2. Анатомия марсиан.

Из записок доктора Ватсона.

– Том, у меня есть для вас поручение, – обратился Холмс к нашему спутнику, когда мы, покинув ресторацию, оказались на Маркет-Хилл.

– Слушаю, сэр!

Парень вытянулся по стойке «смирно», подражая военным. Похоже, он считал, что находится на службе.

– Прогуляйтесь по городу, загляните в трактиры, потолкуйте со знакомыми. Меня интересует все странное и необычное, что происходило в Молдоне за последнюю неделю. Начиная с атаки марсиан – и до сегодняшнего дня. Не обязательно оно должно быть связано с Дженни и Лиггинсами. Если сумеете найти очевидцев, поговорите с ними.

– О чем? – гаркнул Том.

И смутился, сообразив, что попал впросак.

– Извините, сэр, – добавил он тоном ниже. – Я понял, о чем. Не беспокойтесь.

– К вечеру мы встретимся, – Холмс потрепал грузчика по могучему плечу. Так успокаивают лошадь, – и вы расскажете, что узнали. Я остановился в «Синем вепре» на Сильвер-стрит.

– Да, сэр! Я все сделаю!

– И еще, – придержал Холмс парня, уже готового мчаться на поиски чудес. – Отыщите мне лавку или магазин, где можно приобрести скрипку. Страдивари не обязательно – меня вполне устроит что-нибудь попроще.

Шутки насчет Страдивари добряк Том, конечно, не понял. Однако кивнул с умным видом:

– Да, сэр, я разузнаю.

На этом мы и расстались – Рэдклиф отправился собирать слухи и искать для Холмса скрипку, а мы вошли в Мут-Холл. Пропустили нас без лишних проволочек, и вскоре мы оказались в кабинете капитана Уоллеса.

– Я вижу, капитан, – заметил Холмс, поздоровавшись, – ваш прогноз полностью оправдался?

– Да, вчера вечером майору Форестеру пришлось изменить свой приказ, – капитан с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. – Под окнами собралось десятка три возмущенных горожан, которых не пускали в управление полиции. К ним присоединилась уйма зевак и бездельников. Но я пригласил вас по другому поводу. Не желаете взглянуть на вещественное доказательство?

– Какое именно?

– Щупальце. Щупальце чудовища, о котором рассказывал Джон Скроу, отсеченное тепловым лучом. Оно хранится на леднике.

Я шагнул вперед:

– Вы отправили людей на берег, и они отыскали щупальце?

– Да нет же! Его нашли на следующий день после битвы в заливе.

– И вы ни словом об этом не обмолвились?!

Обычно мой друг весьма сдержан в проявлении эмоций. Он считает, что чувства вредят логическому мышлению. Но сейчас и голос, и весь вид Холмса явственно выказывали его изумление, граничащее с возмущением. Капитан Уоллес, напротив, весь был растерянность и смущение.

– Простите, сэр, совершенно вылетело из головы. Пока я не услышал рассказ матроса, я был уверен, что это просто щупальце очень крупного спрута…

– И вы не вспомнили о нем в госпитале, едва услышали историю Скроу? Я не узнаю вас, капитан! Не сопоставить рассказ матроса с подобной находкой?!

Уоллес сокрушенно вздохнул:

– Я и впрямь заработался. Столько всего навалилось! Изучение треножников, допросы, секретность… А тут еще вся эта чертовщина! Идемте, господа. Сейчас сами увидите.

Мы спустились в подвал, пройдя мимо забранных решетками камер, где сидели четверо громил. Их вид выражал вселенскую скорбь и уныние. «Мародеры, – аттестовал капитан арестантов. – Это не наши клиенты. Улов полиции…» Громилы походили друг на друга, как родные братья. Не исключаю, что они и были братьями. Загремев ключами, Уоллес отпер еще одну дверь, и мы спустились на ярус ниже. Здесь было намного холоднее: словно в подземелье под Мут-Холлом пряталась зима, намереваясь в положенный срок выбраться наружу и заявить свои права на окружающий мир.

– Вот, извольте видеть.

Капитан повесил фонарь на крюк, вбитый в низкий потолок, и в дополнение зажег несколько оплывших свечей. На массивном мраморном столе лежал кусок буро-зеленого щупальца длиной около полутора ярдов и больше фута толщиной в месте среза. Этот срез и заинтересовал меня в первую очередь.

– Осторожней, Ватсон! – предупредил Холмс. – Если рассказ матроса хоть отчасти правдив, щупальце покрывает едкая слизь. Не удивлюсь, если она еще и ядовита.

Кивнув, я взял свечу и поднес ее ближе к предмету моего интереса. Срез был ровный, глянцевый и словно бы спекшийся. Именно так тепловой луч марсиан и должен был воздействовать на живую плоть. Это косвенным образом подтверждало рассказ матроса, который я до последней минуты считал чистой воды бредом.

Я обратил внимание, что кровь, запекшаяся на краю обрубка – не красная, а скорее темно-зеленая. Впрочем, освещение в подвале было скверным, я мог и ошибаться.

– Что скажете, доктор?

– Очень похоже на работу луча. В госпитале лежал сержант, которому лучом отсекло ногу. Срез выглядит идентично.

– А что вы можете сказать о самом щупальце?

– Ну, я не специалист по головоногим. Но из того, что мне довелось видеть, могу с определенной степенью вероятности заключить: это щупальце гигантского спрута. Бедняга случайно угодил под тепловой луч.

И впрямь, это все объясняло! Никакой мистики, никаких восстающих со дна моря древних чудовищ! Первоначальное предположение Уоллеса выглядело наиболее логичным, у меня не было ни малейших причин его опровергать.

– Вы уверены, что щупальце спрута выглядит именно так?

Холмс тоже взял свечу и придвинулся ближе, едва ли не обнюхивая находку. Я заметил, как мой друг поморщился. Меня в не меньшей степени раздражал резкий запах аммиака, гнили и еще чего-то – незнакомого, но более чем тошнотворного.

– Обратите внимание на полупрозрачные жилы, которые проходят вдоль всего щупальца, – Холмс впал в тон лектора. – Их ответвления ведут к присоскам. А сами жилы едва заметно пульсируют, меняют цвет и словно бы светятся изнутри. Похоже, в обрубке еще теплится жизнь, несмотря на явственный запах разложения. Я никогда не слышал, чтобы остатки жизни неделю сохранялись в отрубленном щупальце осьминога! Возможно, это конечность марсианина?

Капитан поспешил возразить:

– Ни в коем случае! Щупальца марсиан намного тоньше. Они лишены присосок и вообще выглядят совершенно иначе. Можете сравнить сами.

Сняв с крюка фонарь, он направился вглубь длинного узкого помещения, приглашая нас следовать за собой. Вскоре свет фонаря выхватил из темноты две обложенные льдом туши. Я невольно отшатнулся. Мне доводилось читать описания марсиан в газетах; ряд статей был снабжен рисунками, якобы сделанными с натуры. Но они даже отдаленно не передавали истинный облик пришельцев!

Поверхность лоснящейся бурой туши напоминала склизкую шляпку гриба. Почти все тело марсианина, насколько я понял, представляло из себя огромную голову с заключенным внутри чудовищным мозгом. На этом теле-голове имелся треугольный рот с нависающим над ним наростом, похожим на клюв, и два больших глаза – сейчас мутные и заледеневшие. Больше дюжины щупальцев по краям рта – тогда я не удосужился их сосчитать, но позже Холмс сообщил мне, что их было шестнадцать: два пучка по восемь щупальцев в каждом. Эти кожистые отростки действительно были лишены присосок и мало походили на тот обрубок, что покоился на мраморном столе.

Несмотря на страх и отвращение, во мне проснулся интерес исследователя. Я был бы не прочь задержаться, чтобы осмотреть марсианина более подробно. И даже не отказался бы поучаствовать во вскрытии, представься мне такая возможность. Но мой друг на удивление быстро потерял интерес к мертвому чудовищу.

– Вы правы, капитан. Конечности марсиан нисколько не похожи на то, что мы видели. Думаю, нам нужно подробнее исследовать вашу находку.

Изучение мертвого марсианина не могло помочь Холмсу в разрешении стоявшей перед ним загадки. Поэтому он постарался как можно скорее выбросить марсианина из головы. Его мысли вновь занял предмет, который, по мнению Холмса, имел отношение к расследованию. Впрочем, я не мог взять в толк, как обрубок щупальца связан с бедняжкой Дженни и чудесным уничтожением марсиан.

Отобрав у Уоллеса фонарь, Холмс проследовал обратно к мраморному столу, и оттуда не замедлил раздаться его возмущенный голос:

– Что за шутки, капитан? Кто подменил щупальце?!

Мы с Уоллесом мигом оказались рядом. На столе лежало щупальце, похожее на толстый лоснящийся крысиный хвост длиной в полтора ярда. Без сомнения, это была конечность марсианина. Вроде бы в начале исследования щупальце выглядело несколько иначе. Я смутно вспомнил присоски, пульсирующую жилу со светящейся жидкостью… Нет, ерунда! Конечно же, ничего этого не было. Меня просто смутил вчерашний рассказ матроса в госпитале.

– О какой подмене вы говорите, сэр? – изумился капитан. – Здесь все по-прежнему. Щупальце на месте. Мы с вами ходили взглянуть на трупы марсиан, чтобы сравнить их щупальцы и этот обрубок. Мы убедились, что они идентичны. Это щупальце марсианина.

Холмс долго и очень внимательно смотрел на капитана, а затем быстро нагнулся и посветил фонарем под стол. Разумеется, там было пусто. Еще пару минут мой друг потратил, обыскивая подвал, но кроме нас и мертвых марсиан никого не обнаружил. Приоткрыв дверь, он выглянул на лестницу. При этом дверь заскрипела столь отчаянно, что не осталось сомнений: рискни кто-нибудь тайком проникнуть в подвал, мы бы услышали его за милю.

– Ваше мнение, Ватсон? – спросил Холмс.

Я пожал плечами:

– Мне нечего добавить к словам капитана. Щупальце на месте, ничего не пропало. Не понимаю, что вас обеспокоило.

– Взгляните на него, прошу вас. Оно такое же, как было раньше? Или в нем что-то изменилось?

Я пригляделся, поднеся свечу к обрубку:

– Кажется, есть мелкие перемены. Но я не уверен… Я вроде бы припоминаю, что оно было толще… с присосками… Но нет, это вряд ли! Откуда у марсиан присоски? – я распрямился, морщась от гнилостной вони. – Простите, Холмс, у меня мутится в голове. Должно быть, от смрада.

– А что насчет смрада, который вы упомянули?

– Как и прежде, отвратителен! – я не сумел сдержать раздражения. – Он усиливается, Холмс!

– Вы не находите, что запах изменился?

Я решил, что Холмс надо мной издевается, хотя это противоречило его обычным манерам.

– Нет, не нахожу!

– Я тоже, – поддержал меня капитан.

Краем глаза я заметил, что на столе происходит какое-то движение, и обернулся. Щупальце марсианина прямо на глазах расползалось, превращаясь в зловонную массу. Вскоре от него осталась лишь лужа омерзительной бурой слизи.

– Их надо хранить на льду, – бесстрастно заметил капитан, своим тоном напомнив мне Холмса. – Иначе они очень быстро разлагаются, как вы могли убедиться.

– Идемте, господа. Здесь нам больше делать нечего.

И Холмс первый проследовал к двери.