Жалобы евреев-наемников в Египте.

Другой Гидарн — Видарнаг по-арамейски — в 420 г. до н. э. был «командующим армией» в Сиене. Между 416 и 411 гг. до н. э. он поднялся до ранга fratarak или правителя округа в местечке Дамадин. Когда сатрап Арсамес вернулся к царю в июле 410 г. до н. э., Гидарн воспользовался возможностью поднять мятеж при поддержке жрецов Кхнуба и египетских знамен, которыми теперь командовал его сын и преемник Нефаян.

Помощь от египтян была получена, очевидно, благодаря обещанию уничтожить еврейский храм, столь оскорбительный для народных чувств, потому что в нем приносили в жертву животных. Нефаян возглавил своих египетских и иных подчиненных. Храм был разрушен до основания, его каменные колонны были разбиты, пять ворот храма, вырубленные из камня, снесены, двери (петли которых были окованы бронзой) и крыша из кедрового дерева сожжены, а золотая и серебряная утварь разграблена.

Еврейские старейшины радостно рассказывают, как быстро был подавлен мятеж. Они, их жены и дети надели власяницы, постились и молились Богу Небесному, который дал им увидеть, как исполнилось их желание в отношении этого Гидарна. Собаки сорвали ножные браслеты с его ног; все богатства, которые он накопил, были уничтожены, а все те, кто разрушал их храм, были казнены.

Но это не привело к восстановлению храма. Даже еще до того, как мятеж был подавлен, Иедония и другие жрецы обратились к властям в Палестине за помощью. Преемником Неемии на посту правителя Иудеи стал Багохи, в то время как за врагом Неемии Элиашибом последовал его сын Иояда, а после недолгого пребывания на посту верховного жреца его сменил его собственный сын Йоханан. В письме, адресованном правителю, верховному жрецу и его коллегам (жрецам, которые находились в Иерусалиме), для большей убедительности значились имена Остана, брата Анани, и представителей иудейской знати. Естественно, никакого ответа получено не было, так как разрушение храма конкурирующей религии могло вызвать у них только одобрение.

Так что 25 ноября 407 г. до н. э. было послано второе письмо, на этот раз одному Багохи. В нем имелись обычные льстивые добрые пожелания: «Да дарует Бог Небесный здоровье твоей Светлости на все времена и милость царя Дария и принцев в тысячу раз большую, чем сейчас; и да дарует Он тебе долгую жизнь, и да пребудет с тобой счастье и процветание на все времена». Далее Иедония и связанные с ним жрецы рассказывают историю нападения. Они вспоминают, как их отцы построили этот храм в крепости Йеб перед нашествием персов и как никто не причинил вреда их храму, когда Камбиз вторгся в Египет и уничтожил все храмы местных богов.

Но на протяжении более трех лет с момента разрушения их храма они носили власяницы и постились, не мазали себя маслом, не пили вина; их жены жили как вдовы. Так как местные жители не позволят восстановить храм, они взывают к Багохи: «Посмотри на своих доброжелателей и друзей, которые живут здесь, в Египте. Пусть им будет послано письмо от тебя в отношении храма Бога Яху — чтобы его можно было построить в крепости Йеб, где раньше он стоял, и в твою честь на алтарь Бога Яху будет принесена мука и зажжен ладан. А мы будем молиться за тебя всегда — мы, наши жены, дети и все здешние евреи, если храм будет отстроен заново; и это будет твоя заслуга перед Богом Небесным Яху, большая, чем заслуга человека, который делает ему жертвоприношение ценой в тысячу талантов».

Однако они не полагались только на обещание действенных молитв, так как «что касается золота, то мы послали его и дали указания». Они также отправили еще одно письмо Делайе и Шелемийе, сыновьям Санбаллата, который все еще был правителем Самарии.

Официальный ответ не пришел. Посланец вернулся с устным распоряжением, которое он передал с нетерпением ожидавшим его сородичам-евреям: «Приказ от Багохи и Делайи: Они сказали мне: «Пусть это будет указанием вам в Египте поговорить с Арсамесом о доме Бога Небесного… чтобы построить его заново на том месте, где он стоял раньше, и чтобы люди могли делать на его алтаре жертвоприношения и зажигать ладан, как они это делали раньше».

Арсамес вернулся, чтобы разобраться с растущим недовольством. Требовалась политика умиротворения. Требование гонца, чтобы по совету Багохи и Делайи, второстепенных чиновников, подчинявшихся другому сатрапу, был восстановлен храм евреев, не было подкреплено никакой «писулькой». Более того, это было не их дело, и в стране, где царило такое брожение, восстановление храма было бы очень опасно. Ясное дело, Арсамес ничего не предпринял.

Не обращая внимания на надвигающуюся бурю, евреи продолжали писать письма. Иедония и четыре других руководителя общины отправили еще одно письмо высокопоставленному чиновнику, вероятно местному правителю Фив. Тон письма смиренный: если их храм будет восстановлен в первоначальном виде, они обещают не приносить в жертву овец, быков или коз, а только ладан, еду и питье. Даже при таких ограничениях они заплатят сумму денег, равную стоимости дома его светлости, и дадут 1000 ardabs ячменя. Когда они заняли место в воротах Фив, чтобы вручить свое прошение, их схватили, бросили в тюрьму и держали в ней, пока не был выплачен выкуп в размере 120 kerashin; их также лишили власти в их Йебе. И все же они надеются: «Мир твоему дому и твоим детям, пока Бог не позволит нам увидеть то, чего мы желаем».

Финикии шли угрозы со стороны Египта и Аравии. Еще серьезнее была ситуация на Кипре. Приблизительно в 425 г. до н. э. Баалмилк II, сын Азбаала, сына Баалмилка I, был царем Кития и Идалия. Тогда Абдемон, изгнанник из Финикии, имея в Китии свой опорный пункт, захватил Саламин и убил правившего тирана. Не удалась его попытка схватить Эвагора, представителя бывшей царской семьи; он бежал в Солы, который взял с пятьюдесятью воинами. Через некоторое время Эвагор вернул себе Саламин (411 до н. э.). Озабоченный более близкими к Персии проблемами, Дарий не стал предпринимать попыток выдворить его, даже когда Эвагор отправил зерно враждебным персам Афинам и в качестве награды получил афинское гражданство (410 до н. э.).