Выбор.
Глава третья.
Утро 16 марта я провел в ожидании. Как я и предполагал, ожидание это оказалось бесполезным. Я честно включил свой «чемоданчик», вышел в ВЭС, открыл комнату по прежнему адресу и принялся ждать. Помня о том, что накануне Маршал заявился на связь тютелька в тютельку, все это я проделал уже в двадцать пять минут девятого. И прождал я так до пяти минут десятого. После чего моя телефонная карточка, на которой до этого оставалось еще больше четырех франков, приказала долго жить, и я со вздохом вышел из ВЭС.
Ни Синичка, ни Хорек на связь не вышли. Не вышел на связь и сам Маршал, хотя я на это очень надеялся. Ведь он потерял двух своих людей, и поэтому вся операция оказывалась под угрозой срыва. А операция эта была не только моя, но и его. И деньги за ее выполнение он мог бы получить немалые, что бы он там ни говорил и как бы ни воротил нос. Я был почти уверен, что Маршал наверняка побеспокоится, однако этого не произошло. Нет, что-то тут не то!
Или он как-то узнал, что именно я причастен к этим убийствам (правильнее было бы сказать, что это моих рук дело!), или он и сам уже… М-да-а-а… Что же теперь делать?
Я быстренько оделся и сбегал в ближайший магазин за телефонными карточками. Продавец обалдел, когда я попросил у него пять штук по пятнадцать франков.
Спать мне хотелось неимоверно — этой ночью мне удалось вздремнуть от силы часа два, а предыдущую ночь я вообще не спал. Но не мог же я возвращаться в Москву с пустыми руками! Что я скажу Сергею моему Антоновичу? Что один резидент вообще не ответил на пароль, а второй ответил, но потом бесследно исчез?
Я сердито покосился на две одинаковые книжечки программ кинотеатров, купленные мною у портье.
Одну — у старого, вторую — у молодого. И ни от одного, ни от другого портье отзыва на свой пароль я не получил. Видимо, наш человек здесь уже не работал. Или, может быть, он просто не захотел выходить на связь. Это маловероятно, но проверить не мешает. С этого и начнем, подумал я, загружая в ЭВМ номер первой карточки…
«Западная Империя, Английский департамент, Лондон, гостиница «Веллингтон», обслуживающий персонал, изменения в составе коллектива, 2001 год».
«Код доступа», — возмущается справочная ВЭС.
А, черт!!! Забыл совсем…
Ввожу свой код доступа, повторяю вопрос и читаю ответ:
«За первые 75 дней 2001 года в составе обслуживающего персонала произошло одно изменение: портье Пьер Рошфор — Карл Перен».
«Причина изменения?».
«Смерть Пьера Рошфора».
«Подробнее».
«Насильственная смерть Пьера Рошфора 10 января 2001 года».
«Подробнее».
«Информация для специального пользования. Вашего доступа недостаточно. Введите код доступа».
Я полез в бумажник и вытащил свой блокнотик. Есть там у меня такие циферки… Сейчас посмотрим…
Набираю длинную вереницу символов — цифры, буквы, знаки препинания…
«Код принят…».
Есть! Проглотила! Все-таки не такой уж и плохой я взломщик!..
«… Пьер Рошфор погиб 10 января 2001 года в результате огнестрельного ранения. Данное дело признано нераскрываемым, заключение следственного отдела АИБ ЗИ — самоубийство, сдано в архив АИБ ЗИ — 29.01.2001, номер дела — 47/2001-А.34».
«Характер огнестрельного ранения?».
«Три выстрела из пистолета системы браунинг-35. К.43».
Ага, подумал я. Бедняга Пьер с первого раза в себя не попал…
«Подробнее».
«Все три ранения нанесены в височную часть головы (два — в правую, одно — в левую) и признаны смертельными».
Да нет, Пьер-то, пожалуй, попал-таки в себя с первого раза. И довольно удачно. Не поверил, что ли?! И произвел еще два контрольных выстрела…
Перед моими глазами всплыла идиотская картина. Как человек попеременно стреляет себе то в правый, то в левый висок, пытаясь разобрать, что ему больше нравится. Я нервно хихикнул и набрал следующий вопрос:
«Оружие?».
«Оружие обнаружено на месте происшествия и сдано на склад как вещественное доказательство».
«Причина, по которой дело признано нераскрываемым?».
«Смерть наступила в следственной камере АИБ ЗИ».
Я присвистнул. Надо же! Протащить в камеру пушку?! Какого черта?! И как вообще наш портье попал в АИБ?! Да еще — в следственную камеру!..
«Причина пребывания Пьера Рошфора в следственной камере АИБ?».
«Пьер Рошфор, сотрудник АИБ ЗИ, должность — заместитель начальника личной охраны императора, звание — полковник…».
Мне на миг показалось, что я все же уснул и читаю этот бред во сне. Значит, получается, что наш резидент, человек, на которого мы вполне рассчитывали… и так далее…
«Контакты Пьера Рошфора с Восточной Империей?».
«Тайный агент разведывательного отдела АИБ ВИ, консультант отдела программирования компании «ДВК», внештатный корреспондент газеты «Московские ведомости».
Надо же! Еще и корреспондент! И вашим, и нашим, значит… Так, хорошо… Любопытно, почему его до сих пор никто не расколол? Ведь информация эта есть в Доступе. Не в Свободном Доступе, но есть. Значит, кто-нибудь, какой-то любопытный взломщик вроде меня, вполне мог ее получить. Сергею Антоновичу это будет интересно… Если, конечно, информация опять не гавкнется, как тогда, с Синтией… А ну-ка!..
«Синтия Тейлор, год рождения — 1979, Лондон».
Снова на экране три фотографии, одна из которых мне очень хорошо знакома… Хм… Почему же в прошлый раз мне сообщили, что нет данных?! Неужели действительно сработала программная мина? Не «подорвала» бы она чего в моем «чемоданчике», озабоченно нахмурился я.
«Синтия Диккенс, год рождения — 1979, Лондон».
Пять незнакомых девушек. Все до сих пор живы, никто ни в чем не замешан. Ладно, попробуем с другого конца.
«Справка».
«Вопрос?».
«Физический адрес станции электронной почты».
«Введите электронный адрес».
Сверяюсь с блокнотиком и набираю адрес, с которого Синтия получила послание в день нашего с ней знакомства.
«Восточная Империя, компания «ДВК», отдел программирования, младший математик, Этьен Николаевич Саргасов».
У меня просто челюсть отвисла. Этьен Саргасов… Э… С… ЭС?! Черт побери! Этька?! Этот мальчишка?!
Но я тут же сам себя одергиваю, потому что понимаю вдруг, что Этьен давно уже не тот кучерявый и растерянный от почтения мальчишка, что три года назад переступил порог моего кабинета. Я вспоминаю, как сам неоднократно ставил в пример остальным сотрудникам его старание; как я часто говорил Сергею Антонычу, что талант программиста у Саргасова от Бога. И то, что он, кстати говоря, очень хорошо был осведомлен о том, куда именно я направляюсь и зачем. И еще я вспомнил, что Этьен, несмотря на свое жалованье, постоянно сидел без денег. А получал он больше двух тысяч в месяц. И очень часто деньги у него появлялись довольно неожиданно и задолго до выплаты жалованья. Взломщик? Хм…
Не знаю, взломщик ли Этьен Саргасов, но то, что он далеко не «мальчишка», это уж точно. Этьен — специалист. Хорошо осведомленный специалист. И не стал бы Этька называть меня «возможным тайным аибовцем» или как там? Этьен хорошо знает, что к АИБу я никакого отношения не имею. Однако письмо Синтии было отправлено с его адреса. И подпись — «ЭС». Или это не его инициалы? Может быть, это все же означает что-то другое? Или же Этьен гораздо умнее, чем я его считаю? Может быть, он так и решил, что я не поверю в такую наглую выходку — письмо с его адреса, с его инициалами…
Я быстро запихиваю в дисковод гибкий диск — он маленький, трехсантиметровый, никак не могу попасть — и копирую всю эту информацию. Разбираться будем в Москве, а пока…
«Майкл Никифоров, возраст — 20–35 лет, только фотографии».
Много же их сейчас хлынет на экран, но ничего. Думаю, что нужного мне я смогу найти довольно быстро. Физиономию его я хорошо запомнил, а ни года рождения, ни адреса его, ни специальности я не знаю. Только имя, да и то неизвестно, настоящее оно или нет.
«oPHghBAS5*"%47 %», — ответила мне ЭВМ.
Это что такое?!
«Повторить», — ошалев, потребовал я.
«PrA543GHpP! — _=%», — продолжает настаивать ЭВМ.
Я смотрю на экран и понимаю, что происходит что-то нехорошее. ЭВМ выдала еще одну порцию белиберды:
«Wop%;Gfs532».
А потом по экрану сплошной вереницей побежали самые разнообразные символы, экран мигнул красным, погас на миг, а потом снова засветился и на нем появилась надпись:
«Служба ВЭС приносит свои извинения за возникший программный сбой. Ваши деньги, потраченные с начала сеанса связи, будут возвращены. Попытайтесь установить связь несколько позже».
Я посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Я вышел из ВЭС и подумал, что впервые стал свидетелем настоящего сбоя Сети. Если, конечно, не считать того, что вчера ВЭС тоже валяла дурака, когда я пытался откопать данные о Синтии.
За окном с воем пронеслась пожарная машина. От этого резкого звука я даже вздрогнул, настолько у меня были напряжены нервы. Все эти мысли об Этьене были мне очень неприятны. Да и что приятного может быть в подозрениях против своего коллеги и подчиненного, которому ты достаточно много доверял?! Плюс еще — обидно к тому же. Ведь если бы не я, фигушки он бы работал в «ДВК».
Я выключил ЭВМ и подумал, что совершенно забыл про завтрак. Есть мне, правда, абсолютно не хотелось, но я почему-то почувствовал, что если не подкреплюсь сейчас, то позже у меня времени уже не будет. Не знаю, из чего возникла такая уверенность. Но когда дело касается еды, я привык этим своим предчувствиям доверять — до сих пор еще ни разу не подводили.
В ресторане во время завтрака у меня появилась неожиданная мысль. Я вдруг понял, что до сих пор еще не знаю, как отреагировала местная жандармерия на три «моих» трупа. Вчера газеты по случаю праздника не выходили. А сегодняшние вполне могли содержать кое-что для меня интересное. Особенно в разделе криминальной хроники.
Я попросил официанта принести все наиболее популярные в городе газеты, но так, чтобы их общая стоимость не превышала тридцати — сорока копеек. Ибо в Лондоне почему-то выходило свыше двухсот периодических изданий, включая и журналы. Ума не приложу — на фига нужна такая куча макулатуры?!
Я мог бы, конечно, воспользоваться и электронной прессой. Например, газетами «Сеть», «Паутинка» или «Электронные новости». Но дело в том, что все эти газеты были слишком уж ответственными и серьезными и никогда не публиковали непроверенной информации, досужих домыслов и слухов со сплетнями. А мне сейчас нужно было именно это. Вряд ли местная жандармерия уже нашла козла отпущения по этим трем убийствам, и официальная информация меня мало интересовала.
Официант, принесший газеты, аккуратно положил их на край столика и сокрушенно покачал головой.
— Мсье уже слышал? — горестно спросил он. — Какое несчастье!
Я удивленно поднял брови. Мне показалось, что он имеет в виду то же самое, о чем я сейчас думаю.
— Авиакатастрофа, — пояснил официант. — Только что, буквально час назад!
— Где? — поинтересовался я скорее из вежливости — у меня самого сейчас была катастрофа.
— У нас, в Лондоне, — сообщил официант. — Аэропорт «Хитроу», самолет упал… Сразу же после взлета… Мсье не слышал сирен?!
Я вспомнил звук пожарной машины, который так меня напугал, и сочувственно покачал головой.
— Вероятно, все погибли? — высказал я предположение.
— Да, мсье, — сокрушался официант. — По радио сообщали, что там было больше ста пассажиров!
Я с деланным сочувствием вздохнул, расплатился и отправился к себе в номер. Редко кого действительно трогают подобные вещи, если они не касаются его самого. Может быть, и есть в мире люди, способные искренне сопереживать чужому горю, но я таких никогда не встречал. И уж, во всяком случае, сам к ним не отношусь. Возможно, потому, что, когда я двадцать лет назад потерял свою Киру, это тоже мало кого из окружающих обеспокоило. Все мы по сути своей черствее самого черствого хлеба, подумал я. И это помогает нам выжить в сегодняшнем сумасшедшем мире…
Наиболее солидные газеты типа «Лондонского обзора» и «Орбиты» я просмотрел мельком. В их разделах криминальной хроники ничего интересного для меня не оказалось. Затем я вплотную занялся желтой прессой, которая имелась у меня в количестве шести газет. Пачкающая типографская краска и дешевая бумага, которая начинала желтеть еще до того, как попадала в типографию, оставляли желать самого лучшего. Как, впрочем, и само содержание этих газет.
Они были наполнены такой несусветной чушью, что мне на какое-то время даже стало интересно в них копаться. Видимо, тяжелым финансовым положением этих редакций и объяснялся тот факт, что многие статьи были подписаны одними и теми же фамилиями. И меня здорово веселило, когда в ходе повествования в одной статье журналист, забывшись, перескакивал на совершенно иную тему, которая обсуждалась в другой статье этого же номера. К тому же многие очерки в этих газетах явно были высосаны из пальца. Например, сообщение о том, что нынешней ночью в Ла-Манш упала летающая тарелка инопланетян, которая сейчас находится на глубине ста сорока километров. Не знаю, насколько глубок Ла-Манш, но, по-моему, он гораздо мельче Марианской впадины… К этим же сообщениям можно было отнести и новости о находке на берегу моря рыбы с женскими ногами и о зловещем заговоре фермеров Ирландского департамента, непонятно зачем добавлявших в тесто для хлеба стиральный порошок.
Статьи были написаны живо и правдоподобно и даже снабжены неумело сфальсифицированными фотографиями. Но особое внимание привлекали разделы уголовной хроники. Неподготовленный читатель, ознакомившись с ними, вполне мог счесть, что все уже пропало окончательно и Западной Империей правит не Герман II, а ночные головорезы и малолетние насильники. По-моему, у авторов подобной писанины были какие-то проблемы с психикой. Потому что описание зверских убийств и изнасилований поражало своей изощренной фантазией. Особенно мне запомнилась статья, где очень подробно описывалось, как молодую женщину одновременно насиловали и убивали сразу шестеро бандитов. Я так и не понял, как же им это удавалось?! Но судя по жадному описанию всего процесса, автор присутствовал там лично — либо в виде насильника, либо в виде жертвы.
В одной из газет среди всего этого мусора я натолкнулся на то, что действительно привлекло внимание и мгновенно согнало с моего лица снисходительную усмешку. Там писалось об убийстве, совершенном на Дин-род. Некая молодая девушка по имени Синтия была зверски изнасилована и жестоко убита тремя головорезами. Насильники скрылись с места преступления на машине марки «тойота». На Эбби-роуд во время дележа добычи между преступниками произошла стычка, в результате которой двое негодяев были застрелены третьим сообщником.
Конечно, в статье этой было огромное количество чуши. Например, я так и не понял, какую именно добычу могли делить между собой трое насильников?! Венерические заболевания, что ли?! К тому же больше трех четвертей статьи занимало, как это обычно бывает, подробнейшее и живописнейшее описание самого процесса «зверского изнасилования». Но было в статье и то, что заставило меня насторожиться.
Во-первых, марка машины моих мнимых аибовцев была указана точно. Во-вторых, имя «Синтия», адрес ее дома, Эбби-роуд, два трупа сообщников… И потом, в статье сообщалась одна немаловажная для меня деталь. А именно то, что Синтия была застрелена из браунинга.
Всеми этими фактами могла располагать только жандармерия. И столь точные факты могли объясняться только одним — автор статьи скорее всего имел хорошего друга среди жандармов. А значит, правоохранительные органы уже занимаются этим делом. Более того, они каким-то образом умудрились связать вместе оба преступления — в доме у Синтии и на Эбби-роуд.
Возможно, что я наоставлял-таки им свои отпечатки пальцев. И значит, в скором времени жандармы могут выйти на меня. Неприятный факт, но пока я с этим ничего поделать не могу. Конечно, в Москве я бы сразу же нашел для западных аибовцев массу объяснений. Самыми вескими из которых были бы мой начальник Сергей Антоныч и мой спецкод на убийство в целях самообороны. Но для этого, как я уже сказал, нужно быть в Москве. Или сворачивать операцию, вызывать сюда представителей компании, наделенных соответствующими полномочиями… Не хочу я сворачивать расследование! Ни фига же еще не сделано!
Я отшвырнул в сторону газету и опять подумал, что напрасно настоял на этой поездке в Лондон. Здесь должен работать специалист совершенно другого профиля. Хотя откуда же было знать, что дело дойдет до самой настоящей охоты за мной. Меня отправляли сюда в расчете на то, что придется воевать со взломщиками. И никто, даже я сам, не подозревал, что взломщики эти будут пытаться стрелять в начальника программного отдела или похищать его…
Такие мысли, как правило, посещали меня в часы уныния и череды неудач. Я знал, что скоро эта хандра пройдет, поэтому и не пытался с ней бороться. Лучше дать этим мрачным настроениям волю, спустить их с поводка. Тогда они перебесятся и успокоятся. И потом уже я опять смогу нормально думать. Однако дождаться этого мне не удалось.
В дверь постучали. Я открыл ее и увидел на пороге мужчину примерно одного возраста со мной. Первой моей мыслью было, что это либо жандармерия (отыскали меня наконец…), либо АИБ (настоящий!). Но я тут же понял, что ошибся — глаза человека выдавали его крайнее волнение. Не может быть у аибовца такого растерянного и затравленного взгляда. И у жандарма — тоже. На такой взгляд имеет право скорее какой-нибудь бестолковый непрофессионал вроде меня, который совершенно не понимает, что за каша вокруг него заваривается.
— Марсель Климов? — негромко спросил он, испуганно оглядываясь по сторонам.
— Допустим.
— Я Ричард Кроуффорд, — представился мужчина. — Можно мне с вами поговорить?
— Нельзя. — Я постарался, чтобы это слово прозвучало как можно более сочувственно.
— Почему?! — Гость изумленно поднял брови.
— Мне не хочется, — честно признался я, пожимая плечами.
— Но… Но… — Гость совершенно растерялся от подобного ответа. Только сейчас я обратил внимание, что пальто на нем точно такое же, как и у меня. И костюм, если судить по брюкам, тоже очень похож. И даже перчатки…
— Всего хорошего! — Я попытался закрыть дверь, но незнакомец помешал мне.
— Сокол, — прошептал он. — Это я!.. Маршал…
Пусть я и бестолковый дилетант, но думаю, что моей реакции в этот момент смог бы позавидовать даже самый искусный профессионал. Я затратил меньше десяти секунд на то, чтобы резким движением втащить его в номер, захлопнуть и запереть дверь, поставить лицом к стене и громко скомандовать:
— Руки на стену! Живо! Не двигаться!..
Маршал покорно молчал, пока я его обыскивал. Оружия у него не оказалось, зато бумажник изрядно распух и едва вмещал в себя содержимое.
Окончив обыск, я толкнул Маршала к стулу и приказал:
— Сидеть!
Затем я опустился в кресло, стоящее возле изголовья кровати (под подушкой у меня был спрятан пистолет, и я хотел иметь его под рукой на всякий случай), и занялся изучением его бумажника. Маршал сидел тихо как мышка, испуганно глядя на меня.
В бумажнике денег почти не было. А распух он от всевозможных листочков с непонятными записями и большой (прямо-таки ОГРОМНОЙ!) пачки пластиковых удостоверений. Я с интересом принялся их рассматривать. На всех было одно и то же лицо — моего гостя. Но вот имена, возраст и даты рождения всюду были разные. Похоже было, что мой гость одновременно представляет собой добрую половину граждан Западной Империи. Окончательно я обалдел, когда обнаружил среди этого калейдоскопа карточку с моим именем.
— Ни фига себе! — возмутился я. — Это уже хамство!
— Что? — Маршал вытянул шею, пытаясь разглядеть, что же меня заинтересовало.
— Сидеть! — сердито прикрикнул я, когда он попытался встать со стула.
Маршал испуганно рухнул обратно.
— Говори! — приказал я.
— Сокол! У меня неприятности! — выдохнул Маршал.
— Еще какие!!! — подтвердил я, сверля его взглядом. — Ты даже представить себе не можешь, какие у тебя неприятности!
— Нет, я серьезно, Сокол!
— Серьезно он… Можешь звать меня Марселем, — разрешил я. — А как твое настоящее имя?
— Ричард. Ричард Кроуффорд…
— Я сказал, НАСТОЯЩЕЕ!!!
— Это и есть настоящее! — ответил Маршал. — Правда! Честное слово!..
Я внимательно разглядывал его. Сейчас в этом человеке не было ничего от того волосатого и бородатого типа, что сидел с гитарой возле памятника маршалу Нею. Гладко выбрит, коротко подстрижен. На вид это был респектабельный и солидный мсье, довольно хорошо обеспеченный. И одет неплохо… Вот зараза! — подумал я со злостью. Вырядился под меня, документы состряпал на мое имя!.. Интересно, зачем?
Я молчал, ожидая, когда Маршал заговорит сам. Мне не хотелось его допрашивать, да этого делать и не пришлось.
— Во что ты меня втянул? — тоскливо спросил он.
Я продолжал молчать. Во что я его там втянул, это слишком общий вопрос. Скорее всего ни во что. Скорее всего Маршал сам во что-то вляпался. И мне хотелось услышать его собственную версию.
— Вчера вечером меня забрали жандармы! — воскликнул Маршал-Ричард. — Сразу после разговора с тобой! Они вешают на меня тройное убийство! Они говорят, что у них есть все доказательства!! Даже отпечатки пальцев там мои!!! Но я их не убивал!!!
Ага. Значит, вот оно в чем дело! Маршалу клеят мои убийства. Причем все три сразу. Любопытно, подумал я, каким образом у жандармов оказались отпечатки именно Маршала, а не мои? Я что, вовсе там не был, что ли?! Даже обидно как-то… А ведь это означает, что теперь не я, а Маршал будет за все это отвечать. Это ему предстоит быть козлом отпущения.
— Синтия Тейлор, Майкл Никифоров и Андре Раттоль, — сочувственно кивнул я, глядя на Маршала. — У тебя плохая привычка убирать своих напарников.
— Что?! — Маршал вытаращил глаза. — Это твоя работа?! Это ты меня подставил?!
— Нет, — возразил я. — То есть убийства — да, а все остальное — нет!
— Ты их убил?! — прошептал Маршал. — Зачем?! О Боже!.. Зачем?
— Это была самооборона, — спокойно заявил я. — Если ты хочешь, чтобы я понес заслуженное наказание, звони жандармам — телефон на столе!
Ричард скорчился на стуле и закрыл лицо руками. Я смотрел на согнутую фигуру и думал, что обреченность его выглядит вполне убедительно.
— Меня забрали вчера вечером, — пробормотал Ричард. — Жандармы предъявили мне ордер на арест и обвинение… Я был просто в шоке, когда они зачитали мне его! Синтия, Майкл… Третьего я не знал, но это был скорее всего приятель Майкла.
— Почему тебя отпустили? — спросил я.
— Я сбежал, — просто сказал Ричард. — Уже из камеры…
— Сбежал?! — удивился я. — В жандармерии довольно хорошие электронные системы охраны! Это не простой засов на двери, который взял да и открыл!
Ричард пренебрежительно дернул плечом, показывая, что все эти электронные штучки ему до фонаря. Не такое, мол, еще проделывал…
— Откуда у тебя это? — Я показал пластиковое удостоверение с моими данными и фотографией Ричарда.
— Мне его сделали сегодня утром, — ответил Ричард. — Один человек…
— Имя?
— Чье?!
— Этого твоего умельца!!! Дубина…
— Мы зовем его Дядюшкой… Отличный взломщик…
— Зачем тебе понадобилось выдавать себя за меня?
— Мне нужно было уехать из Лондона, — признался Ричард. — По этому удостоверению я заказал билет на самолет в Лион. И я должен был улететь… О Боже!.. Хорошо, что я опоздал на рейс!..
— Почему ты опоздал?
— Меня задержала одна… какая-то женщина. Я ее не знаю, она врезалась в мою машину… У нее был зеленый «ситроен»!..
Это становилось все более интересно. Зеленый «ситроен», женщина за рулем…
— Я опоздал в аэропорт буквально на десять минут, — продолжал Ричард. — Мне пришлось уматывать с места аварии до того, как там появятся жандармы! А эта дура!.. Черт!!! Она вцепилась в меня как ненормальная!!! Начала орать, что это я виноват! Черт!!!
— И почему ты приперся именно ко мне? — спросил я.
— Понимаешь, Сокол… Марсель… — Ричард робко глянул на меня. — Ведь самолет-то тот упал из-за тебя!..
— То есть?! — Теперь разыгрывать удивление мне особенно и не пришлось.
— Понимаешь… Когда Дядюшка делал мне документы, его ЭВМ дала сбой. Крепкий сбой! Полетела к черту вся информация по телефонным переговорам! Ну… — Ричард на миг запнулся, но потом продолжил: — Дядюшка, короче, ломает телефонные компании. Так, понемногу… Для удовольствия, в общем-то. Так вот, эта информация ему была очень нужна. Представляешь, как он рассвирепел?
Я молчал. Переживания неизвестного Дядюшки меня мало трогали.
— Ну вот… И он заявил, что это все потому, что из ВЭС скачали данные о тебе! А когда я узнал, что самолет в «Хитроу» грохнулся тоже по причине программного сбоя в бортовой ЭВМ, то… Тебя хотят убрать, Марсель! — закончил Ричард.
Я нахмурился. Мне вдруг вспомнилось, что мой «чемоданчик» сегодня тоже пытался дурить. Примерно в половине одиннадцатого…
— Покажи билет! — потребовал я.
— Он в бумажнике…
— Тогда давай сюда бумажник!!!
— Бумажник у тебя… — растерянно пролепетал Ричард.
Я вдруг вспомнил, что действительно все еще держу в руках его бумажник, недовольно хмыкнул и отыскал там билет на самолет.
«Марсель Сергеевич Климов, рейс номер 231, Лондон — Лион, первый салон, кресло 18-а, время вылета — 10.25». Так и есть. Примерно тогда же и произошел сбой в Сети…
— Как ты нашел меня? — спросил я.
— Мы же с Дядюшкой скачивали информацию о тебе, — напомнил Ричард. — Вот и…
Я встал, подошел к столу и включил «чемоданчик». Ричард с опаской наблюдал за тем, как я вхожу в ВЭС. Наверное, он боялся, что я сейчас отправлю письмо в жандармерию. Но мне было не до этого.
— Как, говоришь, тебя зовут? — хмуро спросил я.
— Ричард Кроуффорд… Только в справочнике обо мне ничего нет, — пояснил Ричард, поняв мои намерения.
— Посмотрим, — проворчал я, набирая его имя.
«Ричард Кроуффорд, родился 20 ноября 1968 года, умер 1 ноября 1967 года, воскреснет 1 января следующего года, если считать от прошлого года перед предыдущим. Бывший император Восточной, Западной и Великой Американской Империй, а также внештатный Президент Австралийской Республики и подпольный правитель Великой Колумбии. Кто не верит — тот дурак! Слава Ричарду! Слава Ричарду! Слава Ричарду! Слава…».
— И тут программа зацикливается, — пояснил Ричард, привставший со стула и наблюдавший всю эту галиматью.
Я посмотрел на него. Он мгновенно шлепнулся обратно на стул и покраснел.
— Ну, это так просто… Шутка такая…
— Шутки у тебя… идиотские, — проворчал я, выходя из справочника и набирая адрес «Электронных новостей». Я еще не до конца верил этому человеку. Но поверить мне все же пришлось. Когда я обнаружил в списке погибших пассажиров рейса 231 свою фамилию.
Я выключил ЭВМ и посмотрел на Ричарда.
— Слушай, Марсель! — Ричард все еще заметно нервничал. — Тебе придется поверить мне на слово!
— После всего того, что я сейчас прочел в ВЭС?! — саркастически усмехнулся я.
— Марсель, тут дело серьезное! — сказал Ричард. — Тебя ведь хотят убить!
— Я об этом и сам догадался, — кивнул я. — Еще позавчера.
— А на меня навесили три трупа! И мне теперь грозит либо смертная казнь, либо тридцать лет каторги!
— Скорее всего о каторге тебе придется забыть, — возразил я. — Если на тебя навесили сразу три убийства, то каторгой ты не отделаешься.
— Марсель! — воскликнул Ричард. — Я этого не делал!
— Уж меня-то ты можешь в этом не убеждать! — фыркнул я. — Одно мне непонятно — кому ты наступил на хвост?
— Я не знаю, — покачал головой Ричард. — Наверное, все это только для того, чтобы помешать тебе. И мой арест, и попытка тебя убрать…
— Попытки, — поправил я. — До сих пор неудачные. Так может быть, ты мне скажешь, за каким чертом приперся ко мне?
— Я хочу, чтобы ты помог мне убраться из Лондона! Я хочу скрыться! У вас, в Восточной Империя! Жить где-нибудь в Индийской губернии и продолжать работать на ваш отдел! Уже официально! Помоги мне уехать, Марсель!
— А сам ты не можешь?! — усмехаюсь я. — Ты же взломщик! Чего проще — сделает тебе этот дядя (или кем он там тебе приходится?) новые документы, спокойненько умотаешь куда-нибудь. Только не в Восточную! Езжай-ка лучше в Австралию или Колумбию!.. Или ты там не сможешь прокормиться? — догадываюсь я и тут же предлагаю: — А хочешь — езжай в Великую Американскую! Заберись куда-нибудь в Сан-Франциско, и все! Живи себе!
— Меня отследят, — отвечает Ричард, и в глазах его я вижу набирающую силу холодную злость. — Вы же сами меня и отследите! Мне нужно прикрытие! Думаешь, я не знаю ваших методов? Думаешь, я не понимаю, что в прошлый раз мне просто повезло? Превосходно понимаю! Ведь вся наша команда, кроме меня, погибла! Все двенадцать человек! Вы просто убили их! Передали адреса в свободный доступ и снабдили их криминальным статусом ноль!!! А меня оставили в живых! Чтобы я пахал на вас! Скажешь, не так? Ну, возрази же мне!..
Я кивнул. Возражать было нечего. Все именно так и было.
Криминальный статус ноль, подумал я. Это значит, что в обладателя этого статуса можно (и даже нужно!) стрелять без предупреждения и не пытаться даже взять его живым, потому что он весьма опасен.
Так все и было. Мы снабдили этим статусом одиннадцать менее талантливых дружков Маршала и разместили объявление с их данными в ВЭС. Восемь человек погибли в первый же день, двое — на следующий. Дольше всех продержалась одна девчонка — целых четыре дня. Но в конечном итоге Маршал остался в одиночестве, и когда Сергей Антонович предложил ему стать нашим агентом, колебался он очень недолго…
Конечно, Ричард был неплохим специалистом. Но вытаскивать его из этого дерьма у меня не было ни малейшего желания. В конце концов — это его проблемы! Мне хватает и моих собственных. К тому же мне очень не нравятся такие люди, как он. Которые сначала суют нос в какую-нибудь дыру, а потом возмущенно орут, что их за этот любопытный нос укусили…
— Ты когда-нибудь задумывался над тем, что вы делаете? — тихо спросил я у Ричарда. — Задумывался о том, чего стоят ваши выкрутасы в ВЭС? Я ведь хорошо помню, как накрыли вашу команду! Это было лет пять — семь назад. Верно? В Риме, если не ошибаюсь…
— Да! В Риме!!! — с вызовом выкрикнул Ричард. — У троих из нашей команды были семьи! А вы!..
— Были семьи… — еще тише повторил я. — У тех шахтеров, чей годовой заработок вы украли, тоже были семьи. А когда руководство шахт заявило о том, что рабочие лишились денег по вине взломщиков, им не поверили.
— Могли бы найти деньги! — запальчиво возразил Ричард. — Миллионом больше, миллионом меньше! Что, у хозяина шахт не осталось денег? Смешно!
— Очень смешно, — согласился я. — Особенно смешно было тогда, когда ваши программные мины вдруг обнаружились в ЭВМ, контролировавших воздушное снабжение шахт. Ты знаешь, что тогда погибло больше сорока человек?
— Это была случайность, — пробурчал Ричард. — Мы этого не делали. Кто-то из конторы руководства сам случайно заминировал свои программы. Эти идиоты таскают гибкие диски с одной машины на другую и никогда не проверяют их на наличие мин…
— Одни идиоты таскают диски, — задумчиво проговорил я, — другие — пишут программные мины… А третьи вдруг начинают считать, что сорок их товарищей-шахтеров были убиты по негласному приказу руководства…
— Ты еще скажи, что это я приказал жандармам стрелять по шахтерам! — зло предложил Ричард. — Когда они захватили здание управления…
— Слушай, Маршал. — Я нарочно назвал его не по имени. — Ты хоть раз задумывался, в каком мире ты живешь? А? Ведь здесь, в нашем, реальном, мире, все несколько иначе, чем на ваших ЭВМ! Здесь живут НАСТОЯЩИЕ люди, а не вереница команд лихих программ.
— Что-то я никогда и ни от кого раньше не слышал, чтобы Марсель Климов вел подобные душеспасительные беседы! — ядовито усмехнулся Ричард. — Тебе же на всех наплевать! Я же знаю про тебя все! Тебе наплевать на все человечество!
— Да, — со вздохом согласился я. — Мне на всех наплевать. И на тебя — первого. Поэтому ты будешь выкарабкиваться сам. Меня здесь ничто и никто больше не держит. Я сегодня же улечу в Москву…
Ричард криво улыбнулся. Я посмотрел ему в глаза и внутренне похолодел. До меня наконец-то дошло, почему он считает, что я стану ему помогать. Да нет! Он был просто УВЕРЕН, что я помогу ему! И я вдруг понял, на чем эта его уверенность покоилась!!!
— Зар-р-раза!!! — Я хлопнул кулаком по колену.
— Понял, да? — оскалился Ричард. — Заказать тебе билет на самолет? Или лучше сразу — гроб! Чтобы долго не мучился!..
— Заткнись! — взорвался я, вскакивая с места.
Если Ричард прав и кто-то действительно пытается меня устранить, то вылететь мне просто не позволят: сегодняшняя авиакатастрофа — наглядное тому подтверждение. То же самое можно сказать и про железную дорогу. Ведь все составы управлялись ЭВМ…
— У тебя нет выхода, Марсель! — высокомерно заявил Ричард.
— Нет выхода?! — переспросил я. Мне захотелось сбить с него спесь. — Ошибаешься, родной! Есть! Я сдам тебя жандармерии и отправлюсь в Москву на автомобиле! Ты понял?
— Ага! — Ричард еще хорохорился, но уже заметно меньше. — И первый же патруль, остановивший тебя, выяснит, что за рулем машины — труп!
— Ну и что?
— Ну и то, что сведения о том, что ты жив, сразу же попадут в ВЭС! — заявил Ричард. — И тебя опять выследят! Еще до того, как ты успеешь добраться до Москвы! Понял?
— С чего бы это патрулю меня останавливать? — поинтересовался я.
— Ну, не знаю… — пожал плечами Ричард. — Скорость превысишь… Или еще что-нибудь… У тебя какая машина?
— Пока еще никакой нет, — рассеянно ответил я.
— Что?! — Ричард вытаращил глаза. — Нет машины?! Ха!!! Значит, и не будет!!!
— Почему это?! — нахмурился я.
— Ты же труп!!! — пояснил Ричард. — Ты же теперь не снимешь со своего счета и копейки!!! Ни один банк не оплатит чек, подписанный трупом!!!
— Твою мать!!! — выругался я. Эта мысль еще не приходила мне в голову. Сколько там у меня осталось наличных?..
— Марсель, давай договоримся, а? — просяще пробормотал Ричард. — Пожалуйста! Давай? Дядюшка сделает тебе новые документы! Я уговорю его! Для него это — раз плюнуть! В два счета, вот увидишь! А я обеспечу тебе информационную безопасность — ни одна живая душа не узнает о том, что ты еще жив! Мы доберемся до Москвы, и ты скажешь своему начальству, что я тебе очень помог! Ты все им объяснишь и походатайствуешь о моем устройстве на работу к вам, в «ДВК». Пойми, Марсель: мне нужна легальность!..
Я слушал его не перебивая. Легальность ему нужна! Шкуру свою спасаешь, зараза!..
Я подошел к окну. Погода, как назло, была замечательная. Первый солнечный денек с момента моего пребывания здесь, в Лондоне. Чудо, а не погода! Хоть сейчас садись в самолет и… Я смотрел на идущих по улице людей и думал о том, что, похоже, мне придется иметь дело с этим Маршалом, будь он неладен! Каким бы хорошим взломщиком я себя ни считал, но он, надо признать, намного опытнее меня. И пачка поддельных документов достаточно красноречиво говорит о том, что он сможет помочь мне выбраться отсюда.
Надо же, а! Какая сегодня погода! И ведь как назло — когда все наперекосяк, то и туман исчез, и солнышко выглянуло! И люди все какими-то веселыми кажутся! И даже машины…
Я вдруг заметил внизу, возле тротуара, зеленую матерчатую крышу «ситроена». Правая передняя фара у него была разбита, да и крыло выглядело так, словно водитель недавно несильно врезался в столб. Или в другую машину… Водитель или водительница, подумал я. Но оформить свою мысль я до конца не успел. Потому что в дверь моего номера опять постучали.
Стук был робким и осторожным. Меня всегда поражал такой стук. Создавалось впечатление, что стучавший человек боится меня побеспокоить. Мало ли что — а вдруг я сплю? Но тогда зачем вообще стучаться-то?!
Я посмотрел на Ричарда, и нехорошие мысли закопошились в моей голове. Зеленый «ситроен», Ричард, авиакатастрофа…
Стук в дверь повторился.
— Стучат, — робко заметил Ричард.
Вместо ответа я наклоняюсь над кроватью, вытаскиваю из-под подушки свой пистолет и снимаю его с предохранителя.
— Открывай, — спокойно говорю я побледневшему Ричарду. — Только без шума! Понял?
Ричард торопливо кивает, подскакивает к двери и принимается сражаться с замком. Руки его дрожат и он никак не может справиться с защелкой.
— Спокойнее, милый, — шепчу я, становясь так, чтобы открывшаяся дверь не позволила меня разглядеть.
Ричард прямо трясется от страха. Он еле совладал с замком и приоткрыл дверь. И тут лицо его вытягивается от изумления и Ричард в состоянии произнести всего одно слово:
— Вы?!
Я рывком распахиваю дверь и затаскиваю в комнату того, кто стоит в коридоре.
— Запри дверь! — говорю я Ричарду, прижимая ствол пистолета ко лбу своего неожиданного гостя. То есть — гостьи…
Это была та самая женщина, что остановила меня на площади возле памятника Нею. Даже одета она была точно так же, как и тогда. Только вот выглядела не в пример бледнее и испуганнее. Ну это-то и понятно — я бы тоже не выглядел цветущим, если б мне ко лбу приставили ствол пистолета.
— Обыщи ее! — приказал я Ричарду. — Все, что найдешь, — на стол!
Девушка покорно подняла руки. Губы ее дрожали.
Ричард торопливо принялся хлопать ее по бокам, совершенно не пытаясь извлечь выгоды из создавшегося положения. Наверное, от страха.
— Вы Марсель Климов? — пролепетала девушка.
— Я бы на вашем месте помолчал, — посоветовал я. — Сейчас вы не в такой ситуации, чтобы задавать вопросы.
— Уберите пистолет, пожалуйста, — попросила девушка.
— Если вы думаете, — заметил я, — что у меня не хватит решимости продырявить вашу очаровательную головку, то жестоко ошибаетесь. И решимость, и соответствующий опыт у меня уже есть…
Девушка начала всхлипывать.
— Не стоит омрачать последние минуты жизни, — посоветовал я. — Опухшие от слез глазки не придадут вашему трупу особого шарма…
— Вы же не убьете меня? — прошептала девушка.
Она все еще стояла подняв руки. Только глаза ее теперь были плотно зажмурены — наверное, от страха — и голова втянута в плечи. Растопыренные пальчики испуганно подрагивали. Сейчас она казалась жалкой и беспомощной.
— Почему вы решили, что я вас не убью? — поинтересовался я.
— Свидетель… — пролепетала она.
— Ну-у-у! — снисходительно улыбнулся я. — Это вообще не проблема! Во-первых, вы даже не знаете толком, свидетель он, — хоть девушка меня и не видела, но я кивнул в сторону Ричарда, — или соучастник! И во-вторых, никто не мешает мне уложить этого человека рядом с вами! Не подумайте ничего плохого, я имею в виду — уложить в виде трупа!
Ричард тоже побледнел. Пачка документов, денег и каких-то бумажек, что он извлек из карманов девушки, посыпалась на пол.
— Эй, прекрасная незнакомка! — Я легонько стукнул стволом по лбу девушки. — Откройте-ка глазки!
Девушка испуганно ойкнула и еще больше втянула голову в плечи, но глаза открыла и посмотрела на меня с нескрываемым ужасом.
— Сядьте! — приказал я и сам уселся в кресло. — Ричард, собери-ка, что ты там уронил, и дай мне посмотреть!..
Ричард торопливо кинулся исполнять приказание. Я поморщился. Мне всегда бывает неприятно видеть людей, настолько трясущихся за свою шкуру. Боишься, тогда нечего лезть в игры серьезных людей!..
Я перебрал документы и нашел удостоверение личности моей гостьи.
Милена Рене, 1970 года рождения, живет в Париже… Что-то меня насторожило. Я внимательно посмотрел на фотографию, потом не менее внимательно принялся разглядывать лицо девушки. У меня возникла уверенность, что я ее уже где-то видел. И фамилия Рене у меня четко ассоциировалась именно с этим лицом.
Девушка, видимо, догадалась, о чем я думаю, и торопливо заявила:
— Я сестра Джудди Рене! Вашей коллеги! Помните?
И я вспомнил.
Конечно же, никакая она мне не коллега — Джудди Рене, секретный агент Западного АИБа, та самая женщина, что отправилась в Сиань тогда же, когда я вылетел в Лондон. Тот человек, который должен был проводить расследование в Китайской губернии в рамках сотрудничества Восточного и Западного Агентств Имперской Безопасности. Только от Восточной Империи поехал я — простой следователь компании «ДВК», а вот от Западной — настоящий аибовец. То есть настоящая…
— Что вам от меня нужно? — Я сразу перешел к делу.
— Вам грозит опасность! — заявила Милена Рене, не сводя влажных глаз с моего пистолета.
Я фыркнул. Опасность! Опять! Что они, сговорились, что ли?! Если бы Милена сказала мне это пару дней назад, то я бы проявил некоторый интерес. Но сейчас подобные заявления начинали меня раздражать — слишком уж часто за последний час я их слышал. Да и вообще все это — рассказы Ричарда, визит Милены — начинало напоминать мне плохо отрепетированный и скверно сыгранный водевиль.
— Дальше, — устало попросил я.
— Сестра погибла, — прошептала Милена и всхлипнула.
— Соболезную.
— Она собиралась отправиться в Лондон, чтобы разыскать вас…
— Зачем?
— Она говорила, что вам грозит опасность… Она звонила мне в Париж и сказала, что вернется позже, чем рассчитывала. Она хотела поехать сюда, к вам… Она что-то узнала в Сиане… Что-то такое… Вам нельзя оставаться в этой гостинице… Здесь опасно…
Я не перебивал Милену. Говорила она хоть и сбивчиво и путано, но весьма интересные вещи.
— Почему вы сразу не сказали мне этого? — спросил я. — Еще тогда, на площади.
— Я не решилась…
— Что вы знаете обо мне? — поинтересовался я.
— Почти ничего. — Милена пожала плечами. — Вас зовут Марсель Климов… Марсель Сергеевич… Вам тридцать пять лет, работаете в «ДВК» начальником программного отдела. В Лондоне выполняете задание по расследованию программных сбоев в ВЭС… У вас спецкод на убийство, — Милена опять испуганно посмотрела на пистолет, — номер кода — альфа, двадцать три, семьдесят пять, дробь, сорок один…
Я постепенно начинал чувствовать, что мир вокруг меня становится каким-то нереальным. «Почти ничего»! Да эта девчонка знала даже номер моего спецкода на убийство! Хорошенькое «почти ничего»!!!
— Откуда вам все это известно? От сестры?
— Сестра погибла, — робко напомнила Милена. — Просто я иногда копаюсь в ЭВМ… Для себя, так просто…
— Вы — взломщица!
— Взломщик, — осторожно поправила меня Милена. — Когда я поняла, что билет на самолет заказывали не вы, а он, — кивок в сторону внимательно слушавшего Ричарда, — я поспешила сюда…
— Как вы это поняли?
— Авария, — пояснила Милена. — Я догадывалась, что с самолетом может произойти нечто подобное… Вот и… Пришлось врезаться в вашу машину… — При этих словах рожа Ричарда вытянулась. — То есть я думала, что машина ваша… Но в машине были не вы, и тогда я поняла, что мне нужно ехать в гостиницу… Пока еще не поздно… Пока с вами ничего не случилось…
— Откуда у вас такая обеспокоенность моей жизнью? — прищурился я. — Почему вы решили мне помочь?
— Из-за сестры. Она погибла. А ее убийцу никогда не найдут… Я сама решила заняться расследованием, и вы были единственной ниточкой во всем этом…
— Как погибла ваша сестра?
— Несчастный случай. — Глаза у Милены опять стали влажными. — На железнодорожном переезде ее машина попала под скоростной грузовой состав…
— Несчастный случай? — переспросил я.
— Я не верю этому! — дрожащим голосом выкрикнула Милена. — Шлагбаум пропустил ее на переезд и опустился за ней следом! А второй так и не поднялся! Она оказалась запертой на железнодорожном полотне!
Я молчал. В принципе такое вполне могли расценить как несчастный случай. Для обывателя это именно так и выглядело. Но я превосходно понимал Милену.
Программы для железнодорожных развязок хранятся даже не на светоносителях. Они жестко прошиты в микросхемах. И вмешаться в их работу можно только вручную — заменить определенную микросхему на другую. А потом, естественно, все восстановить. Чтобы не осталось следов. Если, конечно, Милена не врет…
— А как вы вообще узнали, что от моего имени был заказан билет? — вспомнил я. — И как вы выяснили номер моего спецкода?
— Одна программка… Маленькая такая…
— Какая именно! Подробнее! — Я повысил голос.
— «Змейка»! — В ответе Милены явственно послышался вызов мне.
— «Змейка» не выдает секретную информацию со световых носителей первому встречному! — прищурился я. Все-таки я тоже кое-что понимаю.
— Это не совсем «змейка», — заявила Милена. — Я ее немного переделала. Добавила туда сквозной фильтр… из «кошки»…
— Это ничего не даст, — возразил я. — Такая программа не сохранится на световом носителе! Вам пришлось бы каждый раз загружать ее заново!..
— Нет, Марсель! — встрял вдруг Ричард. — Ты работал с «желтой пчелкой»? Она тоже не должна была сохраняться на светоносителе, но если заменить второй цикл…
— Третий! — возразила Милена.
— Второй! — настаивал Ричард. — Третий цикл просто «оживляет» скинутые команды, а тут нужно…
— Тут нужно, чтобы вы оба заткнулись! — громко произнес я, поскольку уже окончательно перестал что-либо понимать. — Меня начинают утомлять и эта ваша болтовня, и этот Лондон, и… и все остальное!!!
Милена и Ричард мгновенно замолчали и с готовностью уставились на меня.
— К любопытным выводам можно прийти, — уже гораздо спокойнее произнес я, глядя в их настороженные лица, — если как следует взвесить все события. Например, тот факт, что вы оба сейчас находитесь в моем номере и в один голос убеждаете меня в том, что мне грозит какая-то неведомая опасность. Допустим, что я с этим согласен. Но тут же я вспоминаю еще несколько интересных событий…
— Но тебе и правда грозит опасность! — горячо заявил Ричард.
— Несколько интересных событий, — повторил я, сверля его взглядом. — Во-первых, вы оба рассказывали мне друг о друге, уверяя меня, что не знакомы.
— Мы действительно не знакомы с… с ним, подтвердила Милена.
— Однако, — я не обращал внимания на ее слова, — вы оба находитесь здесь. И если верить вашим же собственным словам, то вы уже хотя бы однажды встречались. Верно?
Милена и Ричард как по команде кивнули.
— Меня радует такое единодушие, — заметил я. — Особенно когда я припоминаю, что впервые встретил вас, — киваю в сторону Милены, — возле памятника маршалу Нею, где у меня была назначена встреча с тобой, — кивок в сторону Ричарда. — И возникает вполне резонный вопрос: а действительно ли вы встречались только однажды? Может быть, вы уже давно знакомы? Может быть, вы даже работаете вместе?
Возникла небольшая пауза. Я пытался понять, верна ли моя догадка или же Ричард на самом деле не знаком с Миленой?
— Кто такой Андре Раттоль? — едва не выкрикнул я.
Милена вздрогнула. Как мне показалось, чуть сильнее, чем это было возможно.
— Я же тебе говорил, что не знаю его! — опять занервничал Ричард. — И мы с ним совершенно…
— Помолчи, — бросил я ему и улыбнулся Милене. — Говорите, сударыня! Ну?
— Раттоля я знаю совершенно случайно, — призналась Милена. — Джудди занималась расследованием, в котором он проходил как главный свидетель. И я…
— Какое расследование? — перебил я ее.
— Когда террористы взорвали Информационный Железнодорожный Центр в Каире…
Я кивнул. Этот судебный процесс закончился три года назад и был еще достаточно свеж в памяти. Когда после террористического акта железнодорожное сообщение между северными африканскими департаментами Западной Империи оказалось парализованным. Информационный Центр находился в Каире, но обслуживал он весь север африканского континента. Это был последний Информационный Центр в Западной Империи — остальное управление электронными сетями давно уже было децентрализовано. И катастрофа, разразившаяся после взрыва Центра, еще раз доказала нецелесообразность управления чем бы то ни было (ну, кроме людей, разумеется…) из одной точки. Потому что выход из строя Центра повлек за собой проблемы от Средиземного моря вплоть до Заира и Конго.
Террористов, насколько я помню, вычислили довольно быстро. Это оказалась небольшая группа психопатов из Суданского департамента, которые считали, что железная дорога нарушает экологический баланс. Но вот имени Раттоля я среди них что-то не припоминал.
— Раттолю предъявлялись обвинения? — спросил я у Милены.
— По-моему, нет, — не совсем уверенно ответила она. — Он тогда очень помог следствию, и потом, он же американец…
— Американец?! — Я был очень неприятно поражен. — Какого черта американец делал на судебном процессе?! В Западной Империи!!!
— Он сообщил в АИБ, что стал случайным свидетелем переговоров между террористами, — пояснила Милена. — Ну, вроде бы те болтали в «клубе» по ВЭС, а Андре случайно набрал нужный код. — Милена скептически усмехнулась.
Я полностью разделял ее мнение. Когда дело касалось взломщиков, я не верил ни в какие случайные совпадения. Особенно если речь шла о девятизначном пароле. И я обратил внимание, что Милена назвала Раттоля по имени. Это тоже не могло быть простым совпадением, подумал я.
— Андре передал АИБу все их данные — адреса, имена и так далее, — продолжала Милена. — А потом он приехал на процесс как главный свидетель…
— Значит, Раттоль был американцем, — пробормотал я. — Что ж, это довольно многое объясняет…
Мне вспомнилось то, насколько неуверенно действовали двое мнимых аибовцев, что явились ко мне в гостиницу. Они не знали самых элементарных вещей, полагавшихся знать подданным Западной Империи. И тут же я вспомнил, что вторым-то «аибовцем» был человек, с которым работал Маршал. Следующий вопрос напрашивался сам собой, но задать его я не успел — Ричард меня опередил.
— Ну и что?! — влез он в разговор. — Хорек тоже был американцем!
— Какой хорек?! — не понял я.
— Хорек, — повторил Ричард. — Майкл Никифоров. Не знаю, что ему понадобилось в Лондоне? Обычно я давал ему задания по разным американским делам, и Майкл вообще старался не покидать своего Чикаго. Может быть, он просто приехал сюда со своим приятелем? Этим самым Раттолем…
— Ричард Кроуффорд, — с улыбкой произнес я. — Повтори, пожалуйста, то, что ты только что сказал.
— А что?! — перепугался Ричард.
— Правильно ли я понял, что ты СОТРУДНИЧАЕШЬ с американцами? — пояснил я, продолжая улыбаться. — Ты собирался подключать Майкла Никифорова к моему расследованию? Ты собирался передать ему всю полученную от меня информацию? Или уже передал! Я правильно тебя понял, Ричард?
Ричард стал бледнее смерти. Я впервые увидел, как у человека от нервного напряжения дергается щека.
— Марсель… — пробормотал он. — Я… я… Хорек не такой… Он был… Он не оэсбэшник… Он вообще переехал в Чикаго только год назад…
— Ты знаешь, что он натворил? — прищурился я. — Этот твой Хорек!
Ричард помотал головой.
— Этот твой Хорек пытался меня убить, — с улыбкой заявил я. — Они в паре с Андре Раттолем чуть было не сделали этого. Понимаешь, что это значит?
Ричард затряс головой.
— И ты еще ставил мне условия?! — продолжал удивляться я. — Ты еще хотел работать в нашей компании?! Да проблемы с жандармерией, что возникли у тебя вчера, просто детские игрушки по сравнению с обвинением в шпионаже!!!
— Марсель! — закричал Ричард. — Это неправда!!! Майкл не работал на ОСБ!!!
Мне показалось, что еще миг, и Ричард заплачет. Я бросил быстрый взгляд на Милену. Она с интересом слушала наш разговор. Страха в ее глазах значительно поубавилось, и я решил выведать у нее побольше — Милена была в таком настроении, когда люди готовы на откровенность. Они видят, что с кем-то другим произошла более крупная неприятность, несколько обеляющая их собственные проступки. И им начинает казаться, что теперь на них обращают гораздо меньше внимания. Я не собирался упускать эту возможность и, уверенно глядя в глаза Милене, произнес:
— Вы хорошо знали этого человека!
— Мы несколько раз работали вместе, — охотно призналась Милена. — Мы познакомились как раз во время судебного процесса. Очень хороший взломщик, но у него мозги повернуты не в ту сторону. Он фанатик…
— Фанатик?! — удивился я. По моему мнению, любой взломщик мог быть аттестован подобным образом.
— Сетевик, — пояснила Милена.
Понятнее мне не стало.
— Ну, короче говоря… — Она растерялась. Видимо, Милена думала, что это слово известно всему миру. — Короче говоря… Есть такие люди… Ну, они превратили программирование в некое подобие религии… У них там есть какой-то свой придуманный бог…
— Из машины, — усмехнулся я.
Этот бред мне никак не мог помочь.
Что в Восточной, что в Западной Империи — Церковь давно уже не играла решающей роли в управлении государством. Это произошло как-то само собой, после роспуска Александром I Священного Синода. Император по-прежнему назывался «помазанником Божьим», но это была скорее дань уважения чувствам верующих и древним традициям, берущим начало где-то в глубине веков. Однако официальной религией в Империях считалось христианство. В Западной — католическое, у нас — православное. Естественно, что, кроме официальных религий, в Империях совершенно свободно исповедовались мусульманство, буддизм, иудаизм и еще множество других. По правде говоря, что касается нас, то православные христиане составляли меньше четверти всех верующих граждан Восточной Империи. Это и неудивительно — одни только Китайские губернии, где исповедовался буддизм, включали в себя почти половину населения. Но вера — личное дело каждого. Каждый вправе выбирать для себя ту религию, какая ему кажется наиболее верной. Главное, чтобы здесь соблюдался один закон — золотое правило.
Но всегда находились люди, которым в религии самым притягательным казались слава и почет. И тогда начинали возникать различные ответвления. Самые разные люди объявляли себя пророками. Десятки самозваных будд, магометов и иисусов создавали свои общины, привлекали туда людей, вознося себя на самодельные пьедесталы новоявленных мессий. Но пьедесталы те были весьма непрочны. Потому что основной движущей силой этих общин являлась материальная заинтересованность.
Новоиспеченные пророки обычно призывали последователей к отказу от всех земных благ. Разумеется, в свою пользу. И нередко находились легковерные люди, жертвовавшие все свое состояние этим общинам. А у этих людей, естественно, были родственники, которые обращались с жалобами в АИБ. АИБ уже передавало дела на рассмотрение в соответствующую церковь, где и принималось решение о том, нарушает ли данная община религиозные каноны. Затем решение это сообщалось АИБу, и тогда уже само агентство объявляло данное религиозное течение незаконным и нарушающим основы Империи.
Зачастую разобраться в религиозных тонкостях было нелегко. Я помню, как следствие над одной подобной общиной длилось больше года. Глава той общины — «Новый Иерусалим» — чрезвычайно запутал дело, объявив себя ни много ни мало как самим Моисеем, воплотившимся в мире в соответствии с законами буддизма. Жуткий коктейль из всевозможных религий ввел АИБ в некоторый ступор. Но поскольку община была ответвлением от иудейской религии, дело в конце концов было передано в синагогу.
На мой взгляд, методы АИБа и Церкви в этом вопросе отличались непозволительной мягкостью. По-моему, было бы гораздо проще обвинить этого пророка в самом заурядном вымогательстве. Тем более что все факты у АИБа были.
Но вот ЭТА религия, о которой поведала мне Милена, возникшая на основе не уже существующих церквей, а электронных и программных технологий?! Это что-то новенькое! Интересно, кому АИБ передаст на рассмотрение это дело? Я чуть не улыбнулся при мысли о том, что разбираться во всем этом предстоит не священникам, а, например, нашему Сергею Антонычу.
— И что же собой представляет эта их религия? — все же спросил я Милену.
— Ну… — Девушка пожала плечами. — Они считают, что ВЭС — это разумное существо…
Я не смог сдержать улыбки. Все это напоминало мне скверно придуманный фантастический роман. Нет, фантастику я вообще-то люблю. Но такую фантастику, где разные там звездолеты, космические корабли. Или наоборот — рыцари, драконы и прочие сказки для взрослых. Но я никогда особенно не увлекался разными там заумными искусственными интеллектами, путешествиями во времени и параллельных пространствах и прочей ерундой. В отличие от нашего Сергея Антоныча — тому только волю дай порассуждать о множественности миров, пространственно-временных изменениях и альтернативной реальности. Я знал, что Сергей Антонович втайне от всех уже несколько лет пишет какой-то фантастический роман. А однажды, после нашего совместного посещения трактира, он обмолвился и о своих научных исследованиях. То есть это ОН называл их НАУЧНЫМИ. Я же, из соображений соблюдения субординации и недопущения насмешек над своим руководством, ограничился вежливой улыбкой.
Оказывается, Сергей Антоныч всерьез верит в то, что на жизнь можно влиять, изменяя какие-то, незначительные на первый взгляд, события в прошлом. Выпили мы в тот день довольно много, и, по-моему, у него в голове что-то перепуталось. Потому что он постоянно сбивался и перескакивал со своих исследований на свой же фантастический роман, главным героем которого был мало кому известный Адольф Шикльгрубер, живший то ли в Линце, то ли в Браунау — короче, в одном из захолустий нижне-австрийского департамента.
Вы наверняка не знаете об этой истории — я и сам узнал о ней совершенно случайно, копаясь в старых архивах. Лет семьдесят назад этот самый Адольф собрал группу единомышленников и организовал политическую партию. Их основной задачей было объединение обеих Империй и подчинение их одному, единому для всех императору. Надо признаться, меня его идеи несколько удивили — зачем же это все нужно, коли у нас и так почти что одно государство?! Но читая протоколы допроса членов этой партии, я понял, что основной движущей силой их была самая обычная жажда власти. Все эти обещания пойти «походом на Париж» и «утопить в крови Америку» объяснялись только непомерными амбициями Адольфа. Но больше всего я удивился тому, что эти бредовые идеи нашли достаточно широкий отклик в определенных кругах населения обеих стран. Возможно, что свою роль здесь сыграло и название: «Единая Рабочая Партия».
К счастью, Западное АИБ было начеку. Партия была объявлена вне закона, члены ее (те, кто отказался покинуть ряды партии добровольно) были арестованы и посажены на разные сроки. Самому Шикльгруберу, если я не ошибаюсь, влепили девять лет каторги, где он тихо и скончался от скоротечной чахотки.
Так вот, в своем романе наш Серж Антоныч повернул дело так, что шайка Адольфа власть все-таки захватила. Он очень подробно объяснял, насколько это могло бы быть плохо, но я мало что запомнил из его рассказа. Не верю я в подобный бред! Такой кретин может, конечно же, захватить власть в Империи, но чтобы удержать эту власть, необходимо одно обязательное условие — все население Империи должно было бы состоять из подобных ему шизофреников. Амбиции у Шикльгрубера были под стать Наполеону I, но мозгов — куда меньше, раз он не смог этого понять.
Не понравилась мне идея этого романа. Единственное, что вызвало у меня интерес, — это, как говорил Сергей Антоныч, обязательное «сохранение культурного потенциала» при любом развитии событий. То есть если бы, по его словам, Адольф перелопатил весь мир, то в нем все равно появились бы люди, наделенные гениальностью. То есть и Люк Бессон, и Андрей Тарковский, и «Битлз», и Набоков, Зощенко, Аверченко, Стругацкие — все они обязательно в этом альтернативном мире существовали бы. А вот всякая мелкая шушера наподобие Романа Перье, Джона Рассела, Константина Самарского и иже с ними, все эти писатели, художники и музыканты, гении-однодневки — просто не появились бы на свет. Или появились бы, но не смогли завоевать такую высокую популярность. То есть Сергей Антонович убеждал, что многие из нынешних деятелей культуры вылезли на свет, пользуясь исключительно благоприятными условиями ДАННОЙ реальности. Не знаю, по-моему, в качестве примеров он называл фамилии, исходя из своих личных симпатий и антипатий.
Рассказано мне все это было в сильном подпитии и под большим секретом. Но я и так не стал бы распространяться — кому охота работать под началом человека, которого считают сумасшедшим?!
Нет, Серж Антоныч, конечно же, сумасшедшим не был. Просто это был его маленький заскок, совершенно безобидный для окружающих. Вроде коллекционирования старинных монет.
Я посмотрел на хмурящуюся Милену, и мне очень захотелось отвезти ее в Москву — побеседовать с Сергеем Антонычем. Уж он бы ей все как следует растолковал, будьте спокойны!
Милена не совсем верно поняла мой пристальный взгляд. Она устало и несколько смущенно пожала плечами.
— Андре мне все уши прожужжал, доказывая, что ВЭС обладает душой и разумом, — пожаловалась Милена. — Он был в этой своей общине какой-то важной шишкой…
— Был? — насторожился я.
— Да, — кивнула Милена. — Сегодня по ВЭС прошло сообщение, что Андре Раттоль отправился в Сеть. То есть он умер, а душа его стала частью электронной системы ВЭС… У них все и построено на этом — на Сети. Поэтому они и называют себя сетевиками. А саму ВЭС уважительно именуют Электронной Сетью. Или ЭС…
— ЧТО?!
Как часто ответы на самые сложные вопросы бывают весьма простыми. Ну не могло мне прийти в голову, что таинственный «ЭС» — это не что иное, как Электронная Сеть! Самое очевидное показалось мне, человеку, часами не вылезающему из ВЭС, наименее возможным.
Я не смог удержаться, даже вскочил с кресла. От этого моего телодвижения Милена с Ричардом напряглись и испуганно посмотрели на меня. Они вдруг снова вспомнили, что у меня в руках пистолет и они здесь находятся далеко не в качестве приятных собеседников.
— Так, — пробормотал я. — Так…
А что — «так», подумал я. Но мысли в голове моей неслись таким хороводом, что остановить его и разглядеть хоть что-нибудь было не под силу. Но постепенно некоторые из этих мыслей хоть и не очень охотно, но все-таки выползли на передний план.
Сетевики.
Узнать о них как можно больше. Каким образом? Милена Рене — она наверняка в курсе этого. Не может быть, чтобы она не знала еще кого-то из их компании…
Потом — Ричард. Точнее сказать, документы.
Обязательно изготовить себе поддельную карточку. Иначе — фиг я доберусь до Москвы. Особенно если за меня всерьез возьмутся эти «религиозные взломщики»… Правда, Ричард тоже так и рвется туда вместе со мной… Но ничего, перебьется! Тоже мне, сотрудничек…
Да, и еще одно! Чуть было не забыл!..
— Милена, а что тебе все-таки от меня было нужно? — поинтересовался я. — Ты что, всерьез думала, что я брошу все дела и стану заниматься расследованием убийства твоей сестры?!
— Мне просто нужно было, чтобы вы остались в живых, — глухо произнесла Милена. — Я знаю, что вы как-то связаны с тем делом, которая вела Джудди. И если вы случайно узнаете что-то о ее убийцах… тогда, может быть…
— Нет, — покачал я головой. — Не может быть. Я просто не имею права сделать то, о чем вы просите.
— Я не прошу вас убивать этих людей, — пояснила Милена.
— Я понимаю, — кивнул я. — Но и даже сообщить вам их имена я не имею права. Это расследование — дело компании. Так что извините, девушка…
— Вам же нужно будет выйти на сетевиков. — Милена смотрела на меня остекленевшим взглядом. Я никогда не видел у женщины подобного взгляда, и это сбивало меня с толку. — Вам нужны сетевики, — повторила Милена. — Без меня вы их не отыщите. Ни одного.
— Почему же?! — попытался улыбнуться я. — Ричард мне поможет…
Ричард замотал головой и проскулил:
— Я никого из них не знаю! Я вообще впервые о них слышу! Честное слово!..
Милена продолжала морозить меня своим ледяным взглядом. Черт побери! Почему бы и нет, в конце-то концов? Что мне мешает согласиться с ее предложением, а потом отказаться? Совесть? А что это такое — совесть?! Никогда не слышал!..
— Ладно, — согласился я. — Договорились…
— Марсель, — пропищал Ричард. — А я? Как со мной?..
— С тобой? С тобой будет так. — Я вытащил из-под кровати свой чемодан и раскрыл его. — С тобой будет так… Значит, так, — заявил я, вытаскивая из чемодана большой блокнот и карандаш. — Сейчас, мальчик, мы будем писать сочинение на тему, как я собираюсь остаться в живых…
Ричард тихонько пискнул что-то неразборчивое.
— Не надейся, — холодно произнес я. — В Восточную Империю ты со мной не поедешь. Я не собираюсь внедрять в компанию человека, спокойно могущего передать американцам любую информацию.
— Марсель!.. — простонал Ричард. — Меня сошлют на каторгу!..
— Не сошлют, — возразил я. — А если и сошлют, то ненадолго. Садись и пиши! Точнее — рисуй…
— Что? — Ричард с готовностью схватился за карандаш. Удивления в его голосе не слышалось.
— План своей квартиры, — пояснил я. — Где именно ты живешь, как к тебе доехать, расположение комнат и расстановку мебели…
— Зачем?! — Вот теперь Ричард изрядно опешил.
— Я скажу в жандармерии, что в ночь совершения убийства мы с тобой пили пиво у тебя дома, — пояснил я. — Алиби! Дошло?
— Я не пойду в жандармерию! — заявил Ричард дрожащим голосом.
— Значит, отправишься в АИБ! — решил я. — По статье за шпионаж! Не думаю, что тебя так просто казнят. Наверняка у аибовцев будет горячее желание узнать имена твоих сообщников.
— У меня нет сообщников…
— Придется их придумать, — сочувственно вздохнул я. — У аибовцев достаточно испытанных средств, способных стимулировать твою бедную фантазию. Поверь мне.
Ричард побледнел и лоб его покрылся крупными капельками пота. Он жалобно посмотрел на карандаш в своей руке и тоскливым голосом спросил:
— А зачем нужно рисовать?
— Дубина, — беззлобно ответил я. — Должен же я знать, как выглядит твоя квартира!..