«Мирный договор Анталкидаса» — «царский мир».

Союз Афин с такими опасными мятежниками, как Хакорис и Эвагорас, оказался слишком даже для беспечного Артаксеркса, и он решил перейти на другую сторону. Чтобы убрать возможную оппозицию, Фарнабаз был призван ко двору и награжден за свои победы браком с царской дочерью Апамой (387 до н. э.). Ариобарзан занял место сатрапа Даскилея, а Тирибаз — Автофрадата и Струтаса.

Спарта поняла намек, содержавшийся в возвращении Тирибаза, и назначила адмиралом Анталкидаса, который был известным другом hazarapat. Из Эфеса Анталкидас был препровожден своим другом лично в Сузы для встречи с царем. Афинское посольство также было в свите hazarapat, но его члены не могли быть правомочными. Поэт Платон в своем произведении «Послы» прямо обвинил Эпикрата и Формисия в том, что они получили много взяток от царя, а также в том, что они даже украли женщин из царской семьи. Какова бы ни была причина, афинское посольство потерпело фиаско, и Артаксеркс пообещал помочь Анталкидасу, если афиняне выступят против предложенных условий. Чтобы подкрепить угрозу, спартанский и сиракузский флоты сопровождали морские эскадры недавно назначенных сатрапов, когда Тирибаз и Анталкидас разгромили афинян, охранявших Геллеспонт. Афины тем самым подверглись опасности такого голода, который поставил на колени столицу империи и положил конец Пелопоннесской войне.

Тирибаз объявил, что он готов озвучить решение царя всем, кто этого пожелает. В начале 386 г. до н. э. делегаты из греческих городов поспешили собраться в Сардах. Начальник стражи показал царскую печать и прочитал короткий указ: «Царь Артаксеркс считает справедливым, чтобы города в Азии оставались в его власти, а также острова Клазомены и Кипр. Другие греческие города, большие и малые, получат автономию, за исключением островов Лемнос, Имброс и Скирос, которые исстари принадлежат афинянам. Тот, кто не примет этот мир, с тем я буду сражаться на суше и на море, с помощью кораблей и денег».

Современные историки предоставляют Анталкидасу сомнительную честь назвать своим именем мирный договор. С большей проницательностью древние обычно называли его «царским миром». Ни один современник не мог отрицать, что мир был навязан; «царь Ахасуэр [пишет еврейский автор свитка Эсфири] обложил данью земли и острова на море».

Без единого слова протеста густонаселенные и богатые греческие города в Азии были уступлены монарху, которого поэты и ораторы не уставали поносить как «варвара». Показное «освобождение» было забыто. Афины были неприятно выделены из всех государств как единственная упомянутая европейская страна, а также потому, что принцип всеобщей автономии был нарушен лишь в ее пользу, как уже было условлено на неудавшейся конференции в Спарте. Искренний друг Афин Эвагорас был подло оставлен его врагам. Победы греков последних нескольких лет потеряли все свое значение. Хуже всего было то, что европейские греки признали за Персией право вмешиваться в чисто европейские дела — самый опасный прецедент на ближайшее будущее. Артаксеркс вполне мог похвастаться, что ему удалось то, что не удалось Дарию и Ксерксу!