Глава 5. Патоморфология лихорадки Западного Нила. Клинико–экспериментальное исследование (собственное исследование).

5.1. Морфологические изменения в органах и системах мышей при моделировании лихорадки Западного Нила.

Моделирование лихорадки Западного Нила (ЛЗН) воспроизводилось в лаборатории арбовирусных инфекций в Институте вирусологии им. Д. И. Ивановского. Мыши были заражены вирусом ЛЗН (штамм 986) внутрибрюшинно по 0,3 ми. Животных под эфирным наркозом забивали: через 3–4 суток в инкубационный период (1–я группа); через 5–6 суток – погибших при развитии клинических симптомов (2–я группа); на 7–8–е сутки – с выраженными клиническими симптомами, но летального исхода не отмечалось (3–я группа); на 11–16–е сутки – без клинических симптомов (4–я группа). В качестве контроля служили интактные животные.

Материал – головной мозг, спинной мозг, сердце, легкие, органы иммунной системы, печень, желудочно–кишечный тракт, поджелудочные железы – фиксировали в 10% нейтральном формалине, жидкости Карнуа, жидкости Буэна. Микропрепараты окрашивали (в зависимости от органа) гематоксилином и эозином, по Ван Гизону, по Нисслю, по Браше и Фёльгену (ДНК и РНК), азуром и эозином, суданом III–IV, по Маллори. Иммуногистохимически определяли экспрессию антигена вируса ЛЗН методом двойных антител, проводили иммуногистохимическую идентификацию Т– и В–лимфоцитов (использование стандартных систем на В–лимфоциты – CD₂₀, CD₂₆, на Т–лимфоциты – CD₄₆).

Головной мозг.

Инкубационный период (1–я группа) – 4–5–е сутки. Во всех отделах головного мозга отмечались явления полнокровия сосудов микроциркуляторного русла, незначительный перицеллюлярный отек Обращает на себя внимание выраженный перицеллюлярный отек в области перивентрикулярной зоны третьего желудочка головного мозга и выраженная вакуолизация нейронов. Наибольшие изменения обнаружены в гипоталамической области: повышение функциональной активности нейронов супраоптического и паравентрикулярного ядер. При постановке иммуногистохимической реакции на обнаружение антигена вируса ЛЗН был получен отрицательный результат.

У животных 2–й группы (погибшие в разгар заболевания, на 5–6–е сутки) обнаруживались более глубокие дистрофические изменения в нейронах коры головного мозга (3–4–й слой), в ядерных образованиях стриопаллидарной системы, медиальных и латеральных отделах таламуса, в ядрах миндалевидного комплекса. Дистрофические изменения (гиперхроматоз, тигролиз, вакуолизация) носили очаговый характер. В крупноклеточных ядрах гипоталамуса отмечалось выраженное функциональное истощение. Дистрофические изменения обнаруживались также в грушевидных клетках мозжечка.

Наибольший интерес представляю изменения в ядерных образованиях про долговатого мозга: распад нейронов, выраженная нейронофагия, скопление лимфоглиальных элементов по ходу сосудов сраженный отек, очаговый распад миелиновых волокон. Иммуногистохимическая реакция на антиген ЛЗН была позитивной в нейронах перивентрикулярной зоны, грушевидных клетках мозжечка и особенно в нейронах продолговатого мозга. Положительная реакция определялась также в эндо– и субэндотелиальных отделах микроциркуляторного русла головного мозга.

У животных 3–й группы (7–8–е сутки) с выраженными клиническими симптомами, о без летального исхода, выявились незначительные и умеренные очаговые дистрофические изменения в коре, подкорковых ядрах, гипоталамусе, В отделах продолговатого мозга дистрофические изменения были более выражены, однако по сравнению с животными 2–й группы носили очаговый характер.

У животных 4–й группы обнаруживались минимальные изменения, чаще носящие очаговый характер, однако в крупноклеточных ядрах гипоталамуса превалировав явления повышенной функциональной активности.

У животных 3–4–й группы иммуногистохимическая реакция на антиген ЛЗН была незначительной и в основном определялась в нейронах продолговатого мозга.

Таким образом, во–первых: характер морфологических изменений в головном мозге (менингоэнцефалит с преимущественным поражением отделов продолговатого мозга) позволяет считать внутрибрюшинное введение вируса ЛЗН адекватной моделью. Во–вторых, в развитии болезни, по–видимому, большое значение принадлежит состоянию гематоэнцефалического барьера, особенно его перивентрикулярного отдела, а также состоянию гипоталамической области. Известно, что нервная и иммунная системы, помимо осуществления своих специфических функций, выполняют в комплексе с эндокринной системой общую функцию сохранения гомеостаза. Ключевым звеном аппарата нервной регуляции иммунной системы является гипоталамус, участвующий выработке адренокортикотропного горюна, обладающего общеизвестным влиянием на развитие воспаления.

Печень.

В ткани печени в инкубационном периоде (3–5–е сутки после заражения) отмечалось полнокровие внутридольковых кровеносных капилляров, явления слабовыраженной белковой и жировой дистрофии гепатоцитов. У отдельных животных в различных отделах долек имелись очаговые инфильтраты, представленные скоплениями незначительного количества лимфоцитов и макрофагов, отмечалась реакция со стороны клеток Купфера. При иммуногистохимическом исследовании экспрессия антигенов вируса лихорадки Западного Нила выявлялась в макрофагах перисинусоидальных пространств и в цитоплазме отдельных гепатоцитов.

В период разгара заболевания (6–13–е сутки эксперимента) имелось 6 больных и 4 умерших животных. В группе умерших животных в ткани печени отмечалось выраженное полнокровие внутридольковых капилляров и центральных вен, явления мелко– и крупнокапельной жировой дистрофии, которая была выражена в гепатоцитах всех отделов долек в такой степени, что цитоплазма около половины всех гепатоцитов долек оказывалась замещенной жиром. Воспалительные инфильтраты, представленные значительным количеством лимфоцитов и макрофагов, локализовались вокруг центральных вен, в портальных трактах и внутри долек. На некотором расстоянии от воспалительных инфильтратов определялась реактивная гиперплазия клеток Купфера. Со стороны сосудов наряду с явлениями полнокровия и стаза отмечались плазматическое пропитывание и очаговый фибриноидный некроз стенок сосудов. При иммуногистохимическом исследовании экспрессия антигенов вируса выявлялась в эндотелиальных клетках сосудов и цитоплазме большинства гепатоцитов.

В группе больных, но не умерших животных отмечалось полнокровие центральных отделов долек, очаговые дистрофические и некротические изменения со стороны стенок сосудов, в состоянии жировой дистрофии находилось от 1/2 до 2/3 всех гепатоцитов, расположенных преимущественно на периферии долек. Воспалительные инфильтраты, представленные лимфоцитами и макрофагами в умеренном количестве, располагались как в центральных отделах, так и в различных участках внутри долек.

Таким образом, при экспериментальном воспроизведении лихорадки Западного Нила в ткани печени помимо явлений нарушения кровообращения, дистрофических изменений стенок сосудов имели место очаговые клеточные скопления лимфоцитов и макрофагов, реактивная гиперплазия клеток Купфера, жировая дистрофия гепатоцитов. Степень выраженности морфологических изменений соответствовала тяжести состояния больного животного и была наиболее высокой у умерших животных. Иммуногистохимическое изучение экспрессии антигенов вируса лихорадки Западного Нила свидетельствует о гепатотропном действии вируса.

Легкие.

В ткани легких в инкубационном периоде отмечалось полнокровие капилляров межальвеолярных перегородок, сосудов микроциркуляторного русла, десквамация отдельных альвеолярных макрофагов в просветы альвеол. В группе больных животных отмечались явления полнокровия и стаза в капиллярах межальвеолярных перегородок, сосудах микроциркуляторного русла легких, умеренно выраженная инфильтрация межальвеолярных перегородок лимфоцитами и макрофагами. При иммуногистохимическом исследовании экспрессия антигенов вируса выявлялась в эндотелиальных клетках сосудов и в альвеолярных макрофагах прилежащих межальвеолярных перегородок, экспрессия антигенов не обнаруживалась на некотором отдалении от сосудов. Кроме того, отмечалось нарастание экспрессии антигенов в зависимости от времени, прошедшего после заражения. В группе умерших животных наблюдалось резко выраженное полнокровие, стазы, паралитическое расширение капилляров межальвеолярных перегородок и сосудов микроциркуляторного русла, резко выраженное утолщение межальвеолярных перегородок за счет инфильтрации их значительным количеством лимфоцитов и макрофагов. При иммуногистохимическом исследовании определялось нарастание экспрессии антигенов вируса по сравнению с группой больных животных, которая выявлялась в эндотелии практически всех сосудов и в значительном количестве альвеолярных макрофагов. В группе зараженных, но не заболевших клинически выраженным энцефалитом мышей в ткани легких также имели место явления полнокровия капилляров межальвеолярных перегородок и сосудов микроциркуляторного русла. В отдельных участках легких выявлялась экспрессия антигенов вируса как в эндотелиальных клетках, так и в альвеолярных макрофагах. Помимо этого периваскулярно и перибронхиально отмечались скопления лимфогистиоцитарных элементов, изменения со стороны эпителия мелких бронхов в виде его пролиферации с многорядным расположением ядер клеток.

Сердце.

В ткани миокарда во время инкубационного периода наблюдалось полнокровие сосудов микроциркуляторного русла, в отдельных кардиомиоцитах – белковая дистрофия. В группе заболевших животных отмечались выраженное полнокровие и стаз в сосудах микроциркуляторного русла, явления межмышечного отека, очаговая эозинофилия и набухание отдельных кардиомиоцитов, в которых при поляризационной микроскопии выявлялись субсегментарные и сегментарные контрактуры I–III степени, в отдельных клетках – участки с явлениями внутриклеточного миоцитолизиса. Периваскулярно обнаруживались скопления лимфоцитов и макрофагов. При иммуногистохимическом исследовании очаговая экспрессия антигенов вируса выявлялась в эндотелиальных клетках сосудов микроциркуляторного русла, клетках эндокарда левого желудочка и перегородки сердца, в цитоплазме отдельных субэндокардиально расположенных кардиомиоцитов. В группе умерших животных в ткани миокарда отмечаюсь явления полнокровия, стаза и паретического расширения сосудов микроциркуляторного русла, явления выраженного межмышечного отека, в большинстве мышечных волокон отмечались множественные участки эозинофилии и набухания, где при поляризационной микроскопии определялись сегментарные контрактуры – III степени и участки внутриклеточного миоцитолизиса. Периваскулярно наблюдались скопления значительного количества лимфоцитов и макрофагов. При иммуногистохимическом исследовании выявлялось нарастание экспрессии антигенов вируса в клетках эндокарда левого желудочка, перегородки сердца, в цитоплазме субэндокардиальных кардиомиоцитов. В группе зараженных, но не заболевших клинически выраженным энцефалитом животных в ткани миокарда определялось умеренно выраженное полнокровие сосудов микроциркуляторного уела, в миокарде левого желудочка периваскулярно отмечались скопления лимфогистиоцитарных элементов повышенным содержанием ДНК в ядрах, при поляризационной микроскопии имели место, как правило, субсегментарные контрактуры кардиомиоцитов. При иммуногистохимическом исследовании экспрессия антигенов вируса выявлялась в отдельных летках эндокарда левого желудочка и в некоторых сосудах микроциркуляторного русла преимущественно с периваскулярной клеточной реакцией.

Почки.

В ткани почек во время инкубационного периода наблюдались явления полнокровия в сосудах микроциркуляторного русла, в единичных клетках эпителия канальцев имела место зернистая и очаговая мелкокапельная жировая дистрофия. В группе больных животных имели место полнокровие и стазы в сосудах микроциркуляторного русла, в клетках эпителия канальцев отмечалась мелко– и крупнопанельная жировая дистрофия. При иммуногистохимическом исследовании экспрессия антигенов вируса выявлялась под базальной мембраной отдельных канальцев, в эндотелии капилляров клубочков и в строме почек. В группе умерших животных наблюдалось значительное разнообразие процессов нарушения кровообращения – от явлений полнокровия до стаза и паретического расширения отдельных сосудов микроциркуляторного русла. Периваскулярно наблюдались скопления лимфогистиоцитарных элементов. При иммуногистохимическом исследовании отмечалось нарастание экспрессии антигенов вируса в эндотелии клубочков и базальной мембране канальцев почек. В группе зараженных, но не имевших клинических проявлений животных наблюдались явления полнокровия и стаза в сосудах микроциркуляторного русла, периваскулярно – скопления значительного количества лимфогистиоцитарных элементов.

Поджелудочная железа.

В ткани поджелудочной железы во всех группах животных наблюдались явления полнокровия, наиболее выраженные в группе умерших животных, у которых, кроме того, имели место стаз и паретическое расширение сосудов. Периваскулярно наблюдались скопления лимфогистиоцитарных элементов, количество которых было значительным в группе умерших животных, а также зараженных, но не имевших клинических проявлений животных. При иммуногистохимическом исследовании экспрессия антигенов вируса выявлялась в эндотелиальных клетках сосудов.

Органы иммунной системы.

Инкубационный период (3–4–е сутки): отмечается выраженное полнокровие сосудов микроциркуляторного русла, явления стаза, краевое стояние лейкоцитов и моноцитов. Вокруг сосудов – скопления клеток моноцитарного ряда. Граница между корковым и мозговым слоем отсутствует. Зрелых лимфоцитов крайне мало, в основном располагаются в виде тонкой полоски на границе между корковым веществом и паракортикальной зоной. В корковом и мозговом веществе превалируют центробласты, иммунобласты, лимфоплазмоцитарные клетки и активированные макрофаги (более базофильно окрашиваемые азуром и эозином, положительная реакция по Браше).

Обращает на себя внимание реакция со стороны субкапсулярных и мозговых синусов. В их просвете большое количество светлых клеток полигональной формы с большим слабоокрашенным ядром, на поверхности которых располагаются малые и средние лимфоциты. Преимущественно в субкапсулярных синусах обнаруживаются клетки со светлой цитоплазмой и светлым ядром (хроматин разбросан диффузно в виде мелких зерен). На наш взгляд, отмечается десквамация эндотелиальных элементов лимфатических синусов, их трансформация (по–видимому, вследствие слияния) в многоядерные клетки. При окраске по Браше и Фёльгену реакции в многоядерных клетках слабоположительны или отсутствуют. В корковом слое на месте фолликулов определяются единичные дендритные клетки полигональной формы с вытянутыми отростками, вокруг которых располагаются малые и средние лимфоциты. Феномен «прилипания» малых и средних лимфоцитов более выражен у активированных макрофагов, располагающихся во всех отделах лимфатического узла: синусы, ворота, выносящий лимфатический сосуд. Отмечается выраженное увеличение количества фагоцитирующих макрофагов, особенно в кортикальной зоне, вторичных фолликулах, краевых и мозговых синусах.

Исследование внутрибрюшных лимфатических узлов мышей, погибших на 5–6–е сутки (разгар клинических проявлений), выявило следующие патоморфологические изменения. Граница между корковым, паракортикальным и мозговым слоями стерта. Среди клеток преобладают средние и большие лимфоциты (плотность их снижена) с незначительной реакцией по Браше и Фёльгену. Контуры многих средних и больших лимфоцитов расплывчатые, нечеткие, многие из них в состоянии лизиса. Макрофаги практически не обнаруживаются. В корковом и паракортикальном слоях определяются многочисленные мелкие гранулы, интенсивно окрашиваемые в синий цвет при окраске азуром и эозином, располагающиеся в лимфатических синусах. Сосуды микроциркуляторного русла большей частью спавшиеся, вокруг них скопления эритроцитов. Свободнолежащие эритроциты обнаруживаются также в мякотных шнурах. В просвете синусов – дистрофические измененные макрофаги. В субкапсулярной, а также в паракортикальной зонах – единичные дендритные клетки, также находящиеся в состоянии дистрофии. Количество фагоцитирующих макрофагов резко уменьшено во всех структурных компонентах лимфатического узла.

Лимфатические узлы мышей с выраженными клиническими проявлениями (не погибших) на 7–8–е сутки характеризовались выраженной гиперплазией центров размножения: превалировали средние и большие лимфоциты, и лишь незначительное количество малых лимфоцитов отмечалось по периферии фолликула. Паракортикальная зона была слабо выражена. В центрах фолликулов обнаруживались гипертрофированные дендритные клетки, по 3–4 в поле зрения, по ходу отростков которых располагались малые и средние лимфоциты. Большое количество активных макрофагов определялось преимущественно в выносящих синусах лимфатического узла. Макрофаги были резко увеличены в размерах, их цитоплазма содержала светлые пузырьки и единичные плотные капельки, хорошо окрашивающиеся эозином. На поверхности макрофагов находились малые и средние лимфоциты, образуя в комплексе причудливые розетки.

Аналогичная гистологическая картина обнаруживалась в лимфатических узлах мышей с незначительными клиническими проявлениями (11–15–е сутки эксперимента), лишь с той разницей, что фолликулы были более четко выражены, паракортикальная зона четко контурировалась, а в выносящих лимфатических синусах большее количество активных макрофагов без признаков дистрофии.

Таким образом, проведенное экспериментальное исследование показало, что на первых этапах развития инфекционного процесса (инкубационный период) происходит выраженная трансформация ткани лимфатических узлов преимущественно тимус–независимой зоны и клеточных элементов синусов, характерная для первичной антигенной стимуляции. Антигенпрезентирующими клетками преимущественно являются активированные макрофаги, в меньшей степени – дендритные клетки. На следующих этапах развития болезни (11–15–е сутки) происходит активация тимус–зависимой зоны лимфатического узла, резкое увеличение количества фагоцитирующих макрофагов.

Характерной особенностью морфологических изменений в лимфатических узлах мышей, погибших в процессе эксперимента, является слабая реакция макрофагальных и эндотелиальных элементов в краевых, промежуточных, мозговых и воротном синусах; преобладание неактивированных форм лимфоцитов (мономорфная картина); выраженные дистрофические и некротические изменения лимфоидных элементов; отсутствие активности антигенпрезентирующих клеток.

5.2. Морфологические изменения в органах и системах у умерших от лихорадки Западного Нила.

Первые крупные эпидемии ЛЗН с поражением ЦНС в виде менингитов и энцефалитов были отмечены в 1957 г. в Израиле (в домах престарелых), в 1966 г. в Румынии, в США (1999–2000), в России (1999–2001).

С июля 1999 г. повышенная заболеваемость серозными менингитами и менингоэнцефалитами обратила на себя внимание органов здравоохранения в Волгоградской и Астраханской областях, Краснодарском крае. Предположение о возбудителе заболевания – вирусе ЛЗН – обосновывалось наличием природных очагов вируса ЛЗН в дельте Волги и почти ежегодных спорадических заболеваний людей (Астрахань, 1963). Этиология вспышки была доказана выделением от больных людей вируса, по антигенным свойствам близкого к вирусу ЛЗН.

С начала июля по сентябрь 1999 г. в Волгограде и Волгоградской области по результатам патологоанатомического вскрытия было зарегистрировано 34 случая менингоэнцефалита, из которых 18 случаев были идентифицированы как заболевание ЛЗН (Волгоград – 25, г. Волжский – 5, г. Котельниково – 1, г. Урюпинск – 1, г. Краснослободск – 2).

В табл. 6 приведены данные о поле и возрасте умерших, из которых видно, что по половой принадлежности мужчины и женщины распределились практически в равном количестве. Около 70% умерших старше 60 лет.

В табл. 7 представлены данные по длительности заболевания.

В табл. 8 указаны районы Волгограда и Волгоградской области, в которых зарегистрированы летальные исходы от менингоэнцефалитов.

Макроскопическое исследование головного мозга во время патологоанатомического вскрытия показало, что у всех умерших отмечалось умеренное и выраженное напряжение твердой мозговой оболочки. Со стороны мягкой и паутинной оболочек отмечались явления отека и резко выраженного полнокровия сосудов, в 1 случае у умершего мужчины 77 лет мягкие мозговые оболочки были тускловаты, в бороздах – слегка мутноватая жидкость. Сосудистые сплетения боковых желудочков у половины умерших были спавшиеся, в остальных случаях – обычные. Во всех случаях вещество мозга на разрезах было влажное, блестящее, однородное, рисунок четкий, ткань мозга слегка прилипала к ножу. Легкие у всех умерших были тестоватой консистенции, темно–красного цвета, с поверхностей разрезов стекало обильное количество пенистой жидкости с незначительной примесью крови. Слизистая трахеи и главных бронхов у половины умерших была гиперемированная, у остальных – бледно–розовая. Миокард был дрябловатый, светло–коричневый, с бледными очагами, имел место мелкоочаговый кардиосклероз. Во всех случаях отмечалась дряблая консистенция печени и почек, у половины мерших ткань печени на разрезах имела рисунок типа «мускатного ореха», у остальных была красновато–коричневого цвета, отмечалось резко выраженное полнокровие ткани почек. Таким образом, макроскопическая картина не имела каких–либо выраженных особенностей.

Для микроскопического исследования фрагменты головного мозга и внутренних органов фиксировали в 10% растворе нейтрального формалина, заливали в парафин по общепринятой методике. Парафиновые срезы толщиной 6–8 мкм после депарафинизации окрашивали гематоксилином и эозином, по Нисслю, азур II и эозином, замороженные среды окрашивали суданом III. Иммуногистохимическое исследование с целью определения экспрессии антигенов вируса лихорадки Западного Нила проводили с помощью двойных антител, для фонового докрашивания использовали гематоксилин.

Таблица 6. Возрастно–половая характеристика умерших от серозного менингоэнцефалита.

Возраст, лет	15–20	21–30	31–40	41–50	51–60	61–70	71–80	80 и старше	Итого
Мужчины	1	2	1	1	1	7	5	0	18
Женщины	1	0	2	0	1	7	5	0	16
Всего	2	2	3	1	2	17	10	0	34

Таблица 7. Распределение умерших от серозного менингоэнцефалита по длительности заболевания (только по известным данным).

Длительность заболевания	Мужчины	Женщины	Итого
1 сутки	0	0	0
До 3 суток	0	0	0
От 3 до 5 суток	1	2	3
От 5 до 7 суток	1	1	2
От 7 до 10 суток	3	3	6

Таблица 8. Распределение умерших от серозного менингоэнцефалита по районам проживания.

Место жительства	Мужчины	Женщины	Итого
Центральный район	2	1	3
Дзержинский район	3	4	7
Ворошиловский район	0	1	1
Тракторозаводской район	0	1	1
Краснооктябрьский район	3	2	5
Красноармейский район	1	2	3
Кировский район	2	2	4
Советский район	0	1	1
Среднеахтубинский район	2	0	2
Волжский	4	1	5
Котельниковский район	1	0	1
Урюпинск	0	1	1

Наиболее выраженные изменения в тканях головного мозга и внутренних органов наблюдались при микроскопическом исследовании. В мягких мозговых оболочках отмечался выраженный отек, полнокровие и стазы в мелких сосудах, диффузная инфильтрация лимфоцитами примесью единичных эозинофилов, плазматических клеток и лейкоцитов, в случае у умершего мужчины 77 лет имелись очаговые кальцинаты. В веществе мозга отмечались резко выраженные явления отека, в стенках мелких сосудов очаги фибриноидного набухания и некроза, периваскулярно имелись очаговые накопления микроглиальных элементов. В нервных клетках III–IV слоев коры, стриопаллидарной системы, таламических ядер, лимбической системы наблюдались сраженные дистрофические изменения, to многих случаях – скопления «синих шаров». Более выраженными были изменения в нейронных скоплениях продолговатого мозга, перивентрикулярных зонах, де имели место явления гиперхроматоза, лизиса, нейронофагии, выявлялись участки, в которых нейроны практически отсутствовали, в отдельных клетках черной субстанции отмечалось уменьшение количества меланина в нервных клетках, имелись отложения меланина вне нервных клеток, отмечались периваскулярные скопления значительного количества микроглиальных элементов. При иммуногистохимическом исследовании экспрессия антигенов вируса выявлялась в эндотелии сосудов, цитоплазме нервных клеток, покровных клетках сосудистых сплетений боковых желудочков мозга.

Во всех случаях в ткани легких отмечались явления ателектаза и дистелектаза, утолщение межальвеолярных перегородок за счет инфильтрации их макрофагами и лимфоцитами, в просветах альвеол скопления эозинофильной жидкости со значительным количеством крупных, одноядерных клеток, альвеолярных макрофагов с примесью лимфоцитов, эритроцитов, единичных лейкоцитов. Скопления гранул гемосидерина обнаруживались как внеклеточно, так и внутриклеточно в сидерофагах. Эпителий бронхов и бронхиол подвергался очаговому отторжению, перибронхиально и периваскулярно отмечались скопления лимфоцитов с примесью макрофагов. В сосудах легких отмечались явления полнокровия, очаговые стазы, в одном случае – тромбозы мелких сосудов с явлениями очаговых геморрагических инфарктов.

В миокарде помимо мелко– и крупноочагового склероза наблюдались: выраженный межмышечный отек, явления полнокровия, стаза и микротромбоза в сосудах микроциркуляторного русла, периваскулярные, очаговые инфильтраты из лимфоцитов с примесью единичных макрофагов и плазматических клеток. Со стороны кардиомиоцитов отмечались признаки белковой дистрофии и липофусциноза, при поляризационной микроскопии выявлялись признаки субсегментарных и сегментарных контрактур, явления очагового миоцитолизиса.

Выраженные изменения наблюдались в почках: имелись клубочки с значительными скоплениями эритроцитов в мочевом пространстве, вокруг таких клубочков имелись скопления лимфоцитов и единичных макрофагов, в части клубочков отмечались очаговые и диффузные явления фибриноидного некроза, во всех клубочках – резко выраженное полнокровие капилляров. В эпителии канальцев определялись явления резко выраженной белковой дистрофии, очаговый и в 2 случаях практически диффузный кариолизис в клетках эпителия канальцев, в просветах канальцев – белок, цилиндры. При иммуногистохимическом исследовании экспрессия антигенов вируса выявлялась в эндотелии почечных клубочков, строме и канальцах почек.

В печени – полнокровие сосудов, явления отека, очаговая и диффузная инфильтрация перисинусоидальных и перипортальных пространств лимфоцитами, единичными макрофагами и плазматическими клетками; в одном случае у мужчины 72 лет – явления внутри– и внеклеточного холестаза. В гепатоцитах определялась белковая, гидропическая и в отдельных случаях мелко– и крупнокапельная жировая дистрофия. При иммуногистохимическом исследовании выявлялась экспрессия антигенов вируса в эндотелии сосудов и в цитоплазме значительного количества гепатоцитов.

В селезенке отмечались стертость рисунка, гиперплазия красной пульпы, гиалиноз сосудов.

Таким образом, наиболее демонстративными оказались микроскопические изменения, свидетельствующие о серозном менингоэнцефалите с явлениями некротически–продуктивного васкулита, пневмонии (очень похожей на пневмонию при гриппе), реактивном гепатите и Миокардите, изменениях в почках (как в клубочковом аппарате по типу геморрагического гломерулита, так и в интерстиции – очаговое воспаление, и в канальцах – выраженные явления дистрофии вплоть до некроза).