1. Пробуждение.

Багровое зимнее солнце сияло над Янусом, его холодные лучи косо падали на гибнущий лес. Огонь уничтожал деревья, лопаты поселенцев разрубали корни, спрятанные в земле. Голые ветви трепетали, словно предупреждая о беде, постигшей Ифткан, древний город. В сердцевине Ифтсайги, могучего дерева, последнего из рода деревьев-башен, таивших в себе всесильный сок жизни, пробудились после глубокого зимнего сна его жители.

Ларши! Это слово пришло из памяти почти столь же древней, как и сама Ифтсайга. Братья, выходите на защиту Ифткана, встаньте против ларшей с мечом в руке и отвагой в сердце!..

Айяр с трудом открыл глаза. В сердцевине гигантского ствола было темно: под потолком не висели гирлянды ларгасов — светящиеся личинки еще спали в трещинах коры. Привычная тишина бесследно исчезла, все вокруг трепетало и пульсировало, и Айяр мгновенно узнал сигналы тревоги лесной цитадели.

«Просыпайтесь! Опасность!» Каждый удар или звук торопили его, но двигаться было так трудно! Зимний сон, сковавший Айяра и его соплеменников, не хотел сразу выпускать их из своих объятий к новой, весенней жизни.

— Джервис? Райзек? — хриплым голосом окликнул Айяр сородичей, с которыми делил комнату.

Тревожные сигналы усилились, понуждая его спасаться. Неужели он должен бежать, не оказывая сопротивления, из Ифтсайги — твердыни, которую не смог разрушить древний враг? Дерево было посажено в легендарные времена, чтобы укрывать ифтов в дни Зеленого и Серого листа. Она пережила нападения ларшей, помогла пробуждению нового племени ифтов…

Предупреждение повторилось: «Бегите! Бегите!».

Айяр встал, опираясь на стену. Под холодными ладонями древесная плоть казалась теплой, пульсирующей, будто жизнь текла в ней нескончаемыми толчками и волнами. Но сейчас этому потоку угрожала смерть.

— Джервис!

Наконец ифт пошевелился. Проснулись еще двое.

— Ларши? — спросили справа. — Откуда? Ведь дни ларшей давно миновали?

Эти слова невольно всколыхнули воспоминания другой части его личности. Таков удел всех нынешних жителей Ифтсайги — ощущать в себе присутствие иного человека. Некогда Айяр был рабочим-рабом Нейлом Ренфо. Его цена была невелика — доза наркотика для умиравшей матери, так он облегчил ее смерть. А затем — Янус, хозяин участка Козберг… Ифт скривился.

Нейл Ренфо нашел в лесу то, что поселенцы называли «сокровищем», и, выкопав его, заболел зеленой лихорадкой. Перенеся эту тяжелую болезнь, юноша стал ифтом — зеленокожим безволосым существом с большими остроконечными ушами. Ныне обитатель леса, живущий с ним в гармонии, он также обрел память Айяра, капитана Первого круга, свидетеля последних дней Ифткана. Затем Айяр-Нейл повстречался с другими, себе подобными: Эшлой, дочерью поселенца Хаммера, которая переродилась в Иллиль, хранительницу Зеркала; с Питом-Джервисом, Дереком-Локататом, Монро-Райзеком, Торри-Килмарком. По ту сторону Южного моря жили и другие ифты, также прошедшие перерождение, но их было мало: не все нынешние жители Януса попадали в сеть ловушек с «сокровищами», расставленную последними ифтами перед гибелью их рода. Перерождение случалось лишь с избранными. Надо было обладать соответствующим характером, так как не каждый мог затем существовать, ощущая в себе шаткий баланс двух прошлых.

— Смерть вокруг нас, — сообщил Айяр. — Это предупреждение…

— Но ведь время сна еще не закончилось, — отозвался Джервис. — Есть ли у нас средство, ускоряющее пробуждение? — Он пополз на четвереньках к противоположной стене и ощупал живую ткань дерева. — Неужели Ифтсайга откажет нам? — В его голосе звучали надежда и мольба.

Айяр поспешил через комнату к Джервису, который уже подставлял ладони, собирая сладкий сок, сочившийся из трубки в стене. Юноша последовал примеру друга, и постепенно холод внутри рассасывался, тепло струилось по венам, наполняя все тело. Вскоре ифты уже могли свободно двигаться.

— Что случилось? — Райзек подполз напиться сока жизни, даруемого Великой Ифтсайгой.

— Смерть! Пришла смерть Ифтсайги! — Джервис поднялся. — Слушайте!

До них донесся легкий шелест ветвей, бормотание — так древнее дерево пыталось общаться со своими обитателями.

— Это идет с востока!

На востоке находились участки поселенцев — пятна черной смерти на теле леса и космопорт, принимавший инопланетные корабли.

— Но почему? — Райзек недоуменно огляделся. — Они же не расчищают землю зимой, а весна еще не наступила.

— Ифтсайга не разбудила бы нас без крайней нужды. Это серьезная опасность… — Джервис удрученно покачал головой.

— Нас зовут. — Айяр направился к лестнице-столбу, связывавшему уровни дерева-башни.

— Джервис, Айяр, — тихонько окликнули снизу, едва он поставил ногу на ступеньку. — Быстрее! — Голос Иллиль стал громче. — Надо торопиться. Мы должны спасти семена!

Они спустились на нижний уровень, где вдоль стен стояло множество сундучков. Там уже суетились Иллиль, Килмарк и Локатат, с лихорадочной поспешностью перетаскивая сундучки вниз, к корням Ифтсайги. В них хранились семена, необходимые для возобновления рода ифтов, те самые сокровища-ловушки, несущие перерождение. Если сундучки будут уничтожены, мечтам ифтов о возрождении расы не осуществиться.

Ночное зрение Айяра почти обрело свою силу — он уже видел встревоженное лицо девушки.

— Куда? — спросил он, подхватывая два сундучка.

— В комнаты у корней.

Если Ифтсайга позволила войти в нижние ярусы, значит, опасность была действительно смертельной и великая цитадель Ифткана не надеялась выжить. Ифты направились к корням, тем самым обрекая на смерть неприступную твердыню, служившую им веками, чтобы спрятать единственную надежду на сохранение их рода.

Когда верхние уровни опустели, Джервис и Иллиль запечатали узкие проходы между ними землей, смешанной с древесным соком, и наложили на печать заклятие древними словами власти. Затем Джервис сказал:

— Пока Ифтсайга не умерла, мы должны узнать, кто или что послужило этому причиной — кто наш враг, откуда он пришел и что намерен здесь делать. Разведчики отправятся на восток и на север, а ты, Сеятельница семян, — назвал он Иллиль ее древним титулом, — ступай за помощью к Зеркалу, оно не оставит нас.

Девушка грустно покачала головой.

— Однажды я уже сделала это. Боюсь, что воззвать к силе Танта во второй раз мне не удастся. Ведь я не полностью Иллиль, во мне живет человеческая память, чуждая ифтийке. — Она повернулась к остальным и добавила более решительно: — Братья, что бы ни случилось — не выбирайте смерть! Мы не можем оставить без опеки семена, нашу единственную надежду!

Была уже ночь, время ифтов. Они шли по лесу, в котором ощущалась тревога его жителей, разбуженных от спячки. Пикфриды скользили по ветвям, и их мех серебрился в лунном свете; берфонды ворчали на невидимого еще врага; в воздухе носились крылатые тени.

— Хурурр?

В приветствии кваррина, давнего охотничьего товарища ифтов, явственно слышалось недовольство. Айяр открыл свое сознание, чтобы услышать мысли птицы.

— Рвут… убивают… ломают!

— Кто?

— Ползающие вещи! Неправильная охота! Убивают! Убивают!

— Да кто же?

Кваррин зашипел, взмахнул огромными крыльями и взмыл в темноту.

— Ползающие вещи… — повторил Райзек. — Тракторы? — Он робко пытался обратиться к прошлому другой части своей личности — Монро.

Машины могут изменить облик любой планеты, если им на помощь придут время и человеческая воля. Но машин на Янусе почти не было. Этот мир деревьев принадлежал «любимцам небес» — аскетически-суровой религиозной секте, которые использовали только силу собственных рук и домашних животных. Таким образом, тракторов на планете никогда не было, лес вырубался вручную. Единственное место на Янусе, где верующие позволяли использовать машины, — это космопорт.

— Космопорт находится на северо-востоке, — заметил Килмарк. — Но они не стали бы выводить машины со своей территории. И охоты сейчас быть не может, поселенцы не занимаются этим зимой.

— Поселенцы никогда не используют машины, — уверенно сказал Локатат. До зеленой лихорадки он сам был Дереком Верстером с участка Верстеров.

— Догадки — это не то же самое, что правда! — воскликнул Айяр-Нейл. В нем жил ифт-воин, действием отвечающий на вызов судьбы.

— Нам нельзя напрасно рисковать нашими жизнями, — снова напомнила Иллиль.

Айяр улыбнулся:

— Все дни на этой планете моя жизнь идет рядом со смертью, и я привык защищаться мечом.

— Разделимся, — предложил Джервис, когда они отошли от Ифтсайги. — Место встречи — у Сторожевого пути. Зеркало Танта — наша последняя надежда и защита.

Они растворились в лесу, став его частью. Теперь каждый шел сам по себе, стараясь не терять общего для всех направления.

Ноздри Айяра настороженно зашевелились, ловя лесные запахи. Следовало опасаться не только вони келрока, но и запаха человека, ибо он нес смерть. Однако сейчас прежде всего нужно искать запах неведомых машин. Юноша миновал два дерева-башни, погибшие много веков назад, возможно еще во времена войны ларшей и ифтов. Тогда Айяр был одним из главных защитников Ифткана, но в его памяти не осталось никаких воспоминаний об этих схватках. Впрочем, он мог погибнуть в одной из них… Разумеется, никто из переродившихся не знал, каким образом зеленая лихорадка перенесла в них личности и память давно погибших ифтов и тем более — как эти личности оказались спрятаны в таинственных ловушках-сокровищах. Айяр твердо уверен был только в одном: в прежние времена он охранял Ифткан. Что ж, похоже, его роль не изменилась.

Когда налетели порывы предутреннего ветра, запах людей смешался с ужасным запахом гари, который, бывало, бродил по лесу, когда поселенцы расширяли свои участки.

Близился рассвет. Юноша привычным жестом сунул руку в карман своей зелено-коричневой охотничьей куртки. Килмарк — когда-то он был врачом — научился делать защитные очки, используя несколько слоев сухих листьев. Так ифты получили возможность свободно передвигаться и в светлое время суток, за исключением разве что знойных полуденных часов.

За вонью горелого леса запах человека не чувствовался, и теперь приходилось полагаться только на зрение. На молодых деревцах и кустарнике еще не распустились листья; в тени лежали голубоватые сугробы. Дымные полосы сплелись с туманом, и Айяр смотрел сквозь это дрожащее марево и не верил своим глазам — столь удручающим было царившее вокруг опустошение.

Выжженные тропы лучами расходились от единого центра по всему лесу. Это сделали машины, а не люди. Но как случилось, что работникам космопорта разрешили расчищать лес?! Да и что могло им здесь понадобиться?

Юноша бежал вдоль полосы пепла, закрывая рукой нос, когда приходилось преодолевать особенно зловонные участки. Расположение выжженных просек свидетельствовало, что ведется планомерный и тотальный штурм. Бег закончился на выгоревшей поляне, посреди которой стояли машины — черные квадратные ящики на гусеничном ходу. Взошедшее солнце резало глаза даже сквозь защитные очки, и Айяр прищурился, вглядываясь в пространство за машинами. Его внимание привлекли несколько мерцающих полусфер, будто истерзанная земля исторгла из себя тусклые воздушные пузыри. Передвижной лагерь? Он призвал память Нейла, пытаясь вспомнить какой-нибудь официальный знак или символ, чтобы определить его принадлежность.

После открытия Януса лет сто назад планету купил Угольный синдикат. Правда, его дельцы мало в чем преуспели — вскоре началась галактическая война. Опустошив миры, она разорвала старые связи между ними, сделала Нейла Ренфо сиротой, и она же дала возможность «любимцам небес» выкупить Янус у обанкротившегося Синдиката. Освоение человеком космоса прекратилось, а что касается Януса с его обширными густыми лесами и малым количеством полезных ископаемых, то он никого теперь не интересовал и планету легко уступили поселенцам.

Айяр прикинул на глаз расстояние до машин и лагеря. Поляна была слишком хорошо расчищена, чтобы рискнуть подобраться поближе. Кроме того, из-за перерождения, коснувшегося и тела, и души, он испытывал отвращение к бывшим сородичам, сама мысль о возможности близкого контакта с ними вызывала тошноту. Тем не менее узнать правду о происходящем можно было, лишь подобравшись на такое расстояние к лагерю, с которого все разговоры станут ему слышны. При этом не следует забывать об опасности оказаться под прицелом лучемета — раз здесь есть машины, такое развитие событий вполне возможно.

Из палаток начали появляться люди — двое в мундирах портовой стражи, остальные в униформе работников космопорта. Юноша отметил, что все они вооружены не обычным для Януса оружием — станнерами, а бластерами, предназначенными для использования только в экстремальных ситуациях. Лучше держаться от них подальше: мечи ифтов против бластеров!

Люди ушли в другую полусферу — видимо, завтракать, — потом до Айяра донеслось характерное жужжание флайера. Летательный аппарат появился со стороны порта и сел неподалеку от наблюдательного пункта ифта. Двое выскочили из кабины и направились не к лагерю, а в сторону стационарного лучемета. Один из них указал на выжженные пятна вокруг поляны.

— На эту работу уйдет уйма времени, пока не очистим весь континент!

Второй кивнул.

— Ты еще не видел участок Шмидта! И это уже третий случай. Пока они прячутся в лесах, нам с ними не справиться.

— А кто они? Мужчина пожал плечами:

— Вот поймаем хоть одного, тогда и увидишь. Поселенцы — ну, ты знаешь, «любимцы небес» — называют их зелеными дьяволами. Я… — он сделал короткую паузу, едва ли не нежно поглаживая раструб лучемета. — Я был на Темрисе и Лантуре во время войны и знаю, о чем говорю. Здесь сложные условия: у врага все преимущества. Единственный шанс выгнать зеленую нечисть из укрытий — спалить весь этот чертов лес.

— Тогда нечего тянуть. Чем скорее мы этим займемся…

Они повернули к лагерю и остановились в нескольких шагах от полусфер. В воздухе вокруг них возникло слабое мерцание, а когда они отправились дальше, мерцание осталось позади людей. Айяр понял, что лагерь окружен силовым полем. Это означало, что его обитатели готовы к отражению самой серьезной опасности.

Зеленые дьяволы? Юноша посмотрел на свои тонкие руки с зеленоватым отливом кожи. Неужели они говорили об ифтах? Но ведь они укрывались на зиму в Ифтсайге… Зеленые дьяволы не могут быть ифтами.