Глава 6.

Вначале был свет.

Потом были абсолютная темнота и тишина.

А когда спустя несколько минут, показавшихся вечностью, все разом заговорили, пытаясь понять, что на самом деле произошло, из ночной темноты появился волк с глазами, отливающими золотом. Он пробежал мимо застывших тел и потухших костров, остановился напротив алтаря, над телом Джейка Норрела и уставился туда, где только что стоял призрачный Че.

Через несколько мгновений волк с золотыми глазами встряхнулся, словно собака, выбравшаяся из воды, и на его месте появился высохший смуглый индеец с длинной седой косой и глубоко запавшими глазами. Просторная рубаха свободно на нем болталась, позвякивали ожерелья на шее, а лоб был перехвачен расшитой бисером лентой.

Индеец обвел внимательным взглядом застывшие фигуры, нашел среди них Алехандро и едва заметно кивнул. В ответ сантеро, кланяясь, стянул с головы соломенную шляпу.

– Сеньор дель Пиньо! – чуть запыхавшись, произнес Алехандро. – Мы даже не надеялись… – сбивчиво продолжил он. – Мы так рады, что вы пришли.

– Конечно, я пришел, – перебил тот. – Твои олубаты[26] подняли бы и мертвого. Значит, балбесы, вы решили вернуть Че?

– Откуда вы… – открыл было рот сантеро, но Пабло его снова перебил:

– Зачем?

– Именно он однажды спас нашу страну, – медленно ответил Алехандро. – И он нужен нам сейчас, чтобы спасти ее снова.

– От чего именно он должен ее спасти?

– Как же… – растерялся сантеро. – Фидель мертв, Модесто тоже не вечен. Америка выжидает, и как только мы дадим слабину, она ударит по нам. Пройдет несколько лет, и наша страна, наша культура исчезнет под наплывом «Макдоналдсов», «Хилтонов» и «Кока-Колы». А наш народ так и останемся нищим, только работать будет уже на американцев.

Пабло молчал, и Алехандро с жаром продолжил:

– От самобытной Кубы ничего не останется, нашу историю перепишут, наши места славы перестроят под туристические развлечения, наши святые и наши герои из наших сердец переместятся в дешевые сувениры. Мы превратимся в еще один карибский курорт. А с нами, с сантеро, – что с нами станет? Наши сакральные места застроят отелями, источники, откуда мы черпаем силу, снесут под строительство заводов. Нас просто-напросто уничтожат. Пусть не буквально, как в свое время убили нашего последнего индейского бога[27], но в итоге нас ждет та же самая судьба.

На улице царила глубокая тишина – затаив дыхание, все следили за разговором Алехандро и бабалао. И даже те, кто не понимал по-испански, ощущали, что сейчас здесь происходит что-то крайне важное.

– И что, по-вашему, с этим сделает Че? Пойдет войной на Америку? – наконец спросил Пабло.

– Нет, зачем же войной, – пробормотал сантеро, несколько сбитый с толку реакцией бабалао. Он рассчитывал, что Пабло будет рад возвращению Че.

– Че – герой для всех наших Иных и сантеро и святой для обычных людей, – продолжил Алехандро. – Одно лишь его появление напомнит нам о наших главных ценностях, и тогда нашу страну не продадут за гамбургеры и доллары! Он вдохновит нас, он поможет нам вернуться на верный путь!

Бабалао достал сигару, прикурил ее от одной из свечей алтаря и очень долго молчал.

– Удивительно, как искажаются слова, поступки и идеи героев их последователями, – медленно заговорил наконец Пабло, и каждое его слово падало в тишину, будто тяжелые капли дождя, шлепающиеся на землю. – Взять Эрнесто. Он убивал Темных в личных целях – он копил себе Силу. Однако прошло время, и уничтожение Темных превратилось в завет, который якобы оставил нам Че. Под этим фальшивым заветом Светлые вырезали практически всех Темных на Кубе и уничтожили Дневной Дозор. А ведь Че ни на что подобное не вдохновлял.

Бабабало усмехнулся, не столько увидев, сколько почувствовав ярость, охватившую бывших соратников Че. Затем продолжил, обращаясь к Алехандро:

– Ты говоришь, Эрнесто напомнит нам о наших главных ценностях. Но его ценности были совсем другими! Че был прирожденным борцом. Он делал революции, он ломал существующий строй. Но не умел стоить на этих руинах новую жизнь. А Кубе сейчас нужно именно строить… Да и нельзя возрождать Че таким, каким он стал под конец, это слишком опасно. Бедолага… – вздохнул он и выпустил колечко дыма. – Че так отчаянно стремился к Свету, что ушел в свою собственную Тьму.

– Но скажи мне, – с жаром обратился Алехандро к бабалао, – если ты говоришь, что Че возрождать нельзя, что он стал опасным Темным, почему же ты сохранил его аше? Почему не уничтожил амулет?

– Потому что под конец Че сам понял, чем стал, – ответил Пабло и глубоко затянулся сигарой. – Потому что не сделал последний шаг в Тьму. И потому, что такие, как Че, всегда должны оставаться живыми. Однажды Старое Солнце погибнет. И прежде чем родится Новое Солнце, состоится великая битва. Все мы окажемся в ней на одной стороне, и тогда уже не будет иметь значения, Светлый ты, Темный или сантеро. Если мы хотим, чтобы Новое Солнце родилось, нам потребуются все силы, нам пригодится любая помощь. Если мы хотим, чтобы Новое Солнце родилось, в той битве нам нужен будет Че.

Алехандро долго молчал. Глубокое уважение, которое все питали к бабалао, боролось в нем с уверенностью в том, что он поступает правильно.

– Прости, бабалао, но мы не можем ждать до Последней битвы, – сказал Алехандро. – Мы уже провели ритуал. И у нас получилось – Че вернулся, мы все его видели.

* * *

Вика отходила от неподвижности медленно, постепенно, словно выбираясь из глубокого сна. Сначала она ощутила, что может отвести застывший на одной точке взгляд, затем – что сковывающее ее напряжение ослабло, и наконец, что снова может шевелиться, хотя во всем теле еще и ощущалась тяжесть.

Она не очень поняла, что только что произошло; по-испански Вика не говорила, но она уловила «бабалао» и «сеньор дель Пиньо» и поняла, кем был появившийся здесь индеец. А по тому, как к концу разговора переменился в лице Алехандро, сделала вывод, что бабалао не поддержал его планы по возвращению Че.

Впрочем, сейчас Вику меньше всего волновали судьбы мира. Куда больше она переживала из-за мужа, в которого вцепился зубами перекинувшийся Олег. Однако она не могла не заметить звенящего напряжения, от которого воздух едва не искрился.

Вика быстро огляделась. Все не отрываясь смотрели на Джейка Норрела. Американский Темный медленно, тяжело поднялся с земли. Огляделся.

– Чертова дикая страна! – выругался он.

Алехандро вздрогнул всем телом – его словно ударили.

– И зачем нам вообще сдался ваш убогий остров? – продолжал возмущаться Джейк. – Никакого порядка, никаких законов, ни нормальных Дозоров, ни уважения к Договору! Чтобы я сюда еще раз хоть одной ногой… Мы уходим, Тесс, – бросил он своей спутнице. – Вылетаем первым же рейсом!

– Но переговоры… – неуверенно начала было та, но Джейк ее перебил.

– Да пропади они пропадом! – выплюнул он и окинул всех испепеляющим взглядом, заметив, что с него не сводят глаз. – Что вы на меня так уставились? А, да катись оно все! – махнул он рукой и пошел прочь.

Ошеломленные сантеро и Иные провожали американца смятенными взглядами.

– Почему? – негромко спросил Карлос в наступившей тишине. Теперь у него тряслась не только голова, но и руки. – Я же видел Че, он вернулся! У нас же все получилось!

* * *

Яся не верила своим глазам – все, что происходило перед зданием, не укладывалось ни в какие рамки! Все эти вспышки и яркие лучи света, все эти люди, замершие, будто восковые фигуры, и возникающие словно из ниоткуда призраки… Да еще этот огромый волк, прямо на ее глазах превратившийся в человека! Нечто подобное ожидаешь увидеть на экране полномасштабного фильма ужасов – но никак не в реальной жизни, на расстоянии буквально вытянутой руки. Неужели ее друзья не ошиблись, и все это – не глупая шутка, а действительно магия и колдовство?

Среди всей этой неразберихи Яся потеряла из виду своего папу, но зато спустя несколько мгновений увидела маму, стоящую недалеко от входа в здание и, таким образом, находящуюся прямо в эпицентре событий. Странно, но мама не казалась ни испуганной, ни удивленной происходящими вокруг нее чудесами.

– Там мама! – воскликнула Яся и обернулась к своим друзьям. – Пойдемте скорее!

– Подожди, – остановил ее Антон. – Нам не стоит туда идти, по крайней мере сейчас, пока там колдует бабалао.

– Пусть девочка идет, бабалао ничего ей не сделает, – внезапно подал голос один из ее неудачливых похитителей. Кубинец медленно поднимался с земли, но, увидев, как Гектор заносит для удара кулак, быстро шлепнулся обратно на землю и миролюбиво вскинул руки вверх. – Тихо, тихо, не надо меня больше бить!

– Откуда ты знаешь, что сделает или не сделает бабалао, ты же обычный бандит? – подозрительно спросил Марко.

– Я не обычный бандит… Тьфу, да я вообще не бандит! Это бабалао нас нанял, – ответил кубинец, медленно, без резких движений поднимаясь с земли. – Он велел охранять девочку – а она очень усложнила нам задачу, сбежав из отеля. Да и ваш паренек тоже хорош, – кивнул он на Марко.

– Хотите сказать, что вы работаете не на американцев? – не поверил Марко. – Но я же сам слышал, как вы говорили о похищении!

– Мы не знаем ни про каких американцев, – покачал головой второй кубинец. – Знаем только, что бабалао велел нам прийти в отель «Насьональ» и охранять эту девочку.

– А потом, когда мы получим его сигнал, привезти ее в условленное место, – добавил первый.

– Но зачем?

– Когда бабалао просит что-то сделать, ты это делаешь – и не задаешь лишних вопросов, – развел руками кубинец.

Ясины друзья, услышав такое обьяснение, согласно кивнули.

Тем временем Яся, не понимавшая ни слова по-испански, переводила взгляд с одного на другого, пытаясь по выражениям лиц догадаться, что происходит.

– А что это за условленное место, куда вам надо было привезти девочку? – спросил Гектор.

Кубинцы смущенно переглянулись.

– Вообще-то мы должны были привезти ее на эту площадь, именно к этому самому времени. А она взяла и пришла сюда сама, – удивленно покачал головой один из них.

– А еще бабалао велел нам обязательно захватить вот это, – добавил второй, ныряя на заднее сиденье «Москвича». Когда несколько секунд спустя он вылез обратно, в руках он держал Ясину скрипку.

* * *

Вике не было никакого дела до разыгрывающейся у нее перед глазами драмы. Во-первых, куда больше решавшихся сейчас судеб мира ее беспокоил пусть и нашедшийся живым и здоровым, но очень странно себя ведущий муж. Во-вторых, она по-прежнему безумно переживала за пропавшую дочь, боясь что с ней случилось нечто подобное, и сейчас ее Яся находится непонятно где и непонятно с кем. В-третьих, она все равно не понимала по-испански и поэтому не в полной мере осознавала всю серьезность происходящего. Это пусть Дозоры, как обычно, спасают мир от глобальных катастроф – а ее сейчас волновали сугубо личные проблемы.

– Миша! – Дождавшись, когда американцы демонстративно удалились и всеобщее напряжение несколько спало, она робко подошла к мужу. – Миша, как ты?

Небритый и осунувшийся, тот посмотрел на Вику каким-то странным взглядом и медленно ответил:

– No te entiendo.[28].

Небо вдали вновь заворчало утихнувшим было громом.

– Миша, ты что? – воскликнула Вика и схватила мужа за руки. Тот осторожно высвободился и сделал шаг назад; в его глазах не было ни проблеска узнавания.

Вика в ярости обернулась к Алехандро:

– Что вы с ним сделали?

– Ничего, – вяло пробормотал сантеро. Он выглядел потеряным и раздавленным неудачей – вернуть Че не получилось.

– Да неужели? Посмотрите на него, Миша сам не свой, никого не узнает! А ведь это вы его похитили, чтобы использовать в этом своем ритуале.

– Мы не похищали его, – устало ответил сантеро. – И для ритуала он нам был абсолютно не нужен.

– Тогда как он оказался среди вас?

Поняв, что эта маленькая разьяренная женщина так просто не отстанет, Алехандро вздохнул и с трудом сосредоточился на вопросе Вики.

– Какое-то время назад мы собрались, чтобы попросить благословение духов-ориш перед очередной попыткой вернуть к жизни Че. Ритуал был успешным, и в результате этот человек – как я понимаю, ваш муж, – сам появился на пороге нашей хижины. Для нас было большой неожданностью, что Избранным ориши стал не один из нас, а пришлый белый человек. Но с волей духов не спорят.

– Избранный? – нахмурилась Вика. – Избранный для чего?

Она не успела получить ответ – именно в этот момент Инквизитор вновь обратился к Пабло:

– Я требую, чтобы вы передали мне амулет!

– Нет, амулета ты не получишь! – практически хором воскликнули старые guerrilleros, всем своим видом показывая, что если Инквизитор не перестанет настаивать на своем, то они готовы хоть сейчас ввязаться в еще одну схватку.

Бабалао же только улыбнулся и продолжил невозмутимо курить.

– Я требую, чтобы вы передали нам амулет, – повторил Инквизитор, так и не дождавшись ответа. Может, старый индеец понимает только по-испански? – В соотвествии с Боливийским соглашением вы обязяны…

– Боливийское соглашение заключали между собой Иные, – перебил бабалао, ответив на очень хорошем английском. – Сантеро не имеют к нему никакого отношения. Единственное соглашение, которое меня к чему-то обязывает, – это то, которое я заключил с Че.

– Че нет в живых, – нахмурился Инквизитор.

– Тогда почему ты так беспокоишься о том, кого нет в живых? Пусть Че уже не с нами, но его аше по-прежнему жива, – заметил Пабло. – Че дал мне обещание и сдержал его. И я тоже дал ему обещание. А бабалао никогда не лгут, это должно быть тебе известно.

– Не заставляйте меня применять силу. – У Инквизитора явно заканчивалось терпение.

– Ты думаешь, ты первый, кто хочет забрать у меня амулет? – по-прежнему безмятежно усмехнулся бабалао. – За эти годы кто только ко мне не подходил; меня пробовали и подкупить, и запугать, и обмануть, и обворовать… Зачем ты настаиваешь на невозможном, что отличает тебя от других, ушедших ни с чем?

– Ты знаешь, кто я и кого представляю. Ты также знаешь, что Че представлял – и по-прежнему представляет собой огромную угрозу равновесию Сил, – ответил упрямому старику Инквизитор.

– Че было суждено стать величайшим Светлым в истории! – перебил его Пабло. – Стань он им, как было предначертано, – и он мог бы повлиять на исход извечной битвы Света и Тьмы! Вот это точно нарушило бы ваш драгоценный баланс. Но вмешалась судьба и все уравновесила без вашего суетливого вмешательства: он стал Темным. Высшие силы мудры, они сами приводят все в равновесие.

– Что ж, я предупреждал, – оборвал монолог Пабло Инквизитор и сделал едва заметный пасс рукой. Ярко вспыхнула «радужная сфера», возводя вокруг них с Олегом и бабалао универсальную защиту. Оставшиеся в живых солдаты и оперативники-Иные Чужого Дозора моментально вскинули автоматы и приготовили заклинания, недвусмысленно показывая, чем может окончиться дело, если сантеро или местные Иные опять решат вмешаться.

Пабло тем не менее не казался ни в малейшей степени обеспокоенным. Через мгновение рядом с ним встал Михаил, пройдя через «радужную сферу» так легко, будто это был обычный мыльный пузырь; в ладонях он перекатывал выглядевший довольно опасным сгусток багрового пламени. А еще через миг, невзирая на дула автоматов, вновь развучал гипнотизирующий ритм барабанов бата.

Вика, наблюдающая за происходящим со стороны, не могла поверить своим глазам. Откуда у ее Миши магические способности?

– Оставьте Пабло и амулет в покое! – громко потребовал Карлос. Мимоходом воздвигнув защиту от вооруженных солдат, неугомонный старик схватил Лусию и Альваро за руки, снова образовывая Круг Силы.

Еще мгновение – и, ко всеобщему удивлению, к ним присоединился Эстебан.

– Лучше поздно, чем никогда, – пряча улыбку, хмыкнула Люсия и тактично вложила свою ладонь в руку главы Ночного Дозора.

Один за другим, следуя примеру своего главы, остальные дозорные, наплевав на нейтралитет, тоже присоединились к Кругу Силы. Ни у кого не вызывало сомнений, что, если потребуется, они отдадут все до последнего.

Инквизитор смерил взглядом решительно настроенных Иных и сантеро, затем быстро оценил поредевшую цепочку солдат и Иных Чужого Дозора за своей спиной. Несколько минут назад он был уверен в превосходстве своих сил, но сейчас…

– Последняя возможность разрешить дело мирно, – произнес он. – Иначе мне придется пойти на крайние меры.

– Как же вы любите громкие слова, – усмехнулся Пабло. – Крайние меры, последняя возможность… Человек, очень сильно к чему-то стремящийся и имеющий реальную возможность это получить, не станет тратить время на предупреждения. У тебя нет ничего, что могло бы меня напугать.

– Ты действительно так думаешь, старик? – загремел в ответ голос Инквизитора. – Ты считаешь что Инквизиция не в состоянии справиться с одним упрямым колдуном? Тогда ответь мне – ты знаешь, что такое Саркофаг Времен?

Бабалао нахмурился.

В напряженной, настороженной тишине Инквизитор продолжил:

– Саркофаг создает капсулу вне пространства и времени, так что заключенные в ней останутся там навечно. Вот он, амулет активации, – в моей руке. Я устал с тобой спорить, старик. Если ты продолжишь упорствовать, я применю его, и вы с вашим амулетом и аше Че навсегда исчезнете из этого мира. Это касается и всех твоих сторонников – по крайней мере тех, кто настолько глуп, что готов провести следующие несколько десятков тысяч лет в компании с тобой и столь горячо любимым вами Че. Посмотри мне в глаза, старик, и скажи, пустая ли это угроза…

Тишину нарушил тяжелый вздох Пабло, в руках которого непонятно откуда появился амулет – половинка самого обычного на вид камня, на месте скола которого вспыхивали сотни серебристых звезд. Несмотря на угрозу навеки оказаться изолированным от этого мира, бабалао по-прежнему не казался напуганным.

– Я всегда знал, что раньше или позже вы все добьетесь своего, – спокойно заговорил Пабло, оглядывая собравшихся у здания Ночного Дозора сантеро, Иных и людей. – Я знал, что раньше или позже у сантеро получится успешно провести ритуал возрождения Че. Я знал, что Инквизиция и Чужой Дозор не оставят меня в покое и раньше или позже сделают последнюю попытку забрать амулет. В прошлый раз у них уже получилось забрать у меня моего сына… Значит, ты так жаждешь заполучить эту вещицу, что действительно готов запереть всех этих людей, беззаветно преданных Че, в вечной темнице? – спросил он и, получив в ответ безмолвный кивок, как-то просто и буднично бросил камень в подставленную Инквизитором ладонь.

Все – и сантеро, и Иные, собравшиеся под зданием Ночного Дозора, в унисон выдохнули, не веря своим глазам. Лусия даже бросилась было вслед за амулетом, но ее удержал Карлос.

– Че и при жизни нельзя было заставить делать то, чего он не хотел, не так ли? – обратился Пабло к изумленным его вероломством guerilleros, и те неохотно кивнули. – Так почему ты решил, что сможешь заставить его сделать это после смерти? – повернулся бабалао уже к Алехандро. – Если бы Че и вернулся к нам, то только потому, что сам этого захотел. Ты все сделал как надо, Алехандро. Ты правильно провел ритуал, нашел правильное тело. И Че пришел. При желании он мог бы занять тело того Темного – но не стал. Это была его последняя проверка, последняя битва, которую он выиграл, – теперь Пабло обращался уже ко всем сразу. – Если бы Че воспользовался возможностью и действительно вернулся в наш мир, его и впрямь пришлось бы уничтожить. И я бы сделал это сам. Но Че не вернулся. Значит, он помнит, чем стал, – и по-прежнему держится стороны Света.

– И именно поэтому ты его предал – испугавшись в самый последний момент, когда Че нуждался в тебе больше всего, – ни к кому не обращаясь, грустно прошептал Карлос.

Бабалао лишь покачал головой, но вместо того, чтобы ответить старику, обернулся к Инквизитору, задумчиво крутящему в руках камень.

– Ты молодец, Инквизитор. Ты добился своего. И вместе с тем ничего не достиг. – И, глядя на его непонимающее лицо, продолжил: – Этот амулет был залогом Че. Залогом того, что он не перейдет на сторону Тьмы. А если перейдет, то через него я смог бы его уничтожить. Сегодняшняя история окончательно доказала, что Че можно верить. Он сам все понимает и поступает как должно. А значит, мне уже не нужно средство, которое может его уничтожить. Аше Че в амулете больше нет.

– Понимаю, ты переместил ее перед тем, как отдать амулет мне. Неплохо… – задумчиво протянул Инквизитор. – И где же теперь спрятана аше вашего легендарного команданте? – намеренно мягко спросил он, умело скрывая раздражение. Задание, и без того непростое, становилось все сложнее.

– Здесь, – ответил Пабло и широко развел руками в стороны, словно пытаясь объять остров от края до края. – Аше Че вокруг тебя. Она везде.

– Что значит здесь? – нахмурился Инквизитор.

– Здесь – значит здесь. – Бабалао неопределенно повел рукой. – Аше Че находится на острове, названном с его легкой руки Островом свободы. На этот раз я не стал ее прятать.

Инквизитор прикрыл глаза и чуть заметно покачал головой. Он начал догадывался, что сейчас услышит, и это его не радовало.

– Ты грозил, что заключишь аше Че в свой Саркофаг… Что ж, постарайся уместить в нем все, что окружает тебя сейчас, – потому что теперь ты будешь видеть Че в каждом лице, которое ты встретишь. В каждом листочке на дереве, в каждой травинке на земле; ты будешь видеть его в воздухе и в этих каплях дождя, которые падают с неба. Ты будешь смотреть на каждого из нас – и везде будешь видеть Че.

– Это невозможно! – сдавленный голос Инквизитора был едва слышен, казалось, его сейчас хватит удар. – Чтобы поместить аше во все это, потребовалось бы невероятное количество энергии и сил…

– Поместить чью-то жизненную сущность туда, где ее искренне любят и ждут? Ты не поверишь, насколько это было легко, – негромкий, похожий на кашель смех Пабло разнесся вокруг. – Да, Эрнесто не был кубинцем по рождению, – продолжал бабалао, – но нигде его не любили и не почитали так, как у нас. Никому он не принес больше Света, чем нам. Оглянись вокруг, Инквизитор. Пройди по Гаване, пройди по любой улице этого города. Зайди в любой дом. В каждом из них найдется фотография Че. Поговори с любым кубинцем. Каждый расскажет тебе свою историю о команданте. Для них Че всегда жив и горячо любим… Так что тебе придется очень постараться, могучий Инквизитор, чтобы спрятать все это в своем Саркофаге, иначе аше Че опять ускользнет от тебя…

Инквизитор молчал. На короткое мгновение на его перекошенном от ярости лице появилось нечто похожее на… уважение? Так гроссмейстер, решивший провести партию в шахматы с любителем и разыгрывающий свою коронную комбинацию, мог бы смотреть на оппонента, неожиданно поставившего ему мат.

Инквизитор молча раскрыл портал и исчез.

И будто по сигналу вечернее небо обрушилось на землю долгожданным теплым ливнем, смывающим все обиды, огорчения и неприятности.