ГЛАВА 4. МИРОВАЯ СИСТЕМА ХОЗЯЙСТВА И ГЛОБАЛЬНАЯ ПЕРЕСТРОЙКА БИОСФЕРЫ. В глазах оленей призрачных Горит, как дальний свет, Та дикая Америка, Которой больше нет. Чарлз Эллиот Европа: потенциальный проводник основ мировой цивилизации. В традиционной европейской философии и науке считалось, что все страны и народы мира либо не развиваются и автоматически относятся к разряду «неисторических», либо развиваются по лекалу европейской культуры и являются «историческими» и «прогрессивными». Причем развитие по европейским параметрам считается магистральным и единственным путем социального прогресса. Некоей обязательной природной закономерностью общественного развития. Обоснование этого тезиса содержится в работах Георга Вильгельма Фридриха Гегеля63, его последователя Карла Маркса64, экономиста Уолта Уитмена Ростоу65 и оппонента Маркса, принципиального антигегельянца Карла. Раймунда Поппера66. В действительности же все наоборот: именно Европа выглядит неким удачным исключением из общего правила. Уже античная цивилизация создала то, чего не было нигде и никогда: гражданское общество, разрушившее власть общины и корпорации. Власть с ограниченным диапазоном возможностей. Обычно придают огромное значение развитию демократии… Но, во-первых, опыт истории показывает: демократия появляется там, где общество последовательно существует за счет других. Демократическое управление и идея общества равных – способ организации политики на самой вершине имперских систем. Или в небольших сообществах, члены которых хорошо знают друг друга. Во-вторых, в индоевропейском мире родилась идея, не менее важная для политики – идея ограниченной монархии67. Европейская цивилизация – это и «самая осевая из осевых религий», христианство. Рождение самой европейской культуры после веков упадка связывают с «наложением» осевой позднеантичной культуры на доосевую культуру «континентальных варваров»68. Это вызвало колоссальный культурный шок, породивший «аэкологическую», «машинную», «механистическую» цивилизацию Запада. Не случись завоевания Римской империи полудикими германцами и сарматами, вполне возможно, и не возникла бы западнохристианская цивилизация, прошедшая ряд изменений, ставшая основой для мировой цивилизации и породившая индустриальный мир69. Во всяком случае, именно эта цивилизация смогла выработать совершенно особые правила взаимодействия человека с окружающим пространством и вмещающей его средой и применить их на практике. На наш взгляд, основными факторами успеха европейской культуры в создании и применении экологической политики являются следующие обстоятельства. Первое. Европейская культура построена на крайнем (быть может, предельном для человеческой психики) усилении, в сравнении с другими культурами Земли, логического, рассудочного отношения к действительности. Она постоянно требует от человека рационального отношения к действительности, выраженного в логических словесных конструкциях. В европейской культуре внелогические способы миропонимания – мистические, внечувственные, эмоциональные – рассматриваются как ущербные и второстепенные. Об этом свидетельствует и возникновение академической культуры – европейских академий и университетов. Зачатки высшего образования и придворные сообщества книжников известны во всех сколько– нибудь развитых цивилизациях. Но только европейцы отделили в своей культуре особую субкультуру – академическую – для фиксации и трансляции именно позитивных, вербализованных знаний. Наконец, специфика европейской цивилизации породила позитивистскую науку. Ее основой стал эксперимент и объективация накапливаемых сведений. Появилась возможность исследований пусть узких по своему предметному содержанию, но исключительно глубоких, накапливающих «все больше сведений о все меньшем». Кроме того, полученные знания должны приносить общественную пользу и быть доступными для заинтересованных членов общества. Второе. Материальный мир рассматривается механистически, в виде набора взаимосвязанных схем и структур, которые только надлежит познать. Механистическое отношение к миру естественным образом порождает механистические формы деятельности: технологизацию отношений к человеку, к обществу и особенно к природе вне человека. Из чего возникает два следствия. Во-первых, между человеком и остальной природой естественным образом ставится машина. Природные и общественные феномены рассматриваются в виде машин. Природные процессы рассматриваются как процесс работы машины. Уже с XIII столетия по западному миру прокатывается буквально вал изобретательства. Открытия, зачастую уже совершенные раньше в неевропейском мире, повторяются и мгновенно находят практическое применение (порох, очки, ветряные и водяные мельницы и т.д.). С ХIV–ХV вв. европейская культура значительно превосходит любую из «не-западных» и даже любую возможную их коалицию по применению механизмов и по использованию различных источников энергии. К тому же времени относится появление башенных часов на ратушах. В ХVI–ХVII вв. она выплескивается в мир, вооруженная уникальными, чрезвычайно эффективными парусными судами и навигационными инструментами, подзорными трубами, микроскопами, телескопами, ружьями и т.д. Во-вторых, сам мир представляется в виде механизма. Задолго до рассуждений Галилео Галилея и Тихо Браге о «небесной механике», миниатюристы Средних веков рисовали картинки, на которых ангелы вращали механизмы, приводящие в движение звезды. Мир становится машиной настолько, что механистично и само отношение к фундаментальным философским и физическим категориям – пространству и времени. Примечательно, что паровая машина Джеймса Уатта называлась современниками «философской машиной». Она раскрывала философию перехода энергии тепла в энергию движения. Римляне делили сутки на 24 часа. Но на 12 равных частей разделялся каждый период между мраком и светом. Продолжительность дня и ночи изменяется на протяжении всего года – и точно так же менялась продолжительность римского часа в каждых сутках. Точно так же в античной культуре нет четкого календаря, где каждый день года четко отнесен к определенной неделе, определенному месяцу. Более того, час у римлян не был разделен на минуты и секунды – такие «ничтожные» отрезки времени были не нужны. Само римское восприятие понятия «час» отличалось от восприятия западных европейцев. Европейская культура пошла дальше: разделила год, месяц, неделю и сутки на равные промежутки времени, накинув механистическую сеть на философское понятие времени. Не менее характерно и создание сетки параллелей и меридианов. Собственно говоря, карты античных географов лишь очень ненамного менее точны, нежели карты Нового времени или современности. Уже Эратосфен Киренский рассчитывал окружность Земного шара, измеряя длину полдневной тени в Сиене (современный Асуан) и Александрии, расстояние между которыми было известно. Страбон не допускал мысли, что кто-то из его читателей не видел бы глобуса и не знал бы, что это такое. Собственно говоря, что мешало тому же Эратосфену измерять расстояние от полюса и экватора в градусах, а Страбону нанести на глобус меридиональную сетку? Например, приняв за нулевой меридиан местоположение Пирея, Остии или Неаполя? Во всяком случае, ни отсутствие знаний, ни отсутствие технических навыков не могло сыграть «роковой роли». Но факт остается фактом – параллели и меридианы появляются только в XV столетии, вместе со всем прочим инструментарием океанской цивилизации: сложным парусным вооружением кораблей, подзорными трубами, штурвалами, лебедками и т.д.. Пространство и время, закованные в сетку географических координат, сверяемых по небесной механике, разделенные на всегда равные отрезки… Безличные, механистичные пространство и время западнохристианской культуры… Уже на эту схему мира, на механику Земного шара ложится реальный феномен – мир как таковой. В-третьих, механизмом предстает и сам человек. Медицина европейцев построена на жестком вторжении в его организм. Скажем, химическом, с помощью несвойственных ему, не органичных для него веществ. При этом и организм делится на отдельные, мало связанные друг с другом органы, каждый из которых лечится отдельно. Хирургическая практика, очень развита в европейской культуре – взять хотя бы практику удаления ставшего «лишним» органа (зубов или аппендикса – в качестве самых массовых и типичных примеров) или протезрование (опять же – фарфоровые и металлические зубы, серебряная гортань и т.д.). Разумеется, традиционные медицины Индии и Китая знают о существовании хирургического вмешательства; но отношение к такого рода методам несравненно более осторожное и сфера применения хирургических методов на несколько порядков уже. По части же «удаления» живых и «вставления» искусственных органов медицинские системы «не-запада» могут только заимствовать опыт у западных коллег. В-четвертых, механистически представлено и общество. По крайней мере с ХIV в. (т.е. опять же, задолго до Просвещения) в Западной Европе рождаются представления о «полезных» и «вредных» членах общества. Разумеется, спорят и о том, кто именно «полезен» или «вреден» – но дело ведь не в этом, дело в принципе. В-пятых, мир «натуры», природы вне человека и «мир человека» полностью противопоставляются. «Наступление» на европейские леса в ХII–ХV вв. считается социально значимым, богоугодным делом; немецкие города в ХV–ХVI вв. содержат отряды стрелков для уничтожения диких животных; Жорж-Луи Леклерк граф де Бюффон в ХVIII в. провозглашает «дикую» природу некрасивой, противопоставляя ей ровные, как стрела, красивые дороги и каналы. Не случайно же nature и culture в английской культуре – понятия не взаимодополняющие, а противостоящие и взаимоисключающие. Ни в одной культуре, кроме западнохристианской, не рождались дихотомий «искусственное – естественное», «человек – природа», «культура – природа», «город – деревня» и т.д. Закономерно возникает вопрос о «евразийской культуре». Увы, это какая-то фикция, изобретенная полуграмотными для малограмотных. Если Вы материалист, с точки зрения достижения практических и научных результатов – Вы пользователь европейской культурной традиции. Если Вы мистик и богослов – где результаты конкурентной борьбы и познания мира? Подчеркнем, вопрос лишь о методах познания окружающего нас мира. Авторы этой книги являются людьми глубоко верующими, но разделяют эти вопросы, считая их нравственными, а не техническими. Нововременная цивилизация. Большинство специалистов согласны, что синтез античности и варварских народов завершился к XI-ХII вв. Кончился период упадка, проживания наследия Рима. Начала подниматься новая цивилизация – европейская. До XVI-ХVII вв. продолжается медленный подъем. До этого времени европейцы мало превосходят другие цивилизации, а порою во многом уступают им. От мусульман они отбились с большим трудом. В 1648 г. кончаются религиозные войны между протестантами и католиками. Начинается период Нового времени. И вот тут сказывается все больший технологический, информационный и культурный перевес стран Европы. К ХVII в. окончательно сложилась нововременная европейская культура, которая и создала систему мирового хозяйства70. Ее основными и самими яркими чертами можно считать: • позитивизм, т.е. убежденность в познаваемости всего; • рационализм, т.е. стремление к схематичным, вербально-логическим разъяснениям процессов и явлений; • механицизм, т.е. представление о явлениях мира, как о механизмах; в явлении видится не феномен, но структура; • практичность, т.е. стремление во всем увидеть выгоду (материальную по преимуществу), и стремление к частной выгоде как нормативное поведение; • материализм – т.е. десакрализация мира, видение в нем чисто вещественных объектов, явлений и связей. Философию и идеологию нововременной Европейской культуры XVII– начала ХХ вв. можно представить в виде нескольких тезисов: • мир есть склад не связанных между собой объектов, процессов и явлений; • все явления, объекты и процессы можно рассматривать как механизмы; • ресурсы мира неисчерпаемы. Они создаются предпринимателем; • человек отдельное явление, а не часть остального Мироздания. Изолированные части мироздания для европейца составляют природные ресурсы, которые не могут быть исчерпаны, и которые человек полномочен использовать в любых масштабах. Европейцы представили себе мир, как механизм, отделили науку от других форм общественного сознания и стали использовать как фундамент научно-технического прогресса. Такой тип культуры сделал их технологическими, культурными, интеллектуальными и военными лидерами мира. Европейцы создали мировую систему хозяйства, преобразовали весь Земной шар, предложили и навязали всем культурам планеты общий пласт рационального и практичного отношения к жизни. Одновременно этот тип культуры поставил мир на грань глобальной экологической катастрофы, чувствительной для всей биосферы Земли. Технологические революции. Говорить о создании западнохристианской цивилизации можно с ХII–ХII вв. – со времени хозяйственного освоения Европы («великой распашки»). Возникнув, западная цивилизация прошла ряд культурно– исторических этапов: возрождение – реформация – просвещение – модернизм – постмодернизм. С момента Промышленного Переворота середины– конца ХVIII в. прошло то ли шесть, то ли восемь научно-технических революций, каждая из которых сказалась на развитии культуры в целом. Изучение этих этапов развития культуры и научно-технических переворотов производства – самостоятельная тема для книги и даже целой библиотеки. Здесь мы их рассматривать не будем – не потому, что это не важно и не интересно, а потому, что это вторично для нашей темы. Неравенство уровней развития. С момента возникновения Западной цивилизации она становится все активнее, с каждым пройденным этапом все растет ее отрыв от остального мира – и энергетический, и информационный. Чем дальше, тем больше европейцы узнавали об окружающем мире. Они знали о народах неевропейского мира несравненно больше, чем те о европейцах. В научных центрах Европы огромные библиотеки наполнялись общедоступными сведениями практически обо всей Ойкумене – ее природе и населении. Разнообразнейшая информация о китайской, индусской цивилизациях, о туземцах. Тробрианских островов или истоках Нила широким потоком входит в информационное поле европейской цивилизации. Чрезвычайно способствовало этому накоплению знаний книгопечатание. Пока Европа становилась средоточием знаний, даже такие развитые цивилизации, как индусская или китайская, с трудом воспринимали сам факт существования европейцев. Даже японцы «открыли» Европу только в том смысле, что общались с голландцами, читали книги и пытались воспроизводить узнаваемое. Но отнюдь не совершали в Европу морских путешествий. Европейцы обладали информацией обо всех «туземцах» – тогда как каждая локальная группа «туземцев» имела информацию только о населении своего культурно-исторического региона и о европейцах одной– двух стран. В результате у европейцев были несравненно большие возможности для систематизации и типологизации получаемых данных, для выявления закономерностей – и, соответственно, прогнозирования. Даже в начале ХХ в. ни одна из цивилизаций Земли и близко не подошла к европейской по своим информационным характеристикам. Только после Второй Мировой войны хотя бы лишь некоторые из цивилизаций «не-запада» встали с «западом» наравне (скажем, японская – но никак не сомалийская и даже не индусская). Очевидно, что такое информационное и энергетическое превосходство исключало длительное сопротивление не только любой группы «туземцев», но и любого теоретически возможного их объединения. Нельзя забывать и преимущество в организации. Дисциплинированность, умение быстро сообщать все необходимое коллегам и начальникам, выполнять приказы и действовать как единое целое, а не механическое скопище, способствовало тому, что, по словам Наполеона, один мамелюк чаще всего побеждал одного француза; трое французов были равны троим мамелюкам; десять французов уже обращали в бегство десять мамелюков; а сто французов могли разгромить тысячу мамелюков. Биосферные войны: войны за природные ресурсы. Для начала Испания и Португалия в ХVI в. завоевали, ограбили, разрушили до основания государства Америки. Испания – не самая культурная и могущественная из европейских стран. Но уже ХVI в. отряды по двести– триста испанских авантюристов могут пройти всю Америку – а индейские армии в десятки тысяч человек не могут им противостоять. Крупные земледельческие народы испанцы покоряли и эксплуатировали. Если эксплуатация народа не представляла экономического интереса, его сгоняли с земли и всеми средствами уничтожали. Истреблению подлежали все первобытные индейские племена. Первыми оказались гуанчи – коренное население Канарских островов. Есть интересные исследования о том, что гуанчи могли быть потомками древнейшего населения Европы, если говорить о людях современного антропологического типа – у них находят характерные черты кроманьонцев. Исчезнувшую расу, к которой относились гуанчи, называют мехтоидной; ее представители населяли север Африки до начала неолита и были ассимилированы или уничтожены носителями средиземноморской расы71. Их было примерно 20–25 тысяч человек, со своими языками, письменностью и цивилизацией на уровне цивилизаций Древнего Востока времен Шумера и Аккада. К моменту прихода испанцев гуанчи занимались земледелием (основная пища – гофио, мука из прожаренных зерен), разводили коз, овец, свиней, а также огромных пастушеских собак бардино, не знали металла (изготавливали орудия из камня и обсидиана; на ГранКанария были известны полированные боевые топоры) и гончарного круга, одежду делали из козьих шкур, жили в естественных или искусственных пещерах. Гуанчи были совершенно не нужны испанцам, а вот их земля – очень нужна. Большая часть гуанчей или была быстро физически истреблена, или обращена в рабство. В 1402 г. гуанчи имели счастье увидеть первый корабль испанцев. В 1600 г. ученые записали несколько сотен слов на одном из языков гуанчей. Но чистокровных гуанчей больше не было, остатки языка знали нищие и дикие метисы. Сегодня Канары – модный курорт, а гуанчей на земле больше нет. Следующими были индейцы островов Карибского моря. Почти курортный климат, красивые виды, прекрасная перспектива для плантационного хозяйства. Сто тысяч индейцев были «лишними» уже потому, что не годились в сельскохозяйственные рабочие, поскольку в рабстве быстро умирали. 12 октября 1492 г. спутники Колумба высадились на небольшой остров с пышной тропической растительностью. Высокие статные люди со смуглой кожей называли его Гуанахани. Колумб назвал его Сан-Сальвадором и объявил владением Испании. Этот остров под тем же названием и сегодня входит в группу Багамских. Вот только туземцев на нем больше нет. К 1555 г. индейцев не стало на всех Карибских островах. Как их истребляли, известно. Но если хотите прочитать, запаситесь заранее пузырьками с духоподъемным названием «корвалол».72. Точно так же и англосаксам на территории будущих США нужны были не индейцы, а их земля. Индейцев одинаково истребляли и правительственные войска, и колонисты. Захват Австралии в 1788–1815 гг. сопровождался истреблением местных племен. Уже в 1948 г. белый фермер принимал писателя и ученого Алана Маршалла. Он узнал, что гость хочет получить несколько черепов австралийцев. Утром писатель увидел, как хозяин садится на лошадь со скорострельной винтовкой. Было непросто отговорить его от намерения оказать маленькую любезность – «достать» несколько свежих черепов73. В Тасмании белым поселенцам мешали тасманийцы и сумчатые волки, которых в Австралии вытеснили одичавшие собаки динго. И тех, и других поселенцы отстреливали и травили ядами: оставляли туши овец, отравленные стрихнином. Трудно поверить, но есть свидетельства, что поселенцы иногда… ели убитых аборигенов – до такой степени не считали их человеческими существами. Невероятно, однако об этом пишет свидетель – британец Клайв Тернбулл в своей книге «Черная война: перемещение аборигенов Тасмании»74. В 1830 г. поселенцы окончательно решили тасманийский вопрос. В один прекрасный день они разделились на две группы и, зайдя с противоположных сторон, стали сгонять аборигенов к центру острова. По пути следования англосаксы стреляли из ружей во всех тасманийцев и всех сумчатых волков. К вечеру этого дня было убито около 4 000 сумчатых волков и примерно 6 000 тасманийцев. В одном лагере «дикарей» заметили: в дупле огромного дерева кто-то еще шевелится. Вроде, все взрослые уже мертвы, – наверное, забрались туда дети. Цивилизованные собственники, оберегавшие свои стада, заложили в дупло пороховой заряд и рванули… Они оказались правы – среди обломков дерева валялось шесть обгорелых трупиков детей от 3 до 10 лет. Одна девочка лет шести еще дышала… Ее совсем было собирались добить ножами, да один предприимчивый поселенец сообразил: это же последняя оставшаяся в живых тасманийка! Давайте подарим это существо губернатору колонии Новый Южный Уэльс! Идея понравилась. Девочку – как выяснилось, звали ее Труганини – вылечили и подарили. В 1876 г. она скончалась в возрасте примерно 70 лет. До последних дней жизни приемная дочка губернатора помнила слышанные в детстве песни своего народа. С ее смертью все кончилось, тасманийцев на свете больше нет. В 1840–1872 гг. Англия воевала в Новой Зеландии с племенами маори, захватила несколько островов в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах. Все это – примеры типичных биосферных войн за территорию и ресурсы. Войн на истребление. Это были очень простые для европейцев войны, в которых они имели абсолютное информационное, организационное, техническое и огневое преимущество. Колониальные войны. Вся история Европы c XVI по ХХ вв. – сплошная череда колониальных войн с «туземцами» за новые территории, в большинстве которых соединялись элементы экономической и биосферной войны. Колонизаторы никогда не считали народы «не-запада» ровней и считали себя вправе применять любые методы ведения войны. В том числе применение пуль «дум-дум», запрещенных в Европе, отравление колодцев и убийства мирного населения. Весь XVIII и ХIХ вв. Британия вела серию войн по завоеванию Индии. Взять хотя бы три Англомайсурские войны 1767–1799 гг. Две первые Англо-майсурские войны кончались тем, что противники заключали мир, возвращая друг другу захваченные территории и пленных. Ничья. Точку поставил штурм столицы Майсура, Серингапатама, 4 мая 1799 г. Типу Султан был убит, город захвачен и разграблен. Его название, может быть, знакомо читателю: именно в Серингапатаме проклятый полковник Джон Гернкастль похитил в храме богини Кали Лунный камень, огромный бесценный алмаз75. Шестикратное превосходство в численности не помогло индусам. Грабежи в их столице сделали убедительной завязку экзотического детектива Уилки Коллинза. Потом были три Англо-маратхские войны (1775–1818), и Англо-пенджабские войны, Англо– непальская война 1816–1818 гг. Восстание сипаев в 1857 г. Войны за Индию логически продолжили Англо– афганские войны 1838–1842, 1878–1880 и 1919 гг., Англо-бирманские войны 1824–1826, 1852–1853 и 1885 гг., Англо-тибетская война 1904–1905 гг. В 1795–1807 гг. захвачен Цейлон. Восстания сингалов вспыхивали в 1798-м, 1818-м, 1848 гг. В Южной Азии у британцев было, как в Америке у испанцев: сотни или от силы тысячи британских солдат, оборванных авантюристов, выигрывали войны с могучими индусскими княжествами. Британцы вели коммерческую войну, которая сама себя кормила, посылая за море «лишний» в Британии контингент. Индусы напрягались изо всех сил, бросая в бой отборных людей. И проигрывали. Англо-китайскую войну 1839–1842 гг. еще называют Опиумной – главным ее результатом стало право англичан ввозить в Китай опиум, выращенный в Индии. Вскоре вспыхнула новая Англо-франко-китайская война 1856–1860 гг. В 1867 г. захвачены Малакка, Пенанг и Сингапур. Захватив Канаду, Англия воевала с племенами ирокезов в 1779-м и могауков в 1792–1793 гг. В Африке Британия в 1807–1824 г. вела четыре войны с Ашанти. До конца покорить это государство удалось после двух последующих войн – 1853-го и 1863 гг. 1852 г. – британский флот бомбардировал Лагос – столицу народа йорубе; Англия захватила побережье Нигерии. В 1838-1840 гг. Англия воевала с племенем зулусов. 1868 г. – Англо-абиссинская война. В 1885 г. Англия захватила Бечуаналенд, в 1893–1895 гг. основала Северную и Южную Родезию. В 1882 году Англия оккупировала Египет и Восточный Судан. 1882–1899 гг. – Англия ведет целую серию войн с Суданом. В 1885-м, 1889-м и 1906 гг. вспыхивали восстания зулусов. В 1896 г. – восстания машона и матабеле в Южной Родезии. В 1900 г. Англия оккупировала Кению и Уганду. Проникновение колонизаторов в Судан вызывает восстание местных племен под руководством Махди Суданского. Это перечисляются только крупные, значительные войны. Назвать все военные конфликты попросту невозможно. Британия, конечно, крупнейшая из колониальных держав. Но ведь и Франция воюет за Канаду, ведет войны с Англией за колонии в Индии, в 1826–1849 гг. ведет почти беспрерывные войны с племенами серер и волоф в Западной Африке, захватывает Габон. В 1857 г. Франция завершает покорение территории Сенегала, уничтожая государственность народа фульбе. В 1830–1843 гг. Франция оккупирует Алжир, с чудовищной жестокостью подавляя восстания берберских племен под руководством Абд-эль-Кадира. В 1840–1842 гг. Франция захватывает почти все острова Океании. В 1870-е годы она совершает захваты в Сомали, в 1885–1900 гг. захватывает Мадагаскар. В ходе этой войны население острова сокращается на треть. В 1881 г. Франция захватывает Тунис. В 1875–1884 гг. она соперничает в Центральной Африке с Бельгией за овладение бассейном реки Конго. В Юго-Восточной Азии Франция воюет и делает захваты еще в 1787 г. В 1817-м, 1858–1862, 1863-м, 1867 м и 1882 гг. ведутся военные действия. В 1885-м, 1907-м и 1913 гг. вспыхивают восстания. Франко-китайская война 1884–1885 гг. заставляет Китай отказаться ото всяких претензий на Вьетнам. Результатом этого множества войн, рек человеческой крови и слез, истребления целых народов, уничтожения уникальных культур и государственных систем стала система колониализма. Возьмите политическую карту мира 1930-го и даже 1945 гг. Большая часть Земного шара на ней закрашена в цвета основных колониальных держав. Экономические войны между колонизаторами. Между европейскими державами постоянно велись войны за уже захваченные земли или за право завоевывать «туземные» государства. Таковы Англо-испанские войны 1625–1630, 1665–1667, 1702–1713, 1718–1720, 1726–1728, 1739–1748 и 1762–1763 гг. и Англо-голландские войны 1652–1654, 1665–1667 и 1672–1674 гг. В Америке Британия воевала с Францией за Канаду в 1754–1756 гг., вела Англо-американскую войну 1775–1783 гг. (или Войну за независимость Соединенных Штатов Америки – фактически это была война за право колонистов присваивать земли множества индейских племен). В 1806 г. Англия захватила Капскую колонию на юге Африки. Там к тому времени возник небольшой народ буров – потомков переселенцев из Голландии, Германии, Франции. Буры были не меньшими колонизаторами, чем британцы. Они превратили местное население в рабов и жестоко угнетали их. Но не желали мириться с господством Англии и стали переселяться вглубь Африки, истребляя и оттесняя африканские народы басуто и бечуанов. Буры основали свои республики Трансвааль и Оранжевую, где завели самые жестокие колонизаторские рабовладельческие порядки. Чуть позже была Англо-американская война 1812–1814 гг. В 1898 году лорд Китченер наступает в Судане, и в деревне Фашода встречается с французским отрядом лейтенанта Маршана – французы тоже хотят захватить Судан. Под давлением Англии, которая угрожает войной, Франция приказывает Маршану отступить. В 1899–1902 гг. ведется Англо-бурская война. Англия ликвидирует независимые республики буров и основывает свой протекторат – Южно-Африканский союз. В немецкой публицистике 1870–1913 гг. совершенно не отрицалось, что Германия считает себя обделенной колониями и намерена вести войны за передел мира с теми, кто его уже успел поделить. «Мировой ГУЛАГ» – Мировая система хозяйства, ее биосферные ресурсы и системы деятельности. Выходя в океан, европейцы получали возможность вести неэквивалентную торговлю на своих условиях. Чтобы послать флот в океан флот ученого Чжэн Хэ, в Китае ХV в. пришлось напрягать все силы китайской экономики. Любознательность ученого сословия. Китая была удовлетворена, но слишком уж дорогой ценой. Продолжать платить такую цену за любознательность императора и его приближенных разоренная страна не могла. А европейцы с самого начала хотели, чтобы их путешествия окупались и приносили доход. Уже экспедиции португальского принца Генриха Мореплавателя в ХV в. привозили из Западной Африки золото, слоновую кость и рабов. Экспедиция Чжэн Хэ разорила богатый Китай. Европейцев участие в Великих географических открытиях делало богатыми. Принято несколько насмешливо относиться к этому: мол, географические открытия делались для того, чтобы торговать перцем и другими пряностями, грабить бедных туземцев, отнимая у них или выменивая на стеклянные бусы золото и слоновую кость. Мол, капитализм во всей красе. Но получается: открытия не заставляли европейцев тратиться – они заставляли их вкладывать деньги и получать прибыль. С самого начала освоение мира было для них очень выгодным делом. После завоеваний в Америке в нищую Испанию хлынул невиданный поток золота. Такой, что цена на золото в Европе упала втрое. Стоило выйти в океан голландцам, французам и британцам, и к XVIII веку возникла мировая система хозяйства. Она основывалась на нескольких направлениях: • неэквивалентная торговля, • прямое ограбление, • налогообложение покоренных народов, • создание плантационной системы. • заселение «пустых» земель, • работорговля и понуждение захваченного населения к неоплачиваемому труду, • хищническая разработка природных ресурсов всего мира. Основой мировой системы стала система транспорта. Европейцы связали все моря своими парусниками, а потом пароходами и теплоходами. Они понастроили железных и шоссейных дорог по всему миру, а потом и автострад. Мировая система хозяйства существует до сих пор. Всякий раз, когда мы завариваем кофе, кладем в него сахар и откусываем от плитки шоколада, мы принимаем участие в колониальном ограблении мира… ну, пусть скромнее – в последствиях этого ограбления. А когда индус или китаец садятся в вагон поезда или посылают телеграмму – они участвуют в деле технического прогресса. И, кроме того, присоединяются к системе мирового хозяйства. Европа – центр Мировой империи. Почти все европейские государства имели свои колониальные империи. Европа и населенные европейцами страны в целом были центром мира до середины XX в. Весь XIX и первую половину ХХ в. продолжается стадия имперского взлета. Тот краткий исторический момент, когда собирание империи уже завершено, лидерство Европы неоспоримо, культурное и технологическое превосходство очевидно. Век классической литературы, век науки, научно-технического прогресса. Торжествуют позитивистская наука, основанная на ней техника, институты власти и управления. Они и стали в современном представлении «эталоном» западной цивилизации. Европейцы живут богаче, интереснее, разнообразнее всех остальных. В том числе, и потому, что в Европу потоком вливается поток вещества и энергии из колониальных империй. Со всего мира. Европеец привыкает есть четыре раза в день, ограничивать потребление хлеба и круп, переходя на мясо и овощи. В его рационе представлены растения и животные со всего Земного шара. Даже говядина и яблоки могут быть из Южного полушария. Разнообразие рациона, большое количество овощей и мясных продуктов позволяло сгладить все последствия обитания в холодном климате – недостаток солнечной радиации, в первую очередь. В рацион европейцев прочно вошли легкие тонизирующие и стимулирующие средства (кофе, шоколад, чай, табак) в масштабах, неизвестным другим цивилизациям. Чем более развита страна, чем выше социальный статус индивида – тем сильнее сказываются эти инновации в его рационе. А это позволяет окупать затраты энергии, даже если они не соответствуют климатическим условиям и возможностям извлечения энергии из своих ландшафтов. Европеец постоянно пьет кофе, какао и чай, ест шоколад, курит табак. Он постоянно читает газеты и журналы, которые сообщают ему огромное количество информации. Весь период Нового времени, до Великой войны 1914–1918 гг., Европа не сомневается в своем праве командовать во всем мире. Европейская система ценностей пока не подвергается сомнению. Все задуманное получается. Европейские государства неизменно завоевывают туземные и так же неизменно несут в них просвещение, цивилизацию и прогресс: от железных дорог и научной медицины до карт и книгопечатания. Вырезая, попутно, туземное население. Практически весь мир освоен и подчинен. Экспедиции на поиски истоков Нила или к Южному полюсу воспринимаются уже как завершение процесса. Все ждут только новых «рукотворных чудес» от прогресса. И приобщения к прогрессу колониальных народов, новых созревших плодов просвещения. Еще в 1912-м и 1913 гг. никому и в голову не приходило, что этот прекрасный мир прямо вот сейчас провалится в тартарары. Биоресурсное управление. Весь период колониализма биоресурсное управление ведущих стран мира исходило из принципиальной неисчерпаемости ресурсов Земли. Мнение «туземцев» во внимание не принималось. Если ученые и высказывали опасения, их выводы игнорировались и бизнесом, и правительствами. В самих государствах Европы действовала все более жесткая регламентация охоты и все более последовательная система защиты исторически сложившихся ландшафтов и культурно-исторических памятников. По отношению к колониям такого законодательства или не было вообще, или оно появлялось поздно и было направлено на охрану интересов метрополии. В колониях Британии ограничения охоты на слона появилось в 1920-е годы, чтобы сохранить популяцию этих громадных животных для нужд хозяйства и армии: на слонах перевозили грузы и артиллерию. Европейские переселенцы обычно начинали с истребления как животных, так и целых ландшафтов. Однако вскоре – по мере осознания себя «местными жителями» – переходили к природоохранным мероприятиям. За всю историю Канады и колоний на территории будущих США власти не издали ни одного природоохранного акта, тогда как традиции «лесных французов» и «лесных поляков» Канады включали разного рода природоохранные ограничения. Разные штаты США принимали законы об охране лесов на водоразделах и запрете охоты на виды, резко уменьшившиеся в численности: белохвостого (или виргинского) оленя, орла и т.д. Появление природоохранных разделов в законодательстве следует считать признаком формирования местного этноса: европейского по происхождению, но американского (туземного) по месту обитания. Точно так же в Австралии и в Новой Зеландии с 1788-го по 1920-е гг. не было создано ни одного природоохранного закона, но австралийцы и новозеландцы начали регулировать природопользование, как только осознали свое туземное обитание. В Южной Африке британские власти были фантастически равнодушны к уничтожению всего живого и неживого. Голландские и французские переселенцы истребляют южноафриканскую кваггу (подвид равнинной зебры), убивают горных козлов, используя только языки, и жирафов для вырезания из их шкуры кнутов длиной 8 м (таким кнутом удобно управлять передовыми быками, не сходя с облучка фургона). Но по мере формирования народа африканеровбуров Народный совет воотреккеров (переселенцев) принимает первое охотничье законодательство в 1837 г. Срабатывает один из постулатов политической экологии – защита экономических интересов вновь образованных государств и сообществ природоресурсными ограничениями от Метрополии. И за эти следует новый виток биосферных войн уже между представителями одной – европейской культуры – разделенных интересами вновь образованных государств на местах бывших колоний Метрополии и собственно Метрополии. Экологическая дипломатия. Экологическая дипломатия колониального периода практически полностью сводится к защите права европейских государств на доступ к природным ресурсам всего остального мира. Европейцы стали выплавлять сталь из американской руды с помощью британского угля, медь в Африке и никель – в Южной Америке. К числу такого рода дипломатии следует отнести и покупку территории острова Манхаттан в 1626 г.: третий директор колонии Новые Нидерланды Петер Минёйт выкупил у местных индейцев весь остров за вещи, стоившие тогда 60 гульденов (или 24 доллара; сегодня эта сумма эквивалентна 500–700 долларам). История такого рода сделок очень обширна. Особняком стоят приобретения громадных территорий более активными европейскими державами у других: США купили Луизиану (территория нескольких штатов) у Франции Наполеона в 1803 г.; захватили Техас (1845); Орегон (1846); Новую Мексику, включавшую в себя территории современных штатов Аризона, Нью-Мексико, Невада и Калифорния, а также часть штатов Колорадо и Вайоминг (1848); выкупили у Российской империи Аляску (1867). Есть примеры того, как державы того периода стремились охранять свои природные ресурсы. Это относится лишь к сравнительно развитым государствам: туземцы не могли и не стремились охранять свое достояние; колониальные державы не охраняли своих – они захватывали чужие ресурсы. В 1876 г., после неудачной попытки 1873 г., британец Генри Уикэм собрал в Бразилии и контрабандой вывез из Бразилии в Британию 70 000 семян гевеи (каучукового дерева). По бразильскому законодательству за это полагалась смертная казнь. Из похищенных семян в оранжереях Королевских ботанических садов Кью-Гарденс под Лондоном взошли только 2 %. Тем не менее, с 1880-х гг. в Юго-Восточной Азии появились обширные плантации каучуконосов. Монополия Бразилии была ликвидирована. К 1914 г. азиатские плантации давали больше каучукового сырья, чем вся Южная Америка. Цена на каучук упала с 3 долларов до 20 центов за фунт. Примеры экологических договоров между ведущими колониальными державами почти полностью сводятся к соглашениям о разграничении «сфер влияния» и демаркации границ между колониальными империями. Едва ли не единственный пример договоров об использовании природных ресурсов связан с китобойным промыслом. После изобретения в 1864 г норвежцем Свеном Фойном гарпунной пушки стала возможна добыча китов всех видов во всем Мировом океане. Из его изобретения вырос весь китобойный промысел XX в. Приведём пример экологической дипломатии, возникшей от китобойного промысла. В 1905 г. британский посол в Аргентине сообщил своему правительству, что аргентинская компания построила на острове Южная Георгия китобойную станцию. После изучения вопроса компания заключила договор с Британией, начала платить аренду и приобрела китобойную лицензию. К 1911 г. уже шесть китобойных компаний арендовали землю под строительство восьми китобойных станций на Южной Георгии. Выгодность охоты на китов в «ничьих» водах и очевидная ограниченность ресурса заставила уже в 1931 г. подписать в Женеве первое Международное соглашение по регулированию китобойного промысла. В 1946 г. в Вашингтоне на Международной конференции по регулированию китобойного промысла, в которой участвовали девятнадцать занимавшихся им стран, была установлена ежегодная квота добычи китов. Определялось число разрешенных для добычи китов, их виды, сроки и продолжительность добычи. Квоты, установленные Международной китобойной комиссией (МКК), многократно нарушались и продолжают нарушаться. В 1982 г. МКК был объявлен мораторий на коммерческий промысел китов в Мировом океане, который действует до сих пор. Он тоже нарушается, но важен прецедент. Подчеркнем – это первый реально международный ограничительный договор на использование биосферного ресурса. Начальный документ экологической политики. Глобальная биосферная перестройка. Колониальный период – время кардинальной перестройки всех ландшафтов Земли и ее биоты. Во-первых, это обеднение биосферы за счет: • уничтожения ряда видов за счет перепромысла (морская корова, несколько видов китов, бескрылая гагарка, квагга, дронт); • сокращение ареалов многих видов за счет перепромысла (практически все крупные виды млекопитающих); • уничтожение ряда видов за счет уничтожения их ландшафтов (эпиорнис-воромпатра и ряд животных Австралии разделили участь ми-лу); • сокращение ареалов многих видов за счет уничтожения их ландшафтов (все сохранившиеся виды животных); • обеднение видового состава тропических лесов. Во-вторых, обогащение видового состава и природных ландшафтов на отдельных территориях Земли за счет завоза новых видов – как домашних, так и диких. Это и: • завоз европейских коров, овец, свиней, кур, уток, лошадей в обе Америки, Австралию и на острова Мирового океана; • завоз множества культурных растений в новые для них места: американских кукурузы, картофеля, помидоров в Старый свет, культурных растений Европы и Азии – в Новый; Европейцы развели плантации кофе, какао, хлопка, чая, ванили, сахара, табака и перца – так, что эти ранее драгоценные плоды стали совершенно обычными, доступными практически всем и во всем мире. • завоз нескольких видов оленей, уток и барсука в Новую Зеландию, кроликов в Австралию, енотовидной собаки и ондатры в Европу, и так далее. Принято подчеркивать негативные последствия таких перемещений, когда пришлые животные в новой Зеландии вытесняют уникальные местные виды, кролики становятся бедствием Австралии, а размножившиеся на океанских островах коровы и козы уничтожают всю растительность, и биота острова полностью погибает (как на островах Мотане в Маркизском архипелаге)76. Тем не менее мустанги в Америке и дикий скот в Северной Австралии показывают, что в целом биосфера становится и богаче. В-третьих, это глобальная замена природных ландшафтов антропогенными. А «туземные» антропогенные ландшафты – ландшафтами ограниченного числа сельскохозяйственных культур. Исчерпание недр, перестройки биоты, истребление видов шли в самой Европе с римского времени. Те же процессы после ХVII в. стали обычными в масштабах Земли. Мировая экономика в ее колониальном исполнении – это разрушения мирового масштаба. Национальные парки. Очень интересной формой сохранения гибнущего на глазах биоразнообразия стали национальные парки. Характерно, что первыми стали создавать их американцы: формирующаяся нация начала новыми средствами сохранять памятники природы и биологические виды на территории, которую осознала как «свою». В 1872 г. был открыт первый в мире Йеллоустонский национальный парк: для сохранения не столько животных, сколько уникальных геотермальных явлений, гейзеров. Национальный парк Грасслендс в Канаде – единственный в Северной Америке, созданный с целью сохранения разнотравных прерий. Национальный парк Эверглейдс во Флориде основан для сохранения территории с уникальным изобилием форм жизни. В 1916 г. в США была создана Служба национальных парков. Их число постепенно растет, а такие как Гранд-Каньон, Джаспер, Олимпик и др. в настоящее время хорошо известны за пределами Северной Америки. С тех пор на всех континентах было открыто много парков. Создавали их и «европейцы вне Европы». Национальный парк Лос-Гласьярес в Аргентине предназначался в первую очередь для сохранения уникальных ледников, таких как Перито-Морено и ему подобные. Несколько позже начали создавать Национальные парки колониальные империи: например, национальные парки в Восточной Африке создавались Британией. Добиваясь независимости создавали национальные парки и народы бывших колоний. Национальный парк Комодо позволил сохранить «драконов Комодо» – гигантских варанов, которые еще в 1960-е гг. обитали на островах Флорес, Ринджа и Падар, но сейчас сохранились только на острове Комодо. Первый национальный парк в Европе был создан в 1914 г. в швейцарском кантоне Граубюнден. Затем в 1922 г. был открыт национальный парк Гран-Парадизо в Италии. Первым национальным парком во Франции был Вануаз, созданный в 1963 г., – на протяжении 14 км он граничит с итальянским Гран-Парадизо. Всего во Франции семь национальных парков, три из которых расположены в альпийском полумесяце, протянувшемся от Франции до Австрии. Имеются там и другие национальные парки: немецкий Берхтесгаден в Германии, австрийский Высокий Тауэрн в Австрии, итальянский Стельвио и словенский Триглав. Первым в России принято считать Баргузинский государственный природный биосферный заповедник. Он был учрежден постановлением Иркутского генерал– губернатора в мае 1916 г., а в начале 1917 г. создание Баргузинского заповедника было оформлено соответствующим постановлением правительства. До него в России существовали только местные охотничьи и частные заповедники. В настоящее время в мире существует более тысячи национальных парков и десятки тысяч охраняемых территорий. По приблизительным оценкам, их около 70 000 и занимают они примерно 10 % всей суши. В России существуют 101 заповедник и 35 национальных парков, которые вместе занимают площадь 40 000 000 га (около 2 % площади Российской Федерации).