Глава десятая. Любовь и гнев: помощь нашим подросткам.

Том подошел ко мне после лекции о гневе. Я увидел слезы в его глазах, когда он сказал мне: «У меня ничего не получилось. Я сегодня вечером впервые понял, что заставлял свою дочь молча уходить от меня. Когда она сердилась, я всегда говорил, какая она глупышка. Я говорил, что ей нужно подрасти, что не надо быть такой чувствительной. Теперь я понимаю, что отталкивал ее. В последние шесть месяцев она почти ничем со мной не делится».

Как нам помочь своему подростку, если он внутри кипит от гнева, если он уходит от нас и не хочет с нами общаться? Если мы понимаем, как сердится наш ребенок, выражается ли это в виде внешнего взрыва или взрыва внутреннего, то сможем ему помочь. В этой главе я предлагаю вам сделать следующие шаги, чтобы помочь подростку выработать позитивные навыки по укрощению гнева.

Трудная работа слушателя.

Если вы поняли, каким образом ваш ребенок выражает свой гнев, вам нужно сделать следующий шаг: выслушать рассерженного подростка. Это очень трудная для родителей работа. Я выделил слово трудная, потому что уверяю вас: это вовсе не просто.

Сейчас мы не будем много говорить о подростке, который все обиды прячет внутри, — некоторым образом, это самое сложное испытание. Начнем с выслушивания буйного подростка. У меня есть личный опыт по воспитанию такого. Мой сын был совершенно взрывным.

Как слушать жестокие слова, сказанные в запальчивости.

Я — консультант по проблемам семьи и брака. Меня учили слушать людей, но я уверяю вас, что слушать злые высказывания моего сына было совсем не просто. Может только показаться, что «тяжкий труд» слушания так прост. На самом деле это чрезвычайно трудная задача — слушать гневного подростка, у которого гнев вырывается наружу. Но я убежден, что положительно повлиять на подростка можно, только выслушав его, как грубо бы он ни излагал свои проблемы. Стихотворение, которое приведено в конце этой главы, написано моим сыном много лет спустя, и оно убеждает меня, что я слушал его не напрасно.

Я по-прежнему убежден, что мы должны выслушивать соображения наших подростков, какими резкими бы они ни были. Почему так важно слушать гневные речи подростков? Потому что нельзя справиться с гневом, пока не поймешь причины, которые его вызвали.

Давайте начнем с самого начала. Почему подросток сердится? Потому что случилось что-то, что он воспринимает как несправедливость, нелепость или жестокость. Конечно, его восприятие может быть неправильным, но ему кажется, что было совершено зло. (Подросток сердится потому же, что и взрослый: ему кажется, что что-то не так.) Таким образом, когда подросток выражает свой гнев словесно, — даже если это дикие вопли, — родители должны быть благодарны. В этом случае они получат хорошую возможность узнать, что творится в уме и сердце подростка. Эта информация жизненно важна, если родители хотят помочь подростку справляться с гневом.

Родители должны выяснить, почему подросток сердится — что из происшедшего он воспринимает как зло, какую несправедливость учинили родители, по его мнению; какое предательство они совершили. Если родители не выслушают подростка и не постараются решить с ним эту проблему, то он затаит гнев в себе. Если же родители выслушают подростка и узнают причину проблемы, они могут добиться вполне разумной реакции.

Потеря самообладания.

Трудность заключается в том, что мы, родители, часто реагируем отрицательно на гневные слова подростков еще до того, как услышим их соображения. Мы сердимся на то, как наши подростки говорят с нами, часто теряем самообладание и начинаем кричать на них. Родитель заявляет: «Заткнись и ступай к себе в комнату. Ты не имеешь права говорить со мной таким тоном!» Поступая таким образом, родитель обрывает поток общения и уничтожает возможность открыть для себя причину гнева подростка. Может быть, в доме будет тихо, но гнев будет бурлить внутри подростка и внутри родителя — гнев никуда не уходит, пока с ним не поработаешь.

Вот почему я называю подростковый гнев «кипящим». На кипящий чайник внутри подростка словно надевают крышку. И он начинает злиться еще больше. Он злится теперь еще и на то, как обошелся с ним родитель. Родитель скорее осложнил проблему, чем научил подростка правильно обращаться со своим гневом.

Мудрый родитель обратит внимание на содержание речи подростка, а не манеру. В этот момент важнее всего обнаружить источник его гнева. Подросток — единственный, кто может дать вам эту информацию. Если он орет на вас, значит, он пытается вам что-то сказать. Мудрый родитель станет слушать. Я предлагаю вам взять ручку и бумагу, чтобы записать то, что скажет ваш подросток. Это поможет вам обратить внимание на сообщение, а не манеру изложения. Запишите то, что сказал ваш подросток. Что он считает несправедливым? Не защищайтесь. Это не сражение; сейчас время слушать. Переговоры или борьба будут позже, но сейчас мы собираем секретную информацию, которая совершенно необходима для заключения мирного соглашения с нашим подростком.

Переход ко второму раунду слушания.

Когда первый взрыв гневных слов закончен, поделитесь с подростком своими соображениями по поводу содержания того, что вы услышали, и попросите пояснений. Вы можете сказать: «Мне кажется, ты сказал, что сердишься, потому что… Я правильно понял?» Такой вопрос покажет подростку, что вы его слушали и хотите послушать еще. Он неизбежно будет вынужден рассказать вам еще что-нибудь. Возможно, этот рассказ будет таким же темпераментным, или чуть потише, но подросток продолжит делиться с вами тем, что его расстраивает.

Продолжайте записывать то, что слышите. Не поддавайтесь искушению защищаться. Напомните себе, что это второй раунд слушания.

Когда подросток умолкнет, снова повторите суть его претензий и дайте ему еще одну возможность высказаться, чтобы иметь как можно более полное представление о проблеме. После третьего раунда подросток почувствует, что вы отнеслись к нему серьезно. Он будет потрясен тем, что вы делаете заметки и сознательно уделаете ему столько внимания. Когда подросток почувствует, что вы искренне выслушиваете его соображения, только тогда можно переходить к третьему шагу. Невозможно переоценить умение выслушивать подростка, когда он в гневе.

Как вести себя с молчаливым подростком.

Что же делать, если гнев подростка взрывается внутри, а не снаружи? Некоторым образом молчаливому подростку гораздо труднее помочь. Его нежелание делиться тем, что его тревожит или рассердило, заставляет родителей чувствовать себя беспомощными. Родители никак не могут отреагировать на то, что происходит в сознании подростка, пока не узнают о его мыслях и чувствах. Иногда именно поэтому подросток хранит молчание.

Молчание и сила.

Если родители чрезмерно контролируют жизнь подростка, принимая за него все решения, подросток чувствует себя бессильным. Он неспособен развивать свою независимость и самостоятельность, и ему кажется, что хранить молчание — единственный способ одержать верх над родителями. Когда подросток молчит, он контролирует ситуацию, по крайней мере в данный момент. У него есть что-то, что нужно его родителям, а он не дает им этого.

Если родители впадают в панику и горестно стенают, жалуясь друг другу или другим взрослым, что подросток не желает с ними говорить; если родители приходят в ярость и кричат: «Я не смогу помочь тебе, пока ты не скажешь, что с тобой случилось!», — подросток чувствует себя победителем. Это именно то, что ему нужно: выйти из-под вашего контроля. Он устал от вашей родительской власти; он хочет независимости. В данном случае молчание — это единственный способ, которым он может утвердить свою независимость.

Итак, родители молчаливого подростка должны задать себе трудные вопросы: а не слишком ли я контролирую своего подростка? достаточно ли я уважаю его право думать и самостоятельно принимать решения? позволяю ли я ему быть подростком, или же обращаюсь с ним, как с ребенком?

Если вы обнаружили, что слишком контролируете подростка, будет уместно сказать ему: «Я знаю, что иногда я слишком вмешиваюсь в твою жизнь. Я знаю, что ты уже большой, ты можешь не делиться со мной всеми своими мыслями и чувствами, ты имеешь на это право. Но если ты все-таки захочешь поговорить, то знай: я готов. Я хотел бы выслушать тебя, если тебе хочется поговорить». После этого выразите подростку свою любовь на его «родном языке». Такое заявление, подкрепленное выражением любви, заставит подростка испытать чувство глубокой признательности к вам. Если вы продолжите оставаться на подобной позиции, я почти гарантирую, что подросток станет откровенно рассказывать вам, на что сердится.

Другая причина, по которой подростки могут хранить молчание, когда сердятся: они знают по опыту, что если делиться с родителями, то они выходят из себя. Эти подростки, уставшие от ссор, предпочитают молчать, а не выслушивать от родителей потоки осуждающих слов. Родители стыдят их, унижают, ранят. Они не хотят снова с этим сталкиваться. Им проще заставить себя смириться и ни с кем не делиться причиной своего гнева.

Родители таких подростков никогда не смогут вытащить из них ни слова. Все их попытки будут расцениваться как приставание и заставят подростка еще сильнее замкнуться. Родителю придется признать свои прошлые ошибки. Устранение негативной реакции — первый шаг на пути создания атмосферы, в которой подросток снова сможет делиться причинами, вызвавшими его гнев.

Время признания.

Именно так решил поступить Том. Он преодолел свои страхи и пошел на унижение, которое, однако, должно было стать целительным для его дочери Трейси. Позже он рассказывал мне: «У меня ничего не получилось». Он поведал о своих планах: «Я собираюсь сегодня вечером, вернувшись домой, признать перед ней свою неудачу. Может быть, она даст мне еще один шанс».

Он попросил меня помочь ему сформулировать признание, так как боялся поддаться власти чувств.

Вот то заявление, которое мы составили. Нечто подобное может оказаться полезным для каждого родителя, пытающегося положить конец молчанию подростка и готовому признать свою неправоту.

«Трейси, пожалуйста, выдели мне несколько минут, потому что я хотел бы поделиться с тобой чем-то очень важным для меня. Если ты сейчас не можешь, я подожду».

Когда Трейси согласилась выслушать его, Том продолжил: «Вчера вечером я был на собрании, где говорили о гневе. И я понял, что оказал тебе в прошлом дурную услугу. Когда ты приходила ко мне со своими тревогами, часто я не воспринимал их серьезно и не хотел тебя выслушать. Помню, как я говорил тебе, что ты дурочка, что тебе надо подрасти и стать менее впечатлительной. Я понимаю теперь, как неразумно вел себя. Ты вела себя более зрело, когда делилась со мной своими заботами, и я сожалею, что огорчал тебя. Я хочу, чтобы ты знала: если когда-нибудь рассердишься на меня, я обязательно тебя выслушаю. Я попытаюсь серьезно воспринять твои соображения и отреагировать на них позитивно. Я знаю, что иногда ты сердишься на меня, наверное, так будет и впредь. Если ты будешь говорить мне, почему ты расстроена, я постараюсь быть внимательным. Я постараюсь уважать твои чувства, и мы справимся с этим. Хорошо?».

Я сказал Тому, что его дочь может ничего не ответить на эту речь. Я посоветовал ему не заставлять ее отвечать сразу. Я призвал его также выразить свою любовь, используя ее «родной язык любви». Тем же вечером Том поговорил с дочерью, и это было первым шагом к восстановлению утраченного доверия.

Когда подросток понимает, что может спокойно делиться своими переживаниями с родителями, он так и поступает. Если подросток боится или стесняется, если его стыдят, унижают, плохо с ним обращаются, он предпочитает просто устраниться. Задача родителей молчаливого подростка — создать такую эмоциональную атмосферу, чтобы подросток мог свободно рассказывать о своем гневе. Когда молчаливый подросток снова начинает говорить, родитель должен проделать сложную работу по выслушиванию, о которой мы рассказали выше.

Гнев подростка оправдан.

После того как вы определили основной метод вашего подростка реагировать на гнев и выслушали его, приступайте к третьему шагу по обучению ребенка позитивной реакции на гнев. Это подтверждение его права на гнев. Я просто слышу, как некоторые родители говорят: «Подождите-ка. Я считаю, что часто он сердится из-за совершенных пустяков. Он не понимает смысла моих действий, иногда не видит реального положения вещей. Как это я могу говорить, что его гнев оправдан?».

Я рад, что вы это спросили, потому что в этом заключается ошибка многих родителей. Они путают факты с чувствами. В результате они начинают спорить с подростками о фактах, игнорируя их чувства. Если спор становится слишком оживленным, чувства, на которые родитель не обращает внимания, еще более усиливаются.

Если родитель не обращает внимания на чувства подростка, позитивные отношения между ними невозможны. Вот почему третий шаг так важен. Если вы не понимаете, как можно поддерживать подростка в гневе, вы никогда не научите его управлять этим гневом. Выпейте чашечку кофе, сделайте еще что-нибудь, но будьте предельно внимательны к тому, что я сейчас скажу, потому что это необыкновенно важно.

Когда вы сердитесь, вам кажется: что-то произошло не так. Иначе вы бы не рассердились. Конечно, ваше восприятие ситуации может быть неправильным, но, если бы я не считал, что вы вправе рассердиться, вы не стали бы читать то, что я пишу. Именно то, что я признаю ваше право на гнев, создает тот эмоциональный климат, благодаря которому вы способны выслушать мои предложения.

Лучший способ искренне воспринять чувства другого человека — сопереживание: поставьте себя на место этого человека и попытайтесь увидеть мир его глазами. Для родителей это значит стать на время подростком, вспомнить о неуверенности в себе, перепадах настроения, стремлении к независимости и самостоятельности, важности признания со стороны сверстников и отчаянной потребности в любви и понимании со стороны родителей. Если родитель не способен сопереживать своему подростку, то ему трудно будет научить подростка справляться с гневом.

Куртис оказался способным к очень глубокому сопереживанию. Он рассказал мне: «Поразительно то, что произошло, когда я впервые попробовал поставить себя на место своей дочери. Она сердилась на меня, потому что я на неделю запретил ей пользоваться машиной. Она вопила на меня, как это несправедливо, и как ей будет стыдно перед товарищами, что она не сможет неделю подвозить их в колледж, потому что отец запретил ей брать машину. В прошлом я стал бы спорить с ней и сказал бы: она должна радоваться, что я только на неделю ей запрещаю кататься. Я сказал бы, что ее друзья могут добраться и по-другому, а она заслужила того, чтобы ей было стыдно. Она бы еще сильнее разозлилась. Она бы кричала мне всякие гадости. Я сказал бы еще пару слов, потом вышел бы из комнаты, а она осталась бы вся в слезах. Это случалось очень часто. Но, послушав вашу лекцию о сопереживании, я постарался поставить себя на ее место и представил, как трудно было бы мне на неделю лишиться машины.

У меня в ее возрасте не было машины, но я помню, как мой отец отобрал у меня права на две недели, и я не мог кататься на нашем общем автомобиле. Помню, в каком смятении я был. Это просто поразительно: я попытался увидеть мир ее глазами и смог понять, что она чувствует. Поэтому я сказал ей: „Доченька, я понимаю, почему ты на меня злишься. Я могу понять, как тебе будет стыдно, если ты не сможешь подвозить друзей в колледж. Если бы я был подростком, а когда-то я им был, я бы тоже злился. Но позволь мне сказать тебе кое-что сейчас, когда я — уже не подросток, а твой отец.

Мы с тобой договаривались: если тебя оштрафуют за превышение скорости, первый раз я лишу тебя прав на неделю. Если же это случится дважды за год, то я лишу тебя прав на две недели. Ты знала, каковы правила; мы обо всем договорились. Если бы я не соблюдал условия договора, я был бы плохим отцом, потому что жизнь такова, что если мы нарушаем правила, то должны принимать последствия своего поведения. Я очень сильно тебя люблю, именно поэтому я устанавливаю для тебя правила, хоть и понимаю прекрасно, что ты сейчас чувствуешь“.

Я обнял ее и вышел из комнаты, — сказал Куртис со слезами на глазах. — Впервые я уладил проблему позитивно».

Такое заявление сопереживающего родителя не может сделать огорченного подростка счастливым, но гнев его пройдет. Если родитель может отождествить себя с разозленным подростком, не спорит с ним и считает его гнев правомерным, то обида подростка проходит, потому что к нему отнеслись уважительно и без насмешек. Очевидно, что шаг второй, слушание подростка, должен предшествовать шагу три, принятию его гнева. Родители не смогут искренне сопереживать гневу подростка, пока не выслушают, как подросток воспринимает ситуацию.

Дочь Мэри сердилась на нее, потому что мать не купила ей очередного украшения, которое ей было «очень нужно». Это была третья «нужная вещь», которую дочь просила у матери за последние недели; две других мама уже купила. Мэри объяснила, что купить еще одно украшение не позволял семейный бюджет. Когда дочь стала гневно возмущаться, обвиняя мать в том, что та ее не любит, Мэри, вместо того, чтобы, как обычно, оборвать дочь, выслушала ее. Она взяла блокнот и записала основные обвинения дочери. Потом, не споря с этими утверждениями, она сказала Николь: «Мне кажется, я понимаю, почему ты сердишься на меня. Если бы я была в твоем положении, я бы тоже сердилась на свою мать». Такое сочувственное замечание было бы невозможно сделать, если бы Мэри не выслушала соображения Николь. Слушание предоставляет вам возможность для сопереживания.

Объясните свою точку зрения и ищите решение проблемы.

Когда вы внимательно выслушали подростка и поддержали его, заверив, что понимаете его гнев и другие чувства, вы можете приступить к следующему шагу работы с гневом: объясните свою точку зрения и ищите решение проблемы.

Теперь и только теперь родитель готов поделиться с подростком своим собственным мнением. Если родитель делает это до выполнения трех вышеперечисленных шагов, то может возникнуть ожесточенный спор, сопровождающийся резкими, грубыми словами, о которых потом все пожалеют. Если вы слушали внимательно и согласились с тем, что подросток имеет право сердиться, он так же выслушает вашу точку зрения. Подросток может с вами не согласиться, но он будет готов слушать вас и искать выход из сложившейся ситуации.

Мэри, сказав, что понимает чувства Николь, продолжила: «Если бы у меня было неограниченное количество денег, я купила бы то, о чем ты просишь. Но у меня нет таких денег. За последние две недели я уже купила тебе два украшения, которые ты хотела. К сожалению, мы не можем купить все, что хочется». Конечно, Николь не была счастлива. Она могла по-прежнему дуться, но в глубине души она поняла, что мать права. Мать выслушала Николь внимательно, высказала понимание ее чувств, поэтому у подростка не осталось в душе горечи в связи с поведением матери. Предположим, что на просьбу Николь Мэри ответила бы так: «Сколько можно покупать тебе украшения? Я уже купила тебе два за последние две недели: этого вполне достаточно! Тебе кажется, что можно скупить все! Просто не понимаю, в кого ты такая эгоистка растешь? Ты представляешь себе, что остальным тоже надо одеваться?» Николь почувствовала бы себя отвергнутой после такого ответа, и почти наверняка у нее в душе остался бы неприятный осадок.

Если ваш подросток прав (такое бывает).

Иногда, слушая соображения подростка, родители начинают понимать, что он прав. Мэри Бэт говорит: «Никогда не забуду того дня, когда моя дочь Кристи рассердилась на меня за то, что я вошла в ее комнату и убрала на столе. Она сказала мне совершенно ясно, что злится на меня, что я вторглась на ее территорию, что у меня не было права заходить в ее комнату и перекладывать вещи у нее на столе, что я выбросила вещи, которые для нее очень много значили, и если я сделаю так еще раз, она уйдет из дома. Тогда я поняла, как сильно задела ее, и как она переживает из-за того, что случилось. Я могла сказать ей, что имею право заходить в ее комнату и делать там все, что угодно. Я могла спорить с ней, объяснять, что если бы она сама наводила порядок на столе, мне не пришлось бы это делать. Но я выслушала ее.

Я думаю, что именно в тот день впервые поняла: моя семнадцатилетняя дочь стала взрослой, я больше не могу относиться к ней как к ребенку. Поэтому я сказала ей: „Извини меня. Теперь я понимаю, что была неправа. Я просто хотела навести порядок на столе, но теперь, когда я тебя слушаю, я понимаю, что не имела права выбрасывать твои вещи, и трогать твой стол я не имела права. Если ты простишь меня, я обещаю больше никогда так не поступать“. Я думаю, что именно в тот день я стала относиться к дочери как к взрослой».

Родители не совершенны, мы часто ошибаемся, и это сердит наших подростков. Если мы прислушаемся к подростку и будем честны с ним, мы признаем свои ошибки. Признание и просьба о прощении всегда уместны, если мы понимаем, что вели себя неправильно. Большинство подростков простит родителей, которые просят прощения.

С другой стороны, часто родители смотрят на ситуацию совсем не так, как подростки. Надо поделиться своей точкой зрения открыто, свободно, сердечно, но и твердо.

Джон внимательно слушал своего сына Джейкоба, когда тот излагал, на что сердится. Джейкоб был зол на отца, потому что тот не давал ему денег на страховку для машины. Джон купил сыну машину с условием, что Джейкоб сам будет зарабатывать на бензин и страховку. Это было полтора года назад. Страховку надо было возобновлять каждые шесть месяцев. Джейкоб внес два первых платежа, но теперь у него не было денег, и он хотел одолжить их у отца, чтобы иметь возможность и дальше кататься на машине. Джейкоб знал, что у отца достаточно денег, поэтому полагал: одолжить немного сыну — не будет проблемой.

Джон внимательно выслушал Джейкоба, делая заметки, по мере того как Джейкоб говорил. Потом Джон ответил:

— Так ты считаешь, что я должен одолжить тебе деньги только потому, что у меня их много?

— Конечно, — сказал Джейкоб. — Для тебя это ничего не значит; а для меня важно. Если ты не одолжишь мне денег, я не смогу ездить на машине по меньшей мере две недели.

Джон выслушал объяснения Джейкоба. Потом сказал:

— Я понимаю, что ты хочешь от меня. Я знаю, что тебе будет очень неудобно, если ты не сможешь пользоваться машиной две недели. Но позволь мне объяснить свою точку зрения. Я — твой отец и обязан научить тебя обращаться с деньгами. Мы договорились с самого начала, что ты будешь платить за бензин и страховку. Ты знал шесть месяцев назад, когда истекает срок страховки. Вместо того чтобы экономить деньги, ты их потратил. Ты имел на это право. В этом нет ничего плохого. Я не против того, что ты потратил деньги. Ты сделал свой выбор, и теперь у тебя не хватает денег на страховку. Дать тебе денег сейчас — значит оказать «медвежью услугу». Я считаю, что для тебя это — хорошая возможность научиться экономить. В следующие две недели я буду одалживать тебе свою машину, когда смогу, и буду подвозить тебя. Но я не буду давать тебе денег на страховку. Мне кажется, я был бы плохим отцом, если бы так поступил. Ты понимаешь меня?

Джейкоб склонил голову и пробормотал:

— Думаю, да.

Джейкоб не был доволен, но понял позицию своего отца. Он принял решение отца, потому что тот выслушал его внимательно, поставил себя на его место и понял его позицию.

Наша задача — всегда помогать подросткам справляться с гневом и находить решение проблемы. Если в душе и сердце подростка копится невысказанный гнев, это худшее, что может произойти. Это заставляет подростка испытывать горечь и отчаяние. Подросток чувствует себя отвергнутым и нелюбимым. Когда в его сердце клокочет гнев, он практически не воспринимает проявления любви со стороны родителей. Многие родители огорчаются, если подросток не хочет принимать их любовь, они стараются сильнее — но их снова отталкивают.

Если родитель хочет достичь сердца подростка, ему надо сначала справиться с его гневом. Если подросток копит в себе гнев в течение длительного времени, родители должны создать атмосферу, в которой подросток сможет свободно поделиться причинами этого гнева.

Отчасти такая атмосфера создается за счет признания прошлых ошибок. Например, вы можете сказать: «Я понимаю, что раньше не всегда выслушивал тебя, когда ты сердился на меня. Иногда я говорил обидные вещи и глубоко сожалею об этом. Я знаю, что не был идеальным родителем, и теперь мне хотелось бы исправить свои ошибки. Если ты не против, мне хотелось бы поговорить с тобой, чтобы ты объяснил мне, как и когда я тебя обидел. Я знаю, это будет неприятный разговор для нас обоих, но я хочу, чтобы ты понял: я готов тебя слушать».

Такие заявления помогут узнать причину скрытого гнева подростка и справиться с ним. Если подросток не откликается на ваш призыв, может быть, вам понадобится помощь психотерапевта. Если подросток не хочет идти к психотерапевту, родители могут показать пример, сделав это первыми. Возможно, подросток предпочтет пойти вместе с ними.

Если вы обучите подростка справляться с гневом и обращать его во благо, вы внесете самый большой вклад, какой только можете, в эмоциональную, социальную и духовную жизнь своего подростка. Он учится укрощать свой гнев на опыте. Мы начинаем с того, как наш сын или дочь сейчас справляются с гневом, и слушаем возмущенные вопли подростка. Затем мы сможем научить его лучшим методам рассказа о том, что его разозлило. Но мы никогда не должны отвлекаться на форму высказываний подростка — обращайте внимание на содержание.

На следующей странице я привожу стихотворение, которое посвятил мне мой сын, когда ему было двадцать. Это еще одна причина, по которой я верю в целительную силу внимания к гневу подростков.

ПАПЕ Ты слушал, как я продирался сквозь тьму. Вот что ты дал мне. Ты слушал взрывную симфонию моей юности — Слова-ножи, слоги-ножницы свистели в воздухе. Другие ушли. Ты оставался и слушал. Когда я дырявил потолок криками-выстрелами, и огненные очереди ранили крылья ангелов, ты ждал, штопал крылья, и мы продолжали. Следующий день, следующий ужин, очередная бомба. И когда все искали укрытия, убежища, защиты, ты оставался на поле боя под прицельным огнем. Ты рисковал своей жизнью ради меня. Ты рисковал своей жизнью, слушая, как я продираюсь сквозь тьму. Дерек Чепмен, декабрь 1993