Пасха.

Призрак продолжал сообщать дяде Мите новые подробности:

— …Весной, когда уже пробудилась природа, но еще не распушилась листвою, а дерева стояли молодые и зелененькие, Иисус вдруг исчез. И никто не знал, где он и что делает. А через сорок дней и сорок ночей он спустился в долину с горы. Был такой худой, высохший, прозрачный. Самые близкие его ученики стояли молча и не решались его расспрашивать. Он попросил головку лука, соль, черствый сухарь и немного теплой воды. Ученики поняли, что он все это время голодал. Петр подал ему кувшин с водой. Он умыл руки, лицо. И вдруг сказал: «Завтра мы пойдем в Город. Там встретим Пасху…».

У Иуды перехватило дыхалку. Остальные сразу же стали отговаривать Учителя. Понимали, какой компот их ждет в Ерусалиме. Когда все разошлись по делам, а Иуда остался подле него один, он спросил Учителя, помнит ли он об угрозе Фарисея. «Да будет исполнена Божья воля». Иудино лицо исказилось, и он прошептал: «Они разорвут тебя, Равви». — «Нет», — ответил Иисус. — «Но у нас нет совсем денег, чтобы праздновать Пасху». И тут случилось невероятное. Он улыбнулся: «Разве ты не знаешь, что не деньги делают праздник?» Ученик не знал, что ответить Учителю.

Дядя Митя продолжал играть Иуду:

«Что же будет, Равви?» — «Бог сотворил свой народ. Время пришло. Теперь народ должен сотворить нового Бога. И ты… поможешь мне». — «Но почему именно я?» — «Ты один сделаешь так, как надо…» Тут в голове у Иуды начинается свистопляска. Он слышит только отдельные слова.

«…Истинно, истинно говорю: если пшеничное зерно упадет в землю и не умрет, останется одно. А если умрет, принесет много плодов. Без жертвы не приходит Вера… Возлюби Господа больше, чем самого себя… Он все видит и спасет свое стадо». — «Но таких слов нет в святом Писании?» — «Не всякую мысль можно выложить словами». — «Учитель! Если ты упадешь, кто поверит в тебя? Труды насмарку… У каждого одна жизнь!» — лукавит кучерявый, еще надеется сбить ход часов. Но Иисус тут как тут: «…восстанет из мертвых, смертью смерть поправ». — «Башка кругом, Равви! Я не понимаю твоих слов». — «Прости, Господи, раба твоего…».

Иуда отходит в сторону и шипит: «Значит, прав проклятый Фарисей. Сто раз прав. Ненормальный! С огнем играет. Ба! Тут нас и загребут. Это уж как пить дать. С меня взятки гладки. Сам кашу заварил, пусть сам и расхлебывает…» Иисус посылает вдогонку: «Бог спасет свое стадо…».

На столе догорала моя коптилка. Пора было менять фитиль. По потолку прыгали какие-то тени.

Дядя Митя замолчал и уставился в угол. Он ждал, ударит следующий раз его сердце или не ударит.

Я тоже сидел и ждал.