Глава одиннадцатая. ПРОРЫВ.

Часа через полтора после начала боя положение Братцевского замка было хуже некуда. По словам княгини, столько упырей еще никогда не собиралось под его стенами. Штурм накатывал за штурмом, под стенами и в отдалении валялось не менее сотни мертвых тел. Вампиры, ошалевшие от заморозков, перли к пище и теплу как сумасшедшие, откатывались и опять перли.

Философа камень ударил в левое плечо, и рука у него повисла как плеть. Трехлетнюю девчонку убило в замковом дворе осколком гранаты. Шестилетняя лупила со стены по врагу из автомата, и из ушей у нее текла кровь. Искалеченные ворота держались на соплях. Если бы не троица пришельцев с Юга, замок давно бы пал. Но обилие стрелков таило в себе иную угрозу, боеприпасы уходили с катастрофической скоростью и должны были закончиться скорее, чем хотелось бы.

В момент относительного затишья Катя подошла к хозяйке замка:

– Надо уходить. Иначе мы все тут погибнем. А если пойдем на прорыв вместе, может быть, уцелеем.

– Ни за что! – коротко ответила Братцевская монархиня.

Катя схватило ее за плечо и принялась трясти:

– Оставь же ты свои глупости, иначе погубишь и себя, и нас, и малышню! Ради груды камней! Оставь же ты…

Княгиня отвесила ей хлесткую пощечину.

Катя молча стерпела это. В конце концов, не она здесь генерал. Она всего лишь попала с местными в одну ловушку… Катя вновь заняла позицию на стене и принялась отгонять упырей стрельбой, стараясь экономить патроны.

Через пять минут после их разговора гоблинские шаманы нанесли удар по тому участку стены, где стояла девчонка-малолетка. Мимо нее как будто пронесся вихрь, взъерошив волосы. Стена покрылась голубенькими червячками, испускавшими едва заметное сияние. Кажется, ей что-то кричали, но девочка, оглушенная грохотом пальбы, не разобрала слов…

Верхняя часть стены на несколько мгновений окуталась синим смерчем. Этот смерч расшвырял кирпичи, разрушил оковы строительного раствора, а заодно убил малолетку. Автомат глухо тукнул, упав со стены на землю.

Княгиня подскочила к Кате и закричала, перекрывая шум сражения:

– Скажи своим: уходим отсюда! Все уходим! Прямо сейчас! Извини…

По ее запыленному лицу катились слезы.

Катя кивнула. Она отправила Немо готовить к прорыву тягач и увидела, как «дружинник» Гром выводит из гаража грузовик. Даже в горячке боя Катя задержала на машине взгляд. Она не была до конца уверена, что этот монстр сможет преодолеть расстояние хотя бы от гаража до ворот. В нем чудесным образом совместились детали и узлы от КАМАЗа, ЗиЛа, армейского ГАЗа, невесть откуда взявшейся Татры и вездехода, собранного лет пять назад на донецком заводе Секретного войска. Еще на грузовике были неаккуратно навешаны плиты кустарного бронирования, а над крытым кузовом виднелась башенка с пулеметом.

«Даня бы сказал, мол, ну и рухлядь, емана…» – пронеслось в голове у Кати. Между тем Братцевская княгиня уже неслась к грузовику с двумя младенцами. Потом она полезла на самую верхотуру снимать флаг, но Тэйки ее остановила, сказав всего пару слов. Катя не могла слышать, чем удалось красноблузой милашке стопнуть местную хозяйку, но, наверное, это звучало примерно так: «Тюря! Теперь ты с нами. А у нас не любят лишний форс…».

Катя связалась по токеру с Тэйки:

– Красотка, отходи к тягачу. Постарайся не задерживаться по дороге.

– Валим?

– Да, замок нам не удержать.

Тэйки выругалась, но спорить не стала. Не успела девушка спрыгнуть со стены, как по тому месту, где она секунду назад стояла, прошелся синий смерч. Взрыв!

– А-а-а-а-а! – закричал Философ.

Теперь, кроме него и Кати, никого не осталось на стенах. Она подбежала к Философу.

– Все, дамочка, конец. Я остаюсь. Мне все равно не пережить проклятую зиму… Да что ты встала, дурища, вколи мне обезболивающее!

Катя вколола. Философу осколок кирпича раздробил голень.

– Помоги мне… добраться до башенки.

Она помогла. Метрах в тридцати от башенки из-за зубца уже выглядывала упырья башка.

– Бегите… я… постреляю, сколько смогу. Передай, скажи… любит. Любил. Понятно тебе?

– Да!

Она поколебалась: не послать ли Философа подальше с его героическими мыслями и не оттащить ли его к тягачу? Но тот сам разрешил Катины сомнения, направив ей в грудь пистолет.

– Не сможешь. Я тебе не дам.

Катя не стала напрасно терять время. Хочет Философ погибнуть за команду – его право. Хороший человек. Она понеслась к тягачу.

Там ее встретила княгиня Елизавета, задавшая один простой вопрос:

– Остался?

– Да.

Взгляд у хозяйки замка был страшный, смешались в нем и ярость, и боль, и знание того, что никогда больше не увидеть ей мужа. Лицо ее исказилось: Братцевская княгиня очень старалась сдержать слезы, а больше того – порыв побежать к Философу, встать рядом с ним, умереть рядом с ним…

Катя в первый момент испугалась. Ведь уйдет же, уйдет, уйдет и погибнет, поскольку надежды – никакой. И тогда она сказала:

– Здесь ты нужна троим, а там одному. Не делай неправильных вещей, садись в кабину.

Ах, как она понимала Елизавету. Самый страшный выбор, который Катя знала в жизни, это выбор, кому следует помочь, оставив другого выкарабкиваться собственными силами или умирать…

Из башенки ударила длинная гневная очередь. Тело упыря полетело со стены вниз, во двор.

– Веди ты… – коротко попросила княгиня и полезла в кабину грузовика.

– Немо, иди к пулемету. А ты, Тэйки, сядешь у экранов.

Оба повиновались.

Катя забралась на водительское место и поцеловала серебряное кольцо.

– Ну, милое, не подведи.

Она прошептала фразу на священном гоблинском наречии, прося у неведомых сил увеличить силу удара…

Тем временем пулемет в башенке захлебывался злым лаем. Философ не экономил патроны.

Катя никак не могла набраться решимости и начать дело. Еще секундочку, еще одну… В кабине тягача было холодно, однако она почувствовала, как на лбу выступает пот. Наконец Тэйки вывела ее из ступора:

– Чо расселась, мать? Двигай.

Катя выругалась так, что покраснел бы даже генерал Даня, будь он рядом. Не успели отзвучать последние слова, дающие представление о прихотливом вкусе практикующих сексуальных маньяков, как взревел движок «Бобра». Услышав его рокот, Катя разом успокоилась.

Прогреть. Недолго. Еще чуть-чуть…

Пулемет Философа все еще воспитывает упырей.

– Держитесь, сморчки!

Тягач снес замковые ворота, словно протаранил фанерный лист. Из квартета вампиров, подобравшихся к воротам вплотную с другой стороны, уцелел только один. Он случайно оказался не на пути «Бобра»… Упыриная плоть хрупнула под гусеницами. Поодаль собралась целая толпа желающих поучаствовать в штурме. Галдят, потрясают дубинами… Катя направила тягач прямо на них.

– Немо, пуле…

Она не успела договорить, – оба пулеметных ствола заревели, извергая пули калибра 12,7. Разбежалась едва ли половина упырья, остальные легли на месте.

Сзади подал голос пулемет княгининой команды, разгоняя смельчаков, укрывшихся в кустах.

– Дает прикурить ее высочество! – одобрительно сказала Тэйки.

– …о-ой!

Катя затормозила мгновенно. Грузовик чуть не вписался в корму тягачу.

– Стой, Катя! – надрывался Немо.

– Да?

Вместо Немо ей ответили вампиры. На том месте, где «Бобер» должен был оказаться через несколько секунд, заплясал синий смерч.

Гр-р-р-р-ау!

Дымящаяся воронка.

Катя хотела было попросить помощи у кольца, но тут Немо крикнул ей:

– Правее! Возьми правее и дай полный ход!

Это – запросто. Тягач вломился в кустарник, а затем с надрывным стоном попер на пологий холмик. Перевалив с подъема на спуск, Катя увидела в низинке группу из двух десятков упырей. Все старенькие, седенькие, «расписанные» татуировками с ног до головы, и кажется, с маленькими каменными булавами. Конечно.

Цвет вампирского шаманства у нее перед носом.

– Жми, Тэйки, жми!

Но Тэйки среагировала на секунду раньше приказа. Она молниеносным движением втопила рыжую клавишу с прикленной к ней бумажкой, на которой ровным почерком Дани было написано: «Огн.»… Встроенный в корпус тягача огнемет добавил свой голос к пулеметному дуэту. Скопище упырей словно пронзила мгновенная судорога. Они еще успели повернуть головы, но на этом их время истекло…

Шаманы просто не были готовы к таким неприятностям. Из их отрядца не спасся никто. Катя бестрепетно проехала по обугленным, обезображенным пулями телам.

На помощь шаманам бросились простые упыри, и броня приняла на себя удары десятка булыжников. У самых гусениц рванула граната. Немо лупил короткими очередями по два-три патрона, а сзади княгинина машинка отвечала длинными репликами.

Катя увеличила скорость. Она боялась не тупого отребья, а двух уцелевших шаманских групп. Никто не сказал бы с твердой уверенностью, на какой дистанции их магия перестает быть опасной…

А пулемет в замке все еще упрямо татакал.

Вдруг где-то далеко за кормой тягача грянул взрыв чудовищной силы. Земля дрогнула. Тэйки вгляделась в экран наблюдения.

– Мадам… это замок.

– Что – замок?

– Кажется, ему хана.

Катя не ответила. «Значит она сама… пока Философ еще жив и не попал в плен».

Тягач несся на предельной скорости, ныряя в узкие проходы, прессуя битый кирпич. Грузовик едва поспевал за ним. Катя остановила машину, лишь когда между ними и прежним Братцевским замком было восемь километров по прямой.

– Пожалуйста, посидите тут пока. Я ненадолго.

Немо кивнул.

– Не мусоль мозги, мать-командирша, – откликнулась Тэйки. – Мне тоже надо отлить.

Хорошо хоть разошлись они в разные стороны… Катя увидела как раз то, что боялась увидеть. Княгиня Елизавета лежала на пригорке, уткнувшись лицом в землю, и рыдала. Катя подошла, положила руку ей на плечо и попыталась утешить:

– Это жутко, это страшно, конечно. Я всем сердцем тебе сочувствую, поверь. Но у тебя еще остались дети, ты им очень нужна. Ты не одна. Но если хочешь плакать – плачь, я понимаю тебя. И у нас еще достаточно времени.

Княгиня перевернулась на спину, сбросив Катину руку. На лице у нее не было ни слезинки. Мертвые глаза. Взгляд как будто присыпан пеплом.

– Что еще скажешь?

Катя растерялась. «Напрасно я сунулась к ней с дурацким сочувствием…».

– Мне… хотелось…

Елизавета перебила ее:

– Я только что потеряла четверых из своей команды, убила собственного мужа и уничтожила наш дом, а ты… понимаешь меня?