9. Одиночка.

Они вновь припали к земле и глубоко погрузили в нее пальцы, будто стремясь пустить корни, стать частью леса, который дал им приют. Айяру все еще было страшно открыть сознание, почувствовать себя беззащитным перед вторжением Того, Что Ждет. Но все-таки они нашли зелень, которая всегда означала Ифткан…

Память Айяра вернулась к родному лесу. Весна, ток возродившегося сока… Пробуждение ифтов. Лето, короткие ночи охоты. Осень, ожидание сна. Зима, когда тело покоится в безопасной колыбели великой цитадели и только мысль живет и странствует через сон.

Время учебы… Учеба… Воспоминание не только не исчезло, но начало проясняться. Айяр внимательно просматривал его, как видеозапись. Да, так можно. Вот так… Да… Но смогут ли они сделать это, ведь он не господин Зеркала?

Сквозь туман сонной памяти тело ответило на сомнение теплым потоком жизни, что-то внутри него оживало, требуя высвобождения. Айяр открыл глаза и увидел зеленую крышу ветвей над головой. Желание действия осталось в нем; взгляд нашел Иллиль.

— Теперь мы знаем, — тихо сказала Сеятельница. — Теперь мы знаем…

— Скафандр…

Сознание Айяра уже пыталось облечь знание в практические планы. Девушка нахмурилась.

— Они чужие. Разве можно вложить в них нашу силу?

— Но другого пути нет. Надо попробовать.

— Тогда ступай.

Он с готовностью принял выбор — Айяр-воин, а не Иллиль-жрица. Его жизненная сила может приспособиться к энергии, которая сожгла бы девушку. Но с ним, через него пойдет та часть Иллиль, которую даровала ей волна Танта, так что в бой со злом вступит двойной заряд силы. Правда, Айяр еще не вполне понимал, как это сделать: его сознание уже очистилось от таинственного общения с далеким прошлым.

Когда скафандры вернутся из своего патрулирования? И как захватить один из них? Фальшивый ифт был бы уничтожен энергией, идущей через меч, но подействует ли она на пустой костюм?

— Если воспользоваться силой, чтобы захватить скафандр, я не ослабею?

— На какое-то время — да. Так было с нами обоими, когда мы уничтожили лжеифта. Но сила возобновляется, иначе нас не отправили бы в этот путь.

— А ты?

— После того как я отдам тебе все, что получила от Танта, я засну. Нужно найти место, где можно укрыться, пока ты не вернешься и не разбудишь меня.

Девушка говорила со спокойствием и убежденностью, поразившими Айяра. Он вовсе не был уверен, что, победив, останется в живых и сможет вернуться.

— У нас мало времени, — продолжала Иллиль. — Если скафандры не вернутся, придется искать что-то другое…

Дорога означала солнце и сверкание кристаллов, но выбора не было. Айяр надеялся только на очки.

Как захватить скафандр? Прыгнуть на него с кучи кристаллов и повалить на землю? Нет, в солнечном свете он может промахнуться. А что, если в скафандре кто-то есть?

Буду действовать по обстоятельствам, решил Айяр. Он добрался до своей прежней засады и закрыл глаза. Пока не придет время действовать, можно полагаться на уши — скафандры производят много шума.

Солнечный свет, словно тяжелый груз, пригибал к земле. Временами юноше казалось, что больше терпеть нельзя и он умрет, если немедленно не покинет свой наблюдательный пост. Тем не менее он оставался на месте и старательно отгонял мысли о неудаче.

Слух не подвел воина. Когда однообразный хруст стал ближе, Айяр приоткрыл глаза и посмотрел на восток.

Гусеничное «яйцо» возвращалось, а за ним — на некотором расстоянии — шел скафандр гуманоидного типа. Если все они двигаются в прежнем порядке, то нужно подождать последнего, чтобы не иметь дело со всем отрядом. Прошло еще три скафандра: четвероногий, гуманоидный и опять четвероногий. Ифт ждал, обнажив меч. Пора. Если он все правильно рассчитал, то сейчас появится последний.

Вот и он. Скафандр поравнялся с воином. Еще два шага. Пора!

Одним прыжком Айяр оказался на дороге. Светлое лезвие меча скользнуло вверх и прикоснулось острием к шлему. Бесшумно сверкнули искры, и скафандр замер.

Айяр был готов к тому, что патруль обнаружит потерю замыкающего. Кроме того, он допускал, что стоящий рядом с ним скафандр способен на сопротивление. Но пока ничего подобного не произошло.

Ифт вложил меч в ножны и схватил скафандр за плечо, тот рухнул на землю как подкошенный. Юноша подхватил его и поволок к лесу, сдерживая тошноту от прикосновения к металлу. Он выпустил бесчувственную и весьма тяжелую оболочку из рук на краю откоса; железный костюм покатился вниз, ломая ветви. Спустившись следом, Айяр перевернул скафандр на спину. Устаревшая модель — гораздо древнее той, с которой в свое время приходилось иметь дело юному Ренфо, но все же он довольно быстро нашел и открыл архаичную застежку. Скафандр действительно был пуст!

Шлем легко отделился от оплечья, но из-под него вырвался клуб пара, и юноша, отпрянув, тяжело закашлялся, выхаркивая из легких кислый запах металла и еще какого-то вещества. В той части костюма, которая когда-то закрывала грудь его владельца, была закреплена проволокой небольшая коробочка. Вот оно, «сердце» конструкции, почерневшее и деформированное. Не в силах заставить себя прикоснуться к ней рукой или мечом, Айяр подобрал две сломанные ветки, зажал ими коробочку и отшвырнул ее как можно дальше. Иллиль принесла пригоршню листьев и подала Айяру:

— Протри. Листья очистят его, и тебе будет легче.

Свежие ароматные листья оставили на внутренней поверхности скафандра зеленые пятна и заглушили чужой запах. Прежний хозяин скафандра был крупнее Айяра, к тому же сам по себе космический костюм оказался тяжеловат. Наверняка юноша будет в нем медлительным и неуклюжим. С другой стороны, именно так двигаются слуги Того, Что Ждет.

Он поднял шлем. Надо же, щиток совершенно не пропускает свет. Без особой надежды Айяр попробовал протереть его, и это неожиданно дало результат: образовалось небольшое окошко — обзор, конечно, ограниченный, однако немногим хуже, чем в очках в середине дня. Закончив осмотр скафандра, юноша повернулся к Иллиль.

— Все.

— Пока ты не надел его, иди сюда.

Она подвела его к противоположной стене оврага и показала на небольшое углубление. Рядом лежала груда недавно принесенных камней.

— Перед тем как идти, замуруй меня здесь. Я буду спать, пока ты не вернешься и не разбудишь меня.

— А если я…

— Мы ведь и не рассчитывали, что все сложится просто. Наша задача — не выжить самим, а спасти от уничтожения семена. То, что подняло нас из пыли столетий, должно быть сохранено.

— Да.

— Тогда дай мне руки.

Иллиль встала спиной к стене и негромко запела, из ее рук распространялось по телу воина уже знакомое покалывание. Потом глаза девушки закрылись, лицо побледнело и застыло, она покачнулась и упала на Айяра. Он поднял легкое тело, завернул в плащ и бережно положил в нишу. Оставалось замуровать и по возможности замаскировать отверстие. Покончив с этим, юноша влез в скафандр. Запах листьев напоминал об Иллиль, и все же ему потребовалось некое волевое усилие, чтобы надеть шлем, после чего он полностью заключил себя в оболочку врага. Телу, привыкшему к свободной и легкой одежде лесного охотника, было крайне неудобно в этом новом облачении. Айяр поднял и повесил на пояс меч:

— Будем надеяться, что его сочтут трофеем. Не идти же без оружия.

Он выбрался из оврага и неуклюже заспешил по дороге, догоняя патруль. Каждый шаг в скафандре давался с трудом. Хорошо хоть видимость была достаточная, чтобы обходить рытвины.

Дорога шла уступами, как гигантская лестница, и по краям располагались груды обломков. Айяр ждал, когда же будет пропасть, у которой закончилось их прошлое путешествие по Белому лесу. Вот и она. Колея повернула на юг и потянулась вдоль края обрыва. Внизу клубился густой туман.

Вскоре Айяру пришлось спускаться вниз. Он нырнул в туман и пошел между кристаллическими деревьями Белого леса. Здесь они почти все были целы, хотя по краям дороги хватало обломков, среди которых он заметил неподвижное, странно согнутое человеческое тело. Судя по бороде и превратившейся в лохмотья одежде, это был мертвый поселенец.

Впереди сквозь туман проступала долина. Внимание Айяра привлекли несколько черных холмов на ней — судя по резкому отличию от красновато-желтой песчаной почвы долины и строгим геометрическим очертаниям, они были искусственного происхождения. Для их сооружения, должно быть, потребовались титанические усилия.

Подойдя ближе, юноша увидел, что вокруг холмов перемещаются скафандры и всевозможные машины, причем движения их казались странно бесцельными. Что, если это просто лагерь, своеобразная стоянка для слуг Того, Что Ждет? Его вряд ли заметят в такой суете, но как дальше искать путь к сердцу врага? Впрочем, воин нисколько не сомневался в том, что найдет его, пусть для этого ему придется обойти всю пустошь.

Почему никто из исследователей Януса не упоминал об этих холмах? Их наверняка хорошо видно сверху, а при таких свидетельствах наличия цивилизации планету нельзя было выставить на аукцион, где Угольный синдикат почти сто лет назад приобрел право на нее. Можно понять, почему остался незамеченным скрытый деревьями Ифткан, но как остались без внимания эти холмы?

Чем ближе подходил к ним Айяр, тем больший интерес они вызывали. Могильники исчезнувшей расы? Но память ифтов не знала других обитателей Януса, кроме них самих, Того, Что Ждет, и ларшей. Ларши в последние дни Ифткана только-только перестали считаться животными. Правда, потом у них могло быть еще десять веков развития цивилизации под управлением Того, Что Ждет. Может, они и сложили эти пирамиды в честь своих предков или в честь силы, которая вела их против леса?

Ноги Айяра увязли в рыхлом песке, каждый шаг в неудобном скафандре давался ему все тяжелее и тяжелее. Навстречу шел человек в мундире портовой полиции. Глаза на загорелом лице тупо смотрели только вперед, а ноги двигались словно у механической игрушки, которая будет идти, пока не кончится завод. И он не был исключением: остальные люди вокруг двигались точно так же: несколько шагов, поворот и опять ровные шаги до следующего непредсказуемого поворота. Может, обойти долину по краю? По крайней мере, не придется лавировать среди этих сомнамбул.

Солнце уже клонилось к западу, и мысль о том, что ночи осталось ждать недолго, обнадеживала и придавала силы. Ни ифтов, ни скафандров в толпе не попадалось, очевидно, у них была другая стоянка-бродилка.

Неожиданно шедший неподалеку поселенец остановился с занесенной ногой, мгновение постоял так и упал навзничь. Юноша огляделся и понял, что во всей долине в вертикальном положении остался он один. И в это мгновение что-то будто коснулось его сознания. Поисковая мысль? Не его ли ищут? Нужно не только наглухо запереть сознание, но не думать вообще. В нормальном состоянии он бы с этой задачей не справился, но сейчас помогала сила Зеркала. Мыслей не стало, и даже ощущения притупились — кроме одного: как будто над долиной простерлась огромная рука с хищно расставленными пальцами, готовыми вцепиться в жертву. Проходили минуты, тени холмов наползали на лежащие на песке фигуры. Поиск продолжался…

Охота закончилась так же неожиданно, как и началась, и если дичью был он, то с нулевым результатом. Однако ничего не изменилось, никто из пленников не поднялся на ноги и даже не пошевелился, в долине стояла мертвая тишина. Что делать? Идти дальше? Но движение может выдать его. Статую придется изображать до ночи, когда темнота укроет, как ифтийский плащ, и можно будет снова самому стать охотником.

Но ждать до ночи не пришлось. Из-за холмов вышли два скафандра: гуманоидный и четвероногий. Они остановились рядом с одним из лежащих на песке, гуманоид поднял обмякшее человеческое тело, а четвероногий зачем-то выпрямил его. Затем они двинулись, волоча свой груз, к дальнему концу долины. Айяр, забыв о страхе, отправился за ними. Скафандры свернули налево и скрылись за холмом. Когда юноша, проклиная свою неуклюжесть, обошел вокруг холма, то не обнаружил ни носильщиков, ни ноши. Как будто эта троица растворилась в воздухе или просто привиделась ему!

Айяр пытался найти хотя бы следы, оставленные башмаками носильщиков или волочащейся за ними ношей. И они нашлись, оборвавшись у подножия холма. Юноша с усилием поднял руку и ткнул в темную землю холма; на песок упал внушительный ком.

Песок под ногами зашевелился. Айяр начал медленно погружаться в него; сначала — по колено, потом — по пояс. Судя по всему, он стоял на какой-то платформе, которая медленно уходила вниз, под холм — туда, куда роботы утащили человека.