КНИГА ПЕРВАЯ. Впечатление.

Глава 1. Внешнее впечатление.

§ 1. Восприимчивость разума в области внешнего впечатления выражается в ощущении, которое даётся внешними чувствами (ср. часть 1, кн. 1, гл. 2, § 2).

§ 2. Специальность, или качество ощущения определяется специальным устройством внешних органов. Каждый из них имеет свой отдельный мир ощущений и выражает своим способом различные внешние впечатления.

§ 3. Субъективное ощущение не даёт непосредственно представления действующей причины. Что ощущение краски есть действие колебаний эфира, это знание не даётся нам зрением, а получается путём умственного исследования.

§ 4. В этом исследовании ощущение служит нам указателем, ибо разные внешние действия дают разные ощущения; различая ощущения, мы тем самым различаем произведшие их действия.

§ 5. Субъективный характер ощущения, отличный от произведшего его действия, показывает, что ощущение не есть только страдательное восприятие внешнего действия, а есть внутреннее действие, определяемое внешним, то есть возбуждение.

§ 6. Деятельность внешних органов, будучи сознательной деятельностью, представляет две стороны: 1) как деятельность, она является функцией телесных органов, специально устроенных для этих целей; 2) как сознательная деятельность, она ощущается как деятельность сознающего субъекта: видит глаз, но вместе видит и сознающий субъект.

§ 7. Устройство телесных органов есть произведение органической силы, заключающейся в зародыше, и развивающейся в живую особь. Эта сила никогда не переходит в сознание, а потому она должна быть отличена от силы, проявляющейся в сознании.

§ 8. Действие сознательной силы выражается в объединении ощущений. Они все сводятся к одному центру и соединяются в образе одного предмета.

§ 9. Это объединение имеет свои телесные органы; таковыми являются нервные нити, идущие от органов чувств к мозгу: они служат проводниками нервных токов, движущихся от окружности к центру и обратно. Но и эти нервные токи никогда не переходят в сознание, и наоборот, сознание не ограничивается пределами нервных токов, а простирается на предметы, находящиеся вне их и не имеющие с ними ничего общего. Следовательно, это — опять явление двух различных, хотя и связанных друг с другом, сил.

§ 10. Эта связь состоит в том, что эти две силы состоят друг к другу в отношении цели и средств. Органы суть средства, или орудия, через которые происходит взаимодействие сознательной силы с внешним миром, ибо сама по себе сознательная сила, будучи совершенно отличной от силы материальной, не может иметь непосредственного взаимодействия с последней.

Примеч. Мы можем думать и представлять всё, что нам угодно; одной мыслью мы не в состоянии произвести ни малейшего движения во внешнем мире. Чтобы перевести мысль в движение, точно так же, как и для того, чтобы движение подействовало на мысль, нужно связующее их органическое тело.

§ 11. Со своей стороны, сознательная сила служит средством для силы органической. Зрение, обоняние, осязание, самопроизвольные движения служат средствами для поддержания организма. В этом заключается функция разума на низшей ступени, у животных; на высшей ступени, в человеке, наоборот, органическая сила становится орудием разума. Целесообразностью органическая сила связывается с разумом; подчинёнными ей материальными элементами она связывается с физическим миром, через что и становится посредником между обоими.

Примеч. Можно думать, что этим двояким отношением в некоторой степени выясняется вопрос о различии разума у животных и у человека. Отношение цели и средств в организме есть отношение целесообразно действующей силы и её функций. На низшей ступени разум является функцией органической силы, и это понятно, ибо органическая сила служит связующим звеном двух противоположных начал, следовательно, должна быть причастна обоим. Но на высшей ступени разум является самостоятельной силой, и здесь органические процессы служат ему функциями, что опять понятно, ибо сочетание противоположных начал имеет целью подчинение разуму материального мира. Человек низшей своей природой есть животное, высшей — человек. Эту двойственность природы он постоянно чувствует в себе, на этом основаны все нравственные требования, которые он к себе предъявляет. В ненормальных состояниях эта двойственность доходит до раздвоения субъектов, которые обыкновенно слиты, ибо высшее единство объединяется с низшим, делая его своим органом. С этой точки зрения исследование ненормальных состояний имеет существенный интерес.

§ 12. Участвуя вместе с внешними чувствами в явлениях восприимчивости, сознательная сила в них же является и самодеятельной. Эта самодеятельность выражается во внимании.

§ 13. В противоположность объединению ощущений, которое есть действие, идущее от окружности к центру, внимание есть действие, идущее от центра к окружности. Первое даёт объект, второе есть наблюдение над объектом.

Примеч. И то, и другое совершенно выходит из области каких бы то ни было материальных сил. Это не простое движение токов: содержание здесь совершенно иное. С первых шагов сознательная сила выделяется из материального мира.

§ 14. Наблюдение над ощущениями состоит в положении различий. Эти различия не суть ещё собственные различия деятельной силы, а различия ощущений при взаимодействии с внешним миром; они обособляются и укрепляются сосредоточением на них внимания. Это — первое явление способности различения, столь же присущей разуму, как и способность объединения.

§ 15. Отношение этих двух противоположных способностей в области впечатлений даётся формами пространства и времени, которые суть способы объединения различных ощущений и поэтому суть прирождённые формы мыслящей способности.

Примеч. Чистые эмпирики не решаются отказать разуму в прирождённой способности объединений и различения, ибо без этого невозможен никакой опыт; но отношение этих двух противоположных действий они считают приобретённым.

§ 16. Доказательством прирождённости формы времени служит само определение ощущения. Всякое ощущение, как действительное возбуждение есть настоящее; прошедшее не есть уже ощущение, а воспоминание ощущения, которое может быть определено как прошедшее только под формой времени, связывающей настоящее с прошедшим. Преходящими ощущениями настоящего эта связь не даётся; следовательно, она не может из них получиться, а потому должна быть прирождена. Объединение производится субъектом на основании присущих ему свойств, ещё менее без прирождённой формы времени возможно представление будущего, которое никаким ощущением не даётся. Это — субъективная проекция того, чего ещё не было, в такое время, которое ещё не пришло.

Примеч. Английские эмпирики выводят форму времени из ощущения продолжительности. Но продолжительность вовсе не есть ощущение; это — ощущение, соединённое с воспоминанием прошлого. Только последнее даёт форму времени; но оно даёт её именно потому, что оно её предполагает: без этой прирождённой формы есть только настоящее ощущение. Такое смешение понятий обличает странную неспособность к анализу фактов. Каким образом из мнимого ощущения продолжительности выводится представление несуществующего будущего, этого они даже не пытаются объяснить.

§ 17. К доказательству, почерпнутому из свойств ощущения, присоединяется доказательство, основанное на свойствах внимания. Только под формой времени возможен последовательный переход от одного различия к другому и сознательное различение обоих, следовательно, это — форма, присущая самому процессу, а так как этот процесс есть явление разума как деятельной силы, то и эта форма ему прирождена.

§ 18. Наконец, доказательство получается из самих свойств этой формы. Ощущение даёт изменяющиеся предметы; представление же времени не есть отвлечённое свойство предметов, как, например, краска: никакой объект внешних чувств не содержит в себе прошедшего и будущего в доступных ощущению формах. Время есть чистая форма последовательности, простирающаяся одинаково в обе стороны, то есть чисто умственная связь, независимая от какого бы то ни было содержания. Как таковая, она представляется непрерывной, однообразно текущей и бесконечной, ибо за всякой границей, в силу логической необходимости, полагается другая, за другой третья и т. д. Подобная форма очевидно не может быть получена из ощущений, которые дают прерывающее, разнообразное и ограниченное.

Примеч. 1. Выше было объяснено, что бесконечное есть не отрицательное, а положительное понятие, отрицание отрицания (ч. 1, кн. 3, гл. 2, § 27). Время представляется простирающимся за всякую границу в силу чисто логического определения границы, которая, по самому своему понятию, есть граница двух определений, следовательно, всегда предполагает нечто, лежащее за нею. Поэтому за границей всякого времени логически полагается предшествующее или последующее, то есть опять время, которое, таким образом, по законам логики, представляется безграничным. Это чисто логическое свойство формы доказывает чисто логическое её происхождение.

Примеч. 2. Форма времени, присущая всякому впечатлению, обнаруживает присутствие в нём высших элементов: для представления прошедшего требуется память, для представления будущего — воображение. Таким образом, различные способности связаны друг с другом.

§ 19. Прирождённость формы пространства доказывается точно так же, во первых, свойствами ощущения. Каждое отдельное ощущение даёт нам предмет как сущий вне нас, а это предполагает представление пространства: без него ощущение всегда оставалось бы субъективным определением. Все же ощущения в совокупности связываются прирождённой способностью объединения, которая точно так же немыслима без прирождённого представления пространства.

Примеч. Фактическим подтверждением этого доказательства служит неотрицаемый факт, что животные, выходящие из яйца вполне развитыми, тотчас видят предметы вне себя и движутся за ними. Этого опытного доказательства никакие софизмы не могут устранить. Приверженцы эмпиризма пытаются согласить его со своей теорией, объясняя прирождённые существующим особям представления происхождением их путём наследственной передачи от представлений, приобретённых предками. Но подобное объяснение лишено всякой научной почвы. Фактически опыт родителей не передаётся детям. Знание отцом геометрии или химии не избавляет сына от необходимости изучения тех же наук, начиная с начала. Сама эта теория признаёт прирождёнными унаследованные представления всех подлежащих исследованию особей; на каком же основании станем мы искать чего-нибудь другого? Восхождение к фантастическим предкам есть только нагромождение фантазии на фантазию.

§ 20. Дальнейшим доказательством служит, во вторых, деятельность внимания, которое сопоставляет сравниваемые предметы, а сопоставление предметов как внешних друг другу, невозможно без представления пространства.

§ 21. В третьих, и тут свойства формы устраняют возможность происхождения её из ощущений. Пространство представляется уму не как отвлечённое свойство протяжённых предметов, а как общая, непрерывная среда, их в себе заключающая и простирающаяся в бесконечность во все стороны, представление, которое никакими ощущениями не даётся.

§ 22. Это умозрительное происхождение формы пространства одно объясняет возможность чисто умозрительного её исследования, каковое представляет геометрия. Никакие фактические данные умозрительному исследованию не подлежат; они могут быть исследованы только опытом.

Примеч. Чистые эмпирики производят представление пространства, с одной стороны, из местного характера различных телесных ощущений, с другой стороны — из мышечного чувства, приспосабливающегося к различным отдалениям и тем самым побуждающего нас полагать предметы в пространстве. Но местное чувство предполагает уже представление пространства, ибо нельзя чувствовать боль в руке, ноге, животе, не представляя этих частей тела вне друг друга, следовательно, расположенными в пространстве. Прирождённая телесная проекция неразрывно связана с прирождённым представлением пространства. Что касается до мышечного чувства, то непонятно, каким образом ощущение внутреннего напряжения может превратиться в представление среды, заключающей в себе находящийся вне нас предмет. Такого рода объяснения представляют только сочетание слов, но не мыслей.

Смешанные эмпирики немецкой школы признают, что представление пространства получается из доставляемого опытом фактического материала логической его обработкой. Но для того чтобы обработать какой-нибудь материал, нужно заранее иметь представление той формы, которую ему нужно дать. Чтобы протяжение, как свойство предметов, превратить в бесконечную среду, заключающую в себе все предметы, нужно предварительно иметь представление о такой среде. Тогда мы видимое протяжение подводим под это представление и определяем его как ограниченную часть бесконечного целого.

§ 23. Подтверждением умозрительного происхождения форм пространства и времени служит логическая схема, связывающая эти формы с понятиями силы и массы (ч. 1, кн. 1, гл. 2, § 35). Эти понятия суть логические определения; следовательно, таковы же и связанные с ними формы, которые представляют в экстенсивности то, что те представляют в интенсивности. Эта схема обнаруживает вместе с тем присутствие логических начал в самом впечатлении.

§ 24. Истинная сторона эмпирических теорий состоит в том, что прирождённым формам пространства и времени соответствуют реальные отношения вещей, которые познаются опытом. Это одно даёт нам возможность распределять ощущаемые предметы в умственном представлении пространства и времени так, как они есть в действительности, и пользоваться ими для своих целей.

Примеч. Это соответствие внутренних определений действующей силы определениям внешней среды составляет необходимое условие всякой деятельности. Если бы внешним определениям не соответствовали внутренние, то есть если бы общие формы пространства и времени не были нам прирождены, мы не могли бы познать внешние предметы: все наши ощущения оставались бы чисто субъективными. Наоборот, если бы нашим субъективным определениям не соответствовали объективные, мы не могли бы произвести никаких перемен во внешнем мире и ничем пользоваться для своих целей.

§ 25. Подведение частных, указанных ощущениями, отношений под общие формы пространства и времени составляет особый акт приспособления, который, в силу инстинкта, может совершаться непосредственно, как у животных, но может требовать и более или менее продолжительной сноровки, как у человека.

§ 26. Начальный акт во всяком случае совершается инстинктивно, непосредственным действием сознающей силы. Этот акт есть проекция, или положение объекта вне себя.

Примеч. Способностью проекции сознающая сила существенно отличается от какой бы то ни было материальной силы, в том числе и от нервного тока. Всякая материальная сила, находясь во взаимодействии с другими, внешними для неё силами, даже от неё отдаленными, испытывает от них перемены и сама производит в них соответствующие перемены. Но сознательная сила, воспринимая впечатление, не действует на объект и не производит в нём никаких перемен, а собственное своё определение полагает вне себя, на расстоянии. Мы имеем здесь чисто идеальное положение объекта, которое, однако, совпадает с реальным, ибо мы предмет видим там и так, как он есть.

§ 27. В результате, воспринятые внешними чувствами впечатления, объединённые внутренним действием сознающей силы, под умозрительными формами пространства и времени, и проектированные этой силой вне себя, совпадают с реальным существованием вещей. Этим разум определяется как способность познавать вещи на основании своих собственных законов.

Глава 2. Внутреннее впечатление.

§ 1. Внутреннее впечатление есть явление способности к самонаблюдению. Во внешнем впечатлении внимание устремлено на внешний объект, с которым наблюдающий находится во взаимодействии; здесь оно устремлено на собственное состояние наблюдающего.

§ 2. Поэтому здесь нет посредствующего элемента внешних чувств. Наблюдение совершается непосредственно, вследствие тождества, лежащего в основании субъекта, который является в двух противоположных состояниях.

§ 3. Эти противоположные состояния суть, с одной стороны, отношение к себе, которое есть определение наблюдающего, с другой стороны — отношение к внешнему миру, которое есть определение наблюдаемого.

Примеч. Это двоякое отношение, в существе своём, тождественно с отношением внимания к внешнему впечатлению; но там это различие не полагается сознанием, ибо внимание всецело поглощено внешним объектом.

§ 4. Наблюдающий субъект находится в состоянии мышления, то есть внутренней самодеятельности разума. В отличие от него, наблюдаемый субъект находится в отношении восприимчивости и воздействия к внешним объектам. Восприимчивость как внутреннее состояние есть чувство; воздействие как внутреннее стремление есть воля.

§ 5. Чувство есть состояние страдательное относительно внешнего объекта; как таковое, оно независимо от наблюдающего. Деятельность последнего состоит в устремлении на него внимания; а так как вниманием определяются различия объекта, то отношение наблюдающего к наблюдаемому состоит в самоисследовании. Субъект имеет способность познавать себя.

§ 6. Самоисследование ставит противоположные определения субъекта в реальные отношения друг к другу: с одной стороны, вследствие устремления внимания на чувство, возбуждение поддерживается, с другой стороны, вследствие разложения его на составные части и сравнения с другими, оно ослабляется. Таковы психологические следствия логического отношения.

§ 7. Реальная связь обоих элементов полагается тем, что субъект признаёт чувство своим и тем самым полагает себя тождественным в обоих определениях.

§ 8. Связываясь с субъектом как его определение, чувство, с другой стороны, связывается и с внешним миром как явление восприимчивости. В этом отношении оно выражается телесными явлениями, составляющими область внешнего впечатления. Отсюда вытекает связь между внешними впечатлениями и внутренними, сравнение тех и других, а вместе возможность по внешним признакам судить о чувствах других особей. С этой стороны, внешний опыт значительно расширяется внутренним: познавая себя, субъект через то самое познаёт и другое.

Примеч. Эта очевидная истина, с одной стороны, нередко получает неподобающее расширение, с другой стороны — подвергается поверхностному отрицанию. Она неправильно расширяется, когда вслед за Шопенгауэром объект внутреннего опыта переносят на все внешние предметы. В действительности мы можем приписать чувство и волю внешним для нас предметам лишь настолько, насколько они представляют явления аналогичные с внешними выражениями наших собственных чувств и нашей воли. Всё остальное не оправдывается ничем. Но с другой стороны, когда эти явления есть, мы с полным правом можем считать их выражением того самого, что мы ощущаем в себе. Видеть в этом одно только чисто субъективное представление нет ни малейшего основания. Все наши ощущения субъективны, и только по ним мы познаём предметы внешнего мира. Объекты нашего наблюдения разны: мы имеем внутренние впечатления и внешние; но те и другие связаны между собой: мы можем сравнивать их друг с другом и на этом основании с полной достоверностью признавать, что в иных явлениях выражаются чувство и воля, а в других нет. Утверждать, что мы не имеем ни малейшей возможности судить о том, одушевлён ли данный предмет или нет, значит идти наперекор очевидности. Конечно, могут быть явления неясные, оставляющие нас в сомнении, могут быть и ошибки; но всякий человек, не лишённый здравого смысла, понимает, что камню мы не можем приписать чувство и волю, а должны приписать их другому человеку. Все люди всегда так думали и этим руководились; этого не может не признать и философ, если ум его не отуманен односторонними теориями; ещё яснее обнаруживается присутствие разума в другом существе. Неотразимым признаком служит всякая осмысленная речь. Нет и не может быть физического закона, который относил бы звуки или буквы, входящие, например, в слова месяц и луна, к светилу, вращающемуся около земли, или слова завтра, demain, morgen относил бы к одному и тому же физически не существующему будущему дню. За словами скрывается смысл, который есть явление разума, и который связывает звуки. Поэтому, когда я ставлю вопрос и получаю на него осмысленный ответ, я не могу сомневаться в том, что мне отвечает разумное существо. Если бы я встретил автомат, который по крайней мере на некоторые вопросы отвечал бы с кажущимся смыслом, я не мог бы сомневаться, что этот автомат устроен разумным существом, так же как я не могу сомневаться в том, что Илиада или Критика чистого Разума написаны разумными существами. Отрицать это значит поддерживать явный абсурд.

§ 9. В отношении к воле мыслящий субъект является не только наблюдающим, но и движущим. Он 1) воздерживает влечения; 2) представляет побуждения к деятельности; 3) взвешивает различные побуждения, одобряет одни и не одобряет другие; 4) участвует в решении. Здесь отношение наблюдающего к наблюдаемому состоит не только в самоисследовании, но и в самоопределении.

§ 10. Способность к самоопределению составляет принадлежность разума как высшего начала, воздерживающего и направляющего непосредственные или инстинктивные влечения воли. В этом состоит нравственная свобода разумного существа.

Примеч. Явление внутренней свободы как самоопределения разумного существа не подлежит сомнению. Ежечасный опыт убеждает нас, что мы имеем возможность воздерживать свои влечения представлением других мотивов или даже просто представлением необходимости соображения. Все люди всегда признавали за собой способность что-либо делать или не делать по своему изволению, и все законодательства в мире всегда руководствовались этим началом. Возражения против него имеют отвлечённо логический характер, вытекающий из односторонних метафизических взглядов. Они предъявляются как со стороны чистого спиритуализма, который всякое действие, как входящее в план мироздания, считает заранее предопределённым верховным Разумом (такова была теория Лейбница), так и со стороны материализма, который признаёт, что всё в природе подчинено неизменным законам необходимости, в том числе и желание человека. Но именно в этой области происходит сочетание противоположных начал, оставляющее место для свободной деятельности в пределах законов природы, которыми разумно свободное существо пользуется для собственных своих целей. Возражение, что человек в своей деятельности всегда руководствуется известными мотивами, и что из разных мотивов необходимо побеждает сильнейший, не имеет значения, ибо мотив не есть самобытное существо, находящееся в борьбе с другими. Мотивы суть цели, полагаемые в будущем, следовательно, существующие только как действия разума, и потому от него зависящие: сильнейший мотив тот, которому разум даёт предпочтение. Вопрос сводится, следовательно, к тому: чем определяется предпочтение разума? Связан ли он тем или другим мотивом или может отрешиться от всякого так же, как он может актом самодеятельности определиться ко всякому? Этот вопрос решается самой природой разума, который носит в себе сознание абсолютного, а потому не связан никаким частным определением. Всякое частное определение, переходя от абсолютного к относительному, является актом его самодеятельности. На присущей разуму идее абсолютного основана идея внутренней свободы разумного существа, которая может служить руководящим началом его деятельности и тем самым осуществляться в действительности. На этом основана всякая ответственность.

§ 11. Разум не есть, однако, единственное руководящее начало воли. Последняя подчиняется ему не законом необходимости, а законом свободы; она может действовать вопреки его требованиям, следуя неразумному влечению. Как сочетание противоположностей, воля заключает в себе оба начала, разумное и инстинктивное, и может определяться тем или другим, то есть имеет возможность выбора.

§ 12. Возможность логически переходит в действительность в силу необходимости, но здесь являются две противоположные необходимости: общая и частная, абсолютное требование и относительное влечение. Предпочтение, данное тому или другому пути, может быть только актом свободного самоопределения воли, которая, с одной стороны, в силу присущего ей разума, не связана никаким частным мотивом, а может определяться сама из себя, но с другой стороны, не связана и законом разума, который есть закон свободы, оставляющий возможность идти тем или другим путём. Выбор есть акт абсолютного самоопределения воли. В этом состоит свобода воли, в отличие от свободы нравственной, состоящей вне зависимости от влечений, и в отличие от свободы внешней, состоящей вне зависимости от чужой воли. Это — творческий акт разумного существа, акт, который, идя на будущее, заключает в себе элемент воображения.

Примеч. 1. Примеры людей, слепо повинующихся своим животным влечениям, столь же мало говорят против свободы воли, как примеры сумасшедших и идиотов, идущих против законов логики. Но как бы нравственно низко ни стоял человек, в нём всегда следует уважать человека, то есть признавать в нём разумно-свободное существо, а потому считать его ответственным за свои действия. Это — высшее нравственное требование, которое не могут устранить никакие софизмы.

Примеч. 2. Будучи конечным сочетанием противоположностей, воля очевидно есть начало производное; а потому невозможно выводить законы разума из воли.

§ 13. В самоопределении разум от отношений к внешнему миру переходит к себе самому. Источником самоисследования и самоопределения является самосознание.

Глава 3. Самосознание.

§ 1. Самосознание есть чистое выражение возвратной деятельности разума. Разум не только сознаёт, но и сознаёт, что он сознаёт. Это сознание сознания, отличающее его от всяких других сил, сопровождает как внешнее, так и внутреннее впечатление. Но в том и другом оно обращено на действие; здесь же оно обращено на сам источник действия. Самосознание есть возвращение деятельности к себе, совпадение конца с началом.

§ 2. Как возвращение к себе, самосознание есть позднейший акт деятельности разума. Разум сначала действует, выходит из себя и вступает во взаимодействие с другим; затем, от этого взаимодействия он возвращается к себе и полагает самого себя. Но это положение себя не есть только результат предшествующей деятельности; это — конец, совпадающий с началом, а потому непосредственно дающий это начало. Самосознание не нуждается в посреднике; я непосредственно сознаёт себя, как я, или как тождественное с собой.

§ 3. Таким образом, в самосознании раскрывается способность разума познавать не только действия, но и сам источник действий. Здесь это познание источника даётся непосредственно; относительно всех других предметов оно получается только как логический вывод из движений.

Примеч. Вследствие этого самосознание составляет непоколебимую основу всякого философского знания. Философия есть познание сущностей, или познание вещей в их источнике. Самосознание даёт нам этот источник непосредственно, как непоколебимый факт. Поэтому все другие сущности, как сущности подчиняются тем же логическим отношениям и определениям, как и самосознание. Но из этого не следует, что мы все другие сущности можем познавать только по аналогии с самосознанием, распространяя на них те специальные свойства, которые имеет самосознание разумного существа, именно формы разума и воли. Логические отношения суть всеобщие, аналогические суть частные. Одно не следует смешивать с другим.

§ 4. Непосредственно познаваемый источник ставится вместе с тем в непосредственные отношения к своим действиям. Я полагается тождественным с собой не только в себе самом, но и во всех сознательных проявлениях деятельности. И внешнее впечатление, и чувство, и волю оно полагает как свои определения; и в них оно полагает себя тождественным с собой, или единым, лежащим в основании различий.

§ 5. Единое, лежащее в основании различий, есть то, что называется субстанцией. Следовательно, в самосознании я полагает себя как субстанцию. Сознающая себя субстанция есть субъект.

Примеч. Признаём ли мы субстанцию реальной сущностью или чисто логическим определением, которому ничего не соответствует в действительности, мы во всяком случае должны сознающий себя разум, или я, признать субстанцией, ибо мы сознаём его как единое, тождественное с собой, лежащее в основании различий.

§ 6. Эта субстанция сознаёт себя как единый центр сознания, исключающий всякие другие центры. Следовательно, это — субстанция единичная.

Примеч. В действительности все люди признают друг друга единичными субстанциями. Не затемнённая софизмами логика признаёт только то, что признаётся всеми.

§ 7. Эта единичная субстанция сознаёт себя тождественной с собой в различных определениях: во внешнем впечатлении, в чувстве, в воле и в мышлении. Эти определения суть её способности, или силы, проявляющиеся в действиях.

§ 8. Эти различные определения даются различными отношениями к внешнему миру. Тождественная с собой субстанция определяется отношениями к другим.

§ 9. Эти отношения как явления взаимодействия, с одной стороны, выражают внутреннюю сущность сознающей себя субстанции, или субъекта; с другой стороны, они выражают действия внешних сил. В последнем отношении они вносят в определение субстанции элемент, от неё независимый.

Примеч. Этим объясняется не только независимость от субъекта внешних впечатлений, но также независимость определений чувства и воли от самосознания. Я не властно ни над своими впечатлениями, ни над чувствами, ни над своей волей. Эта ограниченность служит источником всякого познания другого.

§ 10. Чуждые элементы во взаимодействии с внешним миром зависят и от необходимого посредника при этом взаимодействии, от органического тела. Сочетая в себе оба начала, материальное и разумное, органическое тело является, со своей стороны, единым, лежащим в основании различий, то есть самостоятельной, единичной субстанцией, или особью, одарённой своими собственными силами, независимыми от силы сознательной, но находящимися во взаимодействии с последней.

§ 11. Служа в низшей своей форме целям организма, сознающая себя сила, достигнув полного самосознания, сознаёт органическое тело как своё орудие и управляет им для собственных своих целей, идущих далеко за пределы единичного организма. Из этого следует, что она не составляет принадлежности органического тела, а напротив, представляет самостоятельное начало, для которого последнее служит только средством. Разумное начало, выражающееся в самосознании, есть субстанция, связанная с другой субстанцией, которая служит ей орудием, но тем самым ограничивает её деятельность и налагает на неё свои определения.

§ 12. Таким образом, в основании всех разнообразных определений сознания, непосредственно данных, лежит единая, тождественная с собой сила, которая и есть разумная субстанция как деятельное начало. В означенных определениях эта основная сила является в отношениях к внешнему миру; но она не ограничивается этими отношениями: она способна от них оторваться и действовать чисто изнутри себя. Эта внутренняя деятельность выражается в представлении.