АКАДЕМИК ИГОРЬ КУРЧАТОВ. «БОРОДА» – ОТ БОМБЫ ДО ГЕНЕТИКИ.

В день столетия Игоря Васильевича Курчатова у здания МГУ на Моховой, где находятся факультеты журналистики и психологии, был проведен опрос. У студентов спрашивали: «Кто такой Курчатов?» Многие этого имени даже не слышали. Самые просвещенные говорили: какой-то химик, вроде Менделеева, только из советских…

Мне кажется, что не знать, кто такой Курчатов, стыдно. А объяснять – как-то неловко, поскольку это знание само собой подразумевается… Академик Игорь Курчатов возглавлял советский Атомный проект, под его руководством были созданы атомная и водородная бомбы, первая атомная электростанция и первая атомная подводная лодка. Сейчас ядерное оружие воспринимается обыденно, как телевидение или центральное отопление. Но стоит напомнить, что после атомных бомбардировок Японии руководитель аналогичного американского Манхэттенского проекта генерал Гровз в докладе сенату в 1945 году отмечал, что СССР для создания ядерного оружия понадобится 15–20 лет. Британский премьер Черчилль, по многим воспоминаниям, полагал, что «советскую угрозу» целесообразно остановить ядерным ударом. В 1945 году в лаборатории Курчатова работало всего 20 человек. При этом страна пострадала от войны значительно больше, чем США, а стартовала в атомной гонке позже. Невозможно даже вообразить, куда метнулась бы мировая история, если бы США сохранили монополию на ядерное оружие. Но уже в августе 1949 года СССР испытал свою первую атомную бомбу – мировая история обрела иной смысл. Появилось самое мощное оружие сдерживания, благодаря которому при всех пороках человеческой натуры третья мировая война так и не разразилась. Жестокие локальные конфликты показывают, чем бы она могла обернуться.

И в этом историческая заслуга академика Курчатова. Не будет преувеличением сказать, что ни один ученый не получал такой власти, но и не нес такой ответственности. Ни единого раза с ним не вступал в публичный спор и даже не повышал голоса всесильный Берия. Только бурчал под нос: «Поменьше бы он своих евреев защищал». Об истинных размерах атомной империи, построенной ученым-полководцем, страна в неведении до сих пор. Из атомной индустрии вышло большинство наших нобелевских лауреатов – Тамм, Черенков, Франк, Капица, Ландау, Семенов, Прохоров, Басов, Сахаров, Гинзбург. Жорес Алферов возглавляет питерский Физтех, где начинал научный путь молодой Курчатов и где он в 27 лет стал заведующим физическим отделом. А в 40 лет возглавил Атомный проект. Чтобы выглядеть солиднее при встречах со Сталиным и Берией, он стал носить бороду, за что и получил прозвище Борода, так за глаза называли его до самой смерти. Последняя программа модернизации России, сформулированная президентом Медведевым, делает ставку на потенциал атомной отрасли, сумевшей пережить катавасии перестройки и экономического упадка. Если модернизация осуществится, в этом будет большая заслуга Игоря Курчатова, создавшего непотопляемый корабль легендарного Средмаша.

После испытания советской термоядерной бомбы, которая опередила американскую на полгода, Курчатов сказал академику Анатолию Александрову: «Это было чудовищное зрелище! Нельзя допустить, чтобы это оружие начали применять». В 1956 году Курчатов во время визита Хрущева в Англию пригласил все страны присоединиться к мирной программе термоядерного синтеза, которая решила бы проблемы энергетики будущего, и сказал замечательные слова: «Атом должен быть рабочим, а не солдатом». К тому времени в нашей стране по его инициативе была построена первая в мире атомная электростанции, а в 1959 году – первый в мире атомный ледокол. Атомные подводные лодки – тоже инициатива Курчатова. В 1950-е годы он много сил отдал борьбе с «народным академиком» Лысенко, который гнобил генетику, – именно в ведомых Курчатовым физических центрах гонимые генетики продолжали свои исследования.

Судьба не подарила Курчатову детей. Деньги за Ленинскую и Сталинские премии он отдавал на строительство детских садов и детских домов. Никто о том не знал – он категорически препятствовал распространению этой информации. Умер Курчатов в 57 лет, вернувшись с концерта, где слушал «Реквием» Моцарта. Эта музыка звучала на его похоронах.