4. Первая удача.

Дождь кончился, небо становилось все яснее, и пока свет зари еще не слепил глаз, ифты начали готовить ловушку.

Робота распластали на камне, стянув с него защитный плащ, чтобы приманку было отчетливей видно, затем наложили рядом кустарника, добавив соленой коры — побольше с северной, подветренной, стороны. Бросили жребий, и Айяр лег у самого края воды, ожидая появления флайера. Он сунул руку в воду и, ощутив неприятный холод, зачерпнул ее ладонью. Разбрызгивая капли, поднял руку вверх. Древние заклинания помнила не только Иллиль. Капитан Первого круга Ифткана тоже когда-то лил наземь воду из замысловато расписанной чаши и говорил те слова, что сейчас слетали с его губ.

Тогда заклинания не помогли воину, вряд ли теперь они подействуют на работников космопорта, поселенцев или на То, Что Ждет. Но ифту, как и человеку, в такую минуту захотелось уцепиться за веру в нечто его превосходящее.

Прошедший ливень словно распахнул дверцу другому времени года. День ожидался ясный, в воздухе веяло весной. Что-то зашевелилось в отрывках переданной ифту памяти, и кровь — как сок, весело бегущий по стволам деревьев-башен, по всем лесным растениям, — забурлила в сосудах, едва он вспомнил весну в Ифткане. Время сажать, а не умирать. Впрочем, некогда смерть поразила Айяра и ныне снова маячила перед ним. Но у него в руках меч — только так ифт встречает врага! Тихое жужжание — давиз? Рановато для насекомых, хотя… юноша замер: кровосос не трогает неподвижных. И вдруг его ухо уловило другой звук, более настойчивый. Флайер! Джервис мог и не предупреждать свистом, Айяр уже укрылся в воде между скалами и поверженным грозой деревом. Звук приближался. Лишь бы они увидели робота…

С шипением из флайера хлестнуло пламя луча. Только бы ветер не отнес соленый дым в сторону! Машина приземлилась. Юноша обогнул скалу, присел в тени. Боль пронзила плечо, он чуть не вскрикнул от досады: совсем забыл о давизе. И тут же устыдился, что ему не хватило выдержки: с флайера могли заметить его возню.

— Эй… Прикрой меня!

Как странно звучали слова на бейсике — словно иностранный язык. Разведчиков было двое: один оставался в кабине, другой со странным простодушием шагнул к роботу, тронул его за плечо. И неожиданно закашлялся, замотал головой, отгоняя дым. С сердитым бормотанием он потянул мнимого ифта, затем сунул бластер в кобуру и обеими руками рванул, пытаясь высвободить ноги приманки, которые Джервис с Килмарком старательно заклинили между камней.

— Еще один робот, — выкрикнул он. — Крепко, черт, застрял…

Разведчик повернулся к флайеру, но, сделав несколько шагов, грузно сел на землю.

— Рейшен! — окликнули его. Он пополз на зов, но упал, уткнувшись лицом в землю, и затих.

— Рейшен!

Айяр увидел, как высунулась рука с бластером. Хватит ли дыма на второго, в кабине? Скорчившись, разведчик вылез из флайера, огляделся и с подозрением посмотрел на кустарник, окутанный дымом. Схватив своего спутника за куртку, он попробовал втащить его внутрь машины, но Рейшен был тяжел, к тому же разведчик не хотел выпускать из руки бластер. Он с отчаянием тянул на себя обессилевшее грузное тело. Ветер переменился, и дым пошел на него. Человек закашлялся, бросился к флайеру и свалился у входа.

Айяр тоненько свистнул. Как долго действует их средство, можно было только гадать. Закрыв нос и рот мокрым рукавом, он побежал к машине. Чувствовался лишь запах тлеющего кустарника — похоже, кора уже прогорела. Преодолевая отвращение к механизмам, юноша забрался внутрь. Коммуникатор был встроен в панель управления. Если бы Джервис воспользовался передатчиком хотя бы для одного сообщения… Впрочем, у людей могли быть и переносные рации.

Тело дрожало как в лихорадке, и оттого Айяр ощущал себя куда хуже, нежели от укуса давиза. Трясущимися пальцами юноша нащупал на запястье пилота, лежавшего около входа, передатчик. Застежка не хотела поддаваться, но все-таки он расстегнул ее. А теперь оставалось вытерпеть прикосновение к ладони этого крошечного металлического кружка и еще теплого от человеческой руки браслета.

Айяр бросился к берегу, огибая до сих пор окутанные редеющим дымом кусты. Рацию он уронил на камень и, почуяв рвотные спазмы, отскочил в сторону. В дрожи, в холодном поту он вернулся и обнаружил рядом с камнем лишь Джервиса и Иллиль. Джервис, то и дело вытирая выступившую на голове испарину, изучал передатчик.

— А где же?.. — прохрипел юноша. Иллиль мотнула головой:

— Отправляют этих обратно, в порт. Райзек включит на панели программу возврата. Пускай летят и прихватят с собой лжеифта.

— Зачем?..

— Джервис говорит, пусть они вернутся невредимыми, это докажет, что мы не строим козней. Тогда в космопорте скорее поверят и нашему сообщению, если, разумеется, получат его.

Флайер взмыл вверх, направляясь к порту, а Райзек и Килмарк пошатываясь подошли к ним. Закрыв глаза, Райзек рухнул на землю, из его груди вырывались хрипы. Влезть в кабину и разобраться, как включить возврат машины, — это потребовало непомерной силы воли. И почему перерождение вызвало столь непереносимое отвращение к тем, кто некогда был с ними одной плоти, одной крови? Джервис полагал, что это мера безопасности, которую предусмотрели биологи — создатели перерожденных ифтов. Новую расу надо было держать в изоляции от прочих, пока она в достаточной степени не увеличится. Но ученые не могли предвидеть нынешних трудностей. Как ифтам входить в контакт с теми, кто одним лишь своим видом вызывает чисто физическую брезгливость? Вероятно, общаться придется только через передатчик.

— Ты думаешь, это удастся? — спросила Иллиль.

— Не знаю… Можем хотя бы попытаться. Джервис выглядел усталым, совершенно измотанным: возле добычи Айяра он находился ценой невероятного усилия. Крышка прибора была снята, но бывший разведчик, вместо того чтобы сказать самое необходимое в крошечный микрофон, выстукивал двумя палочками над самой рацией какой-то диковинный ритм. Иногда он прерывался, что-то мучительно вспоминал, глядя вверх, затем снова стучал, то неуверенно, то весьма настойчиво. В одну из пауз его прервал тонкий, но требовательный, с металлическими нотками голос из микрофона:

— Уокерс! Что ты там вытворяешь?

Джервис повторил сообщение чуть помедленней.

— Да в чем же дело, Уокерс!

Ифт выстукивал код, который некогда знал лучше собственного имени — Пит Сейшенс…

— Они должны все это записать, — предположил Килмарк, — и расшифровать…

— Если сумеют, — добавил, едва шевеля губами, Райзек.

Ритм стал медленнее. Казалось, чем больше Джервис напрягает память, тем труднее ему вспоминать. Наконец он повернулся, усталый и угрюмый.

— Я сделал что мог. Пожалуй, вышло не так уж скверно. Попробую еще раз.

Он опять взялся за палочки, но его прервал все тот же металлический голос:

— Эй, кем бы вы ни были — мы засекли вас!

Они дружно посмотрели на небо. Неужели флайер уже спускался к ним?

— Зачем они предупреждают? — не понял Айяр.

— Быть может, потому, что Джервис не совсем плохо сделал свое дело, — ответила Иллиль. — Быть может, они поняли код. Ну что, будем ждать встречи?

Бывший разведчик помотал головой.

— Нет… не стоит. Пока не разузнаем побольше. Но…

Намочив палочку и окунув ее в пепел уже совсем зачахшего костра, он начал писать на камне около рации какие-то одному ему понятные знаки.

Они направились к югу. У Айяра почти не осталось силы, дарованной соком Ифтсайги. Иногда кружилась голова и ему казалось, что долго держать темп, который задал Килмарк, он не сможет. Пустоши справа все еще не было видно конца. Где же море?

В маленькой рощице ифты решили сделать привал. Айяр, расположившись на прошлогодних сухих листьях, вдыхал лесную свежесть, не решаясь закрыть глаза. Сон был так близок, веки наливались тяжестью, тело обмякло…

— Они придут проверить? — спросила Иллиль.

— Не знаю, — мрачно отозвался Джервис. — Нет никаких сомнений, что нас заметили. Быть может, они поверили коду, ведь иначе напали бы без предупреждения. И потом они прочтут мои письмена около рации. Символы, известные разведчикам, и за столетия не могут сильно измениться. К тому же они могут сделать запрос о некоем Пите Сейшенсе.

— Но это же займет уйму времени! — возразила девушка.

— Да. И этого времени у нас может и не быть. У тебя есть другие предложения?

Иллиль промолчала.

Когда они достигли края песчаной дюны, их догнал Локатат. Щека его кровоточила, словно расцарапанная сильным ударом ветки, из груди вырывались частые выдохи.

— Они собираются!

— Кто? Люди?

— Нет. Те, оттуда… — Локатат махнул рукой в сторону пустоши. — Вайты, во главе с лжеифтом, который ведет их к реке!

— И много их?

— Не знаю. Мечутся туда-сюда… Кажется, сама земля шевелится.

— Такое вполне возможно, — согласилась Иллиль. — У Того, Что Ждет, много сил. Вот только почему они идут днем?..

— Да потому, что время — это наш враг, — перебил Райзек. — Ты можешь предложить более вероятную причину? То, Что Ждет, знает: мы где-то здесь, так как не отправились через море, вслед за сородичами, — и теперь идет в наступление. Вернутся другие ифты — и попадут в самую гущу событий. Не успеют они узнать, откуда на лес свалилось столько недругов, как их сожгут.

— А что, если люди из космопорта наткнутся на фальшивого ифта, который будет ждать их у рации, и попадут в западню? — по старой привычке Айяр рассуждал вслух.

Джервис повернулся к нему:

— Это не должно оказаться ловушкой! Если мы упустим шанс сказать правду, нас развеет, как ветер разносит сухие листья. Нужно разделиться! Иллиль, тебе более всего следует опасаться внимания Того, Что Ждет. Если Оно захватит тебя, мы лишимся даже частичной памяти Сеятельницы. Иди назад, к берегу моря.

— Но и ты, Джервис, — она тоже поднялась, — должен быть осторожным по той же самой причине. Раньше ты знал все о словах и даре, а теперь помнишь об этом меньше меня. А если То, Что Ждет, способно пробудить в тебе память больше, чем ты желаешь? Господин Зеркала, не лезь в сети.

Он усмехнулся.

— Чтобы убедить людей порта, нужны те сведения, которые еще сохранились в моей памяти. У меня нет выбора. Я должен идти им навстречу и сделать все, что в моих силах. Итак, — он повернулся к остальным, — Райзек со мной, Килмарк с Иллиль — к морю… — Он посмотрел на Айяра и Локатата. — Вы — на разведку, один на север, другой вдоль реки. Сами решайте, кто куда.

— А запад? — спросил Локатат.

— Пока оставим. Выслеживать врага на его же территории… На такой риск сейчас идти нельзя. Важней узнать о силах космопорта и поселенцев.

Они распаковали заплечные мешки, оставили себе плащи, а припасами нагрузили Иллиль и Килмарка, отправив их на юг. Остальные подались в противоположную сторону. Локатат поднял голову и принюхался.

— Чувствуешь?

— Да, попахивает фальшивым ифтом… — заметил Айяр.

— Если ты не против, я пойду через реку, — сказал Локатат. — Я знаю эту местность.

Снова путь Айяра лежал на север. Сначала — с Джервисом и Райзеком, затем придется идти одному — возможно, до самых руин Ифткана.

Солнце поднялось высоко, глаз не спасали даже очки из листьев. По реке плыли обгоревшие стволы, распространяя в воздухе запах смерти: губители леса продолжали свое дело. И как можно было переубедить людей, чтобы они больше не уничтожали деревья?

— Флайер! Северо-восток… — крикнул Райзек. Они бросились на землю.

Послышалось знакомое жужжание, в небе появилась машина.

— Опоздали! — застонал Джервис. — Мы не успеем туда добраться, как они прибудут!

— Опоздали, — согласился Айяр, — и не только здесь. Из пустоши донесся жуткий лай, от которого кровь стыла в жилах. Рука сама потянулась за мечом.

— Вайты охотятся!

И он вспомнил, как однажды уже встречался с ними, когда его и девушку загнали на территорию врага. Вайты, собаки Того, Что Ждет, — их нетрудно убить, но они нападают стаей. Юноша закричал:

— Приближаются!

— Ищут… смотрите! — заорал рядом Райзек.

Летящая машина была больше обычного разведывательного флайера и двигалась быстрее. Вдруг из глубины пустоши ударил луч и словно раскалил флайер докрасна. Ифты рухнули на камни, закрыв глаза руками, едкие слезы брызнули из-под сжатых век. Мир стал кровавым.

— По… погиб? — слабый голос Райзека просочился сквозь красный мир и достиг ушей Айяра. Тот поневоле открыл глаза. Перед ним все плыло: камни, кусты…

Жужжания флайера не было слышно. Юноша подался в сторону, и его плечо стиснула крепкая рука.

— Еще летит… садится…

Джервис оказался прав: флайер спускался как обычно, но без привычного жужжания. Визг вайтов уже резал уши. Айяр вскочил и побежал к машине; за ним бросились остальные. Зачем — он и сам не знал, лишь чувствовал, что должен это сделать.

Юноша появился на поляне в ту самую секунду, когда флайер уже коснулся земли, и даже не подумал, что его может встретить огненный удар бластера. И все-таки чувство самосохранения возобладало — он остановился. Дверь машины не открывалась.

— Погибли! — вскричал Райзек.

— Все может быть, — ответил Джервис.

Бывший разведчик двинулся к флайеру тяжелым скованным шагом: тело едва подчинялось рассудку. И когда ифт оказался у самого носа машины, дверца распахнулась. На землю вывалился человек в мундире офицера службы безопасности космопорта. Спустя несколько секунд он встал на колени и замер, глядя перед собой как слепой.

Второй человек, много старше и в гражданской одежде, появился следом за ним. Он был такой же беспомощный и полз лицом вниз, поэтому третий — пилот — споткнулся об него.

— Все в шоке, — определил Райзек.

Лай вайтов, отчетливый, громкий, раздавался неподалеку. Охотники с флайера могли стать добычей охотников пустоши.

— Хватайте! Их надо унести! — Джервис уцепился за пилота.

Коснуться людей! Нести их! Каждая клеточка тела Айяра вопила: невозможно! невыносимо! Но он понимал: нельзя оставить их на растерзание. Задыхаясь, он взял офицера за руку и потянул. Тот, к общему изумлению, встал, будто давно нуждался в поводыре. Он позволил ифту повести себя к скалам, где был хоть маленький, почти ничтожный шанс спастись. И так же легко пошли за ифтами остальные. Они смотрели перед собой пустыми глазами, словно превратились в роботов. Спрятав людей между скал, ифты приготовились держать оборону.