3. Дети и персонажи.

Из записок доктора Ватсона.

(продолжение).

Мы успели отойти шагов на двадцать от Мут-Холла, когда Холмс деликатно придержал меня за локоть.

– Я вижу, вас что-то беспокоит, дорогой Ватсон, – сказал он. – И я уверен, что это имеет непосредственное отношение к нашему делу.

– Мне не по себе, – вынужден был признаться я. – Со мной еще никогда не случались помрачения рассудка.

– Расскажите подробнее. В чем эти помрачения заключаются? Сколько их было? При каких обстоятельствах? Поверьте, это очень важно!

У меня возникло скверное подозрение, что Холмс печется отнюдь не о моем здоровье. Видимо, его поистине удивительная логика связала мое душевное беспокойство с расследованием, которое он вел.

– Моя память временами раздваивается, – начал я. – Когда мы вернулись к столу, мне поначалу казалось, что правы вы, друг мой, и щупальце имело другой вид. Я даже ясно вспомнил присоски и жилы. Но почти сразу я уверился, что щупальце не изменилось – оно изначально было гладким, лоснящимся, без всяких присосок. Сейчас я склоняюсь именно к этому, но причуды ложной памяти еще не рассеялись окончательно.

– Это ведь не единственное помрачение?

– Да, нечто схожее со мной произошло в госпитальной палате, когда я слушал матроса с «Сына грома». Я не мог вспомнить этого парня. Я был уверен, что в палате раньше лежали двое обожженных артиллеристов, а вовсе не Джон Скроу! Но постепенно я вспомнил, как матроса принесли в госпиталь на следующий день после битвы в заливе, как он назвал свое имя. Холмс, я до сих пор помню тех двух артиллеристов! Они были в числе раненых, которых я отправил поездом в Челмсфорд. Кто же лежал в угловой палате все эти дни?

– Увы, Ватсон, у меня нет ответа на ваш вопрос. Но я очень надеюсь получить его в самом ближайшем будущем – и не без вашей помощи. Это все помрачения, которые вы за собой припоминаете?

Я замялся.

– Был еще один момент, но я не знаю, можно ли отнести его к помрачениям. Когда я беседовал с малюткой Дженни в саду викария, мне в какой-то момент показалось, что девочка…

– Смелее! – подбодрил меня Холмс.

– Что девочка, – я собрался с духом, – ненастоящая.

Я замолчал, понимая, что ряжусь в шуты гороховые. Мой друг не торопил меня, видя, что мне трудно сформулировать мысль.

– Мне вдруг почудилось, что передо мной не живой ребенок, а персонаж.

– Персонаж?

– Литературный персонаж из моих записок. Или даже не моих, а какого-то неизвестного мне автора. Проходной, третьестепенный персонаж. Вы ведь читали мои записки? Вы знаете, что для оживления сюжета я иногда вставляю в повествование людей, которых не было в реальной истории?

– Знаю, – мрачно кивнул Холмс. – Мне это никогда не нравилось. Если вы берете за основу подлинную историю, то уж будьте добры придерживаться фактов! Если, к примеру, на Землю напали марсиане и жгут людей тепловым лучом, а им противостоит армия, с артиллерией и боевыми кораблями – мистика и чертовщина в описании такой войны миров попросту неуместна! Но я, кажется, увлекся. Продолжайте, дорогой Ватсон, я весь внимание.

– Итак, Дженни увиделась мне персонажем. Ты придумываешь для нее внешность, сочиняешь реплики, жесты, манеру говорить… А потом видишь, что этот персонаж совершенно лишний, что он попросту не нужен – и вычеркиваешь посвященные ей три абзаца, чтобы начать с чистого листа. Вот, собственно, и все. Это ощущение длилось меньше минуты. Потом я попросил Дженни открыть рот пошире и сказать: «А-а-а!». Я хотел, воспользовавшись ложечкой миссис Пристли, осмотреть горло девочки. С горлом все было в порядке, а я понял, что передо мной ребенок – испуганный и растерянный.

– Вы очень живо все описали, Ватсон. Благодарю вас. Уверен, что все ваши так называемые «помрачения» имеют вполне реальную причину. И причина эта напрямую связана с тем, что творится в Молдоне.

– А разве в городе происходит что-нибудь существенное? – удивился я. – С тех пор, как здесь разбили марсиан, в округе спокойно…

– Вот вам и главная странность, – загадочно улыбнулся мой друг.

– Так вы уже нашли разгадку?

– Есть набор предположений, но в стройную картину они пока не складываются. Слишком много фактов. Чтобы сложить их воедино, мне нужно время. Прошу вас, не торопите меня! Когда картина в моем мозгу сложится, вы будете первым, кто об этом узнает, обещаю. А сейчас я чувствую, что мои мысли начинают идти по кругу. На некоторое время я должен перестать думать об этом деле. Жаль, что моя скрипка осталась в Суссексе. Сейчас бы она мне очень помогла…

– Экипаж! – перебил нас голос капитана Уоллеса.

Из-за Мут-Холла выехал изящный ландолет, влекомый парой гнедых. На козлах восседал знакомый капрал, с которым мы караулили призраков у дома Лиггинсов.

– Я вижу, – заметил Холмс, – капитан собрался лично проинспектировать, как продвигается изучение захваченных треножников. Надеюсь, он не будет возражать, если мы составим ему компанию? Давно хотел взглянуть на эти машины вблизи. Это отвлечет меня не хуже игры на скрипке. Вы со мной, друг мой?

– Куда я от вас денусь? – вздохнул я.