ЦВЕТ ПУСТЫНЬ.

Триасовый период выделил немецкий геолог Альберти в 1834 году. Правда, слово «выделил» здесь не совсем точно, потому что на самом деле он объединил три хорошо различимые толщи осадочных пород в единый период и дал ему название но их числу.

На первый взгляд толщи эти ничем особенным от других толщ не отличаются, но оказалось, что они таят в себе бездну информации. Начать хотя бы с того, что их нижние слои красного цвета. Это говорит о том, что климат во времена, когда слои эти накапливались, был теплым и засушливым.

Красный цвет — цвет пустынь и засухи. Ни в один период не откладывались соли так мощно, как в триасе. А это уже в свою очередь наталкивает на мысль о том, что Землю тогда покрывали мелководные моря и было их великое множество. Наша поваренная соль, которую мы сегодня в пачках покупаем в магазинах, — тоже не что иное, как соль древнего триасового моря.

Мысль о больших мелководных пространствах подтверждают и многочисленные отпечатки беспозвоночных, таких, как морские лилии, и аммониты — обитатели мелководий, и следы ног рептилий, что навеки отпечатались на древних морских пляжах.

Почему же образовались в конце перми — начале триаса эти мелководные моря-лагуны? Почему покрыли они большую часть древней суши? Геологи считают, что причиной тому было горообразование и поднятие суши вообще. Теплый, на редкость сухой климат превратил Землю в бескрайнюю идеальную пустыню, где некому было жить.

Сейчас даже великие пустыни, такие как Сахара и Гоби, «идеальными» назвать нельзя. Тут растет саксаул, там бежит ящерица, а вон летит черный гриф. Это — завоеватели пустыни, далекие потомки триасовых растений и животных. Тогда же пустыни были необитаемы. Жизнь пряталась в воде. Ютилась в прибрежных зонах.

Живой капкан неподвижно замер на дне, чтобы через некоторое время вновь стремительно вырваться из водной пучины, едва поблизости покажется жертва. Стремительный бросок из подводной засады на этот раз не увенчался успехом. Блеснув на солнце эмалевой чешуей, рыба заурихтис скрылась в заводи. Гигантские стегоцефалы триаса никогда не преследовали добычу.

Взбаламученная вода наконец успокоилась… Начало мезозойской эпохи — время заката первобытных амфибий стегоцефалов, повсеместно теснимых рептилиями. Конкуренция и неблагоприятные условия жизни заставили последних стегоцефалов вернуться к чисто водному образу жизни. У некоторых из них наружные жабры сохранились и у взрослых форм. Многие достигали нескольких метров в длину — гигантизм был последним оружием стегоцефалов в борьбе за существование.