Глава семнадцатая. ПРЕДАТЕЛЬ.

Даня с деланным удивлением осведомился:

– Почему это?

– Гваддэ, успокойся, не вижу в их решении ничего страшного, – заметил маг.

– Вы не можете… А, что вам говорить! – И Гваддэ полезла в карман за пультом.

Но во второй раз тот же фокус не получился. Немо стоял на шаг позади Луноликой. Повинуясь взгляду генерала, он ударил всего один раз. Гваддэ рухнула как подкошенная. Проклятый пульт был тут же извлечен из ее кармана. Немо выломал верхнюю панель и, вглядевшись в электронные внутренности, объявил:

– Это не подделка, генерал. Она действительно могла… хотя очень сомневалась. В некоторых вариантах действительности ей удалось дотянуться до кнопки…

– Что? – пролепетал обескураженный маг.

– Ведь это не все, что ты хотел рассказать мне, Немо?

Тот с сомнением взглянул на Гвидона.

– Да ладно, дуй при нем! Только полезно будет – в порядке просвещения…

Катя с прохладцей осведомилась:

– Мальчики, кажется, я чего-то не понимаю… В чем дело?

– Сейчас поймешь, – мрачно бросил Даня. – Как не вовремя весь этот суходрищ затеялся!

– Она, – начал Немо, – вломила нас. Я правильно употребил слово? Или уломала? Основной смысл таков: предательство окончательно свершившееся, но еще не показавшее всех своих последствий в текущей реальности.

– Правильно… – резюмировал Даня.

– Это из-за нее тебя… сегодня… и наш дом? – медленно наливаясь гневом, спросила Катя.

– Да. И сейчас мы будем с девушкой разбираться. На все про все десять минут… в лучшем случае. Мать твою за ногу! Ты-то куда лезешь?

Маг оттолкнул Немо, хотя при его субтильном телосложении это было почти невозможно, и заорал:

– Я ее не отдам! Да с чего вы взяли? Мне про вас многое рассказывали, но такого я не ожидал! Мерзость! Мерзость! Сначала вам придется уничтожить меня!

Даня устало пояснил:

– Немо видит суть вещей. И чуть-чуть – будущее. Твоя, обормот, ученица, сообщила гоблинам обо мне, указала район, где у нас Убежище, ну и, до кучи, выдала план операции. Только мы его сменили, как барышня задергалась. Это был тест, дружок, последняя проверка, и Гваддэ ее не прошла.

– Не верю! Какой-то костолом видит будущее! Курам на смех! – брызгал слюной маг.

– Жалко тебя убивать, храбрый ты парень, Гвидон. Поверь на слово, там, внутри, мы просто в игрушки играли, а сейчас ты даже пальцем пошевелить не успеешь…

Но Гвидон не сдвинулся с места.

– Слово «честь» знаешь? Есть такое слово, сволочь.

– Не надо, учитель… – тихо попросила Луноликая. – Эти псы правы. Здесь вас ждут. И очень жаль, что не задавили раньше. Я так надеялась…

– Да что ты такое говоришь, Гва? Что ты такое…

– Оставь, учитель. Я люблю тебя. Но ты слабый человек.

– Зачем? – спокойно поинтересовался Даня.

– Ты даже не хочешь пообещать мне жизнь? Впрочем, от человека вроде тебя я не приму даже такого подарка…

– Жизнь не жизнь, потом разберемся. После операции. Полежишь в отключке часок-другой-третий, а там поговорим. Сейчас я просто так спрашиваю, злость мне куда-то надо мою девать, так? Вот я и задаю вопрос. Чтобы не убить тебя прямо здесь, на месте.

– А мне плевать, палач. Поторопись! Ты же вроде торопился куда-то…

– У нас еще есть пара минут. Пятьдесят на пятьдесят – сдохнем мы сегодня или выживем. Если не выживем, тебе хана. Некому будет освободить тебя от магической петли, зато найдется, кому сожрать твое тело. Этот разговор для тебя, может быть, последний. И я спрашиваю: зачем?

– Ты знаешь, что такое «культура», зверюга? – Гваддэ нервно засмеялась. – Слышал хоть разок?

– Допустим, слышал.

– Впрочем, таким уродам в тонкостях разбираться не обязательно… Мальчишки… нарываетесь на новую войну. Еще чуть-чуть, и она начнется. А нам это не нужно… Мир… наш мир… что от него осталось? Бледная тень. Ткни пальцем, и все вокруг превратится в одну сплошную катастрофу. Разве можно выжить внутри катастрофы? И мы вымрем, и гоблины вместе с нами, останутся одни крысы. Прошло время больших драк… Все закончилось, и только идиоты не понимают этого. Нам надо выжить вместе с гоблинами, нам надо научиться лучше понимать их, нам надо стать ближе к их культуре. Тогда, может быть, и они станут понимать нас. Неужели вы не видите: либо мы станем добрыми соседями, либо…

«…скатимся в пучину апокалиптического катаклизма. Лишь конвергенция культур является панацеей от нынешнего состояния дел. И мы должны взять на себя ответственность за первый шаг, – шпарил Немо по памяти, – и приготовиться к тому, что наша деятельность не будет адекватно понята ни людьми, ни гоблинами. Лишь многолетняя целенаправленная деятельность, бескорыстная и самоотверженная, раз и навсегда подчиненная курсу на сближение, может принести достойные плоды. Здравый смысл и вера в высшие формы равновесия не дают почвы для сомнений в том, что когда-нибудь наши усилия увенчаются успехом, и политическая элита каганата также перейдет к политике сознательных уступок…».

Девушка смотрела на него с ужасом.

– Всегда завидовал твоей памяти, парень! – восхитился Даня.

– Откуда… вы… – Гваддэ не смогла продолжить фразу, ей как будто заклинило челюсть.

– …это знаете? – пришел ей на помощь генерал.

– Да!

– А ты думала, только горсть посвященных, готовых жизнь отдать за святое дело, читала «Новую Директиву»?

Когда Гваддэ услышала слова «Новая Директива», у нее дрогнуло лицо. Ученица мага робко улыбнулась.

– Нет, не надейся. Мы не твои братья, в поганую группу «Единение» не входили и никогда не войдем.

Улыбка исчезла.

– Но…

Гвидон стоял как каменный, и не смел вмешиваться в разговор генерала и Луноликой. Группа «Единение» – страшная ржа, разъедавшая тело Подземного Круга и Секретного войска. Для тех ее деятелей, которые имели неосторожность попасться, быстрая безболезненная смерть становилась благом. А тут – ученица…

– Извини, девушка. Все проще. В пятьдесят четвертом команда Рожкова крепко подралась с отрядом гоблинов на их же территории. Потеряли половину своих, но и взяли, одного… страшилу особенной масти. Сначала думали – князь, может выкуп за него слупить? Он был весь издырявлен, уже кончался. Он и так ребятам, по большому счету, был ни к чему, случайно попался, да и до полной отключки ему оставалось всего ничего… Но Рожок – упорный. «С паршивой овцы хоть шерсти клок». Подключили гоблинскую башку к компьютеру с магическими примочками… есть такой у одного нашего знакомого… ну и считали кое-какие обрывочки. Самый большой обрывочек – как раз твоя «Новая Директива». Она у него шла по разряду «Подрывная деятельность в среде грязных животных», высший приоритет. Как видишь, они нас неплохо понимают… Я, правда, не знаю, с чем едят такие штуки, как приоритет, конвергенция и панацея, но… э, э! Ты что! М-мать! Спасибо, Катя.

Нож, ловко отобранный Катей у Луноликой, полетел в сторону.

Склонившись к ученице мага, она сказала:

– Девочка, самоубийство – это пошлость. Так поступают только люди с дурным вкусом и непомерным себялюбием.

– Тогда убейте меня сами, – ответила девушка, и в голосе ее прозвучала спокойная сила, – мне незачем жить.

– Да ты-то в чем виновата? Небось из ваших один на сто знает, откуда «Единение» получает директивы.

Гвидон встрепенулся:

– А ты знаешь всю организацию! Или хотя бы ячейку. Это очень важно… для… но ты… нет?

Гваддэ покачала головой:

– Нет, милый мой учитель. Некоторые люди устроены сложнее, чем может показаться. Я много всего накрутила за четыре последних года… И я не желаю становиться предателем дважды. Смерть… это такая штука, которая многое очищает. Мне надо очиститься смертью.

– Все! – Голос генерала посуровел. – Время вышло. Я не понимаю и не уважаю тебя, Гваддэ. Зато могу предложить достойную смерть. Может быть, ты согласишься умереть с пользой для дела?

– Как?

– Побудешь камикадзе.

– Я готова, – ответила ученица мага с ледяным спокойствием.

Даня считал, что жизнь – слишком дорогая вещь, чтобы бросать ее на съедение невнятным ритуалам. Как Гвоздь-то говорил: «Смерти нельзя бояться, смерть нельзя любить…» А это чудо в перьях? Очиститься! Не желаю становиться! Устроены сложнее! Бывает гордость грязнее грязного… Но ему нравились воля и отвага девчонки. Если бы она сделала иной выбор, наверное, в команде был бы от нее толк…