ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КАТЕГОРИИ СУЩЕГО.

КНИГА ПЕРВАЯ. Количество.

Глава 1. Количество вообще.

§ 1. Количество есть соединение и разделение тождественного.

Определение количества как соединение и разделение вытекает из того, что основные его определения суть единство и множество, а основные процессы — увеличение и уменьшение, то есть присоединение и отделение.

Определение количества как соединение и разделение тождественного вытекает из того, что содержание в нём безразлично. Количество есть то, что остаётся по отвлечении от всех различий, или от качества, а это и есть тождественное.

Примеч. Поэтому все количественные определения сводятся к однородным понятиям с отвлечением от различий, например: две вещи, два определения, и т. д. Чтобы приложить категорию количества к какому бы то ни было содержанию, необходимо возвести это содержание к однородному понятию.

§ 2. Отсюда ясно, что количество есть самая отвлечённая из всех категорий относительно содержания. В количестве как таковом содержания никакого нет. Это чисто формальное сочетание соединения и разделения, то есть основных действий разума, что и должно составлять точку исхода.

Примеч. Следовательно, Гегель неправильно поставил количество второй ступенью категорий сущего. Это явствует из самого его изложения, ибо количество получается отвлечением от качества, а точку исхода чистого умозрения должно составлять полное отвлечение. Это подтверждается исторически, тем, что система пифагорейцев предшествовала системам элеатов и Гераклита, которые соответствуют первому положению Гегеля. Логика, со своей стороны, подтверждает правильность положения, данного здесь категории количества (см. выше таблицу категорий).

§ 3. Все означенные элементы количества суть чисто умозрительные. Соединение и разделение суть основные действия разума, которые сознаются им непосредственно, в силу самосознания. Точно так же умозрительна и категория тождества, которая даётся основным законом разума, независимо от всякого содержания.

Примеч. В чистом положении самосознания: «я есть я» заключается количественное определение: я полагает себя, как единое в двух разных определениях. Сознающий себя субъект есть единица, исключающая из себя другие, но внутри себя имеющая различие, то есть заключающая в себе многое. Отвлекаясь от качественных различий мыслящей субстанции, остаётся чистое количество как сочетание единства и множества, или как соединение и разделение тождественного.

§ 4. Тождество количества есть равенство. Поэтому в приложении к количеству закон тождества выражается отношением равенства: А=А. Это и есть основная алгебраическая формула, к которой сводятся все количественные отношения.

Глава 2. Единство и множество.

§ 1. Элементы чистого количества суть: 1) единство; 2) множество; 3) их отношение; 4) их сочетание.

§ 2. Единство и множество суть противоположные определения количества; но каждое из них, взятое отдельно как исключающее другое, является противоречащим определением.

§ 3. Количество, взятое как единое, тождественно с заключающимся в нём многим. Чтобы исключить из него многое, необходимо его разделить. Но разделённое количество, исключившее из себя другое, всё-таки есть количество, а потому внутри себя многое, следовательно, опять делимо. Логически нельзя положить количество, которое бы не заключало в себе ещё меньшее. Этот процесс идёт в бесконечность. Таким образом, бесконечная делимость составляет основное, логически необходимое свойство количества. Чисто единое есть предел, который в количественной области не достигается. Чтобы получить его, необходимо выйти из количества.

Примеч. Свойственная количеству бесконечная делимость, или бесконечное уменьшение, так же как и бесконечное увеличение, доказывают, что это — чисто логическое, или умозрительное определение. Всякое опытное определение, имеющее своим источником ограниченное впечатление, по существу своему ограниченно; только разуму как таковому свойственно выходить из всяких границ, или идти в бесконечность. Поэтому процесс в бесконечность есть чисто логический процесс, и всякое определение, которому, по самому понятию, свойствен этот процесс, есть чисто логическое определение.

§ 4. С другой стороны, и для получения чистого множества необходимо идти в бесконечность. Множество, отрицающее единство, тоже получается путём разделения; но так как каждое полученное разделением количество есть опять количество, то есть соединённое многое, то для исключения единства его необходимо опять разделить, и т. д. без конца. Таким образом, чисто единое и чисто многое оказываются неуловимыми определениями: с положением одного является и другое, чем самым полагается основное их тождество, а вместе — необходимость их сочетания.

§ 5. Это сочетание состоит в том, что всякое количество есть единое и многое вместе — величина. Величина есть количество определённое, или определённое единство множества.

§ 6. Определение устанавливается отношением к другим. Величина есть определённая величина вследствие того, что она больше или меньше других.

§ 7. По свойству количества, увеличение и уменьшение идут в бесконечность; а так как всякое увеличение и уменьшение дают новую величину, то и величин может быть бесконечное множество.

§ 8. Всякое прибавление даёт большую величину, а всякое убавление — меньшую. Посередине стоит равенство, которое есть отношение количества к себе, или тождество с собой.

§ 9. Образуя середину между большим и меньшим, равенство даёт одно определённое отношение; напротив, отношений большего к меньшему или меньшего к большему, в силу § 7, может быть бесконечное множество.

§ 10. Но и отношения могут быть равны или неравны между собой (см. «Логика», ч. 3, гл. 4, § 9). Отсюда разделение равенства на равенство числительное и равенство пропорциональное. Таким образом, количественные отношения образуют две перекрещивающиеся противоположности.

§ 11. Равенством пропорциональным, которое выражается формулой: a/b=c/d определяются отношения разных величин; равенство же числительное, выражаемое формулой: А=а+а+а… или А=а+b+с… определяет отношения различных элементов одной и той же величины.

§ 12. Эти элементы суть единство и множество. Как единое, величина есть целое: как многое, она состоит из частей.

§ 13. При равенстве целого и частей, отношение их может быть двоякое: в форме соединения или в форме разделения. Части могут образовать целое или совпадая, или исключая друг друга. Первое даёт величину интенсивную, второе даёт величину экстенсивную.

Примеч. Переход от одной формы в другую даёт напряжение, которое есть стремление совпадающих частей исключить друг друга. Это — форма, присущая всякой силе.

§ 14. Но и в экстенсивной величине, части, образуя целое, не отделяются друг от друга, а сливаются вместе. Величина как таковая, независимо от других определений, есть количество непрерывное, то есть такое количество, в котором части непосредственно переходят одна в другую.

§ 15. От других же величин каждая величина отделяется вытекающим из определения пределом, или границей.

§ 10. Граница каждой величины есть вместе граница другой. Следовательно, и через границу величина непосредственно, или непрерывно переходит в другую. Это выражается в том, что прибавление и убавление идут в непрерывной постепенности.

§ 17. Таким образом, граница величины является изменчивой. Величина есть то, что может увеличиваться и уменьшаться. В этом состоит существенный её признак.

Примеч. Таково определение величины в математике.

§ 18. Увеличение и уменьшение, будучи выражением изменяющейся границы, логически идут в обе стороны в бесконечность. Пределы их, или крайние границы, суть всё и ничего; первое есть предел объединения, второе — предел разделения.

§ 19. Таким образом, в понятии величины заключаются все категории чистого количества: единое, многое, всё и ничего.

Примеч. Экстенсивное количество как необходимая форма всякого внешнего сосуществования, есть пространство, которое поэтому необходимо представляется непрерывным и безграничным. Представляемое нами пространство совпадает с этим чисто количественным понятием, из чего явствует умозрительное его происхождение. Отсюда следует, что все рассуждения о том, что наше пространство составляет будто бы нечто специальное, зависящее от особенного устройства наших внешних чувств, основано только на неясности мысли.

§ 20. Двоякий предел величины, высший и низший, даёт новую противоположность количества: оно является как безграничное и граница.

Глава 3. Безграничное и граница.

§ 1. Безграничное есть количество, отрицающее границу, вследствие того, что оно выходит из всякой границы. Следовательно, как уже объяснено выше («Логика», ч. 1, кн. 3, гл. 2, § 27); это не отрицательное понятие, которое даёт лишь неопределенность, а положительное: границу отрицает количество, из неё выходящее и полагающее себя вне её.

Примеч. Вместе с тем это — понятие, а не представление, ибо безграничное не представимо.

§ 2. Но будучи положительным понятием, безграничное заключает в себе вместе с тем понятие о процессе отрицания, идеальным пределом которого оно является. Отрицает границу величина, из неё выходящая, то есть увеличивающаяся. Но увеличенная величина есть опять величина, следовательно, имеет границу. А так как последняя опять отрицается, то этот процесс идёт в бесконечность, никогда не достигая предела.

§ 3. В этом процессе выражается сама сущность количества: как чисто умозрительное определение, оно идёт за пределы всякой ограниченной величины.

§ 4. Со своей стороны, граница есть необходимый, но вечно изменяющийся элемент количества: она отрицается, но опять полагается и опять отрицается.

Примеч. Чистое выражение этого процесса есть время, которое есть форма всякого изменения.

§ 5. В противоположность безграничному, которое есть величина, отрицающая границу, граница отрицает величину, полагая ей предел. Но будучи границей двух величин, она представляет сочетание обеих, следовательно, она сама есть количество, и притом определённое, то есть величина.

§ 6. Эти две заключающиеся в границе величины, в свою очередь, имеют свою границу, их отрицающую; а так как последняя, по существу своему, есть опять сочетание обеих, то и здесь повторяется процесс в бесконечность как процесс делимости.

§ 7. И этот процесс имеет свой предел, который никогда не достигается, но к которому он приближается в бесконечности. Этот предел есть нуль — постоянная граница всякой величины.

§ 8. Этот постоянный предел есть внутренний предел границы при бесконечной её делимости. В нём граница получает новое определение — отрицательное. Если граница, с одной стороны, представляет сочетание граничащих величин и переход их одна в другую, то с другой стороны, она представляет и их разделение.

§ 9. Отсюда новое определение количества как раздельного. В противоположность величине, которая есть непрерывное количество, способное увеличиваться и уменьшаться, раздельное количество есть число, постоянное сочетание единиц.

Глава 4. Число.

§ 1. Элементы числа опять суть единство и множество, но здесь они определяются, как единица и счёт.

§ 2. Единица есть величина, взятая как единое, исключающее другое. Но и другое есть также единица, исключающая другие. А так как количество, по существу своему, безгранично, то раздельное количество полагается как состоящее из бесконечного множества единиц, равных друг другу, но исключающих одна другую.

§ 3. Это положение множества есть счет, то есть последовательное логическое шествие от единицы к единице с присоединением в уме одной к другой.

§ 4. Результат этого умственного процесса есть число, то есть определённое сочетание единиц.

§ 5. Состоя из единиц, число раздельно внутри себя, то есть представляет известный счёт единиц и этим счётом отличается от других. Следовательно, число есть величина, раздельная внутри себя и отдельная от других.

§ 6. Но счёт не ограничивается отдельным числом. Идя от единицы к единице, можно к данному числу единиц прибавлять новые единицы и образовать новые числа. Прибавляя таким образом единицу к единице, получаем ряд чисел, отличных друг от друга.

§ 7. Так как, по существу количества, единиц бесчисленное множество, то и ряд чисел, начиная с единицы, идёт в бесконечность.

§ 8. Эти умственные сочетания могут, в свою очередь, сочетаться и разделяться. Отсюда два основных действия, которые разум совершает с числами — сложение и вычитание.

§ 9. Эти два действия, в свою очередь, могут сочетаться двояким путём: посредством соединения и посредством разделения. Первое даёт умножение, второе — деление. Умножение соответствует числу; оно представляет счёт, но не единиц, а чисел: данное число берётся известное число раз, что и даёт известное сочетание единства и множества. Деление же есть показание счёта частей в целом числе, им определяется числовое отношение единства и множества.

§ 10. Но и сама единица как количество заключает в себе множество, следовательно, делима внутри себя. Отсюда дробь, которая, в противоположность целому числу, представляющему сочетание единицы и счета, представляет их отношение. Если число соответствует умножению, то дробь соответствует делению.

§ 11. Так как делимость количества идёт в бесконечность, то и счёт частей идёт в бесконечность: знаменатель дроби может увеличиваться по произволу. А с другой стороны, само целое, которое делится на части, не ограничивается единицей, а может представлять сочетание единиц, или число; следовательно, и оно идёт в бесконечность: числитель, как и знаменатель, увеличивается по произволу. Таким образом, и число дробей бесконечно.

§ 12. Будучи составлена из чисел, дробь представляет отношение чисел. Это отношение есть отношение целого к частям и само выражается числом, представляющим счёт частей. Это число есть показатель отношения.

§ 13. Но и отношение целого к счёту частей выражается дробью; тогда показатель выражает величину каждой части. Следовательно, показатель есть числовой выразитель отношения, элементы которого могут иметь разное значение.

§ 14. Как показатель отношения, он не зависит и от величины целого и частей; последняя может изменяться при сохранении тождества отношения. На этом основан закон пропорциональности.

Например, 2=4/2=6/3=8/4 и т. д.

§ 15. Отношения могут быть неравны. Но между неравными отношениями устанавливаются опять отношения, которые следуют тому же закону, то есть полагается тождество, не зависимое не только от изменения чисел, но и от изменения относящихся друг к другу отношений.

§ 16. Так как отношений может быть бесконечное множество, то и этот процесс идёт в бесконечность. Результат его состоит в положении тождественного с собой определения при бесконечно изменяющихся количественных сочетаниях.

§ 17. Этим самым полагается то основное отношение, которое лежит в существе количества. Количество есть соединение и разделение тождественного; но для лежащего в основании тождества количественное соединение и разделение суть чисто внешние. Это — два независимых друг от друга элемента. Эта независимость числительно выражается в том, что сохраняется тождество отношения при постоянно изменяющихся величинах.

§ 18. Но если эти элементы друг от друга независимы, то каждый из них имеет своё логическое существо и свои категории. Соединённые внешним образом в количестве, они, в силу логического анализа, распадаются на две противоположные области, из которых одна даёт категории бытия, а другая — категории действия. Первые определяют тождественное с собой основание, которое подвергается соединению и разделению, вторые — сам процесс соединения и разделения.

Примеч. Изложенное здесь развитие определений количества есть то самое, которое лежит в основании всей математики. Таким образом, основания метафизики и основания математики одни и те же. Поэтому они имеют значение непреложной истины. Разница между метафизикой и математикой в этом отношении заключается в том, что метафизика выводит умозрительно эти определения, а математика принимает их как совершенно очевидные для разума, и проводит их во всех подробностях, с полнейшей достоверностью, чем самым доказывается истина оснований. Но вследствие того что математика не исследует происхождения этих истин, а берёт их как данные, этот вопрос остаётся для неё открытым. Отсюда возможность неправильного его понимания. При неясности философской мысли, а тем более при ложном взгляде на саму логику даже великие математики не задумываются производить эти основные истины из опыта. При этом прогресс в бесконечность остаётся каким-то таинственным, необъяснимым началом, которое берётся неизвестно откуда. Для философа, исследующего логические основания количественных понятий, в этом отношении не может быть ни малейшего сомнения. Всё предыдущее изложение доказывает, что математические истины не что иное как чисто логические сочетания, или способы действия разума, носящие в себе такие признаки, которые совершенно исключают возможность происхождения их из опыта. Это чисто умозрительные начала, которые служат руководством для всякого опыта и которые одинаково лежат в основании как математики, так и метафизики. Само строение отвлечённой математики выражает изложенное выше развитие метафизических определений количества. Арифметика есть наука чисел, алгебра — наука об отношениях величин; дифференциальное исчисление исследует изменяющуюся границу, интегральное исчисление сводит изменения границы к цельной функции от нуля до бесконечного, или, проходя через нуль, от положительного до отрицательного бесконечного. Арифметика вырабатывается первая, как непосредственное отвлечение от конкретных представлений. Ей навстречу идёт чисто отвлечённое построение алгебры. Сочетание их даёт дифференциальное и интегральное исчисления. Таким образом, из математики можно a posteriori вывести изложенное выше метафизическое построение, которое через это получает непреложное основание. Но если основания математики и метафизики одни и те же, то в дальнейшем процессе они расходятся. Математика исследует дальнейшие приложения этих начал, не выходя из количественной области; для метафизики же количество составляет только первую ступень, которая сама собой, в силу логического анализа, указывает на необходимость дальнейшего движения. От количества она переходит к качеству, которое распадается на бытие и действие. Этот чисто логический переход, вытекающий из умозрительной системы категорий, исторически совершился в древнейшей философии. Пифагор провозгласил число сущностью всех вещей; начало верное, ибо количество есть существенное определение всякого бытия, но недостаточное, ибо им сущность бытия не исчерпывается. Поэтому философская мысль внутренним движением перешла от пифагорейского учения к двум противоположным школам элеатов и Гераклита, из которых первая односторонним образом развивала категории бытия, а вторая представила столь же одностороннее развитие категорий действия. Таким образом, чисто логическое и историческое развитие метафизики совпадают.

КНИГА ВТОРАЯ. Бытие.

Глава 1. Чистое бытие.

§ 1. В основании количества лежит тождественное с собой начало, отрешённое от всякого качественного определения. В логическом процессе категорий количества оказалось, что оно отрешается и от количественных определений. Остаётся чистое тождество с собой, или отношение к себе. Это и есть чистое бытие.

Примеч. В «Логике» (ч. 3, гл. 2, § 19) было уже выведено это понятие. Закон тождества гласит: А есть А. В этой формуле А есть какое-либо определение. Если же всякое определение устраняется, то остаётся чистое есть, которое и выражает чистое бытие.

§ 2. Бытие как таковое исключает из себя небытие или отрицание. Поэтому оно и есть чистое бытие. Только бытие есть, а небытия вовсе нет, ибо оно исключается из бытия.

§ 3. Исключая из себя всякое отрицание, чистое бытие исключает и всякое определение. Поэтому ему нельзя приписать ни одного из противоположных определений, которыми определённое бытие отличается от другого: оно — ни то, ни другое.

Примеч. На двух предыдущих положениях основано было всё учение элеатов.

§ 4. Но если оно ни то, ни другое из противоположных определений, к которым прилагается закон исключения третьего, то, в силу этого закона, оно — ничто. Чистое бытие есть небытие.

§ 5. Если же, отрицая односторонние определения, оно совмещает их в себе, то есть если оно есть и то, и другое, то оно внутри себя заключает отрицающие друг друга определения, следовательно, заключает в себе отрицание, а потому оно не есть чистое бытие.

Примеч. Бытие отрицающих друг друга определений очевидно есть бытие с отрицанием, следовательно, не есть чистое бытие, исключающее всякое отрицание.

§ 6. Точно так же оно не есть чистое бытие, если, отрицая противоположные определения, оно есть среднее между ними, ибо в таком случае оно есть бытие определённое, отличающееся от других.

§ 7. Исключая из себя небытие, чистое бытие исключает и всякое изменение, ибо изменение есть переход от бытия к небытию и от небытия к бытию, а небытия вовсе нет, ибо оно исключено из бытия. Следовательно, чистое бытие неподвижно и неизменно.

Примеч. Это опять положение, которое мы находим у элеатов.

§ 8. Но неподвижность и неизменность суть определения, противоположные подвижности и изменяемости. Следовательно, отрицая всякое определение, чистое бытие тем самым само себя определяет. Оказывается, следовательно, что оно есть противоречащее понятие.

§ 9. Это противоречие лежит в самом определении. Бытие, отрицающее в себе всякое определение, само себя отрицает. Отрицая всякое определение, оно тем самым определяет себя как чистое отрицание.

Примеч. Как уже было доказано в «Логике» (в указ. месте), закон тождества гласит: А есть А; если А устраняется, то остаётся суждение: нуль есть нуль. Чистое бытие, или бытие, отрицающее всякое определение, есть ничто. Это совершенно очевидное начало составляет необходимое следствие закона противоречия, в силу которого всякое одностороннее понятие есть противоречащее себе понятие. Как чистое отвлечение, оно требует восполнений, и это требование выражается во внутреннем противоречии, вследствие которого, при логическом анализе, оно превращается в противоположное. В категориях количества этот логический закон выражается в отношении единства к множеству, каждое из которых, взятое как исключительное начало, отрицающее другое, является противоречащим понятием, что и ведёт к прогрессу в бесконечность. Здесь тот же закон прилагается к категории бытия. Изложенная здесь диалектика бытия есть диалектика элеатов, на которой они думали утвердить понятие о едином бытии, как единственно мыслимой сущности, но которая привела к его отрицанию. Она же вошла в Логику Гегеля, как основное положение. Все возражения против этого начала основаны только на непонимании и ведут к извращению как логики, так и диалектики.

Глава 2. Небытие.

§ 1. Небытие есть отрицание всякого бытия, следовательно, чистое отрицание.

§ 2. Но отрицание, для того чтобы отрицать, должно быть. Отрицая, оно полагает себя как отрицание, следовательно, как тождественное с собой, или как бытие.

Примеч. Элеаты утверждали, что есть только бытие, а небытия вовсе нет. Вследствие этого они отвергали всякую возможность изменения и всё видимое, частное, изменяющееся, приписывали обманчивому призраку человеческой мечты. Но этот обманчивый призрак всё-таки есть; иначе он не был бы приз-раком. Если есть понятие о небытии, то есть и небытие как понятие, тождественное с собой и отрицающее бытие.

§ 3. Если же небытие не тождественно с собой, то оно не есть отрицание, или небытие; а если оно не есть небытие, то оно есть бытие: отрицая само себя как небытие, оно тем самым полагает себя как бытие.

§ 4. Небытие, взятое отвлечённо, оказывается таким же противоречащим понятием, как и бытие, взятое отвлечённо. Чистое бытие, подвергнутое анализу, оказывается небытием, а со своей стороны, чистое небытие, подвергнутое анализу, оказывается бытием.

§ 5. Этим самым полагается логический переход от одного к другому. Этот переход есть процесс, который выражает взаимное отношение этих категорий.

Глава 3. Процесс.

§ 1. Процесс, или становление (das Werden) есть переход бытия в небытие и небытия в бытие. Это — начало всякого изменения.

Примеч. Для получения категорий процесса вовсе не нужно представления внешнего движения, как утверждает Тренделенбург. Чисто логический процесс есть такой же процесс, как и внешнее движение, и этот процесс даётся всяким умственным движением от одного определения к другому. Он присущ разуму как деятельной силе, и полагается самой его деятельностью с первых её проявлений. Произведение понятия о процессе из внешнего движения обнаруживает коренное непонимание самых элементарных начал разумной деятельности.

§ 2. Категорией процесса категории бытия связываются с категориями действия. Действие логически присуще всякому бытию, так же как и наоборот, бытие присуще всякому действию. Противоположные определения и тут, в силу закона противоречия, полагают друг друга.

§ 3. Процесс есть переход бытия в небытие и небытия в бытие. Этим они, с одной стороны, отрицают, следовательно, исключают друг друга; но с другой стороны, этим самым полагается необходимая связь обеих категорий.

§ 4. Результат этого перехода состоит в том, что нет ни чистого бытия, ни чистого небытия: всякое бытие есть вместе отрицание, и всякое отрицание есть вместе бытие. Этим полагается бытие с отрицанием или бытие определённое.

Глава 4. Определение.

§ 1. Определение есть бытие, имеющее предел, следовательно, бытие с отрицанием. Как бытие, оно тождественно с собой; как имеющее предел, оно есть отрицание бытия, которое как отрицаемое есть другое. Бытие определённое есть бытие, отрицающее другое, или небытие другого.

§ 2. Отрицая другое, оно тем самым отличается от другого. Это отличие есть его качество, составляющее положительную его сторону.

§ 3. Следовательно, здесь положение не только внешним образом, но по самому понятию соединяется с отрицанием: определение есть бытие, которое полагает себя тем, что отрицает другое, и, полагая себя, тем самым отрицает другое.

Примеч. Известно положение: omnis determinatio est negation (Всякое определение есть отрицание).

§ 4. Но другое также есть определённое бытие, с теми же элементами, следовательно, отрицающее первое.

§ 5. Отрицая друг друга, они друг другу полагают границу.

§ 6. Эта граница есть уже не количественная, а качественная. Границу составляют сами качества определений, которые не суть для них внешние, а составляют собственную их положительную сторону.

§ 7. Но и качественная граница, так же, как количественная, есть граница обоих определений. Следовательно, она не только есть отрицание, но и связь обоих, образуя определение среднее между первыми. В границе выражается как отрицательное, так и положительное их отношение.

§ 8. Определяясь границей, бытие определяется отношением к другому.

§ 9. Но как положительное бытие, оно имеет отношение и к себе. Это отношение есть тождество с собой.

§ 10. В определении соединяются, следовательно, два отношения: отношение к себе, или чистое тождество с собой, и отношение к другому, которым определяется его качество. Первое есть бытие неопределённое, второе — бытие определённое. Как неопределённое бытие, оно отрицает границу, следовательно, выходит из границы и полагает другое; как определённое бытие, оно полагает границу, но тем самым полагает и другое.

§ 11. Но и другое есть определение, заключающее в себе те же отношения: с одной стороны, оно определяется отношением к другому и отрицает другое; с другой стороны, как чистое тождество с собой, оно есть бытие неопределённое, следовательно, в основании тождественно с первым.

§ 12. Таким образом, тождественное с собой бытие полагается в двух отрицающих друг друга определениях.

§ 13. Положение этого основного тождества совершается переходом от одного определения к другому. Этот переход устанавливается границей, которая есть начало, общее обоим. Как уже сказано выше, тождественное с собой бытие, определяясь, тем самым полагает другое. Положение границы есть вместе положение другого, следовательно, выход из границы.

§ 14. Но всякое полагаемое новое определение, будучи ограничено, в свою очередь полагает другое. Этот процесс продолжается до тех пор, пока есть граница; а так как всякое определённое бытие ограничено, то он идёт в бесконечность.

§ 15. Этим бесконечным процессом положения и отрицания, определения переходят друг в друга и тем самым связываются одно с другим. Этим же полагается основное их тождество, которое есть бытие неопределённое, выражающееся в бесконечном ряду определений.

§ 16. Этим процессом полагаются вместе с тем все определения, вытекающие из категорий бытия, как цельная система. 1) Переходом от определения к определению полагается лежащее в основании единое, тождественное с собой бытие, но уже не как чистое бытие, а как тождество в различиях. 2) Полагается небытие, но уже не как чистое отрицание, а как бытие, отрицающее другое, но вместе полагающее другое и тем отрицающее себя, то есть как бесконечный процесс изменений. 3) Полагается их отношение, которое есть переход от одного к другому, или связь всех определений в бесконечном процессе. 4) Полагается в результате ряд определений, исключающих друг друга и представляющих определённые сочетания положения и отрицания, тождества с собой и отрицания другого. Каждое определение полагается тождественным с собой через то, что оно исключает из себя другое; а так как другое есть отрицание первого, то исключение другого есть отрицание отрицания. Следовательно, тождественное с собой бытие, отрицаемое отрицанием, восстанавливается отрицанием отрицания. Этим оно полагается как единица, исключающая другие единицы. В результате тождественное с собой бытие полагается как бесконечное множество отрицающих друг друга единиц.

§ 17. Этим самым восстанавливаются количественные определения. Тождественное с собой бытие является количественно и качественно определённым, то есть конкретным или реальным. Через это категории бытия переходят в категории отношений.

Примеч. 1. Означенная система определений есть та самая, которая получилась и в области количества. Этим подтверждаются совершенная её правильность и достоверность. Она выражает основной закон разума.

Примеч. 2. Переход от категорий бытия к категориям отношений исторически был результатом диалектики элеатов. Несостоятельность понятия о бытии как едином, тождественном с собой начале, отрицающем всякие различия, привела к понятию о бытии как состоящем из единичных, раздельных сущностей, то есть к атомизму. Тот же переход излагается и в Логике Гегеля, где определённое бытие (Daysen) собственной диалектикой переходит в бытие единичное (Fur-sich-seyn). Изложенный здесь диалектический процесс в существе тождествен с развитием тех же понятий у Гегеля.

§ 18. Но этот переход от отвлечённого бытия к реальным отношениям предполагает категории действия, ибо он составляет результат отношения бытия к процессу.

КНИГА ТРЕТЬЯ. Действие.

Глава 1. Категории действия.

§ 1. Действие есть изменение, то есть возникновение определения, которого не было, и исчезновение определения, которое было; следовательно, это — переход небытия в бытие и бытия в небытие.

§ 2. Таким образом, небытие, или отрицание, составляет существенный элемент всякого действия. Небытие в действии имеет такое же положительное значение, как и бытие.

Примеч. Это положение Гераклита, которое было получено выше из анализа понятия о бытии, здесь получается непосредственно из понятия о действии. Этим подтверждается сказанное выше, что нет бытия без действия, так же как нет действия без бытия.

§ 3. Действие, в определении бытия, есть действительность; действие, в определении небытия, переходящего в бытие, есть возможность.

§ 4. Возможность, переходя в бытие, уже заключает в себе бытие, но не в деятельном, а в потенциальном состоянии; действительность, напротив, есть то же самое бытие, но в деятельном состоянии. Следовательно, действие состоит в переходе бытия из потенциального состояния в деятельное и обратно.

§ 5. Этим переходом устанавливается связь обоих определений. Эта связь есть необходимость.

Глава 2. Возможность.

§ 1. Всякое действие, для того чтобы стать действием, должно быть возможно.

§ 2. Возможность есть определение, которое не полагается как сущее, но положение которого сущим — мыслимо.

§ 3. Мыслимо бытие, тождественное с собой, или которое само себе не противоречит; следовательно, логически возможно то, что себе не противоречит.

§ 4. Но и противоположное определение, противореча другому, не противоречит себе, следовательно, возможно.

§ 5. Таким образом, чистая, или отвлечённая возможность, есть возможность того и другого. Это — неопределённое начало, содержащее в себе исключающие друг друга определения. Отвлечённо возможно то, что может быть и не быть.

§ 6. Но оба определения вместе невозможны, ибо они исключают друг друга.

§ 7. Следовательно, для того, чтобы иметь возможность перейти в бытие, определение должно исключить из себя другое: неопределённая возможность должна определиться.

§ 8. Для того чтобы определиться, возможность должна отрицать неопределённое состояние. Но неопределённое состояние есть она сама; следовательно, она должна сама себя отрицать.

§ 9. Следовательно, возможность есть самоотрицающее начало. Возможность, которая сама себя не отрицает, не есть возможность, ибо она не может перейти в действительность, а возможность, которая не может перейти в действительность, не есть возможность.

§ 10. Самоотрицание состоит в отрицании себя как возможности и в положении себя как действительности, то есть в отрицании своего небытия и в положении своего бытия. Но это отрицание и это положение есть известное действие, а для того, чтобы действовать, необходимо быть. Следовательно, самоотрицающее начало есть бытие, действующее на самого себя, отрицающее своё потенциальное состояние и тем самым полагающее себя в деятельном состоянии. Такое начало есть сила. Следовательно, возможность тогда только есть возможность, когда есть сила, способная перевести определение из небытия в бытие.

Примеч. Понятие о силе и связанное с ним понятие о потенциальном состоянии бытия суть необходимые и совершенно очевидные определения мысли. Наука и жизнь всегда руководствовались и руководствуются этими понятиями, без которых они не могут обойтись. Но сенсуализм, отвергающий всё, что не происходит от внешних чувств, отрицает и понятие силы, которое внешними чувствами не даётся, ибо потенциальное состояние есть именно то, которое не проявляется в действии. Отсюда стремление свести все внешние явления к движению, то есть к деятельному состоянию силы, доступному внешним чувствам. Однако сам опыт доказывает несостоятельность этой точки зрения. Волей или неволей наука принуждена признать потенциальную энергию, противоположную кинетической, тем самым доказывая, что законы разума суть вместе законы внешнего мира, и что опытом не исчерпывается всё, что доступно пониманию.

§ 11. Переход в другое состояние есть самоопределение силы, то есть исключение из себя другой возможности, или другого определения, а вместе положение отношения к другому. Неопределённая сила определяется к действию отношением к другому; а потому всякое действие есть отношение к другому.

§ 12. Отношение к другому взаимно; возможность тогда только переходит в действительность, когда есть взаимность.

§ 13. Взаимность, требуемая действием, составляет его условие, которое для деятельной силы как таковой есть внешнее.

§ 14. Следовательно, для того, чтобы действие было возможно, нужна, с одной стороны, деятельная сила, представляющая отношение к себе, с другой стороны, нужны внешние условия, представляющие отношение к другому.

Примеч. Условия перестают быть внешними только для силы, заключающей в себе все условия, то есть для абсолютного бытия.

§ 15. Отношения, а потому и условия, могут быть положительные и отрицательные. Отрицательные условия состоят в исключении противоречащих определений, или в устранении препятствий. Положительные условия состоят в установлении связи, дающей определённость действию и тем самым определяющей переход возможности в действительность.

§ 16. Когда есть сила, и даны положительные и отрицательные условия, возможность становится необходимостью.

Глава 3. Необходимость.

§ 1. Необходимо то, что исключает возможность другого.

§ 2. Следовательно, необходимость есть определение возможности, переводящее её из небытия в бытие.

§ 3. Как перевод небытия в бытие, это есть положительное начало; как исключение другого, это есть отрицательное начало. Следовательно, положительная необходимость и отрицательная непременно связаны друг с другом и восполняют одна другую; одна без другой немыслима.

§ 4. Переводя небытие в бытие, или возможность в действительность, положительная необходимость служит связью обоих; эта связь есть соединение обоих определений. Со своей стороны, отрицательная необходимость определяет их отношение посредством разделения. Восполняя друг друга, они устанавливают закон этого перехода, или неизменное правило, по которому этот переход совершается. Необходимость есть закон бытия.

§ 5. Для перехода из небытия в бытие нужна деятельная сила (гл. 2, § 10); следовательно, закон есть способ действия силы.

§ 6. Для того чтобы сила перешла в действие, необходимы условия (гл. 2, §§ 13, 14); следовательно, положительный закон, для того, чтобы прилагаться к действию, требует условий. Где условий нет, там сила не действует, и определение не переходит из небытия в бытие. Здесь является необходимость отрицательная, которая есть отрицательный закон.

§ 7. Необходимость, определение которой зависит от условий, есть необходимость условная. Такова всякая частная необходимость.

§ 8. Но такая необходимость не исключает возможности другого, а напротив, полагает эту возможность, ибо требованием условий выражается, что при других условиях возможно другое. Следовательно, это не есть истинная необходимость. Условная необходимость есть начало самоотрицающее, необходимость, которая не есть необходимость. Положением условной необходимости отрицается безусловная необходимость.

§ 9. Но и безусловная необходимость, в свою очередь, отрицает условную. Это отрицание совершается через то, что условное отрицается как необходимое, и полагается возможность другого.

§ 10. Но положение возможности другого есть положение перехода другого из небытия в бытие, а этот переход опять определяется необходимостью. Следовательно, отрицание одной условной необходимости есть положение другой.

§ 11. Таким образом, отрицая себя в каждом частном определении, необходимость опять себя полагает и тем сходится с собой. Безусловной необходимостью определяется постоянный процесс положения и отрицания.

§ 12. Этот процесс продолжается до тех пор, пока не исчерпаны все условия. Предел его достигается там, где оказывается полное, или безусловное отрицание. Предел положительной необходимости есть отрицательная необходимость.

§ 13. Но отрицание действия не есть чистое отрицание: это — возвращение действующей силы в потенциальное состояние. Такое возвращение есть обратный путь. Следовательно, отрицательной необходимостью полагается возможность обратного пути. Когда все условия исчерпаны, остаётся возможность возвратного действия по тем же условиям. Такой процесс, от начала к концу и обратно от конца к началу, есть круговой.

§ 14. Круговой процесс всякой частной силы исчерпывает все условия, при которых она может действовать; но так как деятельность всякой частной силы зависит от внешних для неё условий, то и здесь необходимость является условной, а потому отрицается.

§ 15. Отрицанием частных круговых процессов как условных полагается общий круговой процесс бытия, заключающий в себе все условия, а потому независимый от чего-либо другого. Поэтому и определяющая его необходимость есть необходимость, заключающая в себе все условия, следовательно, независимая от каких-либо других условий. Это есть необходимость безусловная, которая есть истинная необходимость, исключающая всякую возможность другого.

§ 16. Безусловной необходимостью определяется то, что не может не быть, то есть то, что всегда есть. Такое определение не есть уже переход из небытия в бытие, или из возможности в действительность: оно есть абсолютная действительность. Безусловной необходимостью определяется безусловная действительность.

Глава 4. Действительность.

§ 1. Действительность есть бытие в действии.

§ 2. Действие есть перемена: отрицание одного определения и положение нового.

§ 3. Отрицание определения есть отрицание его границы; положение нового определения есть положение новой границы. Действие есть выход из границы и положение новой.

Примеч. Это сущность того процесса, который был определён выше, в категориях количества.

§ 4. Новое определение, для того, чтобы перейти в действие, должно быть возможно. Действие есть отрицание возможности как возможности и перевод её в деятельность. В этом и состоит выход из границы и положение новой.

§ 5. Возможность нового определения заключается уже в прежнем, ибо граница есть общая обоим, следовательно, заключает в себе переход к другому.

Примеч. Отсюда постепенность действия, которое состоит в переходе от одного определения к другому, граничащему с первым. Но постепенность не исключает скачка, ибо граница не только связывает, но и разделяет. Непрерывность или раздельность перехода зависит от свойства границы.

§ 6. Но и перешедшее в действительность определение опять имеет границу, следовательно, заключает в себе возможность другого. Оно, в свою очередь, действием отрицается и полагается опять новое. Таким образом, действие есть процесс беспрерывного отрицания и положения, или беспрерывный переход от небытия в бытие и от бытия в небытие.

§ 7. Этот процесс самоотрицания идёт в бесконечность. Действие как действие, оставаясь тождественным с собой, есть бесконечный переход от одного определения к другому.

Примеч. Отсюда аксиома механики, что движение продолжается в том же направлении в бесконечность, пока не будет изменено другим движением. Эта аксиома, на которой построена вся механика, есть приложение к движению в пространстве умозрительной категории действия.

§ 8. Чистый процесс беспрерывного отрицания и положения есть время. Поэтому всякое действие совершается во времени.

Примеч. Отсюда ясно, что время не есть только прирождённая человеку форма внешних или внутренних впечатлений. Это — логически необходимое определение, присущее категории действий. Время не что иное как чистое выражение самого действия, отрешённое от всего действующего.

§ 9. Но время есть только форма изменения. Изменяющееся в нём есть деятельная сила, поскольку она заключает в себе возможность, переходящую в действительность (гл. 2, § 10). Действие силы состоит в том, что она свои определения то полагает, то опять отрицает.

§ 10. В возможности деятельная сила заключает в себе все свои определения. Как совокупная возможность всех определений, деятельная сила есть энергия.

§ 11. Возможность как определение деятельной силы есть действительная возможность, или возможность, заключающаяся в действительности.

§ 12. В каждый момент действия в действительном состоянии находятся только некоторые определения. Ни прошедшие, то есть подвергшиеся отрицанию, ни будущие, то есть те, которые могут быть положены отрицанием настоящего, не находятся в деятельном состоянии; но они находятся в состоянии возможности, ибо это возможные определения энергии.

Примеч. Подвергшиеся отрицанию определения остаются в состоянии действительной возможности, если действие может к ним возвратиться.

§ 13. Таким образом, сама энергия заключает в себе две противоположные формы, форму возможности и форму деятельности. Первая есть потенциальная энергия, вторая — деятельная.

Примеч. В механике, определяющей движения в пространстве, последняя форма носит название кинетической энергии.

§ 14. Деятельная форма состоит в отрицании одного определения и в положении другого; следовательно, она состоит в последовательном положении различий.

§ 15. Потенциальная форма, напротив, совмещает в себе отрицающие друг друга различия, которые только порознь могут перейти в действительность; следовательно, она представляет эти определения в форме единства.

§ 16. Эти два противоположных определения выражают, следовательно, в форме действия две основные противоположности бытия: единство и различия, или, количественно — единство и множество.

§ 17. Эти две формы находятся между собой в обратном отношении: чем больше определений переходит в деятельное состояние, тем меньше остаётся в потенциальном, и наоборот. Но сумма их всегда остаётся одна и та же, ибо это сумма всех возможных и действительных определений энергии. Следовательно, энергия всегда остаётся количественно себе равной.

Примеч. Положение, что сумма потенциальной и кинетической энергий остаётся неизменной, составляет основание современной физики. Это положение выведено математическим путём, частью с помощью опыта, но, по существу своему, это чисто метафизическое начало. Поэтому сами теоретики реализма, как Спенсер, принуждены признать это начало умозрительным. Но оно находит полное подтверждение в опыте, ещё раз доказывая совпадение законов разума и законов внешнего мира.

§ 18. Каждое из двух определений энергии, переходя в противоположное, содержит в себе противоположное: возможность есть возможность деятельности, и как действительная сама представляет известное определение деятельности, а со своей стороны, деятельность потому и есть деятельность, что она заключает в себе новую возможность.

§ 19. Следовательно, возможность не есть чистое единство, а единство, заключающее в себе различия, и наоборот, деятельность представляет различия, заключающие в себе единство. А так как эти определения неразрывны, то противоположные формы энергии представляют преобладание той или другой, с возможностью перехода.

§ 20. Таким образом, действительность состоит в переходе от одной противоположности в другую, от состояния наибольшей возможности к состоянию наибольшей деятельности и обратно. Полное изложение всех определений энергии образует круговорот; частные определения суть моменты этого круговорота.

§ 21. Всякий переход от возможности к действительности и обратно определяется законом необходимости. Но всякое положение действительности есть частное определение, не исключающее возможности других. Поэтому и определяющая его необходимость есть частная, или условная.

§ 22. Как полагаемое определение, всякая действительность есть выражение положительной необходимости; как, в свою очередь, отрицаемое определение, она есть частное выражение отрицательной необходимости. Следовательно, она представляет частное сочетание обеих.

§ 23. Частная действительность, сочетающая в одном и том же определении положительную и противоположную ей отрицательную необходимость, есть случайность. Это — действительное положение того, что может быть и не быть.

Примеч. Поэтому всякая частная действительность представляется игрой случая.

§ 24. Случайность, определяющая частные отношения, исчезает в совокупном процессе, где условная необходимость подчиняется безусловной.

§ 25. Входя как момент в общий процесс, случайность не перестаёт быть случайностью, но она подчиняется общему закону. Способы действия могут видоизменяться до бесконечности, но во всех выражается общий закон.

Примеч. Отсюда положение механики, тесно связанное с законом сохранения энергии, что при переходе действующей силы из одного положения в другое, произведённая работа всегда одна и та же, каким бы путём ни совершился переход. Это положение представляет чистое отношение случайности к необходимости: пути могут быть бесконечно разнообразны и произвольны, но закон всегда один и тот же. И это положение механики, как и все другие, чисто умозрительное; опытом этого доказать нельзя.

§ 26. Действительность, определяемая безусловной необходимостью, есть безусловная действительность. Таковой представляется полный круговорот мировой энергии.

§ 27. Этот круговорот представляет беспрерывный, идущий в бесконечность процесс из одной противоположности в другую и обратно. Безусловная или абсолютная действительность есть абсолютный процесс.

§ 28. Сочетая в себе положительную и отрицательную необходимость, абсолютный процесс представляет сочетание абсолютного положения с абсолютным отрицанием всякого постоянного бытия, — вечное течение, в котором нельзя уловить ни одного момента, ибо как только он полагается, так он отрицается.

Примеч. Гераклит, понимая бытие как вечное течение, говорил, что нельзя дважды войти в один и тот же поток. Ученик его, Кратил, проводя это положение во всей его односторонней исключительности, утверждал, что даже и однажды нельзя войти в один и тот же поток. В этом выражается чистое отрицание, в котором исчезает уже всякое тождество. Ту же односторонность представляет развитие учения Гегеля в чисто пантеистическом направлении, в особенности понимание исторического процесса как полного отрицания всего прошлого, или как состоящего из ряда летучих моментов, исчезающих в конечном определении. То же начало можно видеть и в нирване буддистов. В поэтической форме отношение отрицательной и положительной стороны процесса превосходно выражено в двух связанных друг с другом стихотворениях Гёте: Weltseele и Vеrmасhtniss.

§ 29. Но переходя из бытия в небытие, лежащая в основании деятельности энергия переходит только из одного состояния в другое; следовательно, тем самым она полагается тождественной с собой. Таким образом, абсолютная действительность есть вместе положение абсолютного бытия, которое, вступая в процесс, остаётся тождественным с собой. Это составляет положительную сторону действительности; сочетаясь с отрицательной, она даёт результат процесса.

Глава 5. Соединение и разделение.

§ 1. Тождественное с собой бытие, лежащее в основании абсолютной действительности, переходит из состояния возможности в состояние деятельности и обратно. А так как возможность есть бытие в определении единства, а деятельность есть положение различий (гл. 4, §§ 14–16), то этот процесс тождественного с собой бытия есть процесс соединения и разделения.

§ 2. Это тот же процесс, который представляют и категории количества, но здесь он не остаётся внешним для бытия, а является определением самой деятельной силы.

§ 3. Так как каждое из двух определений заключает в себе противоположное, то процесс разделения не доходит до чистого множества, а даёт множество, заключающее в себе единство, но в состоянии разделения.

§ 4. Следовательно, процесс разделения имеет предел, который есть неделимое.

§ 5. Как предел процесса разделений, неделимые представляют множество; единое является здесь разделённым. Но оно сохраняется в каждом из этих многих, которое поэтому в себе самом едино: неделимые суть множество единиц.

§ 6. Каждая единица есть частное определение тождественной с собой энергии; она представляет единичную силу.

§ 7. Исключающие друг друга единичные силы заключают в себе возможность противоположного, то есть соединения. Но соединение, в свою очередь, не есть чистое единство, а единство, заключающее в себе множество, следовательно, и возможность разделения.

§ 8. Предел заключающейся в единстве возможности разделения суть неделимые. Следовательно, соединение есть соединение тех же неделимых единиц, которые опять могут быть из него выделены.

§ 9. В результате, лежащее в основании процесса бытие определяется как множество единиц, подвергающихся процессу соединения и разделения. Это тот же результат, который получился и анализом категорий бытия. Противоположные, восполняющие друг друга категории совпадают, и, сочетаясь, переходят в категории отношений.

Примеч. Этот переход исторически совершился движением философской мысли от системы Гераклита к учению атомистов, представляющему результат всего развития древнейшей греческой философии. Тот же переход от категорий действия к категориям отношений мы находим и в Логике Гегеля; но эти два разряда категорий отнесены Гегелем не к бытию, а к сущности, то есть не к первой, а ко второй ступени логического развития. Так как все категории логически составляют одну систему, то очевидно, что эти группы принадлежат сюда, что и подтверждается историческим процессом.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ. Реальные отношения.

Глава 1. Реальность.

§ 1. Действительное бытие, или реальность, есть количественное качество.

§ 2. Оно представляет конкретное сочетание всех предыдущих категорий. И количество, и качество, определяющие бытие и действие, суть отвлечённые определения, которые, соединяясь в конкретном понятии, дают действительное бытие.

§ 3. Образуясь, с одной стороны, из тождественного с собой бытия, лежащего в основании, с другой стороны — из изменяющихся определений, конкретное бытие представляет отношение обоих. Вследствие этого определяющие его категории суть категории отношения.

§ 4. Отношение двух противоположных начал, единого и многого, даёт количественные определения; но к чисто количественным определениям в действительном бытии присоединяются качественные, вытекающие из взаимного определения количественных единиц.

§ 5. Представляя, таким образом, полноту определений, категории отношения суть логические определения всякого реального бытия.

Глава 2. Субстанция и признаки.

§ 1. Первая категория отношения есть отношение субстанции и признаков.

§ 2. Субстанция есть единое, тождественное с собой бытие, лежащее в основании различий; признаки суть сами эти различия как принадлежащие субстанции.

§ 3. Лежащее в основании бытие есть истинно сущее, или постоянно пребывающее, в отличие от изменяющихся различий.

§ 4. Как постоянно пребывающее, истинно сущее не возникает и не уничтожается, а меняет только свои определения.

Примеч. Диалектика категорий бытия и действия выяснила, что, переходя от небытия в бытие и от бытия в небытие, бытие совпадает с самим собой и полагает основное своё тождество. Небытие есть самоотрицающее начало, которое, переходя в другое, тем самым полагает своё тождество с этим другим. Точно так же действительность проистекает из возможности и сама заключает в себе новую возможность: переходя одна в другую, они выражают только две формы, или два определения одного и того же бытия (кн. 3, гл. 4).

§ 5. Из двух элементов реальности количество есть соединение и разделение тождественного; качество же есть положение различий. Поэтому сочетание постоянно пребывающего и изменяющихся различий состоит в том, что субстанция, изменяясь качественно, всегда остаётся количественно себе равной.

Примеч. Этот метафизический вывод вполне подтверждается опытом в отношении к материи.

§ 6. Субстанция определяется своими количественными и качественными признаками. Независимо от признаков, она представляет неопределённое, тождественное с собой бытие (кн. 2, гл. 4).

§ 7. Эти два определения связаны неразрывно: нет субстанции без признаков, так же как нет признаков без субстанции. Признаки суть собственные признаки субстанции, выражение ей различий; сама же субстанция не что иное как единство своих признаков. Она представляет в возможности то, что они представляют в действительности; или, иными словами, субстанция есть потенциальное состояние признаков, а признаки суть деятельное состояние субстанции.

Примеч. Поэтому субстанция познаётся своими признаками. Она познаётся вполне, когда постигается логическая связь всех признаков.

§ 8. Так как тождество субстанции с собой выражается в количественном равенстве, то первое определение субстанции есть количественное.

§ 9. Количественно определённая субстанция есть единое, которое вместе есть многое.

§ 10. Субстанция как реальное многое является в раздельном состоянии. Она представляет множество исключающих друг друга единиц, каждая из которых есть субстанция, то есть в себе самой едина и тождественна с собой. Единство совокупной субстанции есть тождество образующей эти единицы субстанции (ср. кн. 2, гл. 4, § 16 и кн. 3, гл. 5).

§ 11. Единица как предел реального деления субстанции есть неделимое (кн. 3, гл. 5, §§ 3–5).

§ 12. Каждое неделимое есть ограниченная субстанция. Своими границами оно определяется количественно; это определение есть его объём.

§ 13. Своими границами неделимое, или единичная субстанция, отделяется от других; но ими же полагается и отношение к другим, ибо граница есть переход от одного к другому.

§ 14. Возможность перехода даётся непрерывностью количества, которая есть связь раздельности, ибо граница, с одной стороны, разделяет величины, а с другой стороны, связывает их, образуя переход от одной к другой (кн. 1, гл. 3, § 8). Раздельное количество предполагает, таким образом, связывающую его форму непрерывного количества. Поэтому и существование множества единичных субстанций, ограничивающих друг друга, предполагает существование непрерывной, связывающей их среды.

§ 15. Реальная форма непрерывного количества, связывающего раздельные, существующие вместе, но исключающие и ограничивающие друг друга единичные субстанции, есть пространство. Следовательно, существование раздельных единичных субстанций немыслимо без связывающего их пространства.

Примеч. Выше (кн. 1, гл. 2, § 19, примеч.) пространство было определено как непрерывное количество, части которого, существуя вместе, находятся вне друг друга. Здесь оно выводится как необходимая форма реального совместного существования единичных субстанций. Следовательно, это — чисто умозрительное определение, без которого существование единичных субстанций немыслимо и которое поэтому необходимо присуще всякому разумному единичному существу. Эта форма одинаково прилагается к субстанциям материальным и к субстанциям мыслящим, ибо те и другие исключают друг друга, а потому немыслимы без связующей их формы внешности, которая есть пространство. Но поэтому пространство не есть только умозрительное определение: именно потому, что оно есть необходимое умозрительное определение, оно составляет вместе с тем необходимую форму всякого реального бытия. Пространство есть единое, тождественное с собой бытие в определении непрерывного количества, то есть как вечное, неизменное, безграничное, обнимающее и заключающее в себе всякое раздельное бытие, а вместе определяющее необходимые отношения этого бытия, или дающее ему закон, одним словом, пространство есть определение абсолютного бытия как всё обнимающего и всё в себе заключающего. Можно сказать, что оно есть явление абсолютного в реальном мире. Поэтому и вытекающие из него законы вечны и непреложны. Они раскрываются математикой. А так как этот закон есть закон разума, то пространство есть явление абсолютного разума в реальном мире.

§ 16. В противоположность непрерывному, безграничному пространству, представляющему количество экстенсивное, части которого лежат вне друг друга, то есть абсолютный объём, наполняющие его реальные единицы, составляющие его содержание, представляют количество интенсивное, части которого лежат одна в другой (ср. кн. 1, гл. 2, § 13). Таково свойство всякой субстанции, наполняющей пространство.

Примеч. В этом определении материальная субстанция есть масса.

§ 17. Интенсивность как совмещение исключающих друг друга различий, есть форма возможности (кн. 3, гл. 4, § 15); а так как возможность есть определение силы, стремящейся перейти в действительность (кн. 3, гл. 2, § 10), то всякая единичная субстанция есть деятельная сила.

§ 18. Как деятельная сила, субстанция является не только количественно, но и качественно определённой, и эти определения не суть для неё внешние, а суть собственные её определения.

§ 19. Действие есть самоотрицающее начало (кн. 3, гл. 4, §§ 6, 7); следовательно, им изменяются внутренние определения субстанции. Всякое действие есть прежде всего действие силы на себя. Оно совершается во времени.

Примеч. Чистая форма внутреннего действия на себя есть мышление.

§ 20. Но всякое определение есть вместе отношение к другому (кн. 2, гл. 4, §§ 7, 8); следовательно, действием на себя изменяются вместе с тем отношения к другому. Через это действие становится внешним.

§ 21. Так как внешние отношения единичных сил определяются пространством, то внешним действием изменяются отношения в пространстве.

§ 22. Изменение отношений в пространстве есть движение; следовательно, внешняя деятельность единичных сил состоит в движении.

§ 23. Движением производятся соединения и разделения единичных сил.

§ 24. Соединяясь и разделяясь, единичные силы находятся в реальных отношениях друг к другу; они определяются взаимно.

§ 25. Как взаимное определение, движение есть начало, выходящее из пределов единичной субстанции. Это — начало, им общее и их связывающее.

§ 26. Отдельные движения, в свою очередь, определяются друг другом. Из этого проистекает совокупное движение единичных субстанций, представляющее совокупный процесс их соединения и разделения.

§ 27. Так как действие как действие остаётся всегда тождественным с собой (кн. 3, гл. 4, § 7, примеч.), то и совокупное движение как таковое всегда остаётся количественно себе равным.

Примеч. Отсюда механическое начало сохранения количества движения.

§ 28. Но действие есть только одно из состояний силы; это — положение различий, или признаков субстанции. Другое состояние есть потенциальное, выражающее её единство. Так как субстанция, меняя свои определения, всегда остаётся количественно тождественной с собой, то сумма обоих определений остаётся постоянной.

Примеч. Это начало, выведенное выше из определений действия, здесь вытекает из определений субстанции. В первом случае выражается совокупность возможных и действительных признаков, во втором — тождество лежащей в основании этих признаков субстанции. Это — две стороны одного и того же бытия. Одно восполняется и подтверждается другим. В обоих случаях тождество с собой выражается количественным равенством.

§ 29. Совокупному процессу единичных субстанций соответствует совокупное потенциальное состояние, или мировая энергия.

§ 30. Мировая энергия есть определение тождественного с собой бытия как деятельной силы, или как субстанции, лежащей в основании всех частных определений.

§ 31. Единичные субстанции суть то же самое определение в единичной форме. Они представляют частные определения общей субстанции.

§ 32. Эти частные определения, выделяясь из общего процессом разделения, полагаются совокупным процессом мирового бытия. Этим самым они определяются как производные, а общая субстанция — как их производящая. Через это отношение субстанции к признакам переходит в отношение причины к действию.

Примеч. Таковы логически необходимые определения всякого бытия, полагаемого в реальном отношении тождественной с собой субстанции к своим количественным и качественным признакам. Материальный мир представляет тому неопровержимое свидетельство. Состоящая из единичных, неизменных атомов материя, обнимающее их пространство, наконец, связующие их сила и движение, которые представляют всегда тождественную с собой сумму потенциальной и кинетической энергии — таковы начала материального мира, раскрываемые опытными и математическими науками. Но теми же началами определяется и мир мыслящих субстанций. И тут единичные субстанции, или субъекты, связываются общим законом разума и совокупным процессом, предполагающим единый, лежащий в основании абсолютный разум, от которого происходят единичные субстанции. Из предыдущего явствует, что все эти определения представляют логически необходимое сочетание категорий количества, бытия и действия в реальных отношениях, чем снова доказывается тождество законов разума и законов внешнего мира.

Глава 3. Причинность.

§ 1. Причина есть начало, от которого происходит действие; это — сила, определяемая как производящая действие. Действие, со своей стороны, определяется как происходящее от причины.

§ 2. Элементы этого отношения суть: 1) причина; 2) действие; 3) их отношение, которое есть процесс происхождения; 4) их результат, который есть следствие.

Примеч. 1. Это та же схема, которую даёт анализ категорий бытия, из чего ясно, что причинность составляет приложение этих категорий к реальным отношениям.

Примеч. 2. Последовательные эмпирики, к каковым принадлежал Милль, определяют причину как факт, постоянно предшествующий другому факту. В этом выражается полное непонимание логических отношений, ибо последовательность во времени и происхождение одно от другого суть два совершенно разных понятия, что очевидно для самого простого здравого смысла. Смешно видеть, к каким нелепым объяснениям прибегает Милль, чтобы избегнуть неотразимо вытекающее из его определения последствие, что ночь есть причина дня, а день причина ночи. Отвергнув во имя эмпиризма всё безусловное и признав только относительное, он вдруг предъявляет требование, чтобы последовательность была безусловная, как будто есть какая-либо частная причина, которая действует безусловно. В этом смешении двух разнородных понятий эмпиризм оказывается тем, что он есть на самом деле: отрицанием самых элементарных начал логики, а потому и всякого понимания явлений. Непоследовательные эмпирики не решаются идти так далеко: признавая всё человеческое познание результатом опыта, они выделяют, однако, один закон причинности, считая его чисто логическим началом, который разум вносит от себя в познание внешнего мира. Но такое выделение причинности из остальных категорий не имеет ни малейшего логического основания. Оно обличает только недостаток логического анализа. Из предыдущего ясно, что все категории разума составляют цельную, логически связанную систему, в которой причинность занимает своё место, образуя одно из звеньев этой цепи в связи со всеми остальными. Поэтому из причинности можно вывести все остальные категории.

§ 3. Определяясь к действию, причина из неопределённого состояния переходит в определённое; а так как бытие определяется к действию отношением к другому (кн. 2, гл. 4, § 8), то и причина определяется к действию отношением к другому.

§ 4. Но это определение есть вместе выражение внутреннего противоречия, присущего возможности, или чисто потенциальному состоянию. Как возможность не есть возможность, если она не становится действительностью (кн. 3, гл. 2, § 9), так и причина не есть причина, если она не переходит в действие. Причина есть понятие относительное, требующее восполнения другим, и это требование заключается в нём самом, составляя источник действия. Здесь лежит начало самоопределения.

§ 5. Со своей стороны, действие всегда предполагает производящую его причину. Как нет причины без действия, так нет действия без причины.

§ 6. Реальное действие предполагает и реальную причину, то есть количественно и качественно определённое бытие, которое заключающиеся в нём возможные определения переводит в действительные.

Примеч. Отсюда аксиома древних философов: из ничего ничего не происходит. Этой аксиоме противополагается понятие о творении из ничего, как нечто выходящее из пределов разума. Но творение из ничего означает только произведение чего-либо без внешнего для деятеля материала, а не произведение чего-либо без творческой силы. Творение есть действие творческой силы, а потому заключает в себе эту силу. Это понятие есть логически необходимое определение причинности абсолютного бытия (см. ниже § 24).

§ 7. Проистекая из самого существа действующей причины, действие выражает её количественные и качественные определения. Каждое отдельное действие есть частное выражение причины, а совокупность действий есть выражение совокупных определений причины (ср. кн. 3, гл. 4, § 12).

§ 8. Количественное отношение причины и действия состоит в том, что действие пропорционально проявляющейся силе.

Примеч. Одно из основных положений механики гласит, что движение пропорционально приложенной силе.

§ 9. Качественное отношение состоит в том, что в качестве действия выражается качество причины. Но так как действие определяется реальным отношением к другому, то им полагается исключение противоположного, которого не было в возможности, допускавшей и возможность другого (кн. 3, гл. 2, § 5). Отсюда качественное различие причины и действия.

§ 10. Так как действие есть действительность, проистекающая из возможности, а переход возможности в действительность определяется необходимостью (кн. 3, гл. 3), то отношения действия к причине определяются необходимостью.

§ 11. Необходимость, определяющая переход причины в действие, есть необходимость условная (там же, § 7). Она зависит, с одной стороны, от внутреннего самоопределения деятельной силы, с другой стороны — от её отношения к другим.

§ 12. Следствие есть результат этого отношения, или процесса происхождения. Оно представляет установившееся действие, то есть постоянное определение в деятельном состоянии. Таким образом, оно является реальным сочетанием причины и действия.

§ 13. Как результат действия причины, следствие заключает в себе только то, что было в причине. Причина и следствие представляют тождественное бытие в двух разных определениях.

Примеч. Из этого явствует всё бессмыслие сведения причинности к последовательности явлений. В последней исчезает внутреннее тождество обоих определений, а остаётся только смена, то есть отрицание одного другим.

§ 14. Так как действие есть частное явление причины, то и следствие есть только частное сочетание причины и действия. Поэтому одна и та же причина может иметь множество разных следствий.

§ 15. Со своей стороны, следствие как результат действия есть результат отношения к другому; а так как отношение остаётся тождественным при различии количественных определений (кн. 1, гл. 4, § 14), то одно и то же следствие может быть результатом разных причин.

§ 16. Как частное определение причины, следствие есть частное определение деятельной силы; а так как существо силы состоит в том, что она переходит в действие, и в следствии она именно является деятельной, то следствие само становится причиной новых действий.

§ 17. Через это образуется непрерывная цепь причин и следствий, представляющих последовательные превращения одной и той же, тождественной с собой, следовательно, количественно себе равной, силы, переходящей из одного состояния в другое.

§ 18. Управляясь общим законом необходимости (§ 10), эта цепь, по существу своему, идёт в обе стороны в бесконечность: всякое следствие, становясь причиной, производит новые следствия, и наоборот, всякая причина, будучи действительной, предполагает предшествующее ему состояние возможности, следовательно, производящую его причину.

§ 19. Но последовательность причин и следствий не образует только единичную цепь: каждая причина производит многие следствия, и каждое следствие, становясь причиной, в свою очередь порождает множество новых следствий. Следовательно, образуются расходящиеся цепи, проистекающие из одного источника.

§ 20. С другой стороны, так как деятельность всякой частной силы определяется отношением к другим, то всякое следствие является следствием разных причин. При таком отношении каждая частная причина является для другой условием, без которого результат не достигается.

§ 21. В общем следствии действующие причины совпадают, следовательно, полагается основное их тождество. Этот результат даётся как положительным, так и отрицательным отношением, ибо отрицательное отношение есть положение границы, а граница есть общая обоим.

§ 22. Так как результат есть положение в действительности того, что состояло в возможности, то действующие друг на друга причины совпадают и в потенциальном состоянии, то есть они происходят из одного источника. Единство источника есть основное начало всяких взаимодействующих сил.

Примеч. Это положение было высказано в древности Диогеном Аполлониатом, в противоположность учению атомистов.

§ 23. Этот источник логически полагается непрерывной мировой цепью причин и следствий, которая, идя в обратном порядке, от следствия к причине, приходит к причине первоначальной, которая есть причина всех причин.

Примеч. Кант в своих антиномиях ограничился единичной цепью причин и следствий, которая, как чисто тождественное с собой действие, представляет бесконечность в обе стороны. Но он не обратил внимания на то, что мировая цепь, которую он подводит под это начало, не простая, а сложная: она состоит из множества расходящихся и сходящихся цепей, из чего вытекает логическая необходимость остановиться там, где все частные причины совпадают.

§ 24. Эта первая и единая причина всего сущего есть абсолютная потенциальная энергия, или мощь, заключающая в себе всё в возможности, то есть Всемогущество. Она определяется к действию уже не вследствие отношения к другому, ибо ничего другого вне её нет, а чисто вследствие внутреннего самоопределения. Источник этого самоопределения заключается во внутреннем противоречии потенциального состояния, которое содержит в себе исключающие друг друга определения, а потому стремится положить их врозь, то есть из возможности перейти в действительность.

§ 25. Расхождением из одного источника цепей причин и следствий полагаются различия, а совпадением их в совокупных следствиях опять восстанавливается единство. А так как в действительности полагается то, что было в возможности, то в совокупном процессе действительности должно опять восстановиться первоначальное единство. Этим осуществляется круговорот мировой энергии, в котором конец совпадает с началом (кн. 3, гл. 4, § 20).

§ 26. Однако это совпадение не есть полное тождество. В возможности определения находятся в слитном состоянии. Действие причинности есть процесс расхождения, и пока он продолжается, определения остаются раздельными, совпадая только в результатах. Поэтому и восстановленное, то есть действительное единство не есть полная слитность, а согласие раздельного.

§ 27. Это согласие осуществляется в бесконечном ряде сходящихся и расходящихся процессов. Оно составляет общую цель мирового процесса, осуществление которой лежит в бесконечности.

Глава 4. Целесообразность.

§ 1. Единство, к которому сводится процесс сущего, двоякое: единство начальное, которое есть причина производящая, и единство конечное, которое есть цель.

§ 2. Цель есть конец действия, определяющий его начало, или производящую причину. Между обоими лежит промежуточное действие, которое, проистекая из начала, само становится причиной достижения цели. Это промежуточное определение есть средство. Поэтому цель предполагает средство.

§ 3. В этих трёх определениях осуществляются последовательно три категории действия: возможность, необходимость и действительность. В начале, или в действующей силе, цель заключается в возможности; в конце, или в следствии, она становится действительной; средство служит звеном, переводящим первое состояние во второе в силу необходимости. А как так необходимость может быть положительная и отрицательная, то и посредствующее действие должно быть двоякое: отрицательное, состоящее в устранении препятствий, и положительное, состоящее в подчинении частных причин общей цели.

§ 4. Необходимость, определяющая осуществление цели, есть условная: она заключается в подчинении внешних друг другу причин общей цели. Следовательно, она находится в зависимости от существования и свойств этих причин. Они составляют для неё материал. А так как материал состоит из разобщённых причин, не заключающих в себе единства или цели, то он представляет отрицательную необходимость, подчиняющуюся положительной.

§ 5. Подчинение материала общей цели состоит в сообщении ему формы. Прилагаемое к этому средство есть орудие. Оно представляет положительную необходимость, подчиняющую себе отрицательную. Им связывается разобщённое и устраняется излишнее.

§ 6. Таким образом, категория целесообразности заключает в себе четыре элемента: 1) начало, или деятельную силу, определяющуюся к действию целью или концом; 2) конец, или цель, определяющий начало, но сам полагаемый этим началом; 3) материал, в котором осуществляется цель, или частные причины, подчиняющиеся конечному единству; 4) орудие, сообщающее материалу форму и тем дающее возможность осуществления цели. В этих определениях выражаются четыре раскрываемые логикой причины всякого бытия: причина производящая, причина формальная, причина материальная и причина конечная («Логика», часть 3, гл. 5). Целесообразность как реальное выражение причины конечной, завершающей весь цикл, заключает в себе остальные.

§ 7. В проистекающем отсюда процессе, определяемом целью, начало совпадает с концом, образуя круговорот, середина же отлична от обоих. Но конец не есть простое возвращение к началу, а возвращение в форме расчленённой: то, что в начале было в возможности, то есть в слитном состоянии, то в конце является как действительность: в раздельном состоянии. Начало есть единство, из которого ещё не выделились различия; конец есть единство как согласие раздельного. Середину же образуют различия, которые должны быть приведены к соглашению.

§ 8. Если элементы процесса — действующая сила, цель и средство — суть внешние друг для друга, то и сведение их к единству есть процесс внешнего сочетания и сама целесообразность остаётся внешней.

Таково определение всякой машины, которая устраивается внешней для неё силой для осуществления внешней для неё цели.

§ 9. Если же цель есть собственная цель действующей силы, которая первоначально заключает в себе свои различия в возможности, а затем, выделив их, снова сводит их к единству конечному, то целесообразность становится внутренней и процесс получает название развития.

§ 10. Внешняя целесообразность предполагает внутреннюю, ибо цель посторонняя для механически действующей силы есть собственная цель той силы, которая сообщает механизму целесообразность. Внешняя целесообразность служит средством для внутренней.

§ 11. Сила развивающаяся, то есть сама создающая из себя свои средства, есть целесообразно действующая сила.

§ 12. Как внешняя, так и внутренняя целесообразность есть процесс, требующий целесообразно действующей силы. Осуществление цели не может быть результатом внешнего взаимодействия частных сил, то есть случайности.

Это явствует из самых понятий. Осуществление цели требует постоянного подчинения ей средств; действие же частных сил даёт результаты частью совпадающие, частью расходящиеся. В игре случайностей совпадение есть только один из многих случаев, и притом случай, всегда несравненно более редкий, нежели расхождение, ибо совпадение математически составляет только один единичный случай между бесчисленным множеством несовпадений. Стало быть, оно может быть только мимолётным явлением, которое тем реже, чем сложнее условия, и исчезает ещё быстрее, нежели возникает. Игра случая может породить явление, соответствующее случайной внешней цели; но чтобы дать отношению прочность, нужна целесообразно действующая сила.

Еще яснее, нежели из количественных отношений, невозможность достижения цели иначе как целесообразно действующей силой, явствует из качественных свойств цели, отличающих её от причины. Цель не есть только результат действия; это результат, подчиняющий себе деятельные силы и определяющий само их направление. Следовательно, это — отношение, противоположное причинности, в которой конец вполне определяется началом и вполне зависит от этого начала. Внешние друг другу причины, определяя следствия, не подчиняются этим следствиям; чтобы произвести это подчинение и снова свести к единству разошедшиеся определения, необходима особая сила, противодействующая стремлению к разъединению и устанавливающая согласие разделённого.

Примеч. Из этого можно видеть нелепость теорий, пытающихся свести все органические процессы к действию механических причин. Биологи, которые держатся этого направления, (а они составляют большинство современников), обнаруживают только полное непонимание изучаемых ими явлений и совершенную неспособность связывать те понятия, с которыми они имеют дело. Дарвин только отчасти причастен этому взгляду: предоставляя игре случая лежащую в основании развития изменчивость организмов, он принуждён, однако, признать постоянное начало, упрочивающее случайно возникающие изменения, именно наследственность. Но это начало остаётся для него, как и для всех эмпириков, таинственной силой, которая признаётся непонятным для нас фактом. Очевидно, однако, что упрочивать полезное, то есть целесообразное строение может только постоянная целесообразно действующая сила. Последователи Дарвина идут ещё далее: игру случая, выражающуюся в борьбе за существование, они заменяют присущим организму началом приспособления, которое есть уже чистое явление целесообразно действующей силы. Но такова неисцелимая путаница понятий у современных биологов, что, признавая приспособление и наследственность единственными действующими причинами в развитии организмов, они в то же самое время победоносно утверждают, что всё органическое развитие есть следствие механических причин.

§ 13. Единичная, целесообразно действующая сила есть душа.

Примеч. Разум есть начало, полагающее цели; но мышление как чисто внутреннее действие может осуществлять свои цели только внутри себя, а не во внешнем для него материале. Для подчинения внешнего материала внутренней цели, или для претворения внешнего материала в материал внутренний, нужна особая сила, которая есть сила органическая, или душа. Поэтому Аристотель правильно приписывал душу растениям.

§ 14. Деятельность единичной души состоит в восприятии внешнего для неё материала и в подчинении его своим целям. В этом состоит жизнь.

§ 15. В этом процессе единичная душа излагает все заключающиеся в ней определения, подчиняя их единству цели. В этом состоит развитие. Следовательно, душа сама создаёт своё тело, проявляя в действительности то, что в ней заключалось в возможности.

Примеч. Развитие есть внешний признак, по которому можно распознать всякий одушевлённый предмет. Механика развития не знает.

§ 16. Процесс развития совершается во времени, а потому постепенно, что не исключает возможности скачков, ибо количественный процесс тождественного сочетается с качественным противоположением.

§ 17. Развитие продолжается до тех пор, пока не изложены все определения единичной силы. Далее оно идти не может.

Примеч. Этим опровергаются все предположения о бесконечной изменчивости организмов, предположения, не имеющие основания ни в логике, ни в фактах. Единичная сила не в состоянии дать более того, что в ней заключается.

§ 18. Достижением предела развития образуется известный тип, то есть единичное сочетание различных определений. Но так как процесс всякой силы состоит в переходе из потенциального состояния в деятельное и обратно (кн. 3, гл. 4, § 20), то и целесообразно действующая сила, остановленная в своём развитии, переходит в потенциальное состояние. Через это образуется круговорот.

Так, дерево развивается из семени и развитие его завершается произведением семени.

§ 19. Состоя в зависимости от внешнего материала, развитие единичной особи есть процесс условный. Поэтому он не всегда может совершиться или может совершиться неправильно.

§ 20. Взаимодействие единичной силы с внешним миром, доставляющим ей материал, есть вместе процесс взаимного отрицания, ибо силы всё-таки различны и действуют врозь. Процессу объединения противоположен обратный процесс разъединения, процессу целесообразности — чистый процесс причинности. А так как всякая единичная сила ограничена, а внешний мир бесконечен, то это взаимодействие ведёт рано или поздно к разрушению созданного ею материального единства. Смерть, естественная или случайная, составляет необходимый удел всякой единичной особи, осуществляющей свои определения во внешнем для неё материале.

§ 21. Но процесс единичной силы не прекращается разрушением единичной особи, ибо круговоротом развития сила возвращается в потенциальное состояние, которое становится источником нового развития. От одной особи рождаются другие.

§ 22. Таким образом, переходом целесообразно действующей силы из потенциального состояния в деятельное и обратно образуется цепь происходящих друг от друга особей, сменяющих одни других. Это есть выражение цепи причин и следствий в области целесообразности.

§ 23. Происходя друг от друга, единичные особи повторяют общий тип, составляющий содержание единичной силы. В этом состоит начало наследственности.

Примеч. Поэтому наследственностью передаётся только то, что заключалось в единичной силе. Отсюда тот изумляющий Спенсера факт, что из двух яиц, положенных под одну наседку, из одного выходит цыплёнок, а из другого утёнок. Этот факт остаётся таинственным только для тех, которые ничего не понимают, кроме внешней механики.

§ 24. Так как от одной причины происходят многие следствия, то от одной особи рождаются многие другие. А так как эти особи находятся во взаимодействии, то в наследственной цепи, так же как и в цепи причинности, образуются расходящиеся и сходящиеся ветви.

§ 25. В расходящихся ветвях выражаются основные противоположности деятельной силы, из которых каждая образует особый тип с преобладанием той или другой формы.

§ 26. Эти основные противоположности суть потенциальное и деятельное состояние.

Соответствующие им типы суть женский и мужской, из которых первый представляет причину производящую, или потенциальную энергию, а второй — причину конечную, или кинетическую энергию.

§ 27. Но расходящиеся определения силы опять сходятся, образуя новое единство. Из сочетания потенциального и деятельного типов рождаются новые единичные особи.

§ 28. Таким образом, наследственная цепь является чистым выражением логического закона: она представляет постоянное расхождение и сочетание противоположностей.

§ 29. Но повторяя один и тот же процесс, единичная цепь представляет только частное определение целесообразно действующей силы. Полное содержание последней выражается в совокупности цепей, представляющих совокупный процесс развития.

§ 30. В совокупном процессе выражается уже не единичная, а совокупная целесообразно действующая сила. Такая сила есть дух, определение причины конечной в полном её объёме.

§ 31. Совокупное развитие духа состоит в постепенном изложении заключающихся в нём противоположных определений и последующем их сочетании. Отдельные положения и сочетания суть ступени, или моменты этого процесса.

Примеч. Таково развитие органических царств и таково же, на высшей ступени, духовное развитие человека.

§ 32. Определяющее начало этого процесса есть соглашение противоположного и подчинение всего сущего единой цели. В высшем своём духовном определении это начало есть любовь, или согласие всего сущего.

Примеч. Это начало впервые было введено в философию Эмпедоклом, которому принадлежит и первое определение мирового процесса как разделение слитного и последующее затем соглашение раздельного.

§ 33. Так как реальная действительность представляется бесконечно разнообразной и изменчивой, то полное осуществление мирового согласия есть только идеальная цель, которая лежит в бесконечности.

§ 34. Таким образом, находящаяся в процессе действительность имеет первоначальное единство позади себя, в прошедшем, а конечное единство — впереди, в бесконечном будущем; сама же она, стоя посередине как настоящее, представляет взаимодействие частных сил, расходящихся и сходящихся по общему закону. Через это категория целесообразности переходит в категорию взаимодействия.

Глава 5. Взаимодействие.

§ 1. В категории взаимодействия мы имеем: 1) две противоположные друг другу субстанции, или силы, действующие одна на другую; 2) их отношение, которое, как определяющая действие необходимость, есть закон; 3) их обоюдную деятельность, в которой они отчасти совпадают, отчасти расходятся.

§ 2. Как самостоятельные реальные единицы, лежащие в основании взаимодействия, начала суть субстанции; как действующие, они суть силы.

§ 3. Как реальные субстанции, они определены количественно и качественно. В количественном определении они составляют предел деления: это — атомы, то есть единичные силы или собрания таких сил. Но как результаты деления, определяемого противоположными процессами причинности и целесообразности, они являются качественно определёнными уже не в силу взаимного ограничения, а по существу, с различными, частью противоположными, частью посредствующими свойствами, которыми определяются их взаимные отношения.

Примеч. В противоположность изложенной в категории субстанции количественной атомистике, развиваемую здесь точку зрения можно назвать качественной атомистикой, ибо там качество имеет второстепенное значение, а здесь оно становится преобладающим определением. Это начало было в древности развито Анаксагором.

§ 4. Как способные к действию силы, эти единичные субстанции определяются, с одной стороны, как производящие причины, с другой стороны — как целесообразно действующие силы, или души.

§ 5. Сообразно со свойствами взаимодействующих субстанций, отношения их суть также частью количественные, частью качественные.

§ 6. Количественное отношение всяких взаимодействующих сил состоит в том, что действию всегда равно противодействие: если одна сила действует на другую, то и другая, в свою очередь, точно так же действует на первую.

Примеч. Равенство действия и противодействия есть основной закон механики, закон чисто умозрительный, вытекающий непосредственно из количественного отношения взаимодействия, в приложении к механическим силам. Если в состоянии напряжения одна сила производит давление на другую, то она, со своей стороны, испытывает совершенно такое же давление: это — условие равновесия. Если же одна сила сообщает движение другой, то первая, со своей стороны, ровно настолько же задерживается, то есть получает движение в обратную сторону. Это — условие сохранения энергии.

§ 7. Но с количественным равенством соединяется качественное различие: как причины, взаимодействующие силы производят друг на друга совершенно различные действия.

Так, например, если я ем хлеб, то это не означает, что и хлеб, со своей стороны, меня ест: хлеб меня насыщает, и насыщает ровно настолько, насколько я его съел.

§ 8. Точно так же и в отношении целесообразности: одна сила подчиняет себе другую как средство, а другая служит первой как цели, но при взаимности эти отношения количественно равны.

§ 9. Количественные отношения, причинность и целесообразность, которыми определяется взаимодействие реальных сил, суть категории разума. Следовательно, разум есть закон бытия. Все отношения сущего определяются им.

Примеч. И это положение было высказано Анаксагором.

§ 10. Как определение отношений реального бытия, закон разума есть закон необходимости, связывающий возможность, или силу, с действительностью, или действием.

§ 11. Определяемое им действие взаимных сил состоит в соединении и разделении. А так как оно зависит от их собственных свойств, то соединяется согласное и разделяется несогласное.

§ 12. Но, соединяясь, взаимодействующие силы остаются самостоятельными источниками деятельности, а потому всё-таки исключают друг друга, и наоборот, разъединяясь, они тем самым действуют друг на друга, а потому находятся в связи. Следовательно, с соединением связано разделение, а с разделением — соединение.

§ 13. Таким образом, эти два противоположных процесса служат выражением одного общего закона, которым определяются отношения вещей. Этим законом соединяется согласное, разделяется несогласное и устанавливается общий порядок, выражающий действие разума в мире.

§ 14. Таков результат, к которому приводит логическое развитие категорий отношения. Взаимодействие есть последняя из этих категорий. Ею вместе с тем завершается весь цикл умозрительных определений разума, который, развив из себя все свои определения, в результате полагает себя как закон всего сущего.

§ 15. Но из этого самого рождается новая точка зрения. Закон есть определение отношения. Полагая себя законом всего сущего, разум тем самым ставит себя в отношение к этому сущему как внешнему для него бытию, с которым он сам находится во взаимодействии. Взаимодействие разума и внешнего бытия есть явление. В противоположность этому отношению к другому, разум как отношение к себе или как деятельное начало есть субъект. Таким образом, субъект и явление противополагаются друг другу. Это есть основное отношение, вытекающее из категории взаимодействия. Но через это самое оба определения полагаются как относительные. Если же разум полагается как относительное бытие, то и все вытекающие из него категории суть относительные. Вследствие этого метафизика от категорий сущего переходит к категориям относительного.

Примеч. 1. Предыдущее изложение показывает, что все категории вытекают, по общему закону, из основных законов разума, определяющих его деятельность помимо всяких опытных данных. Категории не получаются из опыта, а служат руководящими и связующими началами всякого опыта. Как присущие опыту, они могут быть из него извлечены. Это и делается в логике, и это вместе с тем служит фактическим подтверждением правильности выводов. Но возможность получить их из опыта не доказывает их опытного происхождения. Из опыта извлекается только то, что внесла в него руководящая им умозрительная логика. Только умозрительный вывод даёт нам эти определения в самом их источнике, в процессе их происхождения. Через это факт получает значение логически необходимого закона.

Примеч. 2. Дальнейшим фактическим подтверждением выводов служит то, что именно этот процесс развития категорий лежит в основании древнейшей метафизики. Изложенная здесь последовательность логических определений представляет историческое развитие систем в первом периоде греческой философии. При своём возникновении метафизика не прямо начинает с отвлечённой категории количества: ко всякому отвлечению необходимо подойти, ибо мысль, погружённая в реальные отношения, должна от них отвлечься, чтобы сознать свои собственные определения. В предыдущем изложении мы пришли к категории количества исследованием логики, которая, исходя от конкретных впечатлений, переходит к представлениям и затем возвышается к понятиям и категориям, пока, наконец, отвлечением от всякого качества не получается количество. Греческие мыслители пришли к этой категории, стараясь постигнуть сущность вещей, которую они сначала полагали в тех или других качественно определённых стихиях. Эти поиски чистой мысли составляют то, что можно назвать подготовительной ступенью греческой философии. Эту ступень занимали древнейшие ионийцы. Фалес думал найти в воде основную субстанцию, или материю, лежащую в основании вещей. Затем Анаксимандр, сводя понятие о качественно определённой субстанции к причине производящей, считал источником всего сущего первоначальную стихию, из которой всё происходит и в которую всё возвращается; он назвал её безграничным. Напротив, Анаксимен искал единства в стихии, подвергающейся противоположным процессам соединения и разделения, именно в воздухе, из которого, посредством уплотнения и разрежения, происходит всё остальное. Наконец, Пифагор, отрешаясь от всяких качественных определений и возвышаясь к чистой мысли, признал число сущностью вещей. Он поэтому должен считаться истинным основателем метафизики; от него идёт её развитие. Следующую после категории количества ступень представляет противоположность категорий бытия и действия. Это мы и находим в двух противоположных школах элеатов и Гераклита, из которых первые понимали сущее как единое, неизменное, тождественное с собой бытие, а второй — как вечный процесс. Наконец, обе эти точки зрения, вследствие своей односторонности, сменяются системами, развивающими категории отношения. Атомисты, Левкипп и Демокрит, вырабатывают учение об атомах, движущихся в пустоте; затем Диоген Аполлониат сводит раздельные субстанции к понятию о единой производящей причине, от которой происходит всё остальное; в противоположность ему, Эмпедокл, под названиями Вражды и Любви, вводит понятие о целесообразно действующей силе, приводящей к соглашению стремящиеся врозь стихии; наконец, Анаксагор строит свою систему на взаимодействии качественно различных единиц, управляемых общим законом Разума. Таким образом, развитие категорий составляет не только логический, но также и исторический процесс человеческой мысли. Одно служит проверкой другого, и оба вместе утверждают здание метафизики на непоколебимых основах.

Примеч. Историческое развитие древнейшей метафизики представляет вместе с тем последовательное развитие начал физического мира, как они раскрываются новейшей наукой. Первое начало есть всеобъемлющая среда, пространство, которое определяется математическими законами, выражающими отношения чисел. Затем идёт действующая в пространстве сила в двух противоположных определениях: потенциальной энергии, соответствующей тождественному с собой бытию, и кинетической энергии, соответствующей вечному процессу. Наконец, эти противоположные состояния силы присваиваются наполняющей пространство материи, разделённой на атомы. Отсюда получается вместе с тем логическая схема, которая лежит в основании всего внешнего опыта. В логике эта схема была определена как логический факт; здесь она выводится из умо-зрительного развития категорий.