:

— Если так, то все в порядке. Проиграв в древнем знании, мы в чем-то все равно выигрываем. Но… Оно знает о нас!

Юноша осторожно пробрался вдоль внутренней части ствола. Эшла предупреждающе подняла руку. И в это мгновение отозвался крылатый разведчик. Это был не зовущий посвист или щелканье клюва кваррина, а долгий дрожащий плач, более подходящий для грозового неба и сильного ветра, чем для залитого солнцем дня. Нейл увидел, как пролетело это создание — ослепительно-белое, неопределенной формы. Только увидел ли? Свет был слишком ярок для его глаз. Может, это проплыло облако…

— Вряд ли это птица, — с сомнением в голосе произнес он.

— Это следящий и ищущий… — Эшла вытерла лоб тыльной стороной руки. — Сам по себе…

— Тихо! — он предупредил беззвучно, одними губами, так как боялся, что часовой сможет расслышать даже шепот.

Щелканье раздавалось с противоположной стороны оврага. Нейл посмотрел в дырку в стволе, прикинул расстояние и высоту растительности, а затем подергал повязку, на которой висела его поврежденная рука. Девушка мимикой изобразила протест, но он показал знаками, что хочет сделать, и она ослабила тугую травяную перевязь, чтобы высвободить его руку. Ренфо начал медленно и осторожно выползать на открытое место, затем нашел удобный для наблюдения пост — пологий бугор, с которого можно было видеть небольшую часть края оврага.

Звук смолк — часовой перешел на дальний склон оврага, — а спустя несколько минут возобновился. Наконец часовой появился в поле зрения, и Нейл, не веря своим глазам, даже покрутил головой, желая избавиться от наваждения: это было не чудовище из прошлого Януса, не чужеземный кошмар, а то, что ему не раз приходилось видеть. А когда растерянность прошла, он осознал, что по крайней мере одна деталь вызывает у него сомнения.

Некто в космическом костюме шел прыгающей походкой человека, одетого в неудобную одежду. Щелкающий звук производили магнитные пластинки на подошвах — обычный атрибут снаряжения астронавта. Костюм был явно тяжелым, объемным, шлем типа «форс-дженал» украшало что-то вроде петушиного гребня. Эта деталь исчезла со шлемов около ста лет назад. Нейл вспомнил дни, когда он свободно расхаживал по отцовскому кораблю, — кстати, уже тогда использовали шлемы «халмейкер», а «форс-дженал» можно было увидеть только в музеях.

Нейл хотел удостовериться, что это не какая-то галлюцинация, вызванная его слабым дневным зрением, и с нетерпением прислушивался, когда вернется щелканье башмаков по камню. Зачем этот человек носит скафандр на планете, условия которой для человека благоприятны — ведь, судя по всему, он землянин или потомок землян.

Щелк… щелк… Юноша вытянул шею, чтобы получше рассмотреть странный объект. Да, точно, «форс-дженал»! Да и сам костюм был под стать шлему, такой же древний. Вряд ли астронавт, каковы бы ни были его средства, доверит свою жизнь скафандру из далекого прошлого. Да и откуда ему знать, как пользоваться этим архаичным сооружением!

Чувствуя внутри холод, несмотря на жаркий день, Ренфо подождал, пока щелканье затихнет, и быстро вернулся в убежище.

— Что там? — поинтересовалась Эшла.

Нейл чувствовал смущение. Странное дело: он почти согласился с тем, что летающее существо — инструмент чужого разума. Он уже свыкся с собственным физическим изменением, с памятью Айяра как частью его, Нейла, сознания… И все это было легче пережить, чем костюм столетней давности, методично шагающий по краю оврага в этой пустыне. Может, из-за того, что силы ифтов были чужды ему, он принимал их на веру, как ребенок — старую сказку, в то время как ходячий костюм — вещь конкретная, не связанная ни с памятью, ни с эмоциями. Однако этот факт казался невозможным.

Скафандр шел, но кто был внутри? Со своего наблюдательного пункта Ренфо не мог разглядеть черт лица за щитком шлема. Было только странное, совершенно непонятное и тревожное ощущение пустого костюма, одушевленного кем-то, и костюм повиновался, как повиновалось этому неведомому господину летающее создание.

— Что там? — Эшла села рядом и положила руку на его здоровое плечо. — Что ты видел?

— Там скафандр, — ответил Нейл.

— Скафандр… Кто?

— Что, — поправил Нейл. — Это очень древний костюм.

— Старый? Как-то говорили, что охотничий отряд из космопорта потерял…

— Древний. Ни один охотник не наденет здесь космический костюм. Эта планета по условиям подходит выходцам с Земли.

— Я не понимаю.

— Я сам понимаю только отчасти, — вздохнул юноша. — То, что здесь… имеет другого слугу, но теперь он… или оно…

— Через два часа солнце зайдет. Сумерки более благоприятны для нас. Этот костюм делает его обладателя неуклюжим. Тот, кто носит его, не может быстро передвигаться по изрытой земле.

— Ты права.

Ренфо заметил кое-что еще: пояс для оружия. Даже если не было бластера, то имелись инструменты, которыми можно пользоваться как оружием. Он сказал об этом Эшле.

— Все очень старое, — девушка пожала плечами. — За долгое время вряд ли сохранился заряд в кэлкоте или в симмере.

— Откуда тебе известны эти вещи?

— После смерти матери я несколько дней провела в космопорту. Там было на что посмотреть и не было тех, кто сказал бы, что такое знание — зло.

— Ты всегда хотела больше знать?

— После порта — да. А еще я хотела больше узнать о лесе, каков он. — Девушка помолчала. — Но все это не относится к скафандру и к тому, что он может сделать. Я не думаю, что мы сможем переждать его здесь.

— Нет, — Нейл уже решил. — Вода у нас на исходе, пища тоже. Как стемнеет, мы пойдем. Овраг длинный и узкий, тянется с северо-востока на юго-запад, насколько я помню, хотя, когда мы шли сюда, в моей голове не было ясности.

Эшла закрыла глаза, представляя себе местность.

— Ты прав. Другой конец очень узкий, почти как лезвие меча, направленного вот так, — она изобразила жестом.

— Если мы сумеем пролезть через этот узкий конец, это для нас лучший путь. Костюм идет ровным шагом. Как только будет достаточно темно, мы укроемся на дне оврага и станем ждать, пока он окажется здесь, а затем будем пробираться на запад, пользуясь тенью, как укрытием.

— Тут слишком много случайностей.

— Рискнем или будем сидеть здесь, пока не сдохнем или пока нас не выкурят отсюда, как крыс! — разозлился юноша.

К его удивлению, Эшла мягко улыбнулась.

— Нет, воин, я не ставлю под сомнение твой план, потому что сама думаю точно так же. Но есть ли у нас скорость в ногах, хватит ли у нас ловкости, чтобы найти способ выйти отсюда?

— Мы это узнаем.

Это утверждение прозвучало не так оптимистично, как ему хотелось. И пока время медленно ползло, пока они ждали темноты, Нейл Ренфо познал нетерпение, а затем растущее ощущение полнейшего безумия того, что они собираются сделать. По биению пульса он мог точно измерить шаг часового и прикинуть, сколько времени тому потребуется, чтобы обойти весь овраг.

Эшла снова легла и положила голову на руки. И как она может сейчас спать?

Солнце заходило. Тени росли. И все время регулярно звучал клик-клак часового. Наконец Нейл слегка толкнул девушку.

— Пошли. Держись низко, под кустами, но по возможности не касайся растений.

— Ты имеешь в виду плотоядных? Да, я видела, как они питаются. Не подвязать ли тебе снова руку?

— Нет. Пусть будет сбоку, если придется ползти. А теперь держись позади и старайся не колыхать кусты.

Минута быстрого бега сменялась часом прислушивания и почти полной неподвижностью. Нейлу так хотелось вскочить и бежать по долине с обнаженным мечом, а приходилось ползти.

Так они добрались до узкой щели, и теперь им предстояло подняться на десять футов и оказаться на равнине. Идти назад, к реке, означало пройти мимо патрульного, а на это Ренфо пока не решался — если только не будет другого выхода.

Юноша начал подниматься, упираясь носками сапог; снизу его подталкивала Эшла. Наконец он лег на край расселины и опустил вниз здоровую руку, чтобы помочь подняться своей спутнице. Часовой шел по другой стороне оврага.

— Левее! — Нейл с благодарностью взглянул на черное пятно тени от обломка скалы.

Их выдал меч — оружие в ножнах с шумом зацепилось за камень.

— Быстро! — Эшла ухватилась за своего спутника и потащила его вперед. — Ох, пожалуйста, быстрее!

Они проползли в это темное пятно, но регулярное щелканье космических сапог сменилось громким стуком. А затем наступила гнетущая тишина. Может быть, патрульный достал оружие из-за пояса? Взметнется ли полоса огня, предназначенная для сварки треснувшей обшивки корабля, вокруг их скалы?

— Айяр! Сзади!

Нейл резко обернулся. К ним направлялся не космический костюм, а скачками неслись бледные существа, похожие и одновременно непохожие на собак с участков.

Но собаки с давних пор подчинялись человеку, а эти создания…

— Вайты ларшей!

Теперь Айяр вспомнил, что видел, как такие стаи охотились меж деревьев Ифткана. Узкая голова, горящие желтые глаза — воплощение самого зла оскалилось на Нейла. Юноша махнул мечом, разрубил череп вожака и отшвырнул бездыханное тело назад, к стае.

— Держись позади меня, — приказал он Эшле.

— Нет, сегодня я тоже охочусь на вайтов! — выкрикнула она в ответ, отражая очередную атаку длинным охотничьим ножом.

Наконец свора отступила, недосчитавшись в своих рядах многих собратьев. Раздался долгий протяжный вой, и вайту ответили — с неба. Кричало крылатое создание, парившее над оврагом. А затем, словно в ответ на эти призывы, появилась фигура в скафандре.

Странное партнерство — вайты и упрятанный в скафандр незнакомец. Однако злобные твари расступились и дали ему пройти прямо к беглецам. Нейл пытался рассмотреть лицо за щитком шлема — безрезультатно: его поверхность была покрыта паутиной тонких линий-трещин.

— Берегись! Эй, берегись!

Нейл так увлекся попыткой рассмотреть врага, что не заметил движения рук в перчатках, пока Эшла не закричала. Однако предупреждение запоздало. Что-то невидимое сковало их движение, и они стали беспомощными пленниками того, кто был в этом костюме, прятался за растрескавшейся пластиной… или его хозяина.

15. Белый лес.

Чаша долины темнела ниже того места, где они остановились. При свете появившейся на небосводе луны неопределенное мерцание сменилось настолько ярким сиянием, что Нейл прикрыл глаза рукой. Пальцы Эшлы сомкнулись на его локте.

— Белый лес, — голос ее прозвучал сухо и невыразительно, но вряд ли это было вызвано усталостью после путешествия.

Сначала юношу и девушку окутала невидимая сеть, а спустя несколько мгновений они оказались внутри тускло светившегося кольца. Подчиняясь мысленному приказу, они отправились вслед за незнакомцем в скафандре на север, в неизвестность. Свора вайтов трусила на расстоянии, прикрывая тыл. На все их попытки вступить в переговоры ответа не было.

Так куда они все-таки шли? Неужели в этот лес?

Белый лес — здесь не шелестели листья, а ледяные кристаллы, росшие прямо из земли, тянули навстречу друг другу руки-ветви, радужно мерцавшие в лунном свете.

Контролирующее кольцо тянуло их вниз по склону, заставляя войти в это искрящееся царство холода и смертоносной красоты. И оно действительно было смертоносным. Память Айяра заставляла сжиматься сердце Нейла от страха, как если бы он стоял перед кем-то неизмеримо большим, чем он сам, причем это был враг не лично его, а всего рода ифтов. Как раньше земные племена боялись тьмы и ее порождений, так ифты издавна чувствовали отвращение к яркому свету и к тому, что может жить в этом сиянии. Но у Нейла и Эшлы не было выбора — их вели на поводке, как упирающихся собак. Вайты уже не провожали их, возможно, они тоже считали это место гибельным и не собирались подвергать себя опасности.

Земля под ногами юноши захрустела. Он поглядел вниз и увидел искрящуюся пыль, в которую превратились разбитые кристаллы, а также четкие отпечатки ног стража в костюме — они накладывались на другие следы, такие же огромные.

Лес тихо, почти неуловимо звенел, словно под порывами ветра, которого на самом деле не было. Ледяные кристаллы не были выше обычных деревьев, ни одно из них нельзя было сравнить с башнями Ифткана.

— Белый лес, — тихо повторила Эшла, — растет вверх. — В ее голосе слышались странные нотки, и Нейлу показалось, что это говорит Иллиль. — Но он не настоящий, он не живой… Значит, его нет! Никакой жизни здесь нет. Это обитель смерти.

Ренфо не понял, что имела в виду девушка: ему показалось странным столь явное отрицание того, что они оба видели.

— Создано, выращено волей, — продолжала она, — оно живет по воле и умрет по воле. Но воля эта не может сделать второй Ифткан, как ни пытается.

Звон стал громче, и в нем появилось злобное шипение. Эшла нараспев заговорила:

Листья растить — не можешь! Живое питать — не можешь! Путнику тень дать — не можешь! Накормить его плодами своими — не можешь! Лес поддельный боится жизни, Боится дождя и всего, что для дерева — благо…

Ее тихий смех оборвал песню.

— Зачем я это сказала? Если бы я могла держать в голове древнее знание так же крепко, как ты держишь меч в руке, мы с тобой, возможно, пошли бы тропой Кимона и… и… — она покачала головой. — Но Кимон для меня сейчас потерян. Будь у нас древнее знание, мы могли бы бороться. В моей памяти есть странная тайна: когда я хочу узнать больше, в это мгновение все уходит от меня. Здесь место власти, но не власти Ифткана, и, значит, одну власть можно противопоставить другой, если знать, как сделать это.

Шипящее позвякивание леса звучало все громче, к нему добавился какой-то странный шорох. Но шаг скафандра оставался неизменно спокойным, а державшее пленников кольцо тащило их дальше по чуть заметной тропинке, змеившейся под уклон. Сверкающие ветви по-прежнему вызывали смятение в душах пленников — если слабый свет луны создавал такой потрясающий эффект, во что превращает солнце этот лес?

— Иллиль помнит это место? — спросил Нейл.

— Смутно. Очень смутно.

— Ты знаешь, куда мы идем?

— Нет. Мне только известно, что это будет опасное место, потому что оно противоположно тому, что скрывается в Зеркале. Однако они находятся в равновесии.

Земля под их ногами все еще продолжала идти под уклон. За время короткой остановки на краю долины Нейл не успел оценить, какова протяженность кристаллического леса. У него пересохло во рту, ныла нога, иногда острая боль пронзала руку. Он знал, что Эшла тоже голодна, устала и хочет пить. Пища, вода, отдых — вот в чем они нуждались, однако путешествие казалось бесконечным.

Кристаллические ветви над их головами сплели густую сеть, закрывшую ночное небо, юноша и девушка шли как под ледяным пологом. Смогут ли они, если им представится такая возможность, вернуться назад? От этой мысли Нейла отвлекли пальцы Эшлы, впившиеся в его руку. Он удивленно посмотрел на нее, но девушка словно не видела его, ее пристальный взгляд был устремлен на дерево впереди. В его стволе отражался…

Сначала Ренфо подумал, что эта зеленоватая фигура — он сам или Эшла, но потом ему пришло в голову, что под таким углом они не могли отразиться. Это был ифт, но другой. Кто он? И где?

Еще два шага — и изображение исчезло, будто его и не было совсем. Но они чувствовали и знали, что они не одни среди сверкающих кристаллов.

Если скафандр и видел отражение, то ничем не выдал этого, не остановился, даже не замедлил шаг. Нейл почти убедил себя, что и он сам ничего не видел, но Эшла была уверена в реальности отражения.

— Ифт, такой же, как и мы. — Она кивнула головой, подтверждая свои слова. — Тоже пленник.

— Почему ты так думаешь?

— В Белом лесу может быть только ифт-пленник. Это место смертельно опасно для нас.

Движение под уклон наконец прекратилось — видимо, они приблизились к центру долины и к тайне, содержащейся в ней. Кристаллические деревья здесь были очень высокими, лишь немного ниже деревьев-башен Ифткана, и почти не имели веток, только на самом верху располагалась густая крона.

Пленники вдруг оказались у лестницы, похожей на ту, что вела к Зеркалу, только теперь они спускались вниз, в другую долину или расселину, как бы прорезанную в земле мечом гиганта, но здесь была не земля, а стеклянная глазурь, заставлявшая глаза жмуриться от нестерпимых бликов.

Ренфо с сомнением оглядел лестницу. Спуск под таким острым углом представлял собой испытание даже для сильного и ловкого мужчины.

Страж поднял закованную в металл руку и лениво подбросил маленький диск. Эшла завизжала, Нейл тоже не удержался от крика, потому что неведомая сила потащила их за этим крутящимся диском. Ноги скользили по гладкой поверхности стеклянного края, и удержаться не было никакой возможности. Они полетели в пропасть, но не настолько быстро, чтобы найти внизу неминуемую смерть. Вокруг них поднимались молочно-белые стены, идеально гладкие, без единого ориентира, если не считать лестницы. Юноша вертелся вокруг своей оси, вспоминая, что нечто подобное он уже испытал однажды на корабле. Но если он пытался приблизиться к Эшле или к лестнице, то оказывалось, что он все время находился под невидимым контролем.

После первой вспышки страха девушка успокоилась, хотя до Нейла доносилось ее тяжелое дыхание, он также видел откровенный ужас в широко раскрытых глазах. У нее не было объяснения странности этого полета, потому что она никогда не испытывала невесомости.

— Это… свободное падение… как на корабле… — выкрикнул Ренфо.

Ему удалось схватить ее за запястье, так что они чуть-чуть приблизились друг к другу. Но сейчас важно было, куда они летели, а не как. Под ними были какие-то клубящиеся серые волны — не то пар, не то дым, — однако жара в воздухе не ощущалась. Когда первые волны этого мрака окутали их, Нейл не заметил изменения температуры. По крайней мере, пока он не различал внизу языки пламени, и это уже хорошо.

Пробившись сквозь тьму, они вновь оказались среди кристаллов, которые здесь напоминали нагромождение грубых геометрических форм, и все они пульсировали линиями света, создавая сложный светящийся узор. Может, это были башни, укрепления, здания?

Юноша и девушка еще не коснулись дна ущелья, когда на их ногах вспыхнули искры. То, что держало людей в воздухе, исчезло, и они упали между двумя высокими хрустальными стенами.

Нейл встал и помог подняться своей спутнице. Звон — составная часть этого мира, с тех пор как они вошли в Белый лес, теперь смолк, и наступившая тишина испугала их.

— Что это за место? — спросила Эшла, тревожно озираясь.

— Иллиль не знает? Девушка покачала головой.

— Иллиль спит… или ушла. — В ее ответе слышалась печаль одиночества.

Нейл попытался обрести контакт с Айяром, но ничего не получил из памяти ифта. Они были полностью предоставлены самим себе — пленники в незнакомом месте. Хотя — почему пленники? Незачем ждать разрешения собственной участи, а лучше самим пытаться действовать на поле битвы!

— Пошли! — кивнул он Эшле.

Его рука была все еще в лубке, так что юноша не мог ею пользоваться. Меч у него не отобрали, но разве оружие сумеет защитить их от разума, обрушившего на них теперешние несчастья?

— Куда мы пойдем? — спросила девушка.

Резонный вопрос! Над стенами клубился туман. Видимости хватало лишь на несколько ярдов в любом направлении. Инстинкт предупреждал Нейла оставаться там, где их выпустил из своего плена диск. Туман, разумеется, помеха, но также и укрытие. Своими соображениями Ренфо поделился с девушкой.

— Тогда в какую сторону? — Эшла повернулась, изучая невидимую местность.

— Когда мы падали, там была лестница. Может, дойти до ее подножия?

— Есть ли у нас надежда найти пищу и воду? — Она облизала сухие потрескавшиеся губы. — Наверное, должна быть, потому что нас доставили сюда бережно. Если бы собирались убить, зачем было заботиться о нашем спуске? — Эшла говорила медленно, как бы рассуждала сама с собой. — Так ведь?

— Так… Значит, где-то здесь есть пища и вода? Наверное, ты права, но… сколько времени мы потратим на поиск вслепую?

— Пока человек жив, у него есть надежда. Если мы взберемся по лестнице, то опять попадем в Белый лес и там нас будет ждать эта штука в скафандре, а возможно, и солнце в зените.

Да, пути наверх не было. Встреча с лучами солнечного света среди кристаллических деревьев могла закончиться для них трагически.

— Тогда куда же? — теперь уже спросил Нейл.

— Видимо, нам придется надеяться на удачу. — Эшла остановилась, подняла что-то и стала перекатывать в руке. — Это то, что принесло нас сюда. Посмотрим, может, нам повезет и он доставит нас и дальше?

Она закрыла глаза и, быстро повернувшись, швырнула диск. Раздался слабый звон. Диск отскочил от стены и лег на землю у большого отверстия в стене, за которым маячил уходящий вдаль коридор. Хрустальные стены, полузатянутые туманом, плавно переходили в сводчатый потолок.

— Слышишь? — Эшла заспешила вперед, безошибочно узнав шум воды.

Они устремились вперед, торопясь, оступаясь, а столь желанный шум становился все громче. Коридор закончился, и они вышли на открытое пространство, затянутое туманом.

Вода! Река, казалось, вытекала из тумана, и ее русло было хрустальным желобом.

Упав на колени, Эшла погрузила обе руки в воду, как бы проверяя реальность того, что видели ее глаза, а затем напилась из пригоршни. Нейл испытал минутное колебание — не исключено, что эта жидкость не имеет ничего общего с водой, — но искушение было столь велико, что он не удержался и последовал примеру Эшлы. Вкус оказался отменным, не хуже, чем в лесном ручье, — чистая холодная вода словно вливала в тело новую жизнь.

— Как видишь, — улыбнулась Эшла, — судьба к нам благосклонна. Воду мы нашли.

Утолив жажду, Нейл на некоторое время задумался.

— Мы нашли не только воду, — сказал он. — Вода ведет…

— Ты хочешь сказать, следовать этому потоку до его начала или до конца? Да, верная мысль.

— Вода — хороший гид. К тому же у нас нет возможности взять с собой запас воды.

Мешок с флягой и остатками пищи остался в том окаменевшем дереве, где они прятались.

— Но какой путь мы выбираем: вверх по течению или вниз?

Ренфо еще не успел ничего сказать, как девушка с криком бросилась к воде и выловила стручок, полный зерен, — свежий!

— Он приплыл сверху! Где один, там могут быть и другие!

С этим нельзя было не согласиться. Нейл решительно поднялся на ноги.

— Пойдем вверх!

16. Тюрьма ифтов.

— Я думала, — Эшла облизнула губы, — что мечтаю только о воде, но теперь чувствую голод и усталость. Дойдем ли мы когда-нибудь до начала этого потока?

— Похоже, что мы к чему-то приближаемся.

Нейл вглядывался в туман. Впереди смутно маячил некий контур, чьи очертания оставались неизменными, несмотря на колыхания серой завесы.

Наконец перед ними выросла хрустальная стена, тянувшаяся, судя по всему, через всю долину. Водный поток, что вел их, едва ли не выплескивался из отверстия в стене, но оно было слишком узким, чтобы через него можно было пройти. Эшла с измученным видом опустилась на землю.

— Обратно я не пойду. Мне очень жаль, но у меня нет сил, — просто сказала она, и ее спокойный тон еще больше подчеркнул безысходность ситуации.

— Никто не собирается этого делать! — Нейл решительно направился к стене. Она не была совсем гладкой, кое-где можно было заметить впадины и выступы. Так что через нее стоит попробовать перебраться — ему, с одной рукой, разумеется, это сделать тяжело, но Эшла… — Обратно мы не пойдем, — повторил он, — а заберемся по стене.

Девушка недоуменно смотрела на него.

— И ты? Распустишь крылья и перелетишь?

— Конечно нет, но у нас есть вот что. — Он снял перевязь. — Поднявшись наверх, ты зацепишь ее за что-нибудь и спустишь мне конец.

В ответ — усталый взгляд и безразличное пожатие плечами. Ренфо старался победить ее апатию.

— Мы должны сделать это немедленно, пока у нас еще есть силы. Или ты предпочитаешь оставаться здесь и оплакивать нашу судьбу, ожидая голодной смерти?

Эшла вздохнула. Судя по ее лицу, она приняла решение.

— Ты прав, воин. Сражаться лучше, чем сдаваться. Я поднимусь.

Нейл вовсе не был уверен, что даже с помощью перевязи сумеет одолеть стену. Но это был единственный шанс. Их физическое и душевное состояние было таково, что назад они все равно не смогли бы вернуться.

Эшла медленно и осторожно карабкалась, ощупывая каждую впадину, прежде чем зацепиться за нее. Нейлу казалось, что прошло уже несколько часов. Но вот наконец ее голова и плечи оказались над краем стены. Когда она обернулась к Нейлу, ее лицо сияло радостью.

— Там настоящий лес! Мы поступили правильно! Радостная весть помогла ему напрячь последние силы, чтобы подняться с помощью перевязи и Эшлы, и теперь они оба любовались приветливым серо-зеленым лесом. Правда, это был не Ифткан и даже не тот лес, в котором бесчинствовали поселенцы.

Ренфо не видел ничего, кроме этой радующей глаз зелени. Его вывело из оцепенения то, что девушка рядом с ним внезапно напряглась. Ее остроконечные уши слегка шевелились, глаза пристально смотрели на деревья.

— Что там? — юноша подавил всплеск тревоги. Он ничего не слышал и не видел в ожидающей их лесной стране. — В чем дело?

Но Эшла, перекинув ноги через край стены, начала быстро спускаться вниз. Затем, даже не оглянувшись, будто Нейл для нее больше не существовал, побежала по мелкому кристаллическому песку к деревьям и исчезла среди них.

— Эшла! Иллиль! — позвал он ее, и этот единственный звук умер в слабом эхе.

Ренфо медленно и неуклюже спустился вниз, затем углубился в лес, всматриваясь в слабый след, оставленный девушкой на песке. Он напрасно прислушивался, ожидая уловить хоть какие-нибудь звуки: насекомых, птиц, зверей. Его взгляд — взгляд охотника — находил следы поспешного бега Эшлы: сломанные веточки, сорванные листья… Похоже, она направлялась к какой-то цели, не обращая внимания на препятствия. Куда и зачем?

Деревья расступились, открывая перед ним поляну.

Два… три… четыре, да, вот еще один — напротив девушки. Четверо зеленокожих большеухих мужчин в разорванной лесной одежде, такой же как у Нейла… они измененные или настоящие ифты? У двоих были такие же мечи, как у юноши, еще у одного — деревянное копье с хрустальным наконечником. А тот, что стоял перед Эшлой…

Незнакомец — безоружный — был примерно на дюйм выше остальных, но на этом отличия заканчивались. И все-таки когда юноша смотрел на этого оборванного спокойного человека, то на мгновение ощутил готовность пожертвовать ради него всем, даже жизнью.

— Кто ты? — спросил мужчина.

Нейл не сразу сообразил, что вопрос относится к Эшле.

— Иллиль. А ты — Джервис, — ответила она уверенно, почти нетерпеливо, как бы считая такой вопрос ненужным.

Рука незнакомца поднялась в предупреждающем жесте.

— Я Пит Сейшенс.

— Ты Джервис, господин Зеркала!

Он проворно шагнул вперед, ладонь закрыла ей рот, другая рука крепко обхватила девушку за талию. Нейл устремился к ним с обнаженным мечом.

Эшла отчаянно, но тщетно пыталась вырваться из рук мужчины. Ренфо замешкался, боясь задеть девушку, и это колебание оказалось для него роковым. Инстинкт предупредил его, но на долю секунды позже, чем следовало. Тупой конец копья ударил его по голове, и юноша упал навзничь.

Холод… деревья… он лежал на траве в Ифткане, и ветви над ним гнулись под осенним ветром. Ночью будет праздник прощания с листьями, и он пойдет во двор девушек выбирать себе пару.

Девушки… ют она — одинокая… С худым бледным лицом, немного усталым и печальным. Это же Эшла!.. Нет, Иллиль. Иллиль-Эшла, одно имя уравновешивает другое…

— …вот в чем дело, сестренка. Мы как были здесь, так и останемся, пока не победим.

Слова из воздуха. Нейл не понял их, но услышал ответ:

— Ну, тогда я — Эшла с участка.

— Ты всегда Эшла, не забывай этого. А я — Пит, а это — Монро, Дерек и Торри. А твой порывистый друг — Нейл. Мы поселенцы, только и всего, и никаких ифтов.

— Но ведь это неправда! Достаточно поглядеть на нас.

— Мы абсолютно чужды этой силе. Дело не в физическом облике, а в сознании.

— Понимаю.

Ренфо ничего не понимал, но заставил себя открыть глаза и повернуть голову. Он лежал на груде листьев под навесом, сплетенным из веток. Неподалеку полыхал небольшой костер, вокруг которого расположились четверо мужчин и Эшла. Один из них повернул голову, встретился глазами с Нейлом, быстро поднялся и присел рядом с ним на корточки.

— Как ты себя чувствуешь?

— Кто ты? — вопросом ответил Нейл.

— Я Пит Сейшенс, разведчик Инспекции. А это, — он махнул рукой в сторону у костра, — Хэф Монро, астронавт с «Торстоуна».

В Нейле шевельнулось далекое воспоминание: «Торстоун» — давно пропавший крейсер… Неужели это правда?

— Дерек Верстер с участка Верстеров и Ледим Торри, врач Синдиката.

Синдикат? Но люди Синдиката покинули Янус тридцать лет назад! Однако ифт, которого Сейшенс представил как врача, выглядел совсем юным. Разведчик, астронавт, хозяин участка, врач Синдиката — широкий спектр должностей, охватывающий, возможно, все то время, с какого планета стала известна Инспекции.

— Вы все… — Нейл споткнулся на слове, впервые услышанном им на участке Козберга, — подменыши!

Большеухая голова Сейшенса медленно качнулась в знак отрицания, тем более выразительного, что этот жест был медленным.

— Мы — люди из разных времен и миров, попавшие на Янус по разным причинам. Вот кто мы здесь и сейчас. А кто ты?

— Нейл Ренфо, рабочий.

— Хорошо. Не забывай этого, Нейл Ренфо, и мы легко договоримся. Прости, что нам пришлось тебя стукнуть, но на уговоры не было времени.

— Что это за место? Как вы сюда попали?

Юноша приподнялся на локте. В висках стучала тупая боль, но он уже достаточно пришел в себя, чтобы понять речь Сейшенса, — тот предупреждал о какой-то вполне реальной опасности.

— Это… в некотором роде тюрьма. Мы сами не слишком много знаем о причинах нашего ареста, разве что ощущаем беспокойство. Как мы сюда попали? Ну, мы пришли разными путями и в разное время. Монро и я искали друга, который пошел в этом направлении и исчез. Нас захватил…

— Скафандр? — перебил Нейл.

— Ходячий скафандр, — кивнул Сейшенс. — Торри мы нашли уже здесь — он был первым в резиденции. Его настигли возле реки, когда он пытался сократить путь на запад. А Дерек пришел позже с товарищем, который предпочел уйти.

— Значит, вы можете уйти? — удивился юноша.

— Никто не станет мешать, если хочешь совершить самоубийство. Крепкий человек с большим запасом решимости и без соображения может перебраться через стену в Белый лес.

— Значит, вы просто сидите и ждете, не произойдет ли чего-нибудь? — ошеломленно спросил Нейл.

Насколько он догадывался, подобное поведение было явно чуждо Сейшенсу. Неужели разведчик говорит серьезно?

— Именно так, ждем, — согласился с ним Сейшенс. — Мы ждем и помним, кто мы и где мы.

Опять подчеркнутое предупреждение. Юноша сел. Они смотрели на него как-то особенно, словно ждали движения, которое важно повлияет на их суждение или оценку.

— Долго ли будем ждать? — спокойно поинтересовался он.

— Не знаем. Возможно, до тех пор, пока то, что нас здесь держит, не проявит себя. Или до тех пор, пока не найдем решение. Теперь же… — Сейшенс вернулся к костру и принес оттуда миску с дымящейся едой. Ренфо попробовал, а затем с жадностью набросился на тушеное мясо.

— Становится светло. — Торри встал; он так и не выпустил из руки копье с хрустальным наконечником. — Давайте-ка обратно в нору. — Он подошел к Нейлу и помог ему подняться.

— Куда мы идем?

— Прятаться от солнца, — коротко ответил бывший врач. — Днем мы здесь как слепые.

— Оказаться в Белом лесу, когда его освещают солнечные лучи, — это конец, — добавил Сейшенс. — Нам никак не придумать способ, чтобы пройти через него ночью. Поэтому, Ренфо, мы здесь словно в тюрьме.

С этим суждением нельзя было не согласиться. Юноша помнил, что даже при лунном свете ему было тяжело смотреть на кристаллический лес.

— Там был кто-то из нашей породы; когда мы шли сюда, то видели его отражение в кристаллическом дереве, — сказал он.

— Холсвид! — подскочил Дерек. — Где он был, у края леса? Пит, вот бы нам попробовать!..

— Мы не уверены, — ответил Нейл. — Отражение могло быть обманчивым.

Сейшенс согласился.

— Точно! Но даже если он достиг края леса до восхода солнца — что из этого?

И в самом деле, что? Много миль голой каменистой местности, на которой невозможно найти укрытие. Сейшенса можно понять — это настоящая тюрьма. И упрямое безнадежное бегство ни к чему не приведет.

— Дом, — сообщил Монро.

Бывший астронавт стоял у темного отверстия, полуприкрытого своеобразной занавесью из зеленых листьев, жестом приглашая залезть в него. Первой туда отправилась Эшла, а за ней — все остальные.

Они оказались рядом с деревом, чьи ветви, а также торчавшие из земли мощные корни были оплетены длинными скрученными листьями, сухими лианами и полосками коры, так что образовалось помещение с живым деревом в центре. Девушка устремилась к нему.

Путь ифтов, кров ифтов, Живое, живое дерево…

Рука Сейшенса зажала ей рот, но Эшла оторвала его пальцы от своих губ.

— Ты слишком многое забыл! — это уже говорила Иллиль, и ее голос звенел, наполненный той силой, что появлялась в девушке, когда ифтийка брала верх над ней. — Это Ифткар, и он не выдаст нас. Хотя зачем ему расти в Белой стране?.. А-а! — она кивнула какой-то своей мысли или воспоминанию. — Когда Кимон пошел дальше, у него был мешочек со священными семенами. Здесь упало одно из них, и за долгое время Ифткар вырос. Загляни в свою память, Джервис, господин Зеркала, ты слишком робок!

Она закрыла лицо руками. Сейшенс двинулся к ней, но вдруг, расправив плечи и выпрямившись, прошел мимо девушки, а затем медленно, очень медленно приложил ладони к стволу. Эшла-Иллиль вскинула руки в приветственном жесте.

— Ифткар! Мы укрываемся здесь. Именем Серого листа, мы требуем то, что ты можешь дать нам.

— Пит! Пит!

Монро положил руку на плечо Сейшенса, но девушка оттащила его.

— Оставь его! Он получает силу, которую должен был обрести еще много лет назад. Джервис забыл, хотя должен был вспомнить! Оставь господина Зеркала!

Руки Сейшенса упали. Он повернулся — глаза широко раскрыты, — а затем замигал, вернувшись из необозримой дали, и обратился к Эшле:

— Какой же я дурак! Здесь может быть ключ, а мы даже не пытались получить его, иначе он уже был бы в наших руках.

— Если у тебя нет верного воспоминания, разумнее не охотиться за потерянными ключами. Ведь у вас всех, как и у нас с Нейлом, только часть памяти, а не полные знания ифтов?

— Да.

— И ты боишься — что, разумеется, правильно — действовать наобум, не контролируя себя. Я уверена, господин Зеркала, что такая осторожность не глупость, а мудрость.

— Может, две памяти, объединенные вместе, дадут нам ключ от этой тюрьмы! — Сейшенс протянул ладони к Эшле, и она положила на них свои.

Нейл смотрел на них со странным ощущением собственного ничтожества. Кто, в сущности, был Айяр? Воин, потерпевший поражение в последнем сражении. Простой солдат, который не посмел использовать Зеркало Танта, а поспешно удрал от него. И кто такой Нейл Ренфо — раб-рабочий из Диппла. Ни одна его часть не имела ни силы, ни власти, а целое, возможно, было еще менее значительным…

— У нас много воспоминаний, — сказала Эшла, требовательно смотря на окружающих. — Но они могут очень различаться. Чтобы иметь власть, нужно единство. Мы попытаемся, прежде всего с тобой, — она обратилась к бывшему разведчику, — поскольку ты был Джервисом.

— Что вы делаете? — выкрикнул Монро.

— Мы, видимо, были чересчур осторожны, — Сейшенс тяжело вздохнул. — Этот дом-дерево даст нам иммунитет против неких здешних сил. Теперь же… — его голос окреп, в нем зазвучала настойчивость, — мы попытаемся объединить наши ифтийские воспоминания и, возможно, узнаем то, что нам нужно.

— Но ведь ты говорил, — Дерек хмуро взглянул на Эшлу, — что это способно полностью изменить наш мозг.

— Мы так и не смогли разобраться, заложена ли в нас эта память ифтов намеренно или случайно. Кто знает правду?.. Но сегодня впервые встретились двое, имевшие некогда власть над ифтами, и мы хотим объединить нашу власть и силу, кроме того — получить знание и от вас. — Сейшенс высоко поднял голову и торжественно произнес: — Это приведет нас к свободе. Мы попытаемся… Вы присоединяетесь к нам?

Они некоторое время колебались, но один за другим дали согласие.

17. Потерянный корабль.

Нейл прислонился к корню дерева, осторожно пристроил руку в лубке на коленях и задумался.

Итак, они откликнулись на призыв Эшлы и объединили свои ифтийские воспоминания… Выяснилось, что воспоминания эти настолько различны, что почти не имеют общей почвы. Их ифтийские личности жили не только в разных местах, но и в разных эпохах, далеко отстоящих друг от друга.

Ключа от своей тюрьмы они так и не нашли.

Чтобы пройти через Белый лес и окружавшую его пустыню, прежде всего нужны скафандры, потому что невозможно было преодолеть этот путь за одну ночь. Скафандр… Нейл отбросил все ифтийские воспоминания и обратился к памяти Нейла Ренфо. Что мог знать совсем юный Нейл Ренфо — сколько ему было тогда? Шесть? Семь? Восемь? Родившийся и выросший в космосе, он с самого детства знал, что его возраст определяется не по планетному времени. Тогда у Нейла был скафандр, подходящий по росту и размерам. А еще он помнил, что инструкции по его использованию получил в гипносне. Мальчик дважды надевал его: когда гулял с отцом по жаркой пустынной планете и когда выходил в открытый космос возле корабля, что составляло часть его обучения и тренировки. Да, он не забыл этот скафандр, а также то, как он управлялся.

Между прочим, здесь тоже имелся скафандр — в рабочем состоянии, — но пользовалось им какое-то странное существо. Пусть нельзя захватить его, и тем не менее скафандр означал, что здесь находился какой-то корабль. Нейл был уверен, что никто не стал бы разгуливать далеко от судна в таком громоздком снаряжении, да еще в стороне от космопорта.

Корабль — это возможность иметь оружие, надежда на защиту. Пусть Эшла и Сейшенс пользуются ифтийскими методами против этого таинственного врага можно попробовать и другие средства.

Однако встретившиеся им люди наверняка уже все обыскали. Сейшенс — разведчик, Монро — астронавт, они не могли не заметить связи между скафандром и судном. Мысль об этих двух вещах не оставляла юношу. Ренфо нашел и противоположные аргументы — корабль давным-давно разграблен, ведь скафандр был очень старым, давно снятой с производства моделью.

— Как твоя рука? — вывел Нейла из задумчивости Торри, присев рядом. — Болит?

— Время от времени побаливает.

Юноша вдруг осознал, что боль оставила его, а ведь рука в лубке, туго завязанная, — серьезное неудобство.

— Дай-ка я посмотрю. Ты знаешь, с тех пор как мы сменили цвет кожи, на нас все заживает намного быстрее. Мы стали крепче, выносливее. Хотел бы я узнать больше о том, что с нами случилось…

— Ты ведь из космопорта? — Ренфо охотно вступил в разговор. — Как ты подхватил зеленую лихорадку?

— Тем же путем, что и все мы. Наказан за излишнее любопытство: отправился на прогулку, хотел сорвать одно местное растение, чтобы подробнее изучить его, а нашел спрятанное сокровище. Я решил, что у меня что-то исключительно заразное, и решил сначала поправиться. А потом было уже поздно — я изменился и не захотел возвращаться к своим.

— Какова же цель этих тайников и перемен? — Нейл наблюдал, как врач разбинтовывает его руку и снимает лубок.

— Больно? — Пальцы быстро, но с нажимом пробежали по руке.

— Нет.

— Я бы сказал, что кость срослась. Пока избегай резких движений рукой, а все остальное можно выбросить. А насчет цели тайников — ты и сам видишь. Вербовка рекрутов.

— Для кого и зачем?

— Этого мы не знаем, ничего, кроме самых общих соображений. Сейшенс попался первым и с тех пор помогал с вербовкой. В определенное время года мы просто чувствовали потребность ставить ловушки и ничего не могли с этим поделать. Насколько можно судить, на Янусе в давние времена существовала достаточно развитая цивилизация. Они не старались подавлять или управлять природой. Кстати, и машинами не пользовались. Но затем эта раса стала клониться к упадку и в конце концов была уничтожена.

— Ларшами! — перебил юноша. — Я помню!

— Помнишь? Дерек тоже помнит, а Пит, я и Монро — нет. Мы из более раннего периода. Во всяком случае, после падения Ифткана выжило очень мало ифтов. Однако среди оставшихся в живых, по-видимому, были ученые — кому еще могла прийти в голову идея с таинственными кладами? Они надеялись или предполагали, что им на смену возникнет либо прибудет из космоса другая раса и эти «мины-сокровища» сработают. Тот, кто возьмет в руки особо заинтересовавший или понравившийся ему предмет, изменяется внешне и внутренне в соответствии с особенностями тайника. Правда, число измененных растет очень медленно, потому что, во-первых, еще много кладов до сих пор не обнаружено и, во-вторых, не всегда кто-то обязательно берет оттуда вещь.

— Пит Сейшенс, разведчик Инспекции, должен был высадиться здесь… — Нейл уставился на Торри.

— Примерно сто двадцать лет назад? — доктор кивнул. — Да.

— Но он же… он же молодой! — удивился юноша.

— Мы не имеем понятия о продолжительности жизни ифтов и не знаем, что случилось с нами после зеленой лихорадки. Можно только сказать, что теперь мы почти не стареем. Я нахожусь здесь почти семьдесят пять планетарных лет.

Нестареющий организм? Ренфо знал, что население некоторых планет стареет неизмеримо медленнее, чем земляне. Но каким образом такому изменению смог подвергнуться земной организм?

— Тайники притягивают только определенный тип людей, — продолжал Торри. — Но принципы их отбора и способ привлечения — опять-таки неразгаданная тайна. Нас всего чуть больше сотни, из них тридцать — женщины. Уже родились пятеро детей, они — самые настоящие ифты, соответственно и воспоминаний у них нет. Мы все еще обязаны ставить ловушки. Сейшенс и я как раз этим занимались, когда нас взяли в плен.

— Вы жили в Ифткане?

— Именно там Пит нашел первый клад, с которого начался наш путь. Но наш новый дом на западе, за морем. Пока нам мало что известно, поэтому мы должны терпеливо ждать и делать все, что можем, для восстановления нашего рода.

— До каких пор?

— До тех пор, пока снова не станем нацией. Ты знаешь Первый закон: мир, населенный разумными аборигенами и имеющий цивилизацию, имеет право выбора: присоединиться к Федерации или отказаться от всяких контактов. Со временем Янус будет нашим, и другие не смогут удерживать эту планету против нашей воли.

— Но поселенцы…

— Они не аборигены. Поселенцы хотят изменить Янус по образцу своей родины — это бесплодный и неверный путь. Их численность почти не растет, потому что они попадают к нам. Этот мир для них неприветлив, и люди радуются, когда находят тайник и оказываются в наших рядах, как это было с тобой и Эшлой… Интересно, какая часть клада привлекла тебя настолько, что ты взял ее в руки и оставил себе?

— Трубка, — не задумываясь ответил Нейл. — Ее цвет… необычные узоры. Трубка просто притягивала меня, чем именно — не могу объяснить.

— А меня — статуэтка, — улыбнулся Торри. — Когда я ее нашел, то не выпускал из рук чуть ли не всю ночь. Те, кто не может устоять перед этими вещами, становятся одним из нас. И каждый получает тело и умения древнего ифта. Я — Торри, но также и Килмарк из Ифтленсера. Я ухаживал за молодыми деревцами и изучал травы и другие растения.

— Никто из вас не пытался вернуться в порт, в поселок?

— А ты пытался?

— У тех, кто живет на участке, суеверный страх перед лесом и всем, что приходит из него. А зеленая лихорадка, по их понятиям, наказание за грехи. Естественно, они стали охотиться на меня.

— А ты сам, когда туда пришел, хотел остаться? Эти люди были твоим народом?

— Нет.

— Думаю, что это тоже было спланировано: превратившись в ифтов, мы стали испытывать отвращение к своему бывшему племени. И это логично и правильно: если имелась цель восстановить расу независимых, настоящих ифтов, то они должны быть в стороне от племени, к которому принадлежали раньше. И чем дольше мы живем в лесу, тем сильнее наше отвращение.

— А что происходит сейчас?

— Мы знаем только то, что удалось собрать по крохам из воспоминаний. Между прочим, твоя Эшла, похоже, знает больше, чем мы. Ифтийка, что заключена в ней, в древние времена была не то жрицей, не то пророчицей. Здесь есть силы, издавна враждебные ифтам. Они снова зашевелились, потому что ифты возродились через нас. Но что или кто держит нас здесь — неизвестно.

— А скафандр?

Торри помолчал, затем тихо произнес:

— Я тоже много думал об этом. Но, полагаю, нормальный человек не станет ходить здесь в этой штуковине, хотя она такого типа, как я сам носил.

— Каковы границы этого места?

— Узкая полоса леса, которая тянется довольно далеко на север и юг. Кругом стена, через которую ты перелез, а за ней кристаллический лес. Ночью мы то и дело совершали вылазки, но не нашли ничего, кроме лестницы и стен с коридорами внутри, и так и не поняли, куда они ведут и зачем вообще существуют.

— И только? А где же то, что всем этим управляет?

— Не знаю. Мы лишь обнаружили, что лес из кристаллических деревьев простирается на большое расстояние, но не рискнули далеко заходить, опасаясь, что там нас застанет день.

— Значит, вы смирились с тем, чтобы оставаться в плену? — Нейл все больше и больше удивлялся пассивности пленников.

Торри криво улыбнулся.

— Думаешь, Ренфо, что мы ничего не делаем? Это не так. Выход не всегда бывает открыт настежь. Со временем увидишь сам.

— Айяр! — Эшла подошла к ним, держа свернутый лист. — Смотри, ягоды сансан. Спелые! — Она показала три грозди темно-красных плодов. Ее взгляд стал задумчиво-мечтательным, словно подернулся дымкой. — Ах, как сладко пахнут их цветы в сезон Нового листа!

— Иллиль, — обратился к ней Торри, — ты вспомнила о цели?

— Многое, но еще недостаточно. — Глаза ее вновь прояснились, но выглядела она несколько печально. — Я была уверена, что все вместе мы найдем потерянное. Тем более что здесь Джервис, который был господином Зеркала. Но он оказался больше Питтом, нежели Джервисом, и мы ничего не смогли сделать. А остальные — из разных времен и обладают разным могуществом. Может быть, в этом виновато превращение листьев?

— Превращение листьев, Иллиль? — неслышно приблизился Сейшенс и взял девушку за руку. — Что это такое?

Она нетерпеливо поморщилась.

— Когда мир был юн и ифты сильны и мощны, в нашем мире был Голубой лист. Но затем сюда пришел Кимон, сразился с Тем, Что Ждет, и две силы дали друг другу клятву. Никто из нас не жил в то время, те могучие люди давно исчезли. Потом настало время Зеленого листа, тогда жил ты, Джервис, хотя, похоже, тебе это ни о чем не говорит. Клятва со временем ослабела, хотя все-таки еще связывала обе силы. Зеленый лист сменился Серым, в то время жили Иллиль, и тот, кого сейчас зовут Дереком — тогда он был Локатат, Повелитель моря, и Айяр, капитан Первого круга в Ифткане. Это было мрачное время, потому что ифтов осталось мало, дети появлялись на свет все реже. И тогда против нас выступили ларши. Мы пришли из разных времен, но не смогли объединить силу и власть, как я надеялась.

Юноша внимательно слушал ее и наконец решился вступить в разговор:

— У нас есть еще одно наследство. — Он сделал паузу и был слегка озадачен, что все уставились на него. — Вы все видели скафандр, который мог появиться только с корабля. Пусть этот корабль и устарел, но он тоже наш!

Пит Сейшенс улыбнулся.

— Все правильно. Торри, как у него с рукой? Может он путешествовать?

— С разумной осторожностью. Все, как всегда, зажило быстро.

— Тогда, я думаю, нам пора идти. — Бывший разведчик взглянул в сторону их хижины. — Ифткар, по-видимому, является для нас естественной зашитой от проснувшейся таинственной силы, — он указал на полосу леса. — Но сегодня там движение, я чувствую его. Она мало знает о нас, но что-то ощущает.

— Да! — вмешалась Иллиль. — Это правда! Она готовится действовать.

Разумеется, ни у кого не возникло никаких сомнений по поводу их слов.

— В последний раз мы были очень близки к тому, чтобы пробиться, — заметил Монро. — А сейчас вечер только начинается, так что у нас в запасе вся ночь.

Они наполнили водой кожаные фляги, упаковали сушеные ягоды и орехи. Нейл взял одну из сумок и повесил на плечо, не задавая вопросов. Он решил, что все действуют по какому-то давно разработанному плану. Судя по запасам воды и пищи, путешествие предполагалось достаточно длительным.

Сейшенс возглавлял маленький отряд, Эшла следовала за ним: теперь она редко расставалась с человеком, которого называла Джервисом и господином Зеркала. За ней шли Дерек, Торри и Нейл, а Монро замыкал их процессию. Вооружение — три меча, два копья, а еще — удивительная уверенность бывшего разведчика, выбиравшего дорогу.

Наконец тропа вышла на открытое место, хотя тень деревьев по-прежнему закрывала ее, и уперлась в стену из белого стекла. Она не была сплошной — в пролом лился поток воды, и именно туда направился Сейшенс. За ним последовали остальные.

Русло оказалось гладким, однако сильное течение толкало их назад, так что отряду пришлось идти по самому краю. Стало так темно, что даже ночное зрение не помогало, и только, наверное, интуиция вела их вперед. Забрезжил тусклый серый свет, и коридор заметно расширился. С двух сторон тянулись гладкие хрустальные стены, и через узкую щель в одной из них пробивался свет. Нейл обратил внимание, что щель была затянута каким-то прозрачным веществом. До нее можно было добраться по выступу на каменной стене, однако между трещиной и выступом оставалось пространство.

Сейшенс забрался на выступ с легкостью, свидетельствовавшей о том, что делал он это не впервые. Оказавшись на самой высокой точке выступа, он обвязал вокруг талии кожаную ленту и закинул петлю на острия каменного рифа. Наклонившись наружу и влево под устрашающим углом, Пит принялся за работу. Инструментом ему служил меч. Взмахивая, он нацеливал его острие на нижний конец трещины и бил по заклеенному месту. Четыре взмаха… пять… После десятого он сделал передышку.

— Поддается? — окликнул его Монро. — Может, сменить тебя?

— Вроде поддалась при последнем ударе. Попробую еще раз.

Видно было, как ходили мышцы под лохмотьями лесной куртки. Острие меча глухо ударяло по стене и наконец прошло насквозь. Раздался громкий треск. На поверхности стены появились трещины. Кто-то издал радостный крик. Сейшенс ударил еще раз и уже не встретил сопротивления. Вниз хлынул дождь осколков, и в пробитое отверстие ворвался свежий ветер.

— Веревку! — коротко приказал Сейшенс.

Дерек поспешно вскарабкался наверх с тяжелым мотком свитой из лозы веревки. Некоторое время они проверяли ее на прочность, и наконец Сейшенс сменил ленту веревкой. Затем он прыгнул и ухватился за нижний край щели. В следующий момент Пит подтянулся, сел на край и выглянул наружу.

— Ну, как там? — спросил Монро.

— Насколько я могу судить, чисто. — Он поискал глазами Нейла. — Твой корабль ждет нас, Ренфо.

Бывший разведчик спустился вниз, следом отправился бывший пилот, затем по очереди Торри, Эшла, Нейл, а Дерек держал веревку и наблюдал за происходящим.

За стеной оказалась другая долина, но там не было кристаллических деревьев, только песок и камень. А на песке стоял корабль: люк открыт, и трап спущен. Подножие трапа занесло песком, и опор тоже не было видно.

Отряд медленно приблизился к старому судну. «Странник-5» — это означало, что ему по меньшей мере лет сто. Видимо, корабль переходил из рук в руки, и когда его сочли устаревшим для внутренних линий, для границы он еще представлял некоторую ценность. Не исключено, что перед ними судно свободного торговца, так как на его корпусе не было опознавательных знаков, и к тому же оно было слишком мало для транспортного или рейсового грузового судна.

— Корабль мертв, — сказал Монро, остановившись у трапа.

— Возможно, — согласился Сейшенс. — Но ограблен ли? Если нет…

Если нет, то внутри есть и скафандры, в которых можно будет пересечь пустошь, и оружие — лучшее, чем мечи и копья. Монро уже поднимался по трапу, остальные выстроились в очередь.

Внезапно Эшла вскрикнула, остановилась, вцепившись в перила, покачнулась и чуть не упала. Знакомое Нейлу по посещению участка отвращение, но стократно усиленное, овладело всеми.

Двигаться вперед означало бороться за каждый дюйм, не обращая внимания на внутренний протест. Девушка не выдержала и на коленях сползла обратно. Монро тоже повернул назад. Сейшенс пятился, спотыкаясь. Теперь Нейл был первым и крепко держался за перила, глядя в открытое отверстие люка. Его воля боролась с телом, он заставлял себя двигаться — не вниз, а вверх!

18. Приговор.

Он — Нейл Ренфо. В нем нет ни Айяра, ни еще какого-нибудь ифта. Он — Нейл Ренфо, а это всего лишь космический корабль, похожий на тот, что принадлежал его отцу.

Шкаф, где хранятся скафандры, пуст. Под ногами — мягкая пыль. А еще — запах столетнего запустения… Он, Нейл Ренфо, осматривает старый корабль. Итак, скафандров нет. Но может быть, осталось еще что-то, что может им пригодиться? Юноша отправился дальше по коридору, твердо держа в мыслях свое человеческое прошлое и перечень тех вещей, которые ему необходимы.

Оружейная комната тоже пуста. Второе разочарование. Похоже, из этого отсека вытащили все, что помогло бы выжить экипажу. Вероятно, это была вынужденная посадка, команда вышла со снаряжением и не вернулась.

Ни оружия, ни скафандров. Нейл прислонился к стене и попытался вспомнить местоположение складов на отцовском корабле. Это было трудно, поскольку приходилось бороться с ужасом, сковавшим сознание и выворачивавшим желудок.

Кажется, это было там… Юноша с трудом переставлял ноги. Надо проверить не одно место, хотя вряд ли у него хватит сил осмотреть другие отсеки, а тем более подняться на другой уровень.

Вот сюда! Он нажал на панель. Здесь должны находиться инструменты и материалы для наружного ремонта. Спустя мгновение по коридорам разнесся его торжествующий крик. Защитные очки, которые надевают при сварке, — это ключ к свободе! Нейл крепко прижал их к груди, шатаясь прошел по коридору и спустился по трапу.

— Ну, что? — встретил его Сейшенс.

— Вот… — У Нейла было только начало плана, и он показал очки бывшему разведчику. — С ними солнце нам не помеха.

— Всего одни, а нас шестеро, — возразил подошедший Торри.

— Их наденет тот, кто идет впереди, — пояснил Нейл. — А остальные сделают себе повязки на глаза и обвяжутся одной веревкой. Очки можно надевать по очереди.

Сейшенс примерил очки.

— Годится! Как, по-твоему, Торри?

Бывший врач в свою очередь надел очки и посмотрел на Сейшенса.

— С уверенностью сказать не могу, надо попробовать. Кто знает, сколько нам придется идти на запад, пока мы не найдем укрытие. Однако другого варианта у нас нет.

— Не на запад! — выкрикнула Эшла, и все повернулись к ней. — В западном направлении нас будет ждать оно… как только узнает, что мы убежали.

— Значит, на юг, к реке? — с сомнением в голосе спросил Дерек.

Девушка, казалось, так была уверена в своих словах, что это подействовало на всех.

— Нет! — столь же твердо сказала она. — На восток!

— Обратно в Ифткан? — удивился Монро.

Нейл внимательно смотрел на Эшлу. Девушка была в том странном состоянии, какое не раз овладевало ею в течение их совместного бегства. Как он пытался воссоздать в себе свое человеческое прошлое — когда бродил по заброшенному судну, — так она теперь призывала свою ифтийскую личность.

— Не в Ифткан. — Она покачала головой. — Дни Ифткана сочтены. Лес высох, листьев больше не будет. Мы должны идти к Зеркалу. Это наш долг! — Она обращалась к Сейшенсу. — Мы обязаны идти к Танту.

— А я считаю, что нам надо отправиться на запад, — запротестовал Дерек.

— Она права в одном, — перебил его Торри. — Кто бы ни управлял этим местом, он, она или оно наверняка решит, что мы предпочтем именно запад, чтобы не делать большой круг. Если же мы пойдем на восток, а затем на юг, к реке, это будет верным решением.

— Мы пойдем к Танту! — повторила Иллиль, и Сейшенс почти согласился с ней.

— На восток… сначала.

Отряд старался двигаться быстрее, чтобы пройти как можно большее расстояние за оставшиеся ночные часы.

Долина, в которой приземлился старый корабль, замыкалась утесом. Перебравшись через него, они оказались в пустыне с кристаллическим песком, а в нескольких ярдах уже начинался Белый лес, переливавшийся холодным блеском в лунном свете.

— Здесь нет никакой тропы, — заметил Монро, указывая на лес. — Как мы узнаем, что действительно идем на восток?

— Посмотрите на ветки. — Сейшенс указал на ближайшее «дерево». — Все строго под прямым углом и растут по определенному образцу. Мы будем ориентироваться на третью ветку каждого второго дерева и постараемся пройти до восхода солнца.

Отличная подготовка не подвела бывшего разведчика Инспекции: длинный сверкающий «палец» действительно указывал на восток.

Это случилось именно тогда, когда пришла очередь Нейла вести группу. Он заметил на стволе ближайшего дерева отражение темного пятна и резко остановился. Несмотря на искажение, можно было безошибочно узнать скафандр.

Беглецы дружно уставились на искривленное отражение, гадая, где находится их преследователь.

— Он не движется, — нарушила молчание Иллиль.

— Точно! Может, он ждет, когда мы подойдем, и снова схватит нас, — такова была версия Монро.

— Не думаю, — покачал головой Сейшенс и перевел взгляд с отражения на другие деревья. — Он позади нас и, возможно, правее. И он совершенно неподвижен.

— Скоро рассвет, — заметил Торри. — Может, эта штуковина считает, что ей незачем торопиться, поскольку нас можно поймать и утром. Мне кажется, нам следует поспешить.

Все ускорили шаги. Время от времени кто-нибудь оборачивался посмотреть на отражение, но оно по-прежнему не шевелилось. Может быть, догадка врача о том, что страж Белого леса не имел оснований торопиться, была верной?

Беглецы снова остановились, чтобы подготовиться к восходу солнца. Торри объявил, что пойдет первым, чтобы проверить очки.

Они шли медленно, чуть ли не ползли, прислушиваясь к советам их предводителя, но, конечно, и падали, и ушибались, и натыкались на деревья-кристаллы. Разумеется, это была отчаянная попытка, и только ободряющая уверенность Торри помогала им продвигаться вперед.

Солнечные лучи уже жгли кожу, и свет проникал через повязки на глазах.

— Как очки? — хрипло спросил Сейшенс.

— Почти как при лунном свете, — ответил Торри.

Отряд упорно продвигался вперед. Но что, если их где-нибудь поблизости подкарауливает стая вайтов? Как люди будут сражаться с ними вслепую? Да и нельзя забывать о скафандре — может, он тащится за ними, готовый схватить их с такой же легкостью, как Нейла и Эшлу на границе пустоши?

— Лес кончился, — предупредил Торри. — Впереди открытое пространство.

Теперь отряд должен был возглавить Ренфо, и он протянул руку за очками. Через несколько минут юноша уже смотрел на окружавшее их пространство при свете утра, и очки позволяли делать это. Только скалы и песок, который непрерывно двигался, словно вода. Один из этих песчаных потоков шел на восток. Нейл погрузил в него ноги и пошел, ведя за собой цепочку товарищей. Он то и дело оглядывался, каждый раз ожидая увидеть часового в скафандре, появившегося на фоне слепящего сияния Белого леса, и не забывал прислушиваться, не раздастся ли рычащий вопль вайтов.

Песчаная река не смогла долго служить им проводником, поскольку повернула на север. Следуя на восток, им придется идти, перебираясь через холмы. Они отдохнули, поели орехов и сушеных ягод, выпили немного воды.

— Сейчас моя очередь, — сообщил Монро, но Эшла резко перебила его:

— Подождите! — Она стояла лицом к Белому лесу, который теперь был просто блестящим пятном. — Оно шевелится! Оно знает! Скоро двинется!

Ее руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Иллиль права, — заметил Сейшенс. — Начинается погоня.

— Мы не можем бежать или лететь. Похоже, что нам конец, — вздохнул Монро.

— Нет! — протестующе вскричала девушка и повернулась к Нейлу, словно видела его через повязку. — Сейчас поведу я!

— Но твоя очередь…

— Дело не в очереди, а в знании. А у меня оно есть — именно то, что нужно сейчас!

— Дай ей очки, — сказал Сейшенс, и его решительный тон победил протест Нейла.

Девушка предупредила:

— Теперь мы возьмемся за руки, веревка уже не нужна. Ее пальцы крепко стиснули руку Ренфо. Он в свою очередь осторожно коснулся ладони Монро. А затем…

Не было слов, чтобы описать дальнейшее, а Айяр неопределенно назвал это потоком силы. Нейл как бы видел — не физически, а мысленно, — как искрящееся облако двигалось от девушки и проходило по всей цепочке людей, державших друг друга за руки.

Теперь они шли гораздо быстрее, чем раньше, и вот уже холмы остались позади.

— Оно узнало! — крикнула Эшла. — Теперь оно собирает своих слуг.

Юноша услышал далекий бездушный плач вайтов.

— Соединяйтесь с моей волей! — взмолилась Эшла. — Господин Зеркала, Повелитель моря и все остальные — вы уже поднимали меч против Того, Что Ждет. Объедините свою волю с моей, боритесь с чужой волей, как сражались на поле битвы в давно прошедшие времена.

Нейл не знал, что ответили ей остальные, но в нем поднялась волна ярости и жестокой решимости одолеть ненавистного врага. Он издал давно забытый боевой клич, потому что теперь он был не с группой беглецов, а выступил во главе своих воинов из Первого круга Ифткана. И его боевой восторг и вера были теперь светлыми и чистыми, как зеленая вспышка, что сверкала на кончике его меча на Сторожевом пути. Ифткан и пустошь — их образы наложились друг на друга, так что голые скалы как бы покрыла растительность, а песок — лесная почва. И он, Нейл, был Айяром, таким, каким тот был в самые великие дни своей жизни.

— Круг Зеркала… О мои братья, это круг Зеркала! — Голос Иллиль вторгся в мысли Нейла.

То, что она теперь видела — серая гора с облаками над ней, прорезаемыми солнечными светом, — затмило деревья-башни Ифткана. И люди побежали, хотя их глаза по-прежнему закрывали повязки.

Враг ударил — волна жара и света плеснула в лицо. Тот страх, что караулил за стенами дороги, теперь навалился на юношу. Плач вайтов слышался совсем близко, и прежнее поле битвы Нейла-Айяра уже было здесь. Сам не зная зачем, он откинул голову, поднял лицо к небу и закричал, вкладывая в этот вопль эмоции, идущие от обоих его сознаний.

— Хуууруурр!

Эхо многократно повторило его призыв.

— Вперед, вперед! — требовала Иллиль.

Собрав волю и силы людей, она вела отряд, разворачивая перед их невидящими глазами ленту дороги. С неба доносились бормочущие раскаты. Порыв ветра ударил им в лица, только он принес не раскаленный зной пустыни, а свежий запах леса. И с ветром появились пернатые — на зов Нейла Откликнулся не один Хурурр, а весь его род, обитавший на прогалинах Ифткана. Беглецы не могли видеть птиц, но слышали свист их крыльев. Птицы сделали три крута над бегущими людьми и спикировали на вайтов.

Слишком много времени прошло с тех пор, как То, Что Ждет, принимало участие в каком-либо сражении, и теперь оно опоздало, не сумело поспешно собрать древнюю силу и власть. Это спасло людей.

— Вперед, вверх! — голос Иллиль прозвучал как рыдание.

Перед ними выросла стена, защищавшая дорогу к Зеркалу, то место, где скалы были выше человеческого роста.

Иллиль вырвала свою руку из руки Нейла и исчезла из его сознания. Между ними как бы упал занавес.

— Сюда! — позвал он остальных и нарисовал в своем сознании стену, какой ее помнил, и помог товарищам перебраться через нее.

Вайты кричали совсем близко. Их охотничий вой перемежался рычанием и щелканьем челюстей — они сражались с кварринами. Невидимая сила продолжала атаковать людей. Нейла толкало назад, оттягивало от дороги, означавшей для них спасение. Еще шаг назад — и он потеряется. Жар ударил в мозг, нервы и мышцы оцепенели.

Неизвестно откуда появилась веревка — петля упала на плечи юноши, больно стянула руки и потащила, но не в пустыню, а к стене. Ренфо не мог дышать и почти потерял сознание.

Темное семя, зеленый лист — Сила ифта, вера ифта…

Сказал он это или подумал? Откуда вообще взялась эта песня? В тот момент давление, ставшее нестерпимым, ослабело и его тело больно ударилось о каменную стену. Он взобрался на нее и упал в быстрый поток прохладного воздуха, его тут же подхватили крепкие руки товарищей.

Загремел гром. Нейл снял с глаз повязку и пошел по дороге вместе с друзьями. Над ними тянулась серая лента облаков — край мощной завесы, надвигавшейся с востока, рожденной над умершим Ифтканом.

Ворота Сторожевого пути: символ на Ключевом камне горел сейчас зеленым светом. Они стали подниматься по лестнице и остановились только на выступе перед Зеркалом.

Началась гроза, такая же как была, когда Нейл искал убежища в Ифтсайге. Ветер не достигал бассейна Зеркала, но вода в нем заволновалась. Рябь пошла кругами, и с каждым кругом вода поднималась все выше. Здесь собралась сила, неизвестная Нейлу, но она вызывала у Айяра страх.

Иллиль выступила вперед. Очки она давно сняла и теперь следила за движениями воды.

— Был посев. Теперь начнется рост, и скоро придет пора листа. Если лист нужен — защити семена и ростки. Дай нам теперь твой приговор. Выдержат ли ростки до появления листьев?

Так вот она, настоящая жизнь Януса! Нейл нисколько не сомневался в этом. И все они стали свидетелями ответа, который просила Иллиль.

Вода поднималась все выше и выше, дошла до краев обрамления Зеркала, лизала край выступа, где они стояли, но никто из них не отошел.

Юноша не чувствовал страха, ощущая себя на пороге великого события. Скоро оно грядет, и он, Нейл, увидит это!

На воде появилась зеленая пена. Затем она потоками полилась по десяткам каналов и залила пустошь вокруг Зеркала. Завыл ветер, из туч полился второй поток. В этом буйстве стихии беглецы задыхались и шатались, но не искали убежища. Это был хороший дождь для подрастания семян — новой жизни.

На западе молнии хлестали по земле. А здесь последовала ответная вспышка: белый свет пронесся по небу и в одно мгновение словно высушил тучи. Страшная ярость ощущалась людьми даже с такого большого расстояния, как и волны разлившейся энергии. Затем дождь прекратился, но Зеркало продолжало изливать зеленую пену.

Долго ли это продолжалось? Несколько часов? День? Нейл не мог бы ответить. Он знал только, что ярости пришел конец и в небе показались звезды. Люди все еще стояли на выступе над спокойным теперь Зеркалом, испытывая некоторую робость перед силой, величия которой они не могли себе даже представить.

— Нам надо многому научиться, — сказал Джервис, бывший Пит Сейшенс.

— И многое сделать, — добавил Торри, теперь Килмарк.

— На этот раз оно проиграло. — Нейл-Айяр держал руку на мече, глядя на запад.

Тот, кто был раньше Монро, а теперь окончательно стал Райзеком, улыбнулся, а Иллиль тихо запела.

Нейл-Айяр знал эту песню. Слова оживали в его сознании одно за другим. Песня была очень старая — старше Ифткана, потому что под нее росли из молодых саженцев деревья-башни.

— Снова будет город. — Иллиль оборвала пение пророчеством, пришедшим из прошлого. — Он возвысится там, где было запустение. И клятва опять будет произнесена, потому что семена ифтов посажены заново, и вырастет племя, хотя ростки его не из этого мира. Состоялся суд и вынесено решение: мы увидим Четвертый лист. Но рост всегда нетороплив, и садовнику приходится бороться с тем, кто мешает ему.

Иллиль снова запела песню, которую поет только Сеятельница семян, а затем стала спускаться по лестнице на равнину, в ночь. Ифты, окрыленные радостью, шли следом за ней.