Глава 3.

Озеро Титикака, Боливия,

Август 1952.

Эрнесто сидел на краю широкой крепостной стены и смотрел то на разлившееся по горизонту широкое озеро Титикака, то на белые пики гор вдалеке, то на высеченные вокруг на каменных стенах храмов и колонн изображения давно вымерших животных. Прямо под его ногами раскинулся поражающий своими размерами, симметричностью и безупречностью линий древний археологический комплекс Тиуанако.

Этим местом Эрнесто бредил последние несколько месяцев – с тех самых пор, как расстался с Миалем, которому предложили место доктора в лепрозории Каракаса. Чуток поразмыслив, Миаль осел в Венесуэле. И хотя он уверял, что делает это исключительно из прагматических соображений, Эрнесто точно знал настоящую причину. У этой причины были грустные ярко-зеленые глаза, спутанная грива светлых волос на голове и самое обычное, но в то же время самое прекрасное, по словам Миаля, имя – Хулия. Девушка была пациенткой лепрозория вот уже второй год, и, увидев ее, биохимик пропал – окончательно и бесповоротно.

Эрнесто совсем было решил возвращаться в Аргентину в одиночестве, но тут случай подкинул ему встречу с дальним родственником по отцовской линии, торговцем лошадьми. Тот как раз отправлял партию лошадей в Майами, и Эрнесто просто не мог не воспользоваться возможностью своими глазами увидеть этот «оплот империализма и вселенского зла» – Америку. Его скудных финансов хватило, чтобы задержаться в Майами на месяц, и почти все это время он провел в местной библиотеке, жадно поглощая новые знания.

Именно там он вычитал про загадочную древнюю цивилизацию Тиуанако и загорелся страстным желанием своими глазами увидеть это чудо.

Таинственные тиуанако обитали у озера Титикака несколько тысячелетий назад; они не знали письменности, но обладали знаниями о животных, которые давно считались вымершими, и украшали их изображениями керамику и скульптуры, а астрономическая ориентация их обсерваторий не соответствовала наклонению оси Земли в наше время. Загадочные тиуанако выстроили на высокогорье город Тайпикала, что означало «центр мира». Впечатляющие размеры массивных храмов поражали воображение; подобные постройки было бы непросто повторить даже в современное время.

Ни одна из прочитанных Эрнесто книг не могла объяснить, что случилось с некогда великой империей; когда к озеру Титикака явились первые инки, величественный комплекс был вот уже много веков как заброшен – и при этом совершенно нетронут, словно сами боги хранили его от разрушений временем.

Инки решили, что именно отсюда берет начало человеческая жизнь на земле и именно в воды Титикаки возвращаются души людей после смерти. Они назвали найденные постройки «Тиуанако», что означало «мертвый город», а когда их империя пала, озеро Титикака обзавелось еще одной легендой – о подводном городе Ванаку, где инки якобы спрятали несметные сокровища своей цивилизации от испанских конкистадоров.

На самом деле, кроме обычного любопытства, у Эрнесто была еще одна причина, по которой он так хотел побывать у озера Титикака, – тайная, манившая и одновременно немного пугавшая.

С тех пор как они с Миалем побывали в Мачу-Пикчу, Эрнесто хотел кое-что проверить. Он плохо помнил, что случилось с ним в Перу; приятель рассказывал, что видел, как его окружили какие-то тени, и он с ними о чем-то говорил. Сам Эрнесто отчетливо помнил лишь присутствие чего-то иного рядом с ним – и странное ощущение родства.

Именно после Мачу-Пикчу с ним начали происходить странные, необъяснимые вещи – как тот случай у моста с повстанцами, когда у него получилось незамеченным пройти через толпу, или инцидент с футбольной командой. Именно с той поры Эрнесто постоянно казалось, что совсем рядом с ним находится иной мир, к которому он каким-то образом причастен. Чудо было на расстоянии вытянутой руки, Эрнесто пытался дотянуться до него – но безуспешно. И он решил, что если где и сможет прикоснуться к нему еще раз, то наверняка в самом центре загадочного древнего города, бывшего некогда сердцем таинственной и могущественной цивилизации. И надеялся, что, прикоснувшись к этому иному миру еще раз, он наконец-то поймет, что же его с ним связывает и что за странной силой он обладает.

И вот теперь Эрнесто сидел на краю широкой крепостной стены, пожалуй, самого загадочного города, выстроенного таинственной цивилизацией тысячи лет назад, – сидел и ждал, сам не зная чего…

* * *

Когда окончательно стемнело, а встречи с иным миром так и не произошло, разочарованный Эрнесто нехотя покинул Тиуанако и направился на ночлег в крошечную индейскую деревушку, расположенную неподалеку, у кромки густых влажных джунглей, ночные обитатели которых оглашали округу своими криками. В этой притулившейся в низине, в тени некогда великого города деревушке Эрнесто облепили полуголые ребятишки; они не клянчили денег, но смотрели на пришельца с таким любопытством и надеждой, что и без слов было понятно, чего они ждут от белокожего незнакомца.

Эрнесто вздохнул. Все его естество рвалось им помочь, но даже если бы у него и было с собой достаточно денег, чтобы одарить всю детвору, эти гроши ничего бы не изменили. Полученные монеты дети отдали бы родителям, а те потратили бы их в лучшем случае на лекарства, а в худшем – и, увы, более вероятном – на выпивку. Да и лекарства им навряд ли бы помогли, так как причиной большинства проблем со здоровьем во всех странах Южной Америки, где Эрнесто побывал, было банальное истощение. Нет, просто деньгами им не поможешь, здесь нужны куда более глобальные перемены.

В единственной на всю деревню пивнушке, выстроенной из бамбука и покрытой сухими пальмовыми листьями, было шумно и людно – несмотря на царившую в округе нищету, местные жители старались радоваться хотя бы каким-то мелочам жизни. Даже если это всего лишь не лучшего вкуса гуаро и пусть и не лучшего исполнения, но зато от души, игра на пинкильо[14].

– Налей и мне стаканчик, амиго, – попросил Эрнесто хозяина, усаживаясь за пустующий кособокий столик в углу.

– А тебе есть чем заплатить? – подозрительно спросил в ответ худой индеец.

Эрнесто выудил пару мелких монет и положил их на стол.

– И еще поесть бы чего-нибудь, – добавил он.

Хозяин сгреб монеты одним быстрым движением.

– На хорошую закуску этого не хватит, – пробурчал он.

– Я врач, могу за еду подлечить ваших больных, – предложил Эрнесто давно опробованную схему. В большинстве нищих индейских деревень докторов не водилось, и местные всегда с радостью соглашались на такой обмен.

– Спасибо, конечно, амиго, но у нас есть свой доктор, – удивил его хозяин.

– Неужели? – недоверчиво приподнял брови Эрнесто. – Настоящий доктор? – уточнил он, не без основания подозревая, что на самом деле за доктора здесь держат местного шамана или травника, нередко приносивших больше вреда, чем пользы.

– Самый настоящий, из большого города, – подтвердил хозяин и кивнул головой куда-то в сторону. – А вот, кстати, и она, легка на помине!

«Она!» – с удивлением подумал Эрнесто. Нечасто случалось, чтобы суеверные жители глубинки принимали женщину-врача с доверием и одобрением. Он обернулся, желая своими глазами увидеть такое чудо, – и поразился еще больше. Вошедшая в полутемное помещение женщина оказалась очень молодой, едва ли старше самого Эрнесто. К тому же она совершенно однозначно была белой! Ее прямые темные волосы блестящей волной падали на хрупкие плечи, а жгучие черные испанские глаза лишь сильнее подчеркивали бледность ее незагорелого лица. Девушка была фантастически, невероятно красива – и тем неестественнее казалось ее присутствие здесь, в дремучей индейской глубинке на самом краю света…

Поймав заинтересованный взгляд пришельца, девушка в ответ окинула его внимательным взглядом – и слегка улыбнулась. Пусть и не приглашающе, но и не высокомерно или холодно.

Ничего большего Эрнесто и не требовалось; он взял стакан гуаро, который поставил перед ним хозяин, и направился к девушке. Да, скорее всего дома его по-прежнему ждала Чинчина, считая своим женихом. Но чем дольше Эрнето путешествовал, тем меньше ему казалось, что жениться пусть и на красивой, но ограниченной и эгоистичной девушке будет такой уж хорошей идеей. А вслед за этим выводом исчезала и решимость отказывать себе в удовольствии хорошо провести время.

– Добрый вечер, – поздоровался Эрнесто, подсаживаясь к девушке. – Не против моей компании? Мы ведь своего рода коллеги…

– Я бы не стала называть нас коллегами, – неожиданно настороженно ответила та и заметно напряглась.

– Эм-м… Но ты же, кажется, тоже врач? – уточнил Эрнесто.

– Ах, вот ты про что! – Девушка еще раз внимательно посмотрела на Эрнесто и едва заметно облегченно выдохнула. – Ты настолько яркий, я даже не сразу поняла, что ты еще неиниц… Впрочем, не важно. Да, я врач. А ты, я так понимаю, тоже занимаешься медициной?

– Да, – не моргнув глазом ответил Эрнесто, польщенный комплиментом своей яркой внешности; говорить о том, что он еще не окончил медицинский, он не стал – зачем портить произведенное на девушку впечатление? – Аллерголог. А ты?

– Гематолог, – загадочно произнесла девушка и почему-то иронично усмехнулась.

– Ну, раз уж мы поделились своими специализациями, думаю, пора обменяться и именами. Позволь представиться – Эрнесто, – с улыбкой продолжил многообещающий диалог молодой аргентинец.

– Сол[15], – ответила девушка и тихо рассмеялась, будто над одной ей понятной шуткой.

– Сол, – медленно, словно пробуя имя на вкус, повторил Эрнесто. – Ты не местная.

– Какой догадливый. А сам откуда? – ответила девушка, игнорируя незаданный, но явно слышный вопрос.

– Я родом из Аргентины, – не стал делать тайны Эрнесто. – Значит, ты гематолог? Вряд ли тебе здесь доводится часто работать по специальности. Лечишь все болезни подряд, так?

– И всех подряд, – уточнила девушка. – Порой даже не людей, – многозначительно произнесла она и уставилась на собеседника, ожидая его реакции.

– Знакомая история, – беспечно улыбнулся Эрнесто, вспоминая, сколько им с Миалем довелось лечить свиней, коров и коз во время их путешествия, чтобы отработать обед и ночлег. – Бывало время, когда мне казалось, что я не врач, а ветеринар. И все-таки как получилось, что молодая и красивая девушка-врач оказалась в такой глухой деревушке одна?

– Возможно, так же, как в ней оказался симпатичный аргентинский аллерголог, тоже совсем один? – ответила вопросом на вопрос Сол.

– Да, сейчас я один, но до этого мы с моим другом путешествовали по лепрозориям континента. Но друг неожиданно влюбился и отстал… А я сейчас на пути домой, решил сделать небольшой крюк, чтобы воочию увидеть здешние достопримечательности, – пояснил Эрнесто и одним глотком осушил стакан. – А что насчет тебя, какими ветрами тебя занесло именно сюда? Ведь в отличие от меня ты тут не проездом.

– Скажем так, здесь я нашла свое призвание, – чуть прищурившись, ответила Сол. – А ты?

– Что я? – не понял Эрнесто.

– Ты нашел свое призвание?

Эрнесто открыл было рот – и замер, так ничего и не сказав.

Иногда случается, что в самое неожиданное время, в самом неожиданном месте совершенно незнакомый человек задает тебе самый важный вопрос. Вопрос, ответ на который может изменить всю жизнь.

Еще мгновение назад Эрнесто был готов ответить, что – да, он уже давно нашел свое призвание, что он станет известным врачом-аллергологом и изобретет лекарство от астмы. Не такое, которое снимает симптомы и облегчает страдания, но которое избавляет от болезни раз и навсегда. Эта цель его вдохновляла и толкала вперед; именно поэтому он поступил на медицинский факультет и именно поэтому намеревался окончить обучение за рекордные три года вместо обычных семи лет.

Но сейчас, когда сидящая напротив девушка пронзала его насквозь своим, казалось, всезнающим взглядом, а в голове слегка шумело от дешевого гуаро и пронзительных звуков пинкильо, перед его глазами пронеслись темные воды озера Титикака и громада храма Мачу-Пикчу, нищие индейцы голодных деревень, голодные бунтующие крестьяне на улицах Боготы и улыбающиеся военные, стреляющие по ним…

Наверное, поэтому ответ, который еще мгновение назад казался таким очевидным, внезапно перестал быть таковым.

– Нет, еще не нашел, – тихо сказал Эрнесто. – Но обязательно найду. Я не проживу свою жизнь впустую.

* * *

То, что должно было стать всего лишь мимолетным приключением, совершенно незаметно превратилось в… Эрнесто и сам не знал, во что оно превратилось. Сол зацепила его, зацепила серьезнее, чем любая другая женщина, с которыми он был – а был он со многими.

Проснувшись следующим утром и нежась под теплыми солнечными лучами, льющимися сквозь дощатые ставни на окнах, Эрнесто вдруг понял, что вовсе не торопится продолжать свой путь.

Не поднимаясь с кровати, он повертел головой, осматривая небольшой, скудно обставленный домик. Снятое со старого автобуса, продранное в углу дерматиновое сиденье выполняло роль дивана в импровизированном зале. На кухне рядышком ютились жестяная раковина, древний холодильник и еще более древняя плита. Интерьер дополняли пара облупленных деревянных шкафов, шаткий столик и самодельные табуретки. Голые бетонные стены, голый цементный пол… И все же царил здесь какой-то уют, какая-то особая атмосфера, в которой Эрнесто было хорошо и комфортно. И ему очень не хотелось уходить.

Рядом зевнула и сладко потянулась Сол. Посмотрела на Эрнесто своими черными глазами и спросила с ноткой удивления в голосе:

– Ты все еще здесь?

– Да, – усмехнулся Эрнесто. – А ты ожидала, что я убегу с первыми лучами солнца?

– Вообще-то да, – серьезно ответила девушка, выбираясь из-под скомканных простыней, подошла к единственному в хижине окну, распахнула ставни и тут же задернула плотные, почти не пропускающие свет шторы.

– Я голоден, поэтому решил остаться на завтрак, – пошутил Эрнесто. – Накормишь?

Сол как-то странно покосилась на него и лишь пожала плечами; было непонятно, положительный это ответ или отрицательный.

– Если хочешь, я могу накормить завтраком тебя. Только скажи, где ты хранишь продукты и как управляться с этим древним агрегатом, – весело заявил Эрнесто, садясь на кровати и указывая на чугунную плиту.

– Ну уж нет, давай не будем меняться ролями, – усмехнулась Сол, глядя на растрепанного Эрнесто в окружении смятых простыней. – Так и быть, я приготовлю завтрак, а ты пойди умойся. И непременно причешись.

– А без этого никак? – скорчил тот жалобную рожицу. – Ну, не люблю я умываться по утрам, – искренне признался Эрнесто в одном из своих недостатков и обезоруживающе улыбнулся.

Несколько мгновений Сол смотрела на него, как на диковинку, а затем весело расхохоталась.

* * *

Эрнесто не задумывался над тем, как долго собирается оставаться в этой богом забытой индейской деревушке посреди влажных джунглей, в тени великого древнего города. Здесь и сейчас ему было хорошо, и о будущем думать не хотелось совершенно.

Сол тоже была умницей и не задавала вопросов, которых боится любой мужчина. Поначалу его это радовало, но проходили дни, складываясь в недели, – и такое положение вещей начало его задевать. Неужели девушке было совсем все равно, уйдет он или останется?

Впрочем, Эрнесто нечасто об этом задумывался, ему было слишком хорошо и спокойно – так, как никогда прежде. Каждый день походил на самостоятельную маленькую жизнь, спокойную и незатейливую, далекую от всех проблем и несправедливостей, которые обычно так его волновали и будоражили. Его сегодняшнее настоящее было наполнено простыми заботами: принести воду, нарубить дров, подправить забор на заднем дворике, перевязать порез на руке соседского мальчишки, отнести одинокой вдове в доме на окраине приготовленный Сол травяной отвар, а по возвращении поспорить с ней об эффективности гомеопатических препаратов. Вечером уютно устроиться с Сол под одним пледом, играть черными прядями ее волос, говорить взахлеб обо всем на свете, а потом просто молчать, глядя на мерцающий огонь в камине… Провести с ней еще одну ночь. И еще одну. И еще.

* * *

Эрнесто проснулся от кошмара. Он снова был маленьким мальчиком, и за ним явились страшные духи из мира мертвых Уку Пача. Они схватили его за горло и сжимали, не давая дышать. А бабушки Паолы с ее горящими пучками трав и могущественными куриными перьями, как назло, рядом не было – и демоны все глубже и глубже затаскивали его в свой мир…

Вырвавшись из цепкой хватки сна, Эрнесто резко сел на постели – и понял, что его настиг жесточайший приступ астмы. Стараясь сохранять спокойствие и хоть как-то дышать, Эрнесто попытался нашарить свой рюкзак рядом с кроватью – он всегда держал его под рукой, ведь в боковом кармане наготове лежали ингалятор и шприц. Но вчера вечером, когда они, возбужденные и сгорающие от нетерпения, ворвались в хижину, последнее, о чем думал Эрнесто, так это о том, как поставить свой старый рюкзак рядом с кроватью…

С трудом пытаясь наполнить легкие живительным воздухом, Эрнесто скатился с кровати. Сол завозилась под тонким покрывалом, оторвав голову от подушки.

– Что случилось? – сонно пробормотала она.

Эрнесто попытался ответить, но не смог. Грудь будто сдавило железными тисками, в ушах не умолкая шумел океан, перед глазами все плыло и двоилось. Он все-таки увидел неподалеку от входа небрежно брошенный рюкзак и отчаянным движением попытался до него дотянуться – но не успел. Перед глазами все поплыло, мир задрожал и потемнел.

«Я умираю…» – отчетливо понял Эрнесто, ощущая, как сжимаются в судорожных спазмах легкие.

«Прости меня, бабушка, – совершенно некстати подумал он, – ты ошиблась. Я не стал великим человеком и не успел принести людям свет…».

И все вокруг померкло.

* * *

Сол вскочила с кровати и метнулась к Эрнесто, когда его тело бессильно обмякло на полу. Опытный врач, она быстро сообразила, что произошло, обшарила рюкзак Эрнесто, нашла шприц с лекарством и умело сделала инъекцию.

Но минуты шли за минутами, а легче Эрнесто не становилось. Он по-прежнему отчаянно хрипел и задыхался от недостатка воздуха.

Весь следующий день Сол безуспешно пыталась снять или хотя бы ослабить приступ астмы с помощью ингаляций, в которые она по очереди добавляла извлеченные из своей домашней аптечки травяные настойки и эфирные масла, а также найденные на кухне чеснок и имбирный корень. Однако ничего не помогало. Мертвенно-бледный Эрнесто все слабее боролся за каждый новый вдох, жизнь утекала из него капля за каплей.

Сол печально смотрела на осунувшееся, заострившееся лицо черноволосого юноши, на его закатившиеся глаза, в которых еще вчера горел внутренний огонь такой силы, что растопил даже ее вечно холодное, циничное сердце.

– Что же мне с тобой делать? – тихо прошептала она, гладя Эрнесто по спутанным, взмокшим от пота волосам.

В душе Сол шла борьба. Одна ее часть, та, что обычно доминировала, предлагала воспользоваться удобной ситуацией в своих целях. «О его смерти никто не узнает, его пропажу никто не заметит», – соблазнительно нашептывала она, и Сол непроизвольно облизывала губы.

К тому же это убийство только пойдет на благо Темным. То, что Эрнесто – неинициированный Иной, она поняла сразу, еще во время их первой встречи. Как и то, что ему суждено стать Светлым. Его аура, такая яркая, что резала глаза, сияла столь отчетливо, что не оставляла никаких сомнений в своей природе. Молодой аргентинский врач был потенциальным Иным высочайшего уровня, его ждала судьба Светлого даже не первого уровня, но мага вне категорий. Хотя сам Эрнесто пока еще не раскрыл своей сущности и совершенно ничего не знал об Иных и о том, что сам может стать одним из них. Но если станет, то такой Светлый способен нанести делу Тьмы серьезный урон. Не то чтобы Сол так уж волновала вечная борьба Света и Тьмы; в Дозорах она не состояла, давно жила сама по себе, однако натуру не изменишь, и ее лояльность всегда оставалась неизменной.

И тогда в борьбу вступала другая часть души Сол, та, которая обычно спала на задворках сознания и очень редко давала о себе знать. Эта часть совершенно неожиданно проснулась и теперь требовала во что бы то ни стало спасти этого обаятельного молодого врача, к которому она так неожиданно для самой себя привязалась – если не сказать больше. Спасти его тем самым последним способом, который можно применить, даже когда медицина бессильна. Эрнесто неопытен и навряд ли поймет всю драму того, что с ним станет после того, когда… если она его спасет.

Сол колебалась.

Эрнесто можно было спасти ценой изменения его собственной природы. И скорее всего ценой расставания с ним – ведь если он узнает, если поймет, как она его спасла, то вряд ли ее поблагодарит. Хотя… зачем вообще она об этом беспокоится, когда есть такой простой и приятный выход? Эрнесто так и так умирает, так почему бы не ускорить этот процесс и не получить немного удовольствия?

Хрипы Эрнесто становились все тише, худая грудь почти не вздымалась…

Глаза умирающего на миг открылись, мутный, ничего не понимающий взгляд нашел лицо Сол.

Девушка вздрогнула, увидев даже в этих больных глазах отблеск огня невероятной силы. Огня, который мог бы поджечь целый мир…

Сол зажмурилась, отчаянно замотала головой и выскочила из хижины. Да пропади оно все пропадом, она не хочет и не будет ничего решать! Она просто останется в стороне и не будет вмешиваться, просто уйдет и позволит болезни спокойно завершить начатое. И никаких сомнений, никаких сожалений.

…Через несколько минут Сол вихрем влетела обратно в дом и нервно нащупала на руке Эрнесто пульс. Молодой человек еще дышал, но жизнь едва теплилась в нем.

– Не знаю, поблагодаришь ты меня или проклянешь, – обреченно вздохнула девушка, наклоняясь к Эрнесто. – Но я спасу тебя как могу. Прости…

И выпустила клыки.

* * *

Эрнесто проснулся и, не открывая глаз, с наслаждением потянулся, ощущая, как наполняется силой каждая мышца в его теле. Давно он не чувствовал себя таким бодрым и отдохнувшим! Вот что значит спокойная жизнь вдалеке от цивилизации, да еще с женщиной, к которой испытываешь искреннюю привязанность.

Кстати, о женщине. Эрнесто покосился на другую половину кровати. Примятая подушка, откинутая простыня – но Сол рядом не было.

Эрнесто сел на кровати, с удовольствием ощущая прикосновение чистых простыней к своей коже. После долгого путешествия, когда ему частенько доводилось спать где придется, он начал особенно ценить мягкую кровать и чистое постельное белье.

Сол стояла спиной к окну, завешенному плотными шторами, и внимательно смотрела на Эрнесто. В простом светлом сарафане, с распущенными по плечам волосами и яркими глазами на бледном лице она была удивительно красива. Ни одна другая женщина в мире не могла с ней сравниться!

«Я люблю ее», – внезапно понял Эрнесто.

Влюблялся он и прежде – часто и легко. Но его нынешнее чувство к Сол разительно отличалось от прежних мимолетных и необременительных влюбленностей.

Какая-то часть Эрнесто, окрыленная сделанным открытием, требовала, чтобы он немедленно поделился этим с девушкой, но Сол перебила ход его мыслей и довольно сухо спросила:

– Как ты себя чувствуешь?

Немного растерянный, Эрнесто ответил не сразу.

– Прекрасно, – наконец сказал он и прислушался к бурлящей в каждой его жиле энергии. – Надо сказать, давно уже не ощущал себя таким отдохнувшим… таким живым!

Сол усмехнулась – криво, некрасиво.

– Славно. А теперь уходи.

– В смысле – уходи? – не понял ошарашенный Эрнесто, растерянно проводя рукой по подбородку. А в следующий миг он уже тщательно ощупывал сильно отросшую щетину. Нахмурился. Метнул взгляд в окно. Сквозь него падали косые темно-золотые лучи солнца. – Неужели я проспал до самого вечера? – поразился он.

Сол проигнорировала его вопрос.

– Уходи, – требовательно повторила она.

– Ты меня выгоняешь? – растерянно спросил Эрнесто.

Сол лишь молча скрестила руки на груди.

Эрнесто окончательно растерялся. Даже женщины, с которыми он проводил всего одну ночь, оставались довольны и не спешили его выпроваживать с первыми лучами солнца. А с Сол он прожил… Сколько, два месяца, три?

Неужели он провел здесь столько времени?

– Я так громко храпел, что не давал тебе спать? – попытался он шуткой разрядить атмосферу, лихорадочно вспоминая, что происходило ночью и чем он мог обидеть Сол. К сожалению, воспоминания были обрывочными и путаными, теряясь в каком-то тумане. – Чем я так тебя рассердил? Неужели тем, что немного проспал?

– Уходи, – в третий раз потребовала Сол.

– Ты серьезно? – спросил он, внезапно ощутив холодок в груди и отчетливо поняв, что это не игра. – Вот так просто выгоняешь меня после всего, что между нами было?

Сол вместо ответа только упрямо вздернула подбородок.

– Хотя бы объясни почему! – взмолился он.

– Ты мне надоел, – мертвым голосом заявила девушка.

– Врешь, – уверенно сказал Эрнесто.

– Вру, – неожиданно легко согласилась Сол.

– Тогда ответь почему?

– Потому что пришла пора.

Эрнесто пристально посмотрел на девушку и понял, что это вовсе не капризное женское приглашение на серьезный разговор для выяснения отношений; ее темные глаза были полны абсолютной решимости. Прошлой ночью в их отношениях что-то изменилось, что-то умерло, и это было уже не исправить.

Медленно, словно во сне, Эрнесто встал, просунул голову в вырез застегнутой рубашки. Подхватил с пола рюкзак, перекинул его через плечо и подошел к выходу. Уже в дверях он обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Сол; рука сама собой, как часто это делала раньше, потянулась, словно пытаясь поймать прядь ее черных волос.

Сол не шевелилась, не делала попытки его остановить, только бесстрастно следила за ним ничего не выражающим взглядом.

– Я ухожу, – предупредил Эрнесто, до последнего мига отказываясь поверить во весь этот кошмар.

– Уходи, – согласилась Сол.

* * *

Лучи вечернего солнца сильно ударили по глазам, так, что Эрнесто даже зажмурился от неожиданности и прикрыл лицо ладонью.

«Что, черт побери, случилось? – задался он вопросом. – Что же я сделал ей плохого, за что она меня выгнала?».

Ответов не было.

Вздохнув, Эрнесто поудобнее перекинул рюкзак через плечо, повернулся спиной к маленькой хижине, к окруженному густыми влажными джунглями, красиво подсвеченному закатом древнему городу загадочной цивилизации Тиуанако – и зашагал по направлению к ближайшей автобусной станции. Хватит с него всех этих бесконечных пыльных дорог, хватит безуспешных попыток прикоснуться к иному миру… Хватит игр в любовь – ведь, судя по результату, ничем иным, как игрой, последние месяцы назвать было нельзя.

Он не оборачивался и потому не видел, как только что провожавшая его бесстрастным взглядом девушка вдруг обессиленно привалилась к дверному проему, а потом и вовсе медленно сползла на пол, содрогаясь в беззвучных рыданиях.

Эрнесто возвращался домой.