Вторжение в Грецию.

Оставив слева Ретий, Офриней и Дардан, а Гергифы справа, армия достигла Абидоса. Между Абидосом и Сестосом (города, расположенные на разных берегах Геллеспонта. — Пер.) финикийцы и египтяне построили два моста, удерживаемые льняными и папирусными канатами; когда эти мосты разметал шторм, ответственные за строительство были обезглавлены. Грек Гарпал построил новые мосты из кораблей, соединенных по схеме нос — корма следующего корабля огромными канатами с промежутками для прохода лодок. На них были положены доски, поверх них — ветки и сверху — земля; позже были добавлены перила.

Собравшись на Коринфском перешейке, который пелопоннесские члены альянса уже сочли единственной надежной линией обороны, союзники получили от фессалийцев просьбу о помощи в охране Олимпийского перевала. Десять тысяч гоплитов при поддержке морских сил и фессалийской кавалерии — представителей консерваторов заняли долину Храмов. Как и можно было предположить, они обнаружили у простого люда Фессалии проперсидские настроения. Александр Македонский оказал хорошую услугу своему персидскому хозяину, уговорив союзников не оставаться на месте, чтобы не оказаться растоптанными царским войском. И хотя Ксеркс был еще в Абидосе, через несколько дней союзники возвратились на перешеек.

Сидя на троне из белого камня на холме неподалеку от Абидоса, Ксеркс осмотрел свои войска. На мостах, усыпанных миртом, был зажжен ладан, и на заре царь совершил возлияние из золотого кубка, помолился, обратив лицо к восходящему солнцу, и бросил в море кубок, чашу и меч.

Семь дней и ночей воины бесперебойно переходили по одному мосту, а их багаж переносили по другому. При поддержке флота они пустились в путь по дороге вдоль побережья, разделившись на три части. Продовольствие должно было поступать из городов, расположенных вдоль дороги, из расчета 400 талантов за один прием пищи в день. За несколько месяцев до этого вперед были посланы гонцы с целью приготовить зерно, скот и птицу для царского стола. Шатер был только у Ксеркса, все остальные спали под открытым небом.

Второй смотр и счет войска состоялся в Дориске, со времен военного похода на скифов занятого гарнизоном, а теперь находящегося под властью Маскама, сына Мегадоста. Из Дориска три части войска последовали параллельными маршрутами; одна под командованием Мардония и Масиста — вдоль побережья, поддерживая связь с флотом, вторая под командованием Смердомена и Мегабиза охраняла Ксеркса и шла дальше от побережья, а третья под командованием Тритантехма и Гергиса — в глубине материка. Стримон (в настоящее время Струма — река в Болгарии и Греции. — Пер.) был перейден по мостам, в то время как маги приносили в жертву реке белых коней на удачу.

У Девяти путей богам подземного мира были принесены в жертву девять детей. Артахей, построивший канал, умер, когда армия была в Аканфе, и армия устроила возлияния на его могиле. С его смертью, вероятно, связан тайник с золотыми дариками, отчеканенными Дарием и его сыном. В Терме Ксеркса встретили гонцы, принесшие землю и воду из покинутой Фессалии, Локри и всей Беотии, за исключением Платеи и Феспии, так как уже было ясно, что жители Пелопоннеса не собираются оказывать серьезного сопротивления к северу от перешейка.

Победа казалась персам бесспорной. Они не только держали под своим контролем всех греков в Азии и Африке, корабли которых входили в их флот, но и уже половину европейских греков, которая покорилась им. Осталось подчинить себе лишь несколько упорствующих государств на Пелопоннесе, так как теперь стало ясно, что вся территория к северу от перешейка покинута населением. Дельфийский Аполлон был их верным другом. Афины с демократическим режимом, в которых правил Фемистокл, безусловно, перейдут к лидеру демократов, как только пелопоннесцы уйдут за перешеек. Так как афинский флот благополучно был в руках персов, стену на перешейке можно было обойти; Аргос заявил бы о себе в открытую, между Спартой и Коринфом был бы вбит клин, и каждого из них можно было бы победить поодиночке.