Миф о сокровищнице ресурсов. Следующий миф: Россия – природная сокровищница мира, и все иные страны без доступа к этой сокровищнице «загнутся». Одна из важнейших составляющих этого мифа – «углеводородное могущество России». Более того «углеводородное могущество России» является гарантом развития страны на многие, долгие годы вперёд. На самом деле весьма дискуссионно кто и от кого зависит. Наши аналитические расчёты показывают, что развитые страны потребители российского углеводородного сырья, при полном отказе от России, как источника нефти и газа, краткосрочно теряют не более 10-12 % своих экономик. Цифра не малая, но не критичная. О последствиях для России – можем сказать только одно – драматичны. Кроме того, за последние два года страны «золотого миллиарда», нам однозначно показали, что в таких отраслях, как автомобилестроение, они в ближайшие годы намерены избавиться от значимого потребления углеводородного моторного топлива. Обратимся к реалиям. США на своей собственной территории добывает нефти и газа столько, сколько их ввозится в страну, но употребляют добытые и купленные углеводороды исключительно внутри США. Они развивают экономику, создают рабочие места, формируют прибавочную стоимость к изделиям, а не к сырью. Наша экономика, в силу своей неразвитости, не в состоянии использовать на собственное развитие то, значительно большее, чем в США, количество добытого у себя углеводородного сырья. Нет ни эффективной нефтехимии, ни промышленных производств товаров связанных в единую технологичную цепь. Напомним, Иран занимает второе место в мире по запасам нефти. Первое – Саудовская Аравия. Где его «углеводородное могущество»? Весь бензин, который потребляется в Иране, произведён в соседней Турции. Таким образом, если мы будем торговать в основном сырьём, а не продуктами его переработки, для России картина будет малоприятна. При потере достаточно благоприятной роли «продавца» нефти и газа, российская экономика рискует превратиться в их «владельца», т.е. потеряется основной источник валютных поступлений, столь необходимый именно для становления нефтегазоперерабатывающей промышленности. А как с пополнением запасов? Есть ещё один важный парадокс: чтобы знать свои активы, недостаточно просто иметь представление, что они есть. Нужно уметь регулярно считать и переоценивать активы. Относительно природных ресурсов: углеводородов, рудных, угольных и т.п. однозначно можно утверждать, что все эти природоресурсные могущества должны подкрепляться цифрами воспроизводства запасов. Восполнение запасов – прямая геологическая работа. Она практически прекратилась со времен «перестройки». Ранее подготовленные запасы убывают в ходе добычи, новые не готовим более двадцати лет. Соответственно говорить о том, что страна прирастает углеводородным могуществом или каким либо иным – издеваться над здравым смыслом. Всё имеющееся в нашем распоряжении «могущество» – это наличие некоторого количества крайне ликвидного товара на руках. Товар этот приобретён ещё в советское время трудом советских геологов, и мы совершенно не понимаем, когда и откуда мы возьмём новые партии товара, когда закончатся «складские запасы». Если, конечно, всерьёз не возьмёмся за их подготовку, а на это нужны не только деньги, но и время. И второй не особо приятный вопрос: что произойдёт, когда желающие покупать наше сырьё сегодня, перестанут покупать его завтра. Очень неприятный политико-экономический вопрос. Наше представление о том, что наша страна богата природными ресурсами основывается на гипотетическом допущении, что «страна им богата», прямо противоположном документально обоснованной «шагреневой коже» минеральных запасов страны. Это рассуждение уходит корнями к тезису Е. Гайдара: насчет того, что наши предки о нас позаботились и теперь можно ничего не делать. А тех, кто делает надо наказывать, т.к. они производят излишки минерально– сырьевого запаса. В результате государство не выделяет средств на геологоразведку, обязывая это делать горнодобывающие компании. Эти в свою очередь, абсолютно по уважительной причине – им и так хватает – ничего не делают. Поисковый процесс – рискованный, вырученные деньги от присвоения природной ренты надёжнее работают за рубежом. И кроме того – геологоразведка, до начала освоения месторождения – всегда и везде дело государственное. Именно государство предоставляет в аренду участки недр. Не подсчитав количества и качество полезного ископаемого – что же получат бюджеты всех уровней вслепую, под честное слово, отдавая минеральное сырьё в разработку, как отечественным, так и зарубежным компаниям. Грубейшее нарушение и политико-экологических принципов и, собственно, здравого смысла.