Альтшулер.

Евреи бывают разные. И нечего стричь всех под одну гребенку.

В нашем доме живет Альтшулер. Здоровенный такой. Выше меня на две головы. Он уже школу кончил и скоро его заберут в армию.

Во дворе он ни с кем не играет. Мы для него «мелочь пузатая», «молокососы».

Адельсидоровна говорит, что Альтшулер — обыкновенная фамилия. В переводе с еврейского — старый ученик.

Короче — второгодник!

— А бывает у еврейского человека нехорошая фамилия?

— Перестаньте сказать, бывает и хорошая фамилия у страшного негодяя. Все зависит из какой он семьи. Альтшулеры в Минске были очень приличные люди.

«Второгодник» пристал ко мне как банный лист.

Дело в том, что достать перочинный ножик в Чкалове практически нельзя. Играем или кухонными ножами, или самодельными финками. Мечта каждого мальчишки раздобыть финку настоящую. С наборной ручкой из «пласти-глаза».

И вот один раз Альтшулер подзывает меня и говорит:

— Мелюзга! Хочешь финку?

И показывает мне вот такой блестящий ножик. Такие только на заводе вытачивают, из напильника.

Я даже задохнулся от восторга.

— Давай меняться. Тащи свои марки.

А у меня действительно целый альбом марок. Я привез из Москвы. Сам я их, канешно не собирал. Это Шурка Васин, бабушкин племянник, сын тети Нади и дяди Васи мне перед войной подарил. Шурка сказал, что уже вырос из этого возраста и теперь я могу пополнять его коллекцию. Он еще обещал меня научить собирать марки. Но как только началась война, он в первый же день ушел на фронт и скоро пропал без вести.

А марки я положил в свой рюкзачок и привез в Чкалов. Альтшулеру я их как-то показывал. Он сам собирал марки. И когда листал мой альбом, у него даже глаза загорелись:

— Это турецкие, это царские, но негодные, не погашены — печатки нет и с надрывом, замечаешь? Это Цейлон… Хочешь, поменяемся.

Но я меняться пока не стал, из принципа. Потому что не знал точно, какая марка ценная, а какая — никудышная. И потом я все-таки надеялся, что Шурка еще отыщется на войне.

У Шурки ведь был слух абсолютный. И перед войной мама начала с ним заниматься, хотя он и был шпрот-переросток. Таких в музыкальную школу уже не брали.

В семье поговаривали, что такой слух все-таки пропасть не должен и можно устроиться на народные инструменты. За три месяца Шурка уже играл на мандолине как бог. Мама говорила, что у него гениальные способности. Еще не зная нот, он подобрал Бетховена по слуху. Но сейчас, видите, он пропал на войне. Последняя весточка от Шурки Васина пришла из Смоленска. Это нам Аня в письме написала. Тетя Надя все время плачет. А дядя Вася хорохорится.

— Смерть забирает прежде всего самых талантливых, — сказала Адельсидоровна.

— Типун вам на язык, — расстроилась мама.

Я сам был вне себя.

Получается, что Гитлер бил прямой наводкой уже по нашей семье.

И вот теперь Альтшулер предлагает мне за Шуркины марки настоящую финку.

У меня даже губы пересохли. И я обещал подумать.

Посоветовался с Котиком. Котик сплюнул сквозь зубы. Я даже так не умею. И сказал определенно:

— Ты что, дурак? Цейлон менять на обыкновенную финку! Ты совсем сбрендил.

От обмена я отказался, и Альтшулер зыркнул на меня злым глазом и обозвал «Геббельсом». Почему Геббельсом?

Теперь, как увидит меня во дворе, кричит: Геббельс, Геббельс…

Мне это надоело, и я один раз ему ответил:

— Если я Геббельс, ты — Гитлер!

Альтшулер кинулся на меня, но я успел удрать.

А в другой раз, когда я шел из школы, Альтшулер неожиданно догнал меня сзади и так двинул, что голова чуть не треснула. Я даже не помню, как оказался в канаве.

— Еще раз обзовешься, руки-ноги пообломаю, мелюзга поганая!

Папа, когда хотел подлизаться к маме, называл ее «моя мордочка».

«Мордочка» — это слово ласкательное. А вот «жидовская морда» — страшное ругательство. И в Москве так во дворе ругались еще до войны, и здесь в Чкалове. Не верите? Ну, я сам слышал своими ушами.

«Жидовской мордой» могут назвать и татарку, и армянку, и даже немца. Тут пятый пункт, как говорит бабушка, значения не имеет. Если кого-нибудь нужно уж очень сильно обидеть, тогда только обзывают — «жидовская морда». Это матерное слово. Правда, некоторые некультурные люди могут обзываться так ни за что.

Дома «матерное слово» говорить нельзя. Я и не говорю вслух. Только этого Альтшулера про себя называю: вот настоящая «жидовская морда».

Весной Альтшулера забрали в армию, и я больше его не видел ни разу в жизни. Может, на войне ему мозги вправили, и он перестал быть этой самой… не хочу говорить вслух. Все-таки он теперь на фронте.