Часть третья. Сантеро.

Пролог.

Провинция Матанзас, Куба,

Наши дни.

Почти незаметную тропинку, убегавшую в сторону от разбитой дороги, в густые манговые заросли и дальше, на заброшенное табачное поле, мог разглядеть только тот, кто точно знал, что она здесь есть.

Усталый путник, крепкий старик с густой гривой седых волос и выцветшими синими глазами, не торопился на нее сворачивать. Услышав за спиной нарастающий шум, он прищурился, закурил сигару и отступил в сторону с дороги.

Через несколько минут показалась колонна машин – это были туристы, заказавшие джип-сафари-тур по сельской местности, чтобы, как обещали красочные рекламные буклеты, увидеть «настоящую Кубу». Путник наблюдал за приближением колонны, полуприкрыв глаза и пуская в воздух колечки дыма. Глупцы! Кто же им, шумным и назойливым чужакам, будет показывать настоящую Кубу?

Ярко-красные джипы проехали мимо, и только последний остановился прямо напротив путника. Водитель, молодой мужчина лет тридцати, в белой футболке и солнечных очках, вытянул из окна руку, в которой была зажата монетка в один песо, и, похоже, недоумевал, почему замерший у дороги старик не торопится забрать подачку. Обычно местные, живущие вдоль маршрутов, по которым проходили джип-сафари-туры, точно знали, в какое время мимо них проезжает колонна машин, и загодя устраивались вдоль дороги в надежде, что им перепадет монета-другая, на которую они смогут купить еды на неделю вперед. Взрослые и старики держались чуть поодаль, а пронырливые ребятишки толпились прямо у обочины. И когда какой-то из джипов притормаживал, дети бросались к ней наперегонки.

– Hola! – крикнул для верности турист, подумав, что, возможно, старик мог их не увидеть.

– Hola, – вынув изо рта сигару, негромко ответил путник.

Знания испанского у туриста на этом закончились, поэтому он повыше поднял руку, сжимавшую песо, и жестом показал старику – подойди, это тебе! Сидевшая на пассажирском сиденье молодая женщина в майке и шортах вытянула шею, пытаясь рассмотреть, что случилось. На заднем сиденье к стеклу прилипла черноволосая девочка лет семи и с любопытством наблюдала за происходящим.

Старик не сдвинулся с места и только молча покачал головой. Внутри у него все сжалось – на миг он почувствовал себя диковинным экспонатом в зоопарке.

Водитель обменялся недоуменным взглядом с женой, растерянно пожал плечами – и джип, подняв за собой клубы пыли, помчался догонять колонну.

Старик проводил машину взглядом, в его глазах сверкнула неприкрытая горечь. Нет, он не держал зла на туриста – тот действовал из лучших побуждений. Старик сердился на тех, кто поставил его страну в такие условия, что люди были вынуждены забыть о гордости и просить у приезжих милостыню.

Когда джипы исчезли, путник свернул на едва заметную тропку. Через некоторое время та вывела его к крохотной хижине, притаившейся в джунглях за заброшенным табачным полем.

Хозяин хибары уже встречал его на пороге – высокий усатый старик с упрямо выпяченным вперед подбородком и мелко трясущейся головой.

– Альваро, старая хутия[23], какими судьбами? – воскликнул он, увидев путника.

– Да уж не потому, Карлос, что соскучился по твоей угрюмой физиономии, старый ты бездельник! – отозвался тот, кого назвали Альваро.

Карлос усмехнулся и отступил в сторону, пропуская гостя в дом.

Внутри хижины было темно – свет проникал лишь через одно маленькое окошко – и очень тесно: махонькая кухонька с электроплиткой и рукомойником соседствовала с крохотной комнаткой с кроватью, столом и двумя табуретами.

Карлос загремел утварью на кухне – варил кофе. Работа плохо ладилась в его трясущихся руках – вода разливалась, зерна рассыпались. Однако кое-как он все-таки справился.

Альваро уселся на табурет, оглядел скромную обстановку, оперся локтями о стол, положил подбородок на ладони.

– Вот, значит, как, – вздохнул он.

– Да, – подтвердил Карлос, усаживаясь напротив, и с усмешкой добавил: – Именно так доживают свою жизнь опальные Светлые.

– Жалеешь? – тихо спросил Альваро.

– Ничуть, – ответил Карлос, его голос звучал уверенно, без намека на ту дрожь, которая одолевала его тело. – Мы жили быстро и ярко, мы стояли плечом к плечу рядом с величайшим Светлым в его борьбе с несправедливостью мира… И мы отомстили за его смерть. О чем жалеть?

Альваро безмолвно кивнул. Он тоже не жалел о тех коротких годах, которые провел рядом с Че, когда они вместе сражались со злом и служили делу Света так, как должно. Это были трудные годы, полные жестокой борьбы, надежды и веры. И это были счастливые годы. Единственное, о чем жалел Альваро, так это о том, что они так быстро пролетели, и на смену им пришли холодные, пустые годы, смысл которым придавала только месть убийцам Че. А когда бывшие guerilleros разделались с его последним палачом, смысла и вовсе не осталось. И не только у него – не зря же его бывшие товарищи все как один отказались замедлять свое старение и решили закончить жизнь как обычные люди.

– И все-таки – что привело тебя сюда? – снова спросил Карлос.

– Деловое предложение, – скупо улыбнулся Альваро. – Нужна помощь.

– Наша? – скептически поднял бровь Карлос. – И кому же? Только не говори, что Дозору!

– А если скажу, что ему? – склонил голову набок Альваро.

– Тогда я отвечу – гори они в огне! – скрестил трясущиеся руки на груди Карлос и гордо вздернул подбородок.

Альваро усмехнулся – за прошедшие годы в старом товарище горячности и упрямства ничуть не убавилось. У него самого, впрочем, тоже. Возможно, именно поэтому они так и ладили между собой.

– Нужна помощь сантеро, – сказал он.

– А, этим пройдохам! – кивнул Карлос – без всякого, впрочем, презрения; так подшучивают над добрыми друзьями. – Я думал, они предпочитают обходиться своими силами и помощи у Иных не просят.

– Они и на этот раз не просили. Но я знаю, что помощь им понадобится.

Карлос вопросительно уставился на старого приятеля.

– Они собираются возвращать Че.

– Ха! Опять эти пустые разговоры… Они уже много лет собираются его возвращать.

– На этот раз все серьезно. Они подготовили ритуалы, их ориши послали им своего Избранника, они нашли подходящее тело. На этот раз все должно получиться. Но сам понимаешь, как только они начнут, наверняка появится Чужой Дозор… И у сантеро не останется ни единого шанса довести начатое до конца…

– Я готов, – перебил Карлос и так резко поднялся, что опрокинул табурет. – Если я нужен Че… – Голос старика сорвался.

– Я в тебе не сомневался, – улыбнулся Альваро.

– Ты будешь собирать всех наших?

– Разумеется. Против Чужого Дозора нам потребуются все силы.

– Ты уже заручился чьей-то поддержкой?

– Нет, ты был первым в моем списке.

Карлос то ли согласно закивал, то ли от волнения у него еще сильнее затряслась голова.

– Думаешь, они… согласятся?

Альваро насмешливо уставился на старого боевого товарища.

– А ты в этом сомневаешься?

Карлос улыбнулся – так, как всегда улыбался много лет назад перед лицом опасности, – от уха до уха. Конечно, они согласятся! И вздорная Лусия, и брюзгливый Альберто, и молчаливая Габриэлла, и громкоголосый Энрике с хитрым Хавьером, и все остальные. Все старые Светлые guerilleros, вся команда Че – все, кто еще оставался в живых. Они прошли вместе со своим команданте огонь и воду, беззаветно в него верили и гордились тем, что имели честь сражаться рядом с ним. Старые Иные, ни о чем не жалевшие, но тем не менее сами себя наказавшие… Нет, они бы не вернулись ни ради Дозора, ни ради награды, славы или помощи правителям.

Но они вернутся ради Че.

Глава 1.

Гавана, Куба, наши дни.

Яся мужественно старалась не расплакаться. То, что происходило, не должно было происходить в настоящей жизни! Такое бывает только в кино, которое так увлекательно смотреть, сидя дома с родителями или с друзьями в кинотеатре, а потом, засыпая в уютной постели, воображать себя на месте главных героев и представлять, как бы она справлялась с возникающими трудностями.

Но насколько приятным было думать об этом, находясь в безопасности у себя дома, настолько же пугающим это оказалось в реальной жизни.

Вот уже почти сутки, как все перевернулось с ног на голову.

И началось все с того, что папа, отправившись за напитками в бар, как-то уж очень долго не возвращался, так что в итоге мама пошла на его поиски. Яся же решила не терять времени и снова взялась за скрипку.

Она не успела сыграть «Грозу» до конца даже разочек, когда раздался стук… в окно!

Скорее заинтригованная, чем испуганная – кто же смог забраться снаружи на седьмой этаж? – Яся отдернула занавески и увидела за стеклом того мальчишку-серфера, Марко!

– Ты что здесь делаешь? – удивилась она, открывая окно. Откуда Марко узнал, в каком они остановились отеле? Зачем пришел и почему именно через окно? И наконец, как он сюда забрался?

Последнее, впрочем, выяснилось быстро: выглянув наружу, Яся поняла, что этажом ниже находится крыша одной из башен отеля – здание представляло собой не обычную простую коробку, а сложную архитектурную конструкцию с разноуровневыми пристройками.

– Ты должна срочно бежать! – ошарашил ее неожиданным заявлением Марко.

– Что? – не поняла Яся.

– Сюда идут американцы, с которыми ведет переговоры твой отец, и они хотят тебя похитить! – выпалил он.

– Что? – снова повторила Яся, не в силах поверить услышанному.

– Я сам слышал, как они говорили, что твой отец портит им переговоры, и если удастся тебя похитить, то он безоговорочно сделает все, что от него потребуют!

Ошарашенная Яся молча уставилась на Марко. Это звучало как плохой сценарий к второсортному фильму; в обычной жизни такого просто не бывает!

– Ну, ты хотя бы выйди на крышу и спрячься – сама увидишь, что я говорю правду, я опередил их буквально на пару минут, и они уже идут к вам в номер!

Невольно поддавшись настойчивости в голосе мальчишки, Яся выбралась вслед за ним на крышу и притаилась под окном.

Через несколько минут она услышала, как открылась дверь. Осторожно заглянув внутрь, Яся увидела двух огромных кубинцев, обыскивающих номер. В руках у них были пистолеты.

Испуганно юркнув обратно под окно, Яся прошептала:

– Марко, ты был прав! Но кто они такие? Что им надо?

– Я думаю, их послали за тобой американцы.

Яся еще раз заглянула в номер. Двое вооруженных мужчин уходить не торопились.

– Ой, а мама с папой ни о чем не подозревают! – прошептала она. – Нужно их срочно предупредить! Марко, как отсюда спуститься вниз, в холл?

Мальчишка приложил палец к губам и поманил Ясю за собой. Похоже, отель он знал хорошо – дойдя до края крыши, Марко уверенно нырнул в неприметную дверцу в стене; та вела на плохо освещенную лестницу, убогий вид которой резко отличался от роскоши «парадной» части отеля. Затем они юркнули в служебное помещение, из двери которого хорошо просматривался весь холл «Насьоналя».

Яся обшарила взглядом каждый закоулок, но родителей так и не увидела.

Зато буквально через пару минут она увидела тех двух мужчин, что обыскивали их номер. Они как раз выходили из лифта, один говорил по телефону, а другой нес в руке… ее скрипку! В какой-то момент он ищущим взглядом обвел холл отеля и остановился как раз на той двери, за которой прятались Марко с Ясей!

«Не может быть, чтобы они нас увидели!» – успела подумать Яся, и тут Марко схватил ее за руку. Он не стал сложа руки дожидаться дальнейшего развития событий и потащил девочку за собой вглубь, в узкие темные коридоры, сквозь скрипучие двери, через захламленные кладовки и тускло освещенные служебные помещения. Через некоторое время они выскочили в неосвещенный угол сада позади «Насьоналя». Но и там Марко не остановился, продолжая тянуть Ясю за собой, и вскоре они уже оказались на набережной Малекон.

Там Яся, немного придя в себя, вырвала руку.

– Марко, погоди, мне надо обратно!

– Тебе нельзя обратно.

– Но мои родители будут волноваться!

– Если тебя похитят, у них будет куда больше волнений.

– Да, но…

Договорить Яся не успела; из темноты сада позади «Насьоналя» показались две фигуры, торопливым шагом идущие к набережной. И если у Яси еще и были какие-то надежды, что это обычные туристы вышли на прогулку, то они мигом рассеялись, лишь только она увидела в руке одной из них скрипку.

– Как они могут знать, где мы? – чуть не плача, воскликнула девочка.

Марко тем временем не терял времени и уже тащил ее к парапету.

– За мной! – скомандовал он, перелез через край и стал ловко карабкаться вниз по сваленным прямо в воду у основания набережной бетонным плитам. – Только осторожно, смотри под ноги.

Яся оглянулась. Две темные фигуры приближались. Не было никаких сомнений – каким-то образом они точно знали, где она находится! И вряд ли преследовали ее для того, чтобы вернуть скрипку.

Глубоко вдохнув, Яся неловко перебралась через парапет и стала спускаться по плитам. Внизу, у самой воды, ее уже поджидал Марко, и когда Яся наконец спустилась, он повел ее за собой по мокрым каменным обломкам, которые то и дело захлестывали теплые волны. Через некоторое время, остановившись у целого нагромождения плит, Марко указал на щель между двумя из них. Слишком узкая для взрослых, она была вполне проходима для подростков.

– Спрячемся тут, – сказал он, и ребята нырнули в искусственную пещеру.

Яся не знала, сколько они просидели там, затаив дыхание. В какой-то момент она услышала сверху недовольные мужские голоса. Слов Яся не разобрала, шум волн заглушал их, но вскоре по нагромождениям каменных плит прямо перед ними заскользили ищущие круги фонариков.

Яся неосознанно сжала руку Марко, ей было страшно.

Кругляши света настойчиво обшаривали основание набережной, обшаривали снова и снова, словно не желая сдаваться. И лишь целую вечность спустя двинулись дальше.

– Не могу поверить! – прошептала Яся. – Детей похищают у знаменитых и богатых родителей, разве нет? Но ведь я вовсе не из их числа!

– Не все так просто, – ответил Марко. – Я узнавал – твой отец хочет помочь нам построить завод, который даст работу тысячам кубинцев и принесет нашей стране большую прибыль. Но его планы мешают американцам, те хотят построить здесь свой собственный завод, а мы для них будем не партнеры, а дешевая рабочая сила. Так что у них в этом деле большой интерес.

Яся только вздохнула. У нее до сих пор в голове не укладывалось, что все это происходит на самом деле!

Круги фонарей вдалеке наконец погасли, но даже тогда Марко не торопился выбираться из укрытия. Вздрагивая от каждого звука, ребята просидели в пещере до тех пор, пока первые солнечные лучи не превратили воду в бухте Гаваны из угольно-черной в прозрачно-серую.

В тусклых утренних сумерках Марко с Ясей выбрались наружу и прошмыгнули обратно в отель через черный ход. В баре пустого холла, несмотря на очень ранний час, уже сидел один из тех двух мужчин, что охотились на ними этой ночью, и потому Яся не рискнула вернуться в номер – вдруг там засел в засаде второй?

Марко отыскал темную кладовку, забитую запасными матрасами, подушками и постельным бельем, и там измученные бессонной ночью ребята как-то незаметно заснули.

Проснулись они только через несколько часов, их разбудила горничная – она открыла дверь, собираясь взять чистое постельное белье, и вскрикнула от удивления. Мгновенно продравший глаза Марко что-то быстро ей объяснил по-испански, и, не дожидаясь дальнейших расспросов, потянул Ясю за собой.

В этот час холл бурлил активной жизнью, двух кубинцев, что охотились за ними прошлой ночью, нигде не было видно, и ребята решили вернуться в номер, где Яся остановилась с родителями.

Тот был по-прежнему пуст; впрочем, все вещи лежали на месте.

– Я останусь тут, – заявила Яся. – Буду ждать родителей, они, наверное, безумно волнуются!

– Это слишком опасно, – нахмурился Марко. – И потом, мы же не знаем, когда вернутся твои мама с папой, ведь еще неизвестно, что с ними случилось.

Глаза Яси тут же наполнились слезами. Совершенно несчастная и потерянная, она стояла посередине комнаты и никак не могла решить, что ей делать дальше. Она осталась одна, в чужой стране, без родителей, и за ней непонятно почему охотились какие-то страшные люди… Надо было просить помощи – только у кого?

А Марко, глядя на расстроенное лицо девочки, тут же пожалел о своих словах.

– Давай я отведу тебя к моему старшему брату, – предложил он. – Его зовут Гектор; он наверняка сможет помочь.

Подавленная и испуганная Яся не протестовала. Ребята незаметно выбрались из отеля и вскоре скрылись в лабиринтах гаванских улочек. Город бурлил жизнью: в неприглядные забегаловки для местных выстраивались очереди за обедом, дети в школьной форме и разноцветных пионерских галстуках играли на перемене на улицах, у входных дверей в изношенных плетеных креслах сидели и курили сигары старики, на автобусных остановках толпился и шумел народ.

У Яси глаза разбегались, глядя на все это; она невольно поежилась, наблюдая за тем, как толпа людей плотно набивается в дряхлый автобус. И не то чтобы она была избалована дорогими машинами с личными шоферами – вовсе нет, дома она ездила и на метро, и на автобусах, но при мысли о поездке на такой древней развалюхе и в такой тесноте ей становилось не по себе.

Однако общественным транспортом пользоваться не пришлось, Марко продолжал вести Ясю по лабиринту улиц. По пути они заглянули в какую-то страшненькую забегаловку на первом этаже одного жилого дома. Марко, похоже, хорошо знал продавца, потому что тот с широкой улыбкой на смуглом лице угостил ребят горячими жареными пирожками. Еда из столь сомнительного на вид заведения Ясю несколько смутила, но от запаха жареного теста закружилась голова – она и не подозревала, как сильно проголодалась! Нерешительно откусив от пирожка, девочка едва не зажмурилась от удовольствия – настолько было вкусно!

Потом им на пути попался велорикша, которого Марко тоже знал; вообще казалось, что он знал каждого третьего обитателя Гаваны! И это было удивительно! Живи он в маленькой деревне – одно дело, но в двухмиллионной столице!

Велорикша и подвез ребят до дома, где жил старший брат Марко, – старинного, некогда красивого, а сейчас весьма потрепанного трехэтажного здания на стыке двух районов – Ведадо и Мирамар. На изящных балконах, как и везде, сушилось белье, а на ступенях возле входа сидел сухой, сморщенный, словно сухофрукт, старик в соломенной панаме, курил сигару и занимался главным кубинским развлечением – наблюдал за тем, что происходит на улице и у соседей.

– А кем работает твой брат? – спохватилась тут Яся; ей даже не пришло в голову спросить об этом раньше.

– Он олимпийский чемпион по боксу, – с гордостью ответил Марко. – Наш национальный герой.

Яся разочарованно вздохнула – она подумала, что было бы здорово, работай он в полиции или местном правительстве, тогда он наверняка смог бы ей помочь.

– Не переживай, его все знают и любят и всегда рады помочь, – добавил Марко, словно подслушав Ясины мысли. – Так что если он попросит найти твоих родителей, то люди вывернутся наизнанку, но их отыщут!

– Просто потому, что он олимпийский чемпион? – удивилась Яся. Конечно, она тоже гордилась российскими спортсменами, которые выигрывали олимпийские медали, но не настолько, чтобы ради них бросать все на свете и бежать кому-то на помощь.

– И поэтому тоже – но не только. Гектор отдал все свои призовые деньги на ремонт местных школ и больниц, – пояснил Марко и, увидев, что на лице Яси по-прежнему осталась неуверенность, пояснил, пожимая плечами, как если бы сказал что-то само собой разумеющееся: – Мы – кубинцы, мы помогаем друг другу.

– Ладно, пойдем к твоему брату, – согласилась Яся – других вариантов все равно не было.

Она уже приготовилась было перебежать через улицу, в плотном потоке которой перемешались пешеходы, велосипедисты, велорикши и автомобили. Но тут Марко схватил ее за руку и резко потянул назад, в узкий проход между домами, прошептав:

– Тихо, стой тут!

У дома, где жил брат Марко, остановилась яркая новенькая «Субару» веселого голубого цвета. Из нее вышли три иностранца – двое светловолосых мужчин в брюках и рубашках и полная молодая женщина в джинсовом костюме – и немедленно стали объектом пристального внимания всей улицы.

Оглядевшись по сторонам, троица направились к подъезду и замялась, наткнувшись на взгляд сидящего у входа старика с трубкой. Тот рассматривал их в упор, не скрывая любопытства, и столь бесцеремонное внимание их явно смутило.

– Что случилось? – не утерпев, спросила Яся.

У обернувшегося к ней Марко глаза были круглые от удивления.

– Это – те самые американцы, которые хотели тебя похитить!

* * *

– Как же они могли узнать, что мы пойдем к Гектору? – растерянно бормотал Марко, глядя на исчезающих в подъезде американцев. – Подожди меня тут, – попросил вдруг он и, не дожидаясь ответа, быстро перебежал улицу и заговорил со стариком, сидящим у входа. Тот начал что-то обстоятельно ему рассказывать, и на лице Марко появилось облегчение.

– Они здесь не из-за тебя, – сказал он Ясе, вернувшись обратно. – Они приехали к моему брату.

– Зачем?

– Они предлагают ему контракт: хотят, чтобы Гектор рекламировал их газировку, которую они собираются выпускать, когда построят здесь завод. Гектор – один из самых популярных людей в нашей стране, поэтому если кубинцы будут считать, что он пьет эту газировку, то они тоже станут ее покупать. И тогда большие продажи американцам обеспечены.

– Откуда ты все это узнал?

– Так от него, – кивнул Марко на старика у входа.

– Это что, ваш родственник?

– Нет… – несколько растерянно отозвался Марко.

– Тогда откуда он столько знает? – удивилась Яся.

– Так… от соседей и вообще… – еще более растерянно отозвался Марко, не зная, как объяснить девочке столь очевидные вещи.

Яся только промолчала. Да, жизнь на Кубе была совсем другой! А еще ей подумалось, что, вероятно, именно такими были отношения между людьми во времена юности ее прабабушки. Во всяком случае, когда та с грустью вспоминала свою молодость, она частенько замечала, что люди тогда были друг другу намного ближе, чем сейчас. А сейчас можно годами жить в своей квартире и не знать имен соседей по лестничной площадке.

– Так что, получается, твой брат нам не поможет?

– Давай вначале дождемся, когда уйдут американцы, а там посмотрим по обстоятельствам…

Время тянулось долго. Старик на табуретке у входа уже успел выкурить целую сигару и обсудить свежие новости с как минимум десятком любопытных соседей; судя по тому, что во время разговоров он то и дело указывал на припаркованную у подъезда «Субару», скоро весь квартал будет знать, что к Гектору приехали американцы с предложением сняться в их рекламе.

Яся вся измучилась от ожидания, и от вынужденного бездействия ей в голову постоянно лезли тревожные мысли, которые сами собой выстраивались в различные версии того, что могло случиться с ее родителями, – одна другой страшнее.

Наконец в дверях дома появились американцы. Вновь чуть замявшись под пристальным взглядом старика у входа, они сели в машину и, не задерживаясь, уехали.

На этот раз Вика успела их хорошенько рассмотреть и легко узнала в старшем из мужчин Джейка Норрела – того самого американца, с которым они встретились на днях в ресторане в отеле. Значит, это он хочет ее похитить?

– Пойдем, – не стал медлить Марко и повел Ясю в дом.

Гектор оказался веселым улыбчивым молодым человеком лет двадцати пяти с такими же невероятно светлыми голубыми глазами, что и у младшего брата. Его квартира была очень скромной и маленькой; Ясе даже подумалось, что жилье у олимпийского чемпиона могло бы быть и получше – пусть даже и по кубинским меркам. А так квартира была бы и вовсе удручающе пустой, если бы не расставленные повсюду кубки и трофеи и развешанные на стенах медали, а также фотографии, среди которых особенно выделялась самая большая, с олимпийскими кольцами на заднем фоне и белозубо улыбающимся Гектором на высшей ступени пьедестала с победно вскинутыми вверх руками.

– Hola! – Марко обнял старшего брата и представил ему Ясю.

Гектор приветливо кивнул девочке, задержал взгляд на подаренном Марко акульем зубе у нее на шее и удивленно повернулся к младшему брату с каким-то вопросом на испанском, который Яся, разумеется, не поняла.

Марко почему-то покраснел и что-то коротко ответил.

– Привет, я Гектор, – обратился к Ясе на хорошем английском его старший брат. – Рад познакомиться.

– И я, – немного смущенно ответила она.

– Я вижу, ты произвела на моего младшего брата большое впечатление.

– Почему? – смутилась Яся.

– Хотя бы потому, что ты носишь его счастливое ожерелье.

– А почему он счастливое?

– Гектор! – вмешался в их разговор покрасневший как вареный рак Марко, но старший брат не обратил на его реплику никакого внимания.

– Два года назад на одного маленького мальчика напала акула. Она была старой и опытной и смогла незаметно подплыть близко к берегу, так что взрослые ее не заметили. Марко в тот день болтал со спасателями на одной из их вышек. Увидев, что происходит, он схватил багор, бросился в воду и – можешь себе представить – убил акулу! И спас жизнь тому мальчишке. Один зуб акулы Марко оставил себе на память и носил не снимая как свой счастливый амулет.

– Ничего себе! – округлила глаза Яся. – А почему ты мне ничего не рассказал? – обернулась она к Марко.

– Слушайте, мы же не за этим сюда пришли! – воскликнул по-прежнему красный от смущения Марко. – Гектор, Ясе нужна помощь, – и он быстро ввел брата в курс дела.

Чем дальше слушал Гектор, тем больше хмурился.

– Ты уверен, что это были те же самые американцы, которые приезжали ко мне? – спросил он брата.

– Да, я уверен, – ответил Марко. – Но не те, которые гнались за нами в отеле, – уточнил он. – К тебе приезжали те, которые обсуждали ее похищение.

– И ты уверен, что все правильно понял, что они действительно говорили о ее похищении? Ты лично это слышал?

– Да! Они сидели в баре в саду «Насьоналя» и говорили, как им хочется, чтобы отец Яси не срывал им переговоры, и как было бы хорошо, если бы они смогли заставить его согласиться на их условия. И тогда один из них предложил похитить его дочь.

– А ты что делал в «Насьонале»? – перебил его Гектор.

– Я? – растерянно переспросил Марко и снова неудержимо покраснел. А затем, покосившись на Ясю, перешел на испанский.

Гектор широко ухмыльнулся, весело посмотрев на них обоих, но комментировать ничего не стал.

– Так ты ей поможешь? – обратился к нему Марко.

– А что, ты сомневаешься в моем ответе? – потрепал его по макушке Гектор и потянулся к телефону. – Сейчас я сделаю несколько звонков, и мы посмотрим, что нам удастся узнать.

Гектор проговорил по телефону больше часа. За это время ребята успели перекусить у него на кухне хлебом и жареными бананами, и Марко вовсю старался отвлечь Ясю от грустных мыслей, развлекая ее разными историями.

А затем кто-то постучал в дверь, и через несколько мгновений на кухню вошел невысокий круглолицый кубинец средних лет в белой рубашке.

Они с Ясей заговорили одновременно.

– Ярослава! Как ты тут оказалась?

– Дядя Антон! Вы знаете, где мама с папой?

– Твоя мама в отеле, и она очень волнуется.

– Как в отеле? Мы вернулись в номер, но ее там не застали, поэтому я подумала, что она тоже пропала!

– Пропала? – нахмурился Антон. – Мы же с ней недавно виделись, и она сказала, что это ты пропала. А почему ты, кстати, убежала? Твоя мама с ума сходит от беспокойства!

– Я не убежала. То есть убежала, но… – Яся кивнула на своего спасителя: – Это Марко, он слышал, как американцы, у которых с папой были бизнес-переговоры, собираются меня похитить. Он увел меня как раз тогда, когда к нам в номер пришли какие-то вооруженные мужчины.

– Американцы хотят тебя похитить? Но зачем – они же уже похитили твоего отца!

– Папу похитили? – испуганно переспросила Яся. – Вместе с мамой?

– Так, а теперь давайте каждый расскажет свою историю сначала, помедленнее – и на английском, – вмешался в их разговор Гектор. – Я русский плохо понимаю, но мне кажется, что вы только путаете друг друга.

Немного погодя, когда и Яся, и Антон, а затем и Марко рассказали все, что знали, в маленькой квартире наступила глубокая тишина.

– Давайте для начала выясним, что там с мамой Ярославы, – глубоко вздохнув, произнес Антон и набрал номер Вики.

Ее сотовый не отвечал. Антон попытался дозвониться еще несколько раз – и все с тем же результатом.

– В полицию? – неуверенно предложил Марко.

– Вика уже была в полиции, – ответил Антон, – и они совсем не обрадовались, когда узнали, что в деле замешаны американцы. Поэтому пока не стоит заявлять о том, что американцы пытались похитить Ярославу.

– И что ты предлагаешь? – спросил Гектор.

– Для начала предлагаю съездить в «Насьональ». Я не думаю, что Вика пропала, мне кажется, Ярослава с ней просто разминулась.

– Отлично! Мы поедем с вами, – чуть ли не в один голос заявили Марко с Гектором.

– Спасибо большое, – начала вежливо отказываться Яся, ей было очень неудобно, что люди, которых она почти не знает, так о ней беспокоятся. – Но, может быть, не стоит… Вы уже и так мне помогли, и вы вовсе не должны и дальше…

– Мы не должны, – перебил ее Марко. – Мы хотим.

* * *

Когда Антон подъехал к «Насьоналю», там стояли полицейские машины, и Яся успела выстроить несколько предположений одно неприятнее другого. А потом она увидела, как ее мама и двое мужчин садятся в старинный автомобиль и уезжают.

– По крайней мере теперь мы точно знаем, что твоя мама никуда не пропала, – с некоторым облегчением заметил Антон.

Ясю это мало утешило.

– Но кто это такие? И куда они ее увозят?

– Сейчас мы все выясним, – ответил Антон и поехал за увозящим Вику «Плимутом».

Ни сосредоточенный на преследовании Антон, ни Гектор с Марко, ни тем более расстроенная Яся не заметили, как вслед за ними пристроился неприметный «Москвич», в котором сидели двое мужчин – тех самых, что обыскивали номер в «Насьонале», а на заднем сиденье их машины лежала Ясина скрипка.

Глава 2.

Старинный «Плимут» оставил позади туристические районы Старой и Центральной Гаваны и, промчавшись по менее роскошному отрезку набережной Малекон, остановился у унылого трехэтажного здания с типично советской архитектурой кубизма, окна которого выходили на знаменитую площадь Революции. С одной стороны возвышалась выполненная в форме звезды и заключенная в серый мрамор башня мемориала Хосе Марти. С другой, через просторный проспект, – здание министерства внутренних дел, выстроенное в лучших традициях советской архитектуры, унылый вид которого, впрочем, скрашивали огромный кубинский флаг и фреска Че из металлической проволоки с его культовой фразой «Hasta la Victoria. Siempre»[24] внизу.

Вику быстро завели внутрь. На входе стояли двое дозорных, в просторном помещении, занимающем весь этаж, находились только Иные – Вика сразу поняла, что ее привезли в офис Ночного Дозора. И что Дозор по кубинским меркам живет неплохо – у них имелись новые компьютеры и кондиционеры, а хороший ремонт внутри здания ярко контрастировал с обшарпанным фасадом, который, вероятно, не трогали для того, чтобы он не выделялся из ряда роскошных, но безнадежно обветшавших домов Гаваны.

Мужчина со щеголеватой узкой бородкой шел впереди, Лопе, аккуратно, но твердо придерживая Вику за предплечье, следовал за ним. Диего остался позади; когда Вика обернулась через плечо и бросила на него вопросительный взгляд, тот лишь смущенно отвел глаза.

Пройдя через просторное помещение, они вышли на темную лестничную площадку, спустились по крутым ступеням на несколько пролетов вниз и наконец вошли в маленькую пустую комнату, в центре которой стояли лишь стол и два стула.

Усадив Вику на один из стульев, мужчина с эспаньолкой занял другой. Лопе отступил к стене и почти слился с тенью.

Некоторое время мужчина молча рассматривал Вику. Темноглазый, с тонкими чертами лица и щеголеватой узкой бородкой, он почему-то казался Вике совсем не похожим на кубинца, скорее – на испанского конкистадора.

– Виктория Аксенова, Москва, Светлая Иная шестого уровня, – наконец неторопливо заговорил он на английском.

– Именно. А вы?

– Эстебан Лима да Сильва, глава Ночного Дозора Гаваны. Приятно познакомиться.

– О да, чрезвычайно приятно! – не скрывая сарказма, ответила Вика.

– Как давно вы работаете вместе с сантеро?

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась сбитая с толку Вика.

– Когда был проведен ритуал по возвращению?

– Извините, но я вас совсем не понимаю, – совершенно искренне призналась Вика.

– Сеньора, не надо делать вид, что вы ни при чем, – поверьте, мы умеем складывать два и два. Аше Че уже освободили, так ведь? И убитые Темные – это первые жертвы для получения Силы.

– Да о чем вы? – воскликнула Вика.

Эстебан откинулся на спинку стула, задумчиво побарабанил пальцами по краю стола, а затем применил заклинание. Слабое и очень хорошо скрытое; Вика распознала его лишь потому, что сама нередко пользовалась им по работе и потому владела им в совершенстве – «длинный язык». Эстебан собирался добиться от нее правды, заставив разбалтывать информацию. Что ж, вот и прекрасно, скрывать ей нечего!

– Зачем вы приехали на Кубу?

– У моего мужа здесь деловые переговоры, и он взял нас с дочкой с собой за компанию.

– У вашего мужа есть родственники на Кубе?

– Нет.

– Друзья, знакомые?

– Только бизнес-партнеры.

– А у вас?

– Нет.

– Вы причастны к недавнему убийству Темных?

– Я? – воскликнула до глубины души пораженная Вика. – Да вы с ума сошли!

– Вы знакомы с кем-то из кубинских сантеро?

Вика замялась. Хоть Диего и не сказал ей этого напрямую, она понимала, что молодой человек нарушил запрет своего Дозора, отвезя ее к старухе-сантеро. Скорее всего Эстебану об этом известно. Но если нет, то своим признанием она может обеспечить Диего неприятности.

– Я бы не стала говорить «знакома», – наконец уклончиво сказала Вика.

– Но вы встречались с кем-то из них, не так ли?

– Да, – не стала отпираться Вика. – И вы наверняка об этом знаете.

– Какова была цель вашего визита к сантеро?

– Я хотела узнать, не сможет ли она помочь мне найти мужа. Потому что вы, как я посмотрю, не очень-то занимаетесь его поисками.

– И что вам сказала сантеро? – продолжил Эстебан, не обратив внимания на укор в свой адрес.

– Что моего мужа позвали какие-то дýхи, и он ушел к своим корням.

Эстебан поднял черные брови и бросил многозначительный взгляд на почти невидимого Лопе, стоявшего у Вики за спиной.

– Так какая у Михаила связь с Кубой?

– Опять вы за свое! – не на шутку разозлилась Вика. – Я же вам говорю – нет у него никаких связей с Кубой, кроме деловых. Его компания вот уже много лет ведет бизнес с вашими компаниями.

– Вы знаете, с кем именно?

– Нет. Это его бизнес, я в его дела не вмешиваюсь.

– Что вы планировали делать во время пребывания на Кубе?

Вика пожала плечами.

– У Миши были бизнес-переговоры, а мы с дочкой собирались отдыхать.

– И все?

– И все.

Эстебан крепко сжал губы. Он был явно разочарован ответами Вики.

– Значит, вы официально заявляете, что ничего не знаете о плане возвращения аше Че и не принимали в этом деле никакого участия? – уточнил он.

– Ну конечно! – возмутилась Вика. – Что это вообще за штука такая – эта ваша аше-что-то там?

Эстебан скрестил руки на груди. Ясно, он ей ничего говорить не собирается. Впрочем, ей все равно, лишь бы нашлись муж с дочкой, а до тайн местного Дозора ей нет никакого дела.

– Вы действительно не знаете, что ваш муж наполовину кубинец? – ошарашил ее новым вопросом Эстебан.

– Что? – воскликнула Вика.

Глава Ночного Дозора молча смотрел на нее.

– Не может быть, – уверенно отмела эту нелепицу Вика. – Я знаю родителей Миши, они оба – русские и на вас, кубинцев, ничуть не похожи. Вы, уж простите за некорректность, все очень темные. А Мишина мама вообще блондинка, да и его отец не сказать чтобы особенно смуглый…

– Его отец был adelantao, – пояснил Эстебан, – так мы на Кубе называем очень светлокожих мулатов. Его привезли в Союз, когда тот был еще совсем маленьким, и отдали на усыновление.

Вика потерла виски рукой. Все это очень походило на дурную мыльную оперу.

– Предположим – только предположим! – что эта нелепица на самом деле правда, – наконец заговорила она. – Но как же так вышло, что ни мой муж, ни его отец ничего об этом не знают?

Ответить Эстебан не успел; за спиной Вики зашевелился доселе неподвижный Лопе и подал главе Дозора какой-то знак. Дверь в комнату для допросов распахнулась, из коридора донеслись звуки суетливых шагов и отголоски слов, среди которых Вика отчетливо уловила чей-то взволнованный возглас: «Чужой Дозор!».

Через несколько мгновений в комнату вошли двое. Один из них, импозантный мужчина в костюме и галстуке, с уверенными манерами, твердым взглядом и внешностью актера кино, был сильным – Вика не смогла определить его уровень – Темным магом. А вторым оказался помятый, словно до сих пор страдающий с похмелья Олег!

* * *

Вика удивленно уставилась на Олега – а он-то что тут делает?

Тот проигнорировал ее взгляд.

Эстебан же при виде этих двоих поднялся и скрестил руки на груди; в его позе читались вызов и напряжение.

– Жан Пешала, – представился всем сразу и никому конкретно Темный с внешностью актера. – Олег Каваев. Мы…

– Чужой Дозор, я знаю, – перебил его Эстебан и сухо осведомился: – Чем обязан?

– Дозор-67, – сухо поправил Жан, едва заметно поморщившись, когда услышал «Чужой Дозор». – И вы знаете, чем обязаны. У нас чрезвычайная ситуация, и в соответствии с Боливийским соглашением мы как представители специального отделения Дозора берем управление операцией на себя.

– Такая уж чрезвычайная? – поднял брови Эстебан. – Мы только начали расследование и пока еще ничего наверняка не установили…

– На Кубе появился внук Пабло дель Пиньо, – перебил его Темный. – Того самого колдуна, который, как мы давно полагаем, до сих пор хранит аше Че. Появился – и исчез. Одновременно наши наблюдатели в Гуантанамо засекли, как сантеро проводили ритуал вызова ориш. Наконец, эти недавние убийства Темных – все указывает на то, что сантеро либо готовятся к ритуалу возвращения, либо они его уже провели.

– Это лишь предположения. Мы только начали допрашивать подозреваемую, и твердых доказательств пока… – снова заговорил было Эстебан, и его снова перебили. На этот раз Олег.

– Это ваша подозреваемая? – спросил он, кивая на Вику, и поморщился, словно его до сих пор донимала головная боль от излишних возлияний накануне. – Нет, она к возрождению Че не имеет никакого отношения.

– Че? – вмешалась тут Вика, пытаясь извлечь смысл из услышанного. – Вы про Че Гевару?

Присутствующие обернулись к ней с таким видом, словно удивились, что она умеет говорить.

– Да, – наконец ответил Олег. – Мы про Че Гевару.

– Его хотят возродить? – недоверчиво спросила Вика. Курс обучения в школе при Дозорах, конечно, не был углубленным, но информацию о возможности возрождения погибших Иных она бы наверняка запомнила. – Разве такое возможно?

– Теоретически – нет, – усмехнулся Темный. – Но это не мешает энтузиастам регулярно пытаться воскресить погибших магов.

– А Че вообще не укладывался в рамки каких-либо правил, так что с ним никогда не знаешь, чего ждать, – добавил Олег.

Вика прижала пальцы к вискам, пытаясь свести все эти сведения воедино.

– Не понимаю, какое отношение имеет мой муж к Че и к вашему этому Пабло какому-то там.

– Пабло дель Пиньо – дед твоего мужа и один из самых сильных колдунов-сантеро на Кубе. Бабалао, – пояснил Олег. – А Че…

Эстебан сделал предостерегающий жест, но Олег его проигнорировал и продолжил:

– А Че оставил у Пабло на хранение свою человеческую сущность, потому что на самом деле он был вовсе не величайший Светлый Иной, как это принято считать. Он был вампиром. Вероятно, единственным в истории вампиром вне категорий.

* * *

Новоприбывшие вели себя так, словно имели полное право командовать, и местные дозорные с кислым выражением лица подчинялись.

Вику выпустили из комнаты допросов и устроили на диване в просторном холле офиса. Явно недовольный Эстебан неохотно отвечал на вопросы Темного.

Олег оттеснил крутившегося возле Вики с виноватым видом Диего, отвел ее в дальний угол просторного помещения, усадил на диван и устроился рядом.

– Долго вы меня тут планируете держать? – поинтересовалась Вика.

– Пока мы точно не знаем, что случилось с твоим мужем, для всех будет лучше, если ты побудешь тут, – честно признался Олег.

– Так ты, получается, не просто отдыхал на Кубе, как мне сказали в московском Дозоре? Ты с самого начала знал о том, что здесь происходит? – спросила Вика. – Но почему тогда сразу ничего не сказал? И почему тебя в Москве потеряли – они ведь даже мне звонили, разыскивая тебя!

– Я и правда был здесь на отдыхе, – заверил Олег. – Просто так уж совпало, что все это началось именно сейчас, не раньше и не позже. А в Москве меня потеряли потому, что, когда с базы Гуантанамо поступил сигнал, я сразу через портал рванул туда, никого не успев предупредить. А база полностью закрыта от сканирования, вот они и испугались.

– При чем здесь американская база? – не поняла Вика, услышав о Гуантанамо и немедленно вспомнив о расположенной там военной тюрьме Штатов.

– Американская – ни при чем. Гуантанамо – это провинция Кубы, и американская база занимает лишь часть ее. Я говорю об оперативной базе Дозора-67 – специального отделения Дозора, созданного в шестьдесят седьмом году после гибели Че. В него вошли представители Дневного и Ночного Дозоров и Инквизиции, и единственная наша задача…

– Вмешиваться в наши внутренние дела, – перебил его подошедший Эстебан, которого закончил расспрашивать Темный.

– И единственная наша задача, – продолжил Олег так, словно его и не прерывали, – не допустить возрождения Че. Поэтому на базе Дозора-67 постоянно расквартирован гарнизон, и там всегда дежурят несколько Иных.

– Нет, это наша задача! – вмешался Эстебан. В его голосе звучала застарелая и какая-то усталая злость; чувствовалось, что этот спор он ведет не впервые, не впервые проигрывает – но все равно не сдается. – А вы, Чужой Дозор, вы – чужие на нашем острове, и вы лезете не в свое дело!

– Не допустить возрождения Че – это дело всех Дозоров мира, – спокойно парировал Олег.

– Всех Дозоров мира, – тупо повторила Вика. – Неужели Че был настолько страшен?

– Страшен? Нет, Че был скорее уникален, – задумчиво ответил Олег. – Даже не родись он Иным, он все равно сыграл бы в мировой истории заметную роль. Но Че был еще и Иным. По воспитанию, по своим взглядам и позициям, по целям и устремлениям – словом, по всем параметрам он должен был стать Светлым. Но судьба решила по-своему, и Че – без его желания или согласия – сделали вампиром. Так Иной, потенциально великий Светлый, стал Темным. Но Че решил, что это не помеха тому, чтобы и дальше вести борьбу на стороне Света. Во многом именно он с помощью своих новых способностей обеспечил победу кубинской революции. А затем начал масштабную борьбу против всех Темных на Кубе… Вампир становится Высшим, выпив кровь большого количества людей. Че же выпил кровь множества Иных – Темных Иных. И стал вампиром вне категорий.

– И все-таки объясните мне уже, как со всем этим связан мой муж? – снова повторила Вика вопрос, на который ей до сих пор так никто и не ответил.

– Сейчас я до этого дойду. Понимаешь, самому Эрнесто категорически не нравилось, что он вампир, он не терпел своей зависимости от крови. И потому Че попросил Пабло дель Пиньо сделать ему амулет, который позволил бы ему контролировать свою вампирскую сущность. Пабло согласился, но только в обмен на то, чтобы Че отдал ему свою человеческую суть – аше. Не спрашивай меня, как это возможно, магия сантерии не имеет ничего общего с нашей, и мы ее практически не понимаем, – предвосхитил Олег вопрос. – Пабло заключил аше Че в амулет и хранил у себя – этакая гарантия безопасности, если вдруг команданте когда-то решит направить эту Силу против Светлых или против сантеро.

– Неужели Миша и правда внук этого самого Пабло? – перебила Вика; в это ей было крайне сложно поверить. А ведь старуха-сантеро говорила сегодня о том, что Михаил вернулся к своим корням… Выходит, она и впрямь была права.

Олег кивнул и продолжил историю:

– После гибели Че Дозоры не успокоились. Они отправились на шестой уровень Сумрака, чтобы найти там среди умерших Иных команданте и с помощью редкого артефакта – Обола Харона – окончательно его уничтожить. Но Че на шестом уровне не оказалось. Началось расследование, и вот тогда-то мы и выяснили, что один из кубинских бабалао хранит в амулете человеческую сущность Че. До тех пор, пока она есть, существует опасность, что команданте попробуют возродить. Инквизиция и Дозоры, разумеется, отыскали Пабло и попытались получить у него этот амулет, но тот категорически отказался его отдавать. Силу к нему применить не решились, побоявшись спровоцировать массовые беспорядки в народе, ведь бабалао для них все равно что святые. И тогда Инквизиция с Дозорами забрали младшего сына Пабло и отправили его в Союз – как заложника. И поставили условие: до тех пор пока сантеро не пытаются воскресить Че, никто не тронет сына Пабло. Мальчик вырос в России, женился, и у него родился собственный сын. Твой муж.

Вика догадывалась, что Олег скажет дальше. Догадывалась – и все равно напряглась в ожидании.

– В Михаиле течет кровь дель Пиньо, самых сильных жрецов сантеро, и мы полагаем, что сантеро собираются использовать твоего мужа для того, чтобы переселить в него человеческую сущность команданте, – сказал Олег и, помолчав, тихо добавил: – Или уже переселили.

– Значит, Миша у них? У сантеро?

– Этого мы наверняка не знаем.

– А Яся?

Олег вздохнул.

– Ясно, – сухо сказала Вика, прекрасно поняв молчание Олега. – Разумеется, кому какое дело до пропавшего ребенка, тем более даже не Иного?

– Мы займемся ее поисками, как только разрешим эту ситуацию с Че, – миролюбиво заметил Олег.

– Поверить не могу, что Дозоры и Инквизиция вместе взятые так боятся одного мертвого вампира, – покачала головой Вика.

– Он собрал столько Силы, что это грозило серьезной катастрофой. Тогда, в шестьдесят седьмом, потребовались объединенные усилия Инквизиции и Дозоров Союза, Европы и Америки, чтобы с ним справиться. Впрочем, лично я до сих пор не уверен, что это мы с ним справились, а не он сам решил нам тогда сдаться…

Поднявшийся в дверях шум отвлек Олега.

– Что происходит?

– Здание окружают сантеро, – с каким-то мрачным удовольствием сообщил Эстебан. – И не думаю, что они пришли, чтобы по-дружески распить с нами бутылочку рома.

Глава 3.

– Интересно… – пробормотал Антон, припарковав автомобиль на обочине улицы так, чтобы видеть здание, куда завели Вику.

– Что, что интересно? – нетерпеливо воскликнула Яся.

– Это здание, вот что интересно. Оно вроде бы закреплено за МВД, но никто точно не знает, что в нем находится… А это на Кубе редкость, – усмехнулся Антон. – Обычно мы все про всех знаем.

– Что, какое-то секретное отделение? – спросила Яся. Она смотрела современные сериалы про спецслужбы и хорошо уяснила, что если кто-то не знает, чем именно занимается какое-то отделение полиции, то это наверняка секретный отдел, работающий с совершенно секретными делами. – Но при чем тут моя мама?

– Не знаю, – задумчиво ответил Антон.

– А можно нам как-нибудь пройти туда и просто спросить, за что они ее забрали?

– Не думаю, что это хорошая идея, Ярослава, – ответил Антон и задумчиво почесал щетину на подбородке, решая, что делать.

– У меня есть пара знакомых в МВД, – подал голос Гектор и полез в карман за телефоном. – Я могу связаться с ними, может, они что-то знают или сумеют выяснить, почему…

Гектор не договорил, рука с телефоном застыла в воздухе, глаза расширились, словно он увидел что-то удивительное.

– Что? – заозиралась по сторонам Яся. – Что случилось?

Ее новые друзья не отрываясь смотрели в окно. Проследив за их взглядами, Яся увидела, что они разглядывают людей, которые стояли около здания, куда увели маму. Кубинцы вообще в массе своей выглядели совсем не так, как люди дома, – и по внешности, и по манере одеваться, и по тому, как вели себя. Но эти кубинцы выделялись даже среди местных – они походили на бедных артистов какого-то странного карнавала: одни держали в руках барабаны, другие – бутылки и пучки трав, третьи – связки дров, а кто-то даже нес под мышкой трепыхающегося петуха.

– Кто это? – шепотом спросила она Марко.

– Это сантеро, – так же шепотом пояснил Марко. – Местные колдуны. И их собралось очень, очень много – и все в одном месте… Я даже не представлял себе, что у нас на Кубе столько сантеро.

– Местные колдуны? – недоверчиво переспросила Яся. Ей было двенадцать, и она точно знала, что никакого колдовства на самом деле не существует.

– Да, – подтвердил Марко.

«Он что, и правда верит в колдунов?» – удивилась Яся и перевела взгляд на старших. Однако и Гектор, и Антон были предельно серьезны, а Гектор даже кивнул, безмолвно подтверждая слова младшего брата.

– Ладно, пусть будут местные колдуны. А зачем они здесь собрались?

Марко только развел руками.

Яся вздохнула.

– И что нам теперь что делать?

– Ждать…

Яся хотела спросить «Ждать чего?», но промолчала.

И они начали ждать…

Напротив затихала площадь Революции, с огромной парковочной площадки постепенно уезжали туристические автобусы и частные автомобили. Но машин все еще оставалось достаточно для того, чтобы среди них мог спокойно затеряться неприметный «Москвич» с двумя кубинцами внутри, которые наблюдали за припаркованным напротив таинственного здания «Шевроле» Антона и тоже терпеливо чего-то ждали.

На горизонте гасли последние лучи солнца, со стороны бухты подул свежий ветер с привкусом дождя, в небе собирались грозовые тучи – и тоже ждали…

* * *

Все, кто находился в офисе Ночного Дозора, сгрудились у окон.

Снаружи и впрямь собирались сантеро. Они как-то незаметно появлялись словно из ниоткуда – из потока прохожих, из темных переулков, из проезжающих мимо по шумному проспекту автобусов, из парка у мемориала Хосе Марти и просто из густых вечерних теней, притаившихся между зданиями.

Знакомая с одной-единственной сантеро, к которой отвозил ее Диего, Вика ожидала увидеть таких же стариков и старух в лохмотьях. Но эти сантеро были совершенно другими – и очень разными. Мужчины и женщины, старики и молодежь, чернокожие и почти белые… Кто-то был одет в современную городскую одежду, кто-то – в обноски, кто-то в яркие традиционные наряды. Кто-то нес большие барабаны, кто-то – бутылки рома и дрова, а кое-кто – черных петухов. Один даже вел за собой облезлого козла.

И все они, не сговариваясь, останавливались метрах в пяти от здания, образуя вокруг офиса Ночного Дозора длинную живую цепь.

Их появление не прошло незамеченным для местных обитателей – улица вокруг здания Дозора опустела, пешеходы переходили на другую сторону, автомобили сворачивали на ближайших перекрестках. Даже бродячие кошки – и те обходили этот отрезок улицы стороной.

В офисе отчетливо ощущалось растущее напряжение.

– Не пойму, почему вы так переполошились, – бросил Жан, несколько брезгливо глядя на то, как сантеро неторопливо раскуривают сигары и усаживаются кто на принесенные с собой табуретки, кто на коврики, а кто и просто на землю. – С чего столько шума? Сантеро даже не Иные, они обычные люди! Разогнать их парой заклинаний – и дело с концом!

– Их нельзя разогнать парой заклинаний, – ответил Эстебан, не сводя глаз с улицы.

– Хотите сказать, они на них не подействует? – насмешливо осведомился Темный.

– Хочу сказать, что нам нельзя идти против сантеро, этим мы навлечем на себя гнев духов. И всего местного населения в придачу.

– Если не можете вы, то можем мы, – буднично предложил Жан. – Мы ведь пришлые. Чужаки. Так что с нас не будет никакого спроса. Тем более они так кстати собрались тут все вместе! Не придется за ними бегать, ловить по одному. Сейчас всех разом накроем и быстро выясним, что они задумали по поводу Че.

Местные сотрудники Дозора встревоженно переглянулись и все как один уставились на своего начальника.

– Этого вы тоже сделать не сможете, – наконец нехотя сказал Эстебан. – Мы не позволим вам трогать сантеро. Мы их тоже почитаем, – совсем тихо добавил он, извлек из-под рубашки какой-то амулет и на мгновение прижал его к губам.

Жан с Олегом озадаченно переглянулись.

– Чушь какая-то, – выразил их общее мнение Темный, качая головой. – Не можете же вы, Иные, всерьез бояться людей, не владеющих настоящей магией.

– Во-первых, мы их не боимся – мы их уважаем. А во-вторых, магия сантерии настоящая, – твердо ответил Эстебан. – Просто она не такая, как наша; сантерия построена на совсем других силах и принципах.

– Разве это возможно? – нахмурился Темный.

Вика поймала себя на том, что невольно усмехается; у нее была точно такая же реакция, когда Диего рассказывал ей о сантеро.

– Насколько я знаю, магию сантерии никто всерьез не исследовал, – сказал Олег. – Главным образом потому, что сантеро категорически не позволяют чужакам даже заглядывать в их обряды. Так что неизвестно, действительно ли есть другая магия, кроме той, которой пользуемся мы.

– Есть, – с нажимом ответил Эстебан. – Это вы в своей Европе и Америке давно истребили всех и вся, что мешало вашей магии и вашей религии. Но здесь, на Карибах, в Латинской Америке, мы сохранили все, что могли, – сантерию, кандобле, умбанду, макумбу… В наших краях до сих пор живы древние индейские боги, чья сила тоже не имеет ничего общего с нашей Силой – и намного ее превосходит.

– Вот сейчас мы это и выясним, – заявил Жан, доставая сотовый.

Но сделать звонок он не успел – в офисе Дозора появились неожиданные гости.

* * *

На Ясю, совсем не знакомую с мистической стороной кубинской жизни, появление сантеро не произвело даже близко такого впечатления, как на ее спутников. Тем более в колдовство она не верила, и потому то, что в него верит не только Марко, и но такие взрослые люди, как его брат и Антон, казалось ей даже немного смешным. Яся без особого любопытства наблюдала за тем, как так называемые колдуны рассаживались вокруг здания и закуривали сигары. Куда больше ее занимал вопрос, что им делать дальше: теперь они знали, где находится ее мама, но вот как ее оттуда вызволить?

Вдалеке, на опустевшей – ни пешеходов, ни машин – улице, показался автомобиль. Поначалу в плотных вечерних сумерках были видны только фары, но когда машина приблизилась, Яся разглядела, что это «Субару» веселого голубого цвета, – и буквально оцепенела.

– Это они! – воскликнул Марко, тоже узнавший машину. – Это те самые американцы!

Антон немедленно завел машину и схватился за рычаг сцепления, готовый сорваться с места. Однако «Субару» равнодушно проехала мимо них и припарковалась у здания, куда завели Вику.

Из автомобиля вышли двое – уже знакомый им Джейк и полная молодая женщина с крашеными светлыми волосами; мельком оглядев собравшихся неподалеку от здания сантеро, парочка быстро зашла в здание.

– И что теперь?

– Ждем, – коротко ответил Антон и заглушил мотор.

– Опять? – На этот раз Яся не выдержала. – Ну и чего мы ждем на этот раз?

– Мы ждем, когда станет хоть немного понятно, что происходит.

Яся тяжело вздохнула.

Зажглись фонари на улице и окна жилых домов, подсветка окрасила серебристым цветом высокую стелу мемориала Хосе Марти, ярко-желтым засияла фреска Че Гевары на темном фасаде здания МВД.

Ветер с бухты потихоньку гнал скопившиеся над горизонтом грозовые тучи в сторону города. Время от времени в их клубящейся глубине сверкали молнии и ворчал гром, но пока еще совсем глухо, словно ждал момента, когда сможет грянуть в полную силу.

На просторной опустевшей парковке площади Революции, в укромной тени на углу, прятался неприметный «Москвич», в котором сидели два кубинца. Они тоже чего-то ждали…

* * *

В офис Ночного Дозора решительно вошли двое: загорелый мужчина с седыми висками и полная молодая женщина с крашеными волосами.

В мужчине Вика немедленно узнала Джейка Норрела, Темного из американской делегации, с которой вел переговоры ее муж, – и едва подавила желание вцепиться ему в горло и потребовать, чтобы он немедленно рассказал, что они сделали с ее мужем и дочкой.

– Я хочу видеть вашего босса, – требовательно заявил Джейк, не глядя ни на кого из присутствующих.

– Чем обязан? – выступил вперед Эстебан.

– Поскольку в вашей… – Джейк сделал небольшую паузу, подыскивая подходящую замену слову, которое так и вертелось у него на языке. Не найдя, щелкнул пальцами и продолжил: – В вашей стране вопреки всем правилам и нормам нет Дневного Дозора, я вынужден сам разбираться с нарушениями Договора со стороны Светлых.

Эстебан покосился в окно, за которым продолжали медленно, но неумолимо собираться сантеро, и, тщательно скрывая нетерпение, спросил:

– О каком нарушении идет речь?

– О запрещенном воздействии на человека.

– И это сделал кто-то из наших местных Иных? – уточнил Эстебан.

– Нет, одна из туристок-Светлых. Она подсунула человеку артефакт…

– Уж не обо мне ли идет речь? – не выдержав, громко спросила Вика.

Джейк встретился с ней взглядом и вздрогнул от неожиданности.

– А если обо мне, то давайте кое-что уточним! – агрессивно накинулась на него Вика. – Во-первых, человек, о котором вы говорите, – это мой муж. Во-вторых, артефакт я ему сделала лишь для того, чтобы оградить от запрещенного внушения, которое вы оказывали на него и на его бизнес-партнеров. А теперь ответьте – что вы сделали с моей семьей?

– Что мы сделали? – вполне искренне удивился Джейк.

– Виктория считает, что вы имеете отношение к пропаже ее мужа и дочки, – пояснил Эстебан. – Что вы на это скажете?

– Это официальное обвинение? – холодно осведомился Джейк. И продолжил, уже не беспокоясь о том, чтобы подобрать дипломатичные выражения. – Скажу, что это возмутительно! Если бы в вашей дикой, отсталой стране имелся, как и положено, Дневной Дозор, он бы уже направил вам протест. Но поскольку у вас его нет, то я не намерен и дальше терпеть эти оскорбления. Мы уходим!

На этой драматичной ноте Джейк и его спутница гордо развернулись и вышли.

Точнее, попытались выйти – пройти через входную дверь у них не получилось, будто их не пропускала невидимая стена.

– Что за ребячество! – взорвался американец. – Немедленно прекратите!

Эстебан бросил быстрый взгляд на своих дозорных. Те только покачали головами, безмолвно показывая, что они ни при чем. Эстебан помрачнел от нехорошего предчувствия и кивком указал Лопе на дверь. Высокий худой Иной осторожно подошел ко входу, попытался выйти – и не смог.

– Что происходит? – потребовал объяснений Джейк.

– Сантеро, – ответил Эстебан и пожал плечами. – Похоже, они запечатали нас в здании.

– Не может быть, – нахмурился Жан и решительно направился к входным дверям.

И тоже не смог выйти.

Американец тем временем, не на шутку разозлившись, сделал шаг назад и ударил по входной двери мощной огненной струей, в которой Вика, давно забывшая большинство того, что выучила в Дозоре, распознала темное заклинание «плеть Шааба». Похоже, этот американец был сильным магом!

Огненные струи прошли насквозь, но так и не разрушили невидимую преграду – сунувшийся в дверной проем Джейк по-прежнему оставался внутри.

– Ну, что, – повернулся Эстебан к Темному из Чужого Дозора, и в его голосе промелькнули торжествующие нотки, – у вас еще остались сомнения по поводу того, настоящая ли у сантеро магия?

* * *

Вечер окончательно уступил место ночи. В темноте, отдающей запахом моря, остывающей жары, приближающейся грозы и сигарного дыма, ярко горели уличные фонари, автомобильные фары и окна в домах…

А затем под окнами Дозора разгорелся костер. Желтое пламя трепыхалось, словно живое, и темнота вокруг него с готовностью расступалась и сгущалась поодаль, от чего электрический свет фонарей, окон жилых домов и даже мелькающих поодаль автомобильных фар казался тусклее. Один лишь портрет Че Гевары на фасаде здания МВД продолжал сиять в ночи.

Костер разгорался все ярче, выхватывал из сумерек собравшиеся вокруг него фигуры сантеро. Те… Вика прищурилась, не веря своим глазам. Да, сантеро раздевались! Скидывали рубашки и блузки, стягивали футболки, снимали платья. А под этими слоями у всех них обнаружились белые одежды, ярко выделяющиеся в темноте ночи.

Несколько минут спустя в другой стороне родился еще один костер.

И еще один. И еще – по цепочке.

Было в этом процессе что-то манящее и завораживающее. Во всяком случае, отвести глаза Вика решительно не могла, так и смотрела на улицу, ожидая, когда загорится очередной костер.

Вскоре все здание Дозора было словно окружено большим горящим кольцом, за которым передвигались причудливые белые силуэты. Казалось, на улице готовился один гигантский колдовской обряд.

Прямо перед входом сантеро сооружали что-то вроде алтаря – на большой барабан бата постелили невесть откуда взявшуюся кружевную скатерть и, установив на ней какую-то куклу в богато расшитых желтых одеждах, прилаживали у подножия толстые красные и белые свечи и сваливали вокруг в одну кучу огарки и окурки, камни и склянки, бутылки рома, куриные кости, пучки трав, половинки кокосов, позолоченные крестики и бусы.

Когда алтарь был готов, сантеро, казалось, расслабились. Одни уселись на низкие табуреты, другие – на барабаны или прямо на землю. Они курили сигары, задумчиво смотрели на здание Дозора, собирались небольшими группами и неторопливо беседовали.

– Чего они ждут? – не выдержал Темный. Он старался не показывать виду, что скопившееся напряжение подействовало на него, но в его голосе все-таки прозвучали нотки сдержанной тревоги.

– Они ждут, когда настанет нужное время, – ответил Эстебан. Глава Ночного Дозора в отличие от чужаков казался очень спокойным и расслабленным – он скрестил руки на груди, удобно облокотился плечом о стену и наблюдал за происходящим на улице с философским спокойствием человека, смирившегося с неизбежным.

– Нужное для чего? – с трудом сдерживая недовольство, уточнил Жан.

– Нужное для них.

Темный смерил главу Ночного Дозора раздраженным взглядом – ох уж эти глубокомысленные и бесполезные ответы! – и тут снаружи раздался тихий, ритмичный стук одинокого барабана. Вскоре к нему присоединился второй. И третий не заставил себя ждать. И следующий, и еще один за ним…

Первобытный и властный ритм барабанов рос и ширился, становился все громче и мощнее, заполнял собой пространство, легко проникал сквозь закрытые окна и двери. Вскоре Вике стало казаться, что настойчивый бой барабанов – это единственный звук, оставшийся во вселенной. Он захватывал и подчинял себе, требовал двигаться в одном с ним ритме.

Выглянув в окно, Вика увидела, что теперь все сантеро были заняты делом. Одни били в барабаны, и их кожа лоснилась от пота в живом свете желтых костров. Другие подбрасывали в огонь дрова, третьи зажигали между кострами свечи, от чего кольцо пламени, в которое оказалось заключено здание Дозора, стало шире. Четвертые жгли над огнем пучки засушенных трав. Пятые двигались в каком-то примитивном, но гипнотизирующем танце, и их белые одежды превращали его в совершенно сюрреалистическое действо. Наконец, практически все курили сигары, от чего над огненным кольцом висело густое облако дыма, крепкий аромат которого проникал даже через закрытые окна.

– Кто-нибудь нам объяснит наконец, что тут, черт возьми, происходит? – резко спросил американец.

Ответить ему никто не успел – в дверях появился пожилой чернокожий сантеро в старомодном белом костюме-тройке, с черным галстуком-бабочкой и соломенной шляпой на голове. Он обвел взглядом всех присутствующих, вынул изо рта сигару и выпустил клуб густого дыма.

– Алехандро, – сдержанно поприветствовал его Эстебан.

Сантеро кивнул ему в ответ и без всяких вступлений спокойно заявил:

– Нам нужно тело Темного мага. Его тело, – уточнил он, и его сухой палец указал на Жана.

Глава 4.

Эстебан молчал, и Вика поняла, что Ночной Дозор не собирается ни вмешиваться, что бы тут ни происходило, ни препятствовать сантеро, что бы они ни задумали сделать.

– Зачем вам мое тело? – делано небрежно, словно играл на камеру, поинтересовался Жан.

– Для ритуала, – все так же невозмутимо ответил Алехандро.

– Для какого ритуала? – раздраженно спросил Темный; эти короткие и малоинформативные ответы его безумно раздражали.

– Для ритуала возрождения, – по-прежнему спокойно пояснил сантеро.

– Для возрождения кого? – уточнил Жан, бросая многозначительный взгляд на Олега.

Сантеро чуть прищурился и сделал несколько неторопливых затяжек, разглядывая Иных Чужого Дозора. А потом усмехнулся:

– Зачем задавать вопрос, если вы и так знаете ответ? Вот уже сутки ваши люди носятся по острову, как перепуганные летучие мыши, и пытаются остановить то, что остановить невозможно.

– Что значит «остановить невозможно»? – встревоженно выдохнул Темный – неужели они уже вернули Че?

Алехандро ответил глубокой затяжкой и густым клубом выпущенного дыма.

– Подожди, – вмешался намного лучше сохраняющий хладнокровие Олег. – Они же говорят, что им нужно тело для церемонии возрождения. А это значит, что они ее еще не провели. Только… если Че еще не вернули, то зачем все эти убийства Темных? – повернулся он к сантеро.

На лице Алехандро мелькнула хитрая улыбка, которую он скрыл, неторопливо затянувшись ароматной сигарой.

– Чтобы вы поверили, будто Че вернулся и начал копить Силы, убивая Темных.

– Но зачем заставлять нас верить в то, что он вернулся? – по-прежнему не мог понять Олег.

– Чтобы получить его тело. – Сухой палец сантеро нацелился на Жана, и тот непроизвольно подался назад.

– Но почему именно его тело?

Сантеро не торопился с ответом и лишь с удовольствием попыхивал сигарой. Иные Чужого Дозора смотрели на него с плохо скрытым раздражением, местные Иные – с вежливым вниманием, а на лицах Иных помоложе можно было заметить и неподдельное уважение.

И лишь американские Темные всем своим видом выказывали досаду; ровным счетом ничего не понимая в происходящем, они чувствовали себя гостями, некстати заявившимися в разгар семейных разборок, и хотели лишь одного – убраться как можно скорее. Впрочем, ни на них, ни на их невысказанные желания никто не обращал ровным счетом никакого внимания.

Вика нервно сжимала и разжимала ладони, с трудом сдерживая нетерпение. Она понимала, что на кону очень серьезные ставки, но пока Чужой Дозор расспрашивал сантеро о Че, все, чего хотела она, – это вмешаться, схватить старика за лацканы его старомодного белого пиджака и вытряси ответ на вопрос: где ее родные и что они с ними сделали. Она уже поняла, что аше Че в Мишу не вселяли, но тогда совершенно неясно, где же он? И где Яся?

– Для того чтобы возрождение получилось, аше Че нужно вселять в тело Темного, и лучше – сильного Темного. Желательно, конечно, еще и вампира, но и вампиров, и сильных Темных у нас на острове давно истребили. Благодаря стараниям Че, – добавил сантеро и усмехнулся краем рта, демонстрируя, что тоже оценил иронию происходящего; знал бы команданте, чем для него обернется полвека спустя его охота на Темных!

И тут характер барабанного ритма, доносящегося с улицы, изменился – он стал быстрее, громче и требовательнее, и к нему присоединился низкий монотонный звук. Вика не сразу определила его источник и только несколько минут спустя поняла, что этот звук издают сами сантеро – они, не открывая ртов, тянули одну ноту, и это придавало гипнотизирующему ритму барабанов новую глубину.

Что бы ни происходило там, на улице, оно только что перешло в следующую стадию.

– Я так и не понял связи между убийствами Темных и моим телом, – напомнил Жан.

Никто не ожидал от сантеро ответа, но Алехандро вдруг заговорил:

– Поскольку своих сильных Темных у нас на острове нет, нам нужно было заманить такого. Мы убили тех туристок-Темных, чтобы это выглядело так, будто Че вернулся и снова набирает Силу. Мы знали, что в тот же миг сюда явится Чужой Дозор…

Сантеро чуть приподнял соломенную шляпу и кивнул пришлым Иным в издевательском жесте уважения. Те обменялись раздосадованными взглядами – они уже поняли, что сами пришли в расставленную сантеро ловушку.

– А в Чужом Дозоре всегда состоят только сильные маги, по одному от каждой стороны. В том числе и сильный Темный, – закончил Алехандро, глядя прямо в лицо Жану.

Тот делано пренебрежительно скрестил руки на груди. Он не верил, что какие-то островные колдуны-самоучки могут переиграть опытных Иных. Однако сейчас, когда дверь офиса была запечатана неведомой силой, а с улицы доносился завораживающий своей первобытной красотой ритм барабанов, у него появилось некоторое беспокойство – которое Темный, впрочем, не намеревался показывать.

– Что ж, молодцы, – фальшиво похвалил Жан и иронично продолжил: – Но есть одна маленькая проблема. Видите ли, я пока не намерен расставаться со своим телом.

– Твоего согласия и не требуется, – снисходительно ответил сантеро. – Когда настанет время, ты сам его отдашь.

– Аше Че, – требовательно произнес вдруг Олег и сделал шаг навстречу сантеро. – Как вы получили ее? Забрали у Пабло силой?

– Почему силой? – удивился Алехандро.

– Потому что я не верю, что Пабло отдал бы ее добровольно. И что согласился бы на ваш безумный план, – спокойно ответил Олег. – Он лучше, чем вы, понимал, чем стал Че. Более того, тогда, в шестьдесят седьмом, он сам был готов уничтожить его аше.

В темных глазах сантеро мелькнуло беспокойство.

– Откуда ты знаешь?

– Я был там, – просто ответил Олег. – Меня и еще два десятка Иных отправили в Боливию с приказом уничтожить Че… И Пабло тоже там был.

– Но он не уничтожил аше Че, я это знаю наверняка, – торопливо возразил Алехандро.

– Ему не пришлось, – ответил Олег. – Че стоял в шаге от Тьмы, но в решающий момент он так и не пересек черту…

* * *

Ущелье Кебрада-дель-Юро, Боливия,

8 октября 1967 года.

Более шести сотен солдат окружали ущелье вокруг каскада реки; именно про него говорили местные крестьяне, рассказывая, где заметили партизан. Место было укромное, идеальное для того, чтобы прятаться. Но оно легко могло превратиться в ловушку, если о нем узнают, – выбраться из окруженного ущелья было практически невозможно.

Однако несмотря на это и на численное превосходство, боливийские рейнджеры не торопились атаковать повстанцев – легенды о неуязвимости и жестокости легендарного команданте удерживали их от немедленных действий.

Тем более что первый удар собирался нанести другой отряд. Никто не знал, откуда они взялись и какие счеты имели к Че, ведь они не были ни боливийцами, ни даже кубинцами, пострадавшими от революции, затеянной команданте. Но среди этих двадцати человек совершенно точно присутствовали несколько американцев, и меж собой рейнджеры решили, что это наверняка операция спецслужб США – ни для кого не было секретом, что могущественное ЦРУ никого не опасалось и не ненавидело так, как Че Гевару.

– Их всего двадцать, – покачал головой сержант Марио Терран, мечтавший лично убить команданте, чтобы отомстить за гибель трех своих друзей. – Че их положит прежде, чем они успеют выстрелить! Отчаянные люди!

Разумеется, сержант не знал, что людей в том отряде не было. Двадцать Иных, двадцать сильных, опытных оперативников всех видов и мастей – Светлые, Темные, Инквизиторы, колдуны, маги, ведьмы, перевертыши, вампиры и оборотни – были собраны Дозорами по всему миру и отправлены в Боливию, чтобы остановить Че Гевару.

Несколько лет назад никто не обратил внимание на жалобу кубинских Дозоров на аргентинского вампира, явившегося в их страну и объявившего беспрецедентную вендетту Темным. Но сейчас все изменилось. Че выпил кровь стольких Темных, что его Сила стала сравнима с Высшими магами. При этом он никогда не обучался владению этой Силой, не состоял в Дозорах и не признавал Договор. Такой Иной представлял собой огромную угрозу для баланса сил и для всего мира. Угрозу настолько серьезную, что ни один Дозор не рискнул бы попытаться справиться с ним в одиночку. Поэтому для его устранения объединили силы Инквизиция и Дозоры Европы, Америки и СССР.

Двадцать сильных, опытных Иных против одного необученного, но Высшего вампира. Казалось, как бы ни был силен команданте, он не мог – не должен был! – справиться с ними!

Однако Че справлялся! Худой, неряшливый, невысокий мужчина с неухоженной шевелюрой ставил блоки из чистой Силы на пути «белых копий», искусно нырял в Сумрак, уходя от «серых молебнов», с невероятной скоростью и ловкостью уворачивался от «плетей Шааба»… И смеялся – задорно, с вызовом. Смеялся так, словно радовался происходящему и насмехался над теми, кто изо всех сил старался его убить.

А затем Иных настиг Зов.

Олегу, молодому, но уже опытному Светлому магу-перевертышу, и прежде доводилось испытывать на себе Зов вампира. Он знал, как тот работает, и умел ему противостоять: Олег стремительно поднял свою Тень и ушел в Сумрак. Там, да еще и в облике собаки, его будет не достать… Как же он ошибался!

Это был Зов всех Зовов. Это был Зов-Предок, Зов-оригинал, Зов-начало, с которого пошли все остальные Зовы. Противиться этому Зову было невозможно, и от него не было спасения даже на втором слое Сумрака. Зов тянул его обратно, в реальность. Зов заставлял против воли приближаться к команданте, и Олег видел, что никто из присутствующих Иных не мог ему сопротивляться. Лишь один из Инквизиторов успел выпустить заклинание вызова – вероятно, звал кого-то на помощь.

Сам Олег все ближе и ближе подходил к Че; мозг приказывал ему остановиться, но лапы продолжали двигаться сами. Единственное, что он еще мог делать самостоятельно, – это смотреть, и Олег лихорадочно озирался по сторонам в надежде увидеть того, кто может справиться с этим Зовом. Но все Иные как один безвольно приближались к Че.

И лишь поодаль, на вершине поросшего сухой травой холма, Олег увидел старого индейца с длинной седой косой. Его лоб был перехвачен лентой, а в руках он держал камень, который вспыхивал с одной стороны сотнями серебристых искр. Индеец неподвижно стоял, невозмутимо наблюдал за происходящим и не вмешивался. Казалось, он чего-то ждал.

И тут из окружающих поляну зарослей вышла молодая черноволосая женщина с очень бледным лицом и жгучими черными глазами.

Вампирша, сразу понял Олег.

Когда Че ее увидел, то вздрогнул всем телом и что-то коротко сказал.

Женщина ответила, а потом нежно погладила его по щеке – человека, которого боялись целые страны! – и сказала ему нечто, от чего Че изменился в лице.

Они еще долго стояли посреди поляны, эти два вампира, и о чем-то говорили…

И Зов, который держал Иных, словно мух в паутине, постепенно слабел. Еще немного, и они смогут высвободиться. Лишь бы только вампирша продолжала отвлекать Че, лишь бы дала им еще немного времени!

В какой-то момент Зов и правда исчез. Но совсем не так, как ожидал Олег.

Много позже, заново прокручивая эту сцену в голове, он думал, что отдал бы многое за то, чтобы узнать, о чем именно говорили эти двое. Ведь именно после того разговора произошло то, чему Олег до сих пор не мог найти объяснения…

* * *

Че никак не ожидал увидеть здесь эту черноволосую женщину со жгучими темными глазами. Прошло пятнадцать лет, но она совсем не изменилась!

– Сол…

– Эрнесто, – тихо ответила та, подошла к Че и ласково погладила его по заросшей колючей щетиной щеке.

Эрнесто вздрогнул. Уже очень давно никто не обращался к нему по имени; он почти забыл, как оно звучит. Для врагов и друзей, для противников и соратников, для самых близких и для всего мира он уже давно стал просто Че – и с гордостью носил свое новое имя. Но его старое, настоящее имя неожиданно для него самого растревожило что-то в душе. От него пахнуло теплом, уютом, чаем матэ, запахом лекарств от астмы и детством – счастливым, несмотря на неизлечимую тяжелую болезнь; того и гляди сейчас появится деятельная матушка с новой книгой или бабушка Паола с неизменным пучком трав в руке ласково позовет его: «Тэтэ!».

– Мой милый Эрнесто, – нежно продолжила Сол, гладя по лицу человека, наводившего страх на весь современный мир. – Каким же ты стал!

– Сол… – повторил Эрнесто, губы его почему-то не слушались. За прошедшие пятнадцать лет он научился не вспоминать о ней. Почти стер ее образ из памяти. Убедил себя, что она ему безразлична. Что те дни в забытой богом индейской деревушке в джунглях Боливии вовсе не были самими лучшими в его жизни. Что он не испытывал к Сол любви, что не скучал по ней все эти долгие годы…

Но стоило лишь увидеть ее глаза перед собой – и все вернулось.

Эрнесто с трудом сглотнул и сделал над собой усилие.

– Откуда ты… как ты узнала, что я здесь?

– Я тебя почувствовала, – ответила Сол. – В тебе столько Силы, что ее невозможно не ощутить! Ты знаешь, – продолжила она, немного помолчав, – я даже горжусь, что к этому причастна.

– Ты? – сбитый с толку, спросил Эрнесто. Не могла же она знать, что именно ее образ возникал в его мыслях всякий раз, когда перед ним стоял трудный выбор, именно о ней он думал, принимая сложное решение.

– Ну да, это же я превратила тебя в того, кто ты есть, – пожала плечами Сол. – У тебя был приступ астмы. Очень тяжелый. Я перепробовала все лекарства, но ничего не помогало, ты умирал. И я решила тебя спасти.

– Так это была ты, – мотнул головой Че. Много раз он пытался понять, в результате чего стал вампиром… Что ж, теперь он знает. Но сейчас это уже не имело особого значения, ведь прошлого не изменишь.

– Я, – с улыбкой подтвердила Сол. – Глупая, тогда я еще сомневалась, переживала, что разрушу твою судьбу, изменю твою природу и что ты всю жизнь будешь от этого страдать. Ведь когда мы встретились, в тебе был Светлый огонек, обещавший осветить этот мир. А сейчас в тебе горит пламя пожара! – В голосе Сол появилось восхищение. – Такого сильного, что может не просто осветить, а спалить весь этот мир! И это пламя – черное!

Че отшатнулся – словно его ударили.

– Нет, – потрясенно прошептал он. – Я не мог стать Темным! Я же их убивал… Я всегда убивал только Темных!

Сол снова ласково провела ладонью по его колючей щеке.

– Ты вампир, Эрнесто. Ты по определению – Темный. И то, какой страх ты наводишь на весь мир, лишь подтверждает то, что ты принадлежишь Тьме.

– Нет… – снова повторил Че. – Нет! Я убивал Темных специально, чтобы собирать Силу для борьбы Света! И сегодняшняя операция – лишь часть моего плана. Сильнейшие Иные явились за мной, надеясь убить и не подозревая, что сами пришли в мою ловушку. Это я их убью, заберу их Силу и с ее помощью свершу революции во всей Южной Америке, а потом и во всем мире! И жизнь миллионов людей изменится к лучшему… Разве это – не Свет?

– К Светлым целям не пройти по Темным дорогам, – пожала плечами Сол и вздохнула. – Глупенький, почему ты не хочешь принять свою природу? Ты же стал величайшим вампиром! Тебя боятся, перед тобой трепещут, тебе поклоняются!

От неподдельного восторга в голосе Сол Эрнесто передернуло. Ее восхищало в нем то, что он вызывал у других трепет и страх! Но разве этого он добивался? Разве об этом мечтал?

Несколько мгновений слабости – и Че взял себя в руки.

– Зачем ты здесь? – сухо спросил он. – Неужели только за тем, чтобы сообщить мне, как ты мной восторгаешься?

– И это тоже, – искренне подтвердила девушка.

– Значит, вот таким я тебе нравлюсь, да? – нахмурился он. – Человеком, который наводит на других ужас?

– Ты не человек, – поправила Сол. – Ты Темный Иной. И тогда, пятнадцать лет назад, ты мне тоже нравился. И я очень по тебе скучала. Но, конечно, если бы тогда ты был таким, как сейчас, я бы ни за что тебя не отпустила!

Че вздрогнул. Что-то очень нежное и теплое разрушалось в его душе. Он не сразу понял, что это были воспоминания о них с Сол и о времени, которое они провели вместе. Воспоминания, которые он бережно хранил все эти годы. И от этого было больно – так больно, как не было уже очень и очень давно.

– Зачем ты здесь? – тихо повторил он свой вопрос.

Сол почувствовала в Че резкую перемену и переменилась сама – опустила глаза, превратилась в несчастную, хрупкую жертву.

– Они выследили меня, Эрнесто, – шепотом призналась она. – Инквизиция все просчитала и выяснила, кто сделал тебя вампиром. И вышла на меня. Обвинила в незаконной инициации, в нарушении правил обращения в вампира и еще в дюжине пунктов Договора и приговорила к развоплощению. Я попросила у них последнее желание – увидеть тебя.

В темных глазах Сол стояли слезы, но Эрнесто ей не поверил.

– Надо же, милосердные Инквизиторы согласились выполнить последнее желание вампира, – хмыкнул он. Че уже заметил, что чем дольше он говорил с Сол, тем больше слабел его Зов. Еще немного, и скованные им Иные сумеют вырваться и вновь его атакуют. А он и так потратил очень много сил…

Так вот почему здесь оказалась Сол и какую она играла роль!

– Значит, ты пришла сюда сама? – резко спросил Эрнесто. – По своей воле, потому что соскучилась по мне?

– Конечно!

Че усмехнулся искренности ее вранья.

– Что они пообещали тебе за мою голову?

Сол испуганно вскинула на него глаза. Встретившись с жестким взглядом Че, девушка поняла, что он видит ее насквозь, и отпираться бесполезно, – и снова сменила тактику.

– Они заставили меня, Эрнесто, клянусь! – жарко заговорила Сол и всем телом подалась к нему в идущей из самой глубины души мольбе. – Давай убежим! Только ты и я! Убежим на край света, туда, где нас никто не найдет, тебе это по силам, стоит только захотеть. И мы будем жить с тобой вдвоем – нам же было хорошо вместе, правда? – с надеждой спросила она.

– И как ты предлагаешь убежать? – спросил Че, хотя его совсем не интересовал ответ. Он просто хотел окончательно убедиться, что от той Сол, которую он бережно, трепетно хранил в памяти, на самом деле ничего не осталось. – Нас же окружили двадцать сильнейших Иных. И они вот-вот выберутся на свободу, мой Зов почти иссяк…

Глаза Сол хищно загорелись.

– Убей их, Эрнесто! – воскликнула она, и на этот раз Сол не играла, Че чувствовал, что она говорила искренне. – Убей их всех! Ты можешь, ты сильнее! Убей!

С глаз Че вдруг словно спала пелена. Он смотрел на эту красивую девушку – и видел совсем не ту Сол, которую любил и которую, как он сейчас понимал, придумал себе сам. Он видел эгоистичную, циничную, лживую и жестокую вампиршу, готовую предать что угодно и кого угодно. Настоящую Темную.

Эрнесто передернуло. Говоря с Сол, он постепенно узнавал в ней самого себя. Казалось, он смотрел на свое отражение в зеркале – и оно вызывало у него презрение и отвращение. Неужели и другие, глядя на него, видят в нем лишь циничного, беспринципного и жестокого вампира? Настоящего Темного?

Словно оглушенный Че стоял посредине усыпанной мелким камнем поляны, в окружении медленно освобождающихся от его Зова Иных, смотрел на девушку, которую любил долгие годы – и которой на самом деле не существовало. И пытался справиться с пониманием, которое на него обрушилось.

– Уходи, – тихо сказал он. – Не хочу тебя больше видеть!

– Что? – Нижняя губа Сол обиженно задрожала. – Неужели ты меня не спасешь?

– Уходи, – повторил Че. – Пришла пора.

Все маски спали с лица Сол, оставив лишь выражение неприкрытой ярости.

– Предатель! – прошипела она. – Ненавижу тебя!

– Уходи, – в третий раз повторил Эрнесто, подняв на нее ничего не выражающие глаза. – Уходи сейчас же. Иначе я тебя убью.

Сол мгновенно поняла, что это не простая угроза. Бросила на Че последний разъяренный взгляд, гордо вздернула подбородок, резко развернулась и исчезла.

Че долго смотрел ей вслед. В глубине души он знал, что так и не стал настоящим Темным; да вот только где-то по пути сам не заметил, как перестал ощущать себя Светлым. Более того, всю свою жизнь стремясь стать великим человеком, он напрочь забыл, как это – быть просто… человеком.

Зов отпустил Иных так резко и неожиданно, что некоторые даже потеряли равновесие.

Стоящий перед ними вампир поднял на них пустые и безжизненные глаза. Таким же был и его голос, когда он сказал:

– Я сдаюсь. Вы победили…

Глава 5.

Гавана, Куба, наши дни.

В наступившей в офисе Ночного Дозора напряженной тишине были особенно слышны едва доносящиеся с улицы звуки магии сантерии, завораживающие в своей первобытной мощи. Те Иные, что помладше, даже едва заметно двигались ей в такт.

Алехандро встряхнул головой, отметая сомнения.

– Как бы там ни было, аше Че по-прежнему в этом мире. И мы сделаем то, что должны.

Стихия словно ждала этих слов; едва сантеро их произнес, как небо расколола молния, а вслед за ней грянул гром.

– Хватит! – резко сказал Жан. – Предлагаю вам сейчас же прекратить ваше примитивное действо, чтобы избежать ненужных жертв!

Его голос преисполнился такой мощи, что не оставил равнодушным никого. Таким голосом обращают в веру толпы слушателей. Таким голосом отправляют в Крестовые походы. Такому голосу невозможно противиться.

Он подействовал на всех присутствующих.

На всех, кроме сантеро. Алехандро чуть улыбнулся, взмахнул рукой – и Жан вдруг медленно, неловко, словно кукла в руках неумелого кукловода, зашагал к выходу. Некоторое время его лицо выражало недоумение, но когда он понял, что не может остановиться, оно стало не на шутку встревоженным.

– Олег! – напряженно позвал он.

Маг-перевертыш вынул из кармана сотовый и быстро набрал короткий номер.

* * *

Оперативная база Дозора-67,

Провинция Гуантанамо, Куба.

Дежурные Иные, напряженные и сосредоточенные, сидели за огромной приборной панелью, не сводя взгляда с экранов. И когда несколько кнопок загорелись ярко-красным, Темный со Светлым отреагировали мгновенно.

– Нулевая готовность! – сказал Темный в микрофон, и колонки на поверхности тут же разнесли его голос по всей территории базы.

– Это не учебная тревога, – четко выговаривая каждое слово, передал команду в центр управления Светлый. – Работаем!

На поверхности тут же забурлила жизнь. В командном центре засуетились операторы. На плацдарм выбежали оперативники-Иные, из казарм высыпали десятки вооруженных солдат и, выстроившись в шеренгу, организованно вошли в открывшийся перед ними портал; секундой позже Иные последовали за ними.

Темный и Светлый внимательно наблюдали за происходящим на экранах, и когда плацдарм опустел, с улыбкой переглянулись, удовлетворенно откинувшись на спинки стульев.

И увидели в глазах друг друга, как эта улыбка быстро тает, и на смену ей приходит разочарование. Не так, совсем не так они представляли свою роль в событии, которого все и боялись, и ждали столько лет! Они боролись за назначение в Дозор-67, они прошли серьезную подготовку и провели здесь долгие годы, исправно терпя скучную рутину. И вот миг, ради которого все это было, настал – а их участие в деле закончилось тем, что они нажали на несколько кнопок и сказали несколько слов. Где-то там, в сотнях километров от базы, разворачивались настоящие события, там сталкивались заклинания и сходились в отчаянной битве люди и сантеро, духи и Иные. А они, Светлый и Темный, остались сидеть под землей, и самая важная схватка проходила без их участия…

* * *

Гавана, Куба.

Из здания, куда увели ее маму, американцы не выходили уже довольно долго, и Яся мучительно гадала, что могло их там задержать.

Девочка вздохнула – здесь творилось что-то очень странное! Люди, которых ее друзья называли колдунами, зажгли вокруг здания костры, свалили перед входом кучу мусора, на вершину которой водрузили какую-то куклу, переоделись в белое и принялись курить, бить в барабаны и танцевать.

Воздух в ожидании грозы стал совершенно неподвижным, со стороны бухты донеслось отчетливое ворчание грома.

Улицу впереди осветила яркая вспышка. Яся подумала, что это ударила молния, но оказалось, что дело не в ней. В воздухе посреди пустынной проезжей части образовался темный вихрь, а затем… Не верящая своим глазам Яся наблюдала, как из него выскакивали вооруженные люди в черном. Бесшумные, сливающиеся с темнотой ночи фигуры слаженно рассеялись и окружили здание. Теперь вокруг него было два кольца: внутреннее – из костров и одетых в белое людей, и внешнее – из вооруженных людей в черном.

Темный вихрь, клубившийся посреди пустынной улицы, выпустил последнего солдата, сжался в маленькую точку и пропал.

Темный круг начал медленно сжиматься вокруг огненно-белого. А через несколько минут тишину городской ночи вспороли громкие звуки. Сначала Яся подумала, что это снова раскаты грома. И лишь через несколько мгновений поняла, что это вовсе не гроза. Это были выстрелы.

* * *

Когда гипнотизирующий ритм барабанов прошили звуки стрельбы, к окнам бросились все – кроме Алехандро и чужих дозорных.

Сантеро продолжал стоять у входа и неторопливо попыхивать сигарой.

Жан, так и не освободившись от невидимых тисков, по-прежнему очень медленно, но неотвратимо делал шаг за шагом к выходу. Олег уже перепробовал на своем Темном коллеге «ледяную кору», «радужную сферу», «сферу спокойствия» и «барьер воли». Но то ли для всех этих заклинаний, защищающих разум, было слишком поздно, то ли заклинанию не хватило мощи… То ли чужая воля, ведущая Жана к выходу, действовала не на разум. В любом случае освободить Темного не удавалось.

Вика, как и все, смотрела на улицу. Здание окружили непонятно откуда взявшиеся вооруженные солдаты в черном. Они дали предупреждающую очередь из автоматов в воздух, а затем наставили дула на сантеро.

– Что происходит? – нервно выкрикнул всеми позабытый Джейк. Он уже не раз пожалел, что явился сюда сегодня; надо было знать, что в этой дикой отсталой стране ничего хорошего от Дозоров, как и от властей, ждать не приходится, ведь они столько лет существовали при режиме этого безумного диктатора Фиделя!

На выкрик Джейка никто не обратил ровным счетом никакого внимания.

– Отпустите моего коллегу, забирайте свои барабаны и расходитесь, – произнес Олег, обращаясь к Алехандро и кивая головой за окно, где только что затихла стрельба. – И тогда никто не пострадает.

– Великие деяния редко обходятся без жертв, – философски заметил сантеро.

– Жаль, – коротко ответил Олег и сделал быстрый пасс рукой. На улице взорвался яркий, словно сигнальная ракета, сноп зеленых искр.

* * *

Увидев, как над зданием полыхнула зеленая вспышка, вооруженные солдаты начали сжимать кольцо вокруг здания Ночного Дозора.

Однако сантеро не торопились в страхе разбегаться. Ритм барабанов резко изменился, ускорился, стал более напористым и решительным. Подстраиваясь под новый ритм, изменились и движения колдунов, исполняющих в свете костров свой примитивный танец.

Грозовые тучи наползали со всех сторон, набухали дождем, ворчали и колыхались. Вот их прошила первая молния. Вслед покатился гром.

Трое сантеро приблизились к алтарю, в их руках трепыхались черные петухи. Колдуны подняли птиц над головой, что-то выкрикнули, а затем практически одновременно оторвали им головы. Кровь птиц пролилась на белые одежды, закапала на алтарь. Пламя окружавших его свечей высоко взметнулось и опало.

И тогда вокруг здания Ночного Дозора вспыхнула стена огня, отсекая сантеро от солдат. Вспыхнула – и опала, будто ее и не было. Однако когда бойцы Чужого Дозора дошли до этой невидимой черты, они не смогли ее преодолеть и остановились.

– Интересно, – прищурился Олег, – а пули этот барьер остановит?

Алехандро резко вскинул руки над головой – и ритм барабанов снова изменился, стал рваным, отрывистым, кровожадным. А Жан медленно, неловко, словно марионетка в неопытных руках, неотвратимо шагал по направлению к выходу.

С улицы донеслись ликующие крики сантеро – это несколько солдат Чужого Дозора рухнули на землю, их тела бились в жестоких конвульсиях в такт барабанному бою.

Олег воспользовался моментом и ударил по Жану мощной Сферой Отрицания – заклинанием защиты от вражеских атак. И, не сдержав эмоций, громко выругался – Темный продолжал неумолимо приближаться к выходу, разве что чуть медленнее, чем прежде.

Резко сняв Сферу, Олег попытался отсечь Жана от чужого влияния Щитом Мага – универсальным заклинанием защиты; от напряжения на лбу мага-перевертыша выступили крупные капли пота.

– Да помогите же мне! – придушенно воскликнул он, обращаясь к местным дозорным. – Ваш Круг Силы напрочь сметет всю эту шелупонь за окном!

Ни один из тех не шевельнулся; идти против сантеро местные Иные, включая Эстебана, не собирались.

– Вы же Светлые! – в последний раз попытался воззвать к ним Олег.

– Мы кубинцы, – ответил Эстебан, – будь я тобой, я был бы благодарен, что мы сохраняем нейтралитет.

В небе грохотал гром.

* * *

На улице вокруг здания Ночного Дозора разворачивался самый настоящий бой. Солдаты открыли огонь, и одновременно оперативники-Иные Чужого Дозора атаковали магией. Далеко не все из них были магами высокого уровня – тем не менее их более чем хватало на то, чтобы ударить по сантеро «прессом», «фризом», «тройным лезвием» и прочими несложными заклинаниями. Сантеро же не успевали отражать все эти многочисленные магические и немагические атаки. Пули находили свои жертвы, заклинания магов Чужого Дозора просачивались сквозь защитный барьер и настигали кубинских колдунов.

Атакующая сторона тоже несла потери. Ритм барабанов нарастал, неуловимо менялся – и подчинял себе волю нападающих. Один за другим бойцы Чужого Дозора падали на землю и бились в конвульсиях словно одержимые, а затем замирали, словно из них вытянули все силы. Не сумели противостоять этому ритму и несколько оперативников-Иных.

Некоторое время ни одна из сторон не могла добиться перевеса. Но тут один сантеро внезапно отделился от группы, исполняющей ритуальный танец у алтаря. Все остальные служители сантерии были в белом, а этот носил грязные джинсы и мятую черную майку. Он, словно летучая мышь, выпущенная из пещеры на свет, вырвался за огненное кольцо костров и понесся по рядам врагов как разрушительная стихия, разбрасывая людей в стороны, будто кегли, вырывая оружие из рук солдат и на ходу играючи отражая магические атаки Иных.

Этот сантеро один стоил целой армии.

* * *

– Папа? – недоверчиво воскликнула Яся.

Машина Антона стояла метрах в пятидесяти от здания, было довольно темно, усталость и страх, гроза, стрельба, непонятные вспышки света и огни костров искажали реальность, и ни в чем нельзя было быть уверенной.

И все же Ясе показалось, что мужчина, который в одиночку ринулся сражаться с одетыми в черное людьми, был очень похож на ее отца.

* * *

Алехандро удовлетворенно кивнул, когда стрельба за окном затихла.

– Я же говорил, что ритуал будет проведен независимо от вашего согласия, – не без удовольствия напомнил он.

В этот момент прямо в центре просторного помещения Ночного Дозора открылся портал, и из него появился еще один Иной. Высокий, с голым черепом и очень светлыми ресницами и бровями, от чего казалось, будто у него на лице вообще нет волос. Он не стал тратить время на то, чтобы разбираться в ситуации, и сразу же бросил в Жана мощное заклинание защиты из богатого арсенала Инквизиции.

Темный несколько раз конвульсивно дернулся и замер. Он не освободился от невидимых тисков, но по крайней мере перестал приближаться к двери.

Алехандро склонил голову, достал из кармана пучок сухих трав и, растирая их в пальцах, что-то пробормотал на древнем языке исконных обитателей Кубы – индейцев таино.

Темный еще раз дернулся – и сделал шаг вперед. До двери оставалось всего ничего.

– Ты можешь развоплотиться, – быстро оценив ситуацию, бросил Инквизитор Темному.

– Что? – не веря своим ушам, прохрипел тот.

– Ты может развоплотиться, и тогда сантеро лишатся тела, нужного им для ритуала, – спокойно пояснил Инквизитор.

– Ты с ума сошел! – испуганно выдохнул Жан. – Должен же быть какой-то другой выход!

Его лицо выражало неподдельное смятение, а ноги тем временем сами потихоньку несли его к двери. Развоплотиться? Но Темные не развоплощались, такая жертвенность была им вовсе не свойственна. Да и не хотел он прощаться со своей жизнью!

Чужая воля тем временем вытолкнула Жана за дверь.

– Сделайте же что-нибудь! – взмолился Темный. – Я не могу развоплотиться… Я не хочу!

Молния ударила, казалось, совсем рядом со зданием и на миг ослепила всех присутствующих, а сильнейший раскат грома за ней на короткий миг поглотил все другие звуки.

В этом коротком и оглушительном беззвучии ярко сверкнуло Тройное Лезвие, пронзившее Жана насквозь. Безжизненное тело Темного рухнуло на землю.

– Вот и все, – негромко заметил Инквизитор, опуская руку, метнувшую смертельное заклинание.

– Ошибаешься, – усмехнулся Алехандро.

И прежде чем кто-либо успел что-то понять или сделать, Джейк Норрел, всеми позабытый американский бизнесмен, будучи также по совместительству Темным магом, со всех ног бросился к двери. Его, никак не ожидавшего атаки, легко влекла вперед сила, намного превосходящая его собственную. Всего несколько мгновений – и он деревянной куклой, ведомой рукой неумолимого кукловода, вылетел на улицу и остановился прямо перед алтарем.

От запоздалого заклинания Инквизитора здание содрогнулось до основания, и оконные стекла брызнули во все стороны острыми осколками.

Олег, мгновенно перекинувшись в пса, сиганул через подоконник на улицу.

Алехандро, выпустив клуб дыма, прикоснулся ладонью к краю своей соломенной шляпы, будто прощаясь с местными дозорными – хотя прощаться, собственно, было и не с кем, все сгрудились у окон, стараясь рассмотреть происходящее снаружи, – и неторопливо вышел.

Воспользовавшись всеобщей неразберихой, Вика вслед за сантеро тоже выскользнула на улицу.

Снаружи горели костры, но еще ярче пылало взметнувшееся пламя расставленных повсюду свечей. А барабаны гремели так, словно хотели заглушить гром.

Джейк Норрел замер перед алтарем из птичьих костей и перьев, половинок кокосов, пустых бутылок и бус с крестиками и чуть пошатывался взад-вперед. Сверху на него строго смотрела богато наряженная фигура ориши Ойи, имеющей власть над мертвыми. Рядом стоял сантеро, одной рукой обнимая козла, а другой занося над ним нож.

Пес Олег одним невероятным прыжком покрыл расстояние до алтаря и нацелился на горло сантеро, готовящегося совершить жертвоприношение.

Но добраться до него не успел; прямо в прыжке его перехватил бросившийся наперерез сантеро в грязных джинсах и мятой черной майке, тот самый, что в одиночку едва не расправился с бойцами Чужого Дозора.

Сбоку сверкнул брошенный кем-то файербол, и Вика увидела лицо этого сантеро. Небритое, испачканное пылью, перекошенное непривычным выражением ярости – но такое родное и знакомое…

Это был ее Миша!

* * *

Еще одна вспышка света на миг осветила темную фигуру – и Ясю оставили все сомнения.

– Папа! – выкрикнула она, и прежде чем Марко успел ее остановить, выскочила наружу и понеслась к зданию.

Яся бежала так быстро, что и Антон, и Гектор с Марко, потерявшие драгоценные секунды на то, чтобы выбраться из машины, понимали – они не успеют ее перехватить до того, как девочка доберется до цепочки костров.

Неприметный «Москвич», укромно прятавшийся в тени на углу площади Революции, вылетел наперерез Ясе. Дверца пассажирского сиденьия распахнулась, из нее выпрыгнул мужчина и схватил девочку.

– Я поймал ее! – выкрикнул он.

Тут с леденящим душу воплем в него с размаху влетело что-то небольшое и довольно тяжелое и едва не свалило с ног. Это был Марко; он изо всех сил вцепился в ошеломленного неожиданной атакой мужчину и, не прекращая воинственно кричать, обрушил на него град ударов.

Второй мужчина выскочил из машины и попытался отцепить мальчишку от своего товарища. Но тот сопротивлялся, как разъяренный маленький дьяволенок, и продолжал пинаться, кусаться и отбиваться.

– Марко! – Подоспевший Гектор бросился на помощь младшему брату. Олимпийский чемпион по боксу свалил второго мужчину одним ударом, а затем коротким хуком уложил и того, кто держал Ясю.

– Спасибо, – выдохнула Яся. – Папа! – вспомнила она и развернулась, снова готовая бежать.

И замерла, увидев, что происходит перед зданием.

* * *

Ритм барабанов, казалось, взвился до предела.

Тяжело рухнули на землю переплетенные в смертоносном клубке Михаил и перекинувшийся Олег.

На улице появился Инквизитор. От его высокой, немного нескладной фигуры так и веяло мощью. Он выбросил руку вперед, и бой барабанов резко оборвался; на мир обрушилась оглушительная тишина, которую, словно дожидаясь именно этого момента, прошила молния, а затем расколол гром. Вслед за этим разом потухли костры и свечи.

Джейк Норрел еще несколько секунд стоял, покачиваясь на одном месте, а потом рухнул на землю.

Солдаты и оперативники-Иные Чужого Дозора, пригвожденные к земле первобытными ритуалами сантеро, медленно приходили в себя и поднимались на ноги.

Кубинские колдуны суетливо пытались снова разжечь костры – но пламя отказывалось заниматься. Они старательно стучали в барабаны – но не раздавалось ни звука. Сантеро, занесший было нож над понурым козлом, опустил руку – ритуал был нарушен, и приносить жертву стало бессмысленно. Алехандро растерянно оглядывался по сторонам, призывал ориш, бормотал заклинания на языке таино – но ничего не помогало.

Инквизитор удовлетворенно кивнул. Его взгляд упал на сцепившихся в клубок Михаила с Олегом, и одним коротким заклинанием он раскидал их в стороны.

– Достаточно, – негромко сказал он, но его голос услышали все.

Сантеро растерянно переглядывались. Без костров и свечей, без барабанов бата и ритуальных танцев противопоставить Инквизитору им было нечего.

Инквизитор слабо улыбнулся. Все было так предсказуемо, так легко! Кто бы сомневался, что он играючи сокрушит этих показушных сантеро!

И вдруг… Совершенно неожиданно затеплилась одна небольшая свечка у алтаря. За ней – другая. И еще одна. И еще… Вскоре все свечи снова горели, а за ними один за другим начали загораться костры.

Алехандро ловил на себе вопросительные взгляды сантеро и лишь растерянно качал головой – он и сам не понимал, что происходит. Один из сантеро нерешительно ударил по барабану – одинокий звук разнесся по округе.

Инквизитор хмурился, вглядываясь в лица и пытаясь вычислить виновника происходящего.

Внезапно из темноты показались несколько фигур; они приближались к зданию Ночного Дозора и шагали так решительно, что казалось, сама тьма торопилась убраться у них с дороги.

Наконец свет костров достаточно хорошо осветил скрытые темнотой силуэты, чтобы позволить разглядеть их лица, – и стоявший у здания Ночного Дозора Эстебан шумно выдохнул от удивления и был вынужден опереться спиной о каменную стену. Последний раз он видел эти лица более полувека назад, когда они, молодые и полные сил, с горящими глазами уходили за Че, а он, совсем еще юный Иной, смотрел вслед будущим guerilleros и разрывался между желанием сердца и велением долга.

После гибели Че о них никто не слышал. Одни говорили, будто Светлые, осознав, что натворили под предводительством Че, развополотились. Другие – будто прятались от мести врагов команданте. Третьи – что guerilleros продолжили дело Че и уехали в другие страны творить новые революции.

Правда оказалась иной: вот они, Светлые, в свое время примкнувшие к Че, выстраиваются боевым порядком прямо у него на глазах. Только их лица глубоко изборождены морщинами, а волосы побиты сединой – словно они не Иные, практически не подвластные времени, а обычные люди. Старики.

Эстебан внимательно оглядывал бывших Дозорных. Да, он помнил их всех и особенно хорошо – троицу, шедшую впереди остальных: Альваро Переза, Карлоса Пенью и Лусию Нуньез. Полвека назад они первыми покинули Дозор. Полвека спустя они же первыми возвращались, чтобы сослужить своему команданте последнюю службу. У Альваро все такая же роскошная шевелюра – только побелела, да выцвели некогда яркие глаза. Усатый Карлос все так же упрямо выдвигает вперед острый подбородок, и лишь голова мелко трясется в такт торопливым шагам. А пальцы Лусии так же, как в молодости, унизаны кольцами – но вот кожа больше не гладкая, а тонкая, словно пергаментная, вся в старческих пятнах.

Эстебан видел перед собой стариков, но перед его внутренним взглядом они были такими, какими он запомнил их полвека назад – молодыми, полными веры, с горящими глазами. И хотя сейчас они сильно постарели, веры в них не убавилось, а их выцветшие глаза сверкали, пожалуй, даже более упрямо, чем раньше.

Верные спутники команданте, эти Светлые прошли с ним огонь и воду; вместе с Че они очистили Кубу от Темных, вместе с ним покинули Остров свободы, когда команданте, устав от кабинетной работы, решил продолжить борьбу за свободу в других странах. Они были рядом, когда кубинский отряд Эрнесто потерпел поражения в Конго и Танзании. Они не оставили его, когда от помощи Эрнесто отказались борцы за независимость в Мозамбике.

А потом Че приказал им остаться на Кубе, а сам уехал вершить революцию в Боливии. Один. И они нехотя, с тяжелым сердцем, подчинились.

И горько жалели, что не ослушались последнего приказа своего команданте.

И мстили за его гибель, упорно преследуя всех, кто был причастен к его казни. Президент Баррьентос, генералы Анайя и Прадо, офицер Лоренцетти, перебежчик Родригес, сержант Терран, наконец, бывший министр Аргедас и множество других – они не упускали никого. Даже если, как в случае с Аргедасом, месть занимала десятилетия.

Седые guerilleros приближались к кострам, взявшись за руки, чтобы объединить Силу, и уверенно вытесняли заклинание Инквизитора, остановившее ритуал сантеро. И ни силы Чужого Дозора, ни гнев Инквизиции не могли их испугать.

– Огонь! – не колеблясь приказал Инквизитор.

Солдаты Чужого Дозора вскинули автоматы, но guerilleros отреагировали мгновенно: слаженно, словно делали это не раз – да наверняка так оно и было! – подняли «хрустальный щит», и пули не достигли своей цели.

– Заканчивайте ритуал! – крикнул Карлос, обращаясь к сантеро. – Заканчивайте, а мы тут… попляшем! Sólo se muere una vez![25].

И они действительно «сплясали»! Объединив Силу, guerilleros подняли Сферу Отрицания и каким-то образом непрерывно ее подпитывали, потому что она раз за разом отражала разнообразные заклинания Инквизитора, которые он, собранный и невозмутимый, хладнокровно в них бросал. При этом старые Светлые продолжали удерживать и «хрустальный щит». Это им давалось нелегко; одного отнесло-таки в сторону Прессом, другого задело Танатосом, и он схватился рукой за сердце, третий физически не вынес титанической нагрузки и тяжело осел за землю.

И все-таки их усилия не пропали даром: ритм барабанов медленно нарастал. Медленно поднялся на ноги Джейк Норрел, остекленевшими глазами глядя прямо перед собой. Жрец сантеро снова подтянул к себе козла, готовый в нужный момент совершить жертвоприношение, а рванувший было к нему пес Олег словно налетел на невидимую стену и отскочил назад, жалобно взвизгнув.

Инквизитор продолжал бороться с guerilleros, бросая в них заклинание за заклинанием; он отказывался верить, что их Сфера Отрицания может выдержать так долго и что он не может справиться с несколькими далеко не самыми сильными – в основном третьего-четвертого уровня – магами. Но пришлось признать очевидное: невероятно, но бывшие guerilleros умело ему противостояли! Да, Круг Силы, который они применяли, им, безусловно, помогал. Богатый боевой опыт прошлого, в котором они сражались бок о бок, – тоже. Но Инквизитор понимал – должно быть что-то еще. Что-то еще, что помогало им успешно противостоять ему, вооруженному богатыми знаниями, секретными заклинаниями и мощными амулетами из арсенала Инквизиции.

Впрочем, разбираться в причинах он будет позже, а сейчас необходимо срочно избавиться от неожиданного вмешательства.

– Как это у вас получается? И как вы можете до сих пор оставаться Светлыми? – выкрикнул Инквизитор, надеясь хоть немного отвлечь внимание стариков-Иных. Но те отказывались попадаться в эту ловушку; несколько guerilleros продолжали держать «хрустальный щит», остальные питали Сферу Отрицания. А кто-то из них по-прежнему теснил его заклинание, заглушающее бой барабанов и не дающее загореться кострам.

– Ну, во-первых, старое дерево не согнешь – а сломать нас не получалось и у тех, кто пострашнее тебя будет. А во-вторых, с какого перепуга мы не должны оставаться Светлыми? – довольно нелюбезно ответила ему Лусия.

– Вы убили десятки невинных людей и Иных, выполняя приказы безумного вампира…

– Че приговаривал к смерти только тех, кто этого заслуживал, – резко оборвал Инквизитора Карлос, и от возмущения его голова затряслась еще сильнее. – И он не был безумным!

– Вы же не можете всерьез в это верить! – почти укоризненно заметил Инквизитор, краем глаза поглядывая на все ярче разгорающиеся свечи вокруг алтаря; времени оставалось в обрез. – Он выпил столько крови, что это делает его одним из самых жестоких Темных, которых только знала…

– Не тебе, лысая задница, говорить о жестокости! Я вижу твою ауру – до Серого ты был Темным. А как по мне, так ты и сейчас не изменился. – Кажется, Лусия всерьез намеревалась вывести Инквизитора из себя.

В ее голосе и взгляде – да и у всех guerilleros – было столько бесконечной убежденности в своей правоте, что Инквизитор понял: вот что делает их такими сильными, вот что позволяет справиться с его напором! Вот что позволяет им оставаться Светлыми, несмотря на все, ими сделанное… Вера. Неукротимая вера в то, что за ними – правда.

– Это спорное утверждение, – продолжил он, по-прежнему надеясь их отвлечь.

Однако спорить с Инквизитором guerilleros не собирались; эти опытные, закаленные в жестоких схватках Светлые, давно покинувшие Дозор ради того, чтобы помогать Высшему вампиру, пришли сюда по делу – и не тратили силы попусту. Как ни старался Инквизитор, они не позволяли ему заново вмешаться в ритуал возрождения.

Застучали еще громче барабаны, один из сантеро умелым движением перерезал горло козлу, подставил ладонь под красную струю и, набрав в пригоршню крови, плеснул ее на алтарь.

Горящие вокруг здания костры полыхнули столпами огня в небо, перекрестились в вышине и, соединившись в один смертельный луч, ударили вниз, к алтарю, прямо в тело Джейка Норрела.

Барабаны разом смолкли.

На миг стало светло, словно днем. А затем все погасло – и яркие столпы света, и свечи, и костры, и окна в домах вокруг, и редкие уличные фонари. Только портрет Че на фасаде здания по-прежнему светился желтым.

Возле алтаря, над телом Джейка, возник полупрозрачный силуэт невысокого худощавого мужчины в берете.

Кто-то со всхлипом втянул в легкие воздух, кто-то заплакал от облегчения; замерли все дозорные и сантеро.

– Че, амиго! – дрожащим голосом выговорила Лусия.

Призрак Че не спеша огляделся вокруг. Увидев своих старых товарищей, он слабо, но горько улыбнулся, видя, как они постарели, в то время как он оставался все таким же. Вечно молодым. Навечно мертвым.

– Че, у нас получилось! Ты снова с нами! – радостно выдохнул Карлос, голова которого ходила ходуном от переполнявших его эмоций.

Но Че лишь с сожалением покачал головой. Он посмотрел еще раз на своих бывших друзей. На улицу вокруг, на высящийся вдали купол Капитолия, на свой профиль на фасаде здания, подсвеченный желтыми огнями. На грозовое небо. Улыбнулся. Глубоко вдохнул, словно набирая воздух в призрачную грудь, – и исчез.

Глава 6.

Вначале был свет.

Потом были абсолютная темнота и тишина.

А когда спустя несколько минут, показавшихся вечностью, все разом заговорили, пытаясь понять, что на самом деле произошло, из ночной темноты появился волк с глазами, отливающими золотом. Он пробежал мимо застывших тел и потухших костров, остановился напротив алтаря, над телом Джейка Норрела и уставился туда, где только что стоял призрачный Че.

Через несколько мгновений волк с золотыми глазами встряхнулся, словно собака, выбравшаяся из воды, и на его месте появился высохший смуглый индеец с длинной седой косой и глубоко запавшими глазами. Просторная рубаха свободно на нем болталась, позвякивали ожерелья на шее, а лоб был перехвачен расшитой бисером лентой.

Индеец обвел внимательным взглядом застывшие фигуры, нашел среди них Алехандро и едва заметно кивнул. В ответ сантеро, кланяясь, стянул с головы соломенную шляпу.

– Сеньор дель Пиньо! – чуть запыхавшись, произнес Алехандро. – Мы даже не надеялись… – сбивчиво продолжил он. – Мы так рады, что вы пришли.

– Конечно, я пришел, – перебил тот. – Твои олубаты[26] подняли бы и мертвого. Значит, балбесы, вы решили вернуть Че?

– Откуда вы… – открыл было рот сантеро, но Пабло его снова перебил:

– Зачем?

– Именно он однажды спас нашу страну, – медленно ответил Алехандро. – И он нужен нам сейчас, чтобы спасти ее снова.

– От чего именно он должен ее спасти?

– Как же… – растерялся сантеро. – Фидель мертв, Модесто тоже не вечен. Америка выжидает, и как только мы дадим слабину, она ударит по нам. Пройдет несколько лет, и наша страна, наша культура исчезнет под наплывом «Макдоналдсов», «Хилтонов» и «Кока-Колы». А наш народ так и останемся нищим, только работать будет уже на американцев.

Пабло молчал, и Алехандро с жаром продолжил:

– От самобытной Кубы ничего не останется, нашу историю перепишут, наши места славы перестроят под туристические развлечения, наши святые и наши герои из наших сердец переместятся в дешевые сувениры. Мы превратимся в еще один карибский курорт. А с нами, с сантеро, – что с нами станет? Наши сакральные места застроят отелями, источники, откуда мы черпаем силу, снесут под строительство заводов. Нас просто-напросто уничтожат. Пусть не буквально, как в свое время убили нашего последнего индейского бога[27], но в итоге нас ждет та же самая судьба.

На улице царила глубокая тишина – затаив дыхание, все следили за разговором Алехандро и бабалао. И даже те, кто не понимал по-испански, ощущали, что сейчас здесь происходит что-то крайне важное.

– И что, по-вашему, с этим сделает Че? Пойдет войной на Америку? – наконец спросил Пабло.

– Нет, зачем же войной, – пробормотал сантеро, несколько сбитый с толку реакцией бабалао. Он рассчитывал, что Пабло будет рад возвращению Че.

– Че – герой для всех наших Иных и сантеро и святой для обычных людей, – продолжил Алехандро. – Одно лишь его появление напомнит нам о наших главных ценностях, и тогда нашу страну не продадут за гамбургеры и доллары! Он вдохновит нас, он поможет нам вернуться на верный путь!

Бабалао достал сигару, прикурил ее от одной из свечей алтаря и очень долго молчал.

– Удивительно, как искажаются слова, поступки и идеи героев их последователями, – медленно заговорил наконец Пабло, и каждое его слово падало в тишину, будто тяжелые капли дождя, шлепающиеся на землю. – Взять Эрнесто. Он убивал Темных в личных целях – он копил себе Силу. Однако прошло время, и уничтожение Темных превратилось в завет, который якобы оставил нам Че. Под этим фальшивым заветом Светлые вырезали практически всех Темных на Кубе и уничтожили Дневной Дозор. А ведь Че ни на что подобное не вдохновлял.

Бабабало усмехнулся, не столько увидев, сколько почувствовав ярость, охватившую бывших соратников Че. Затем продолжил, обращаясь к Алехандро:

– Ты говоришь, Эрнесто напомнит нам о наших главных ценностях. Но его ценности были совсем другими! Че был прирожденным борцом. Он делал революции, он ломал существующий строй. Но не умел стоить на этих руинах новую жизнь. А Кубе сейчас нужно именно строить… Да и нельзя возрождать Че таким, каким он стал под конец, это слишком опасно. Бедолага… – вздохнул он и выпустил колечко дыма. – Че так отчаянно стремился к Свету, что ушел в свою собственную Тьму.

– Но скажи мне, – с жаром обратился Алехандро к бабалао, – если ты говоришь, что Че возрождать нельзя, что он стал опасным Темным, почему же ты сохранил его аше? Почему не уничтожил амулет?

– Потому что под конец Че сам понял, чем стал, – ответил Пабло и глубоко затянулся сигарой. – Потому что не сделал последний шаг в Тьму. И потому, что такие, как Че, всегда должны оставаться живыми. Однажды Старое Солнце погибнет. И прежде чем родится Новое Солнце, состоится великая битва. Все мы окажемся в ней на одной стороне, и тогда уже не будет иметь значения, Светлый ты, Темный или сантеро. Если мы хотим, чтобы Новое Солнце родилось, нам потребуются все силы, нам пригодится любая помощь. Если мы хотим, чтобы Новое Солнце родилось, в той битве нам нужен будет Че.

Алехандро долго молчал. Глубокое уважение, которое все питали к бабалао, боролось в нем с уверенностью в том, что он поступает правильно.

– Прости, бабалао, но мы не можем ждать до Последней битвы, – сказал Алехандро. – Мы уже провели ритуал. И у нас получилось – Че вернулся, мы все его видели.

* * *

Вика отходила от неподвижности медленно, постепенно, словно выбираясь из глубокого сна. Сначала она ощутила, что может отвести застывший на одной точке взгляд, затем – что сковывающее ее напряжение ослабло, и наконец, что снова может шевелиться, хотя во всем теле еще и ощущалась тяжесть.

Она не очень поняла, что только что произошло; по-испански Вика не говорила, но она уловила «бабалао» и «сеньор дель Пиньо» и поняла, кем был появившийся здесь индеец. А по тому, как к концу разговора переменился в лице Алехандро, сделала вывод, что бабалао не поддержал его планы по возвращению Че.

Впрочем, сейчас Вику меньше всего волновали судьбы мира. Куда больше она переживала из-за мужа, в которого вцепился зубами перекинувшийся Олег. Однако она не могла не заметить звенящего напряжения, от которого воздух едва не искрился.

Вика быстро огляделась. Все не отрываясь смотрели на Джейка Норрела. Американский Темный медленно, тяжело поднялся с земли. Огляделся.

– Чертова дикая страна! – выругался он.

Алехандро вздрогнул всем телом – его словно ударили.

– И зачем нам вообще сдался ваш убогий остров? – продолжал возмущаться Джейк. – Никакого порядка, никаких законов, ни нормальных Дозоров, ни уважения к Договору! Чтобы я сюда еще раз хоть одной ногой… Мы уходим, Тесс, – бросил он своей спутнице. – Вылетаем первым же рейсом!

– Но переговоры… – неуверенно начала было та, но Джейк ее перебил.

– Да пропади они пропадом! – выплюнул он и окинул всех испепеляющим взглядом, заметив, что с него не сводят глаз. – Что вы на меня так уставились? А, да катись оно все! – махнул он рукой и пошел прочь.

Ошеломленные сантеро и Иные провожали американца смятенными взглядами.

– Почему? – негромко спросил Карлос в наступившей тишине. Теперь у него тряслась не только голова, но и руки. – Я же видел Че, он вернулся! У нас же все получилось!

* * *

Яся не верила своим глазам – все, что происходило перед зданием, не укладывалось ни в какие рамки! Все эти вспышки и яркие лучи света, все эти люди, замершие, будто восковые фигуры, и возникающие словно из ниоткуда призраки… Да еще этот огромый волк, прямо на ее глазах превратившийся в человека! Нечто подобное ожидаешь увидеть на экране полномасштабного фильма ужасов – но никак не в реальной жизни, на расстоянии буквально вытянутой руки. Неужели ее друзья не ошиблись, и все это – не глупая шутка, а действительно магия и колдовство?

Среди всей этой неразберихи Яся потеряла из виду своего папу, но зато спустя несколько мгновений увидела маму, стоящую недалеко от входа в здание и, таким образом, находящуюся прямо в эпицентре событий. Странно, но мама не казалась ни испуганной, ни удивленной происходящими вокруг нее чудесами.

– Там мама! – воскликнула Яся и обернулась к своим друзьям. – Пойдемте скорее!

– Подожди, – остановил ее Антон. – Нам не стоит туда идти, по крайней мере сейчас, пока там колдует бабалао.

– Пусть девочка идет, бабалао ничего ей не сделает, – внезапно подал голос один из ее неудачливых похитителей. Кубинец медленно поднимался с земли, но, увидев, как Гектор заносит для удара кулак, быстро шлепнулся обратно на землю и миролюбиво вскинул руки вверх. – Тихо, тихо, не надо меня больше бить!

– Откуда ты знаешь, что сделает или не сделает бабалао, ты же обычный бандит? – подозрительно спросил Марко.

– Я не обычный бандит… Тьфу, да я вообще не бандит! Это бабалао нас нанял, – ответил кубинец, медленно, без резких движений поднимаясь с земли. – Он велел охранять девочку – а она очень усложнила нам задачу, сбежав из отеля. Да и ваш паренек тоже хорош, – кивнул он на Марко.

– Хотите сказать, что вы работаете не на американцев? – не поверил Марко. – Но я же сам слышал, как вы говорили о похищении!

– Мы не знаем ни про каких американцев, – покачал головой второй кубинец. – Знаем только, что бабалао велел нам прийти в отель «Насьональ» и охранять эту девочку.

– А потом, когда мы получим его сигнал, привезти ее в условленное место, – добавил первый.

– Но зачем?

– Когда бабалао просит что-то сделать, ты это делаешь – и не задаешь лишних вопросов, – развел руками кубинец.

Ясины друзья, услышав такое обьяснение, согласно кивнули.

Тем временем Яся, не понимавшая ни слова по-испански, переводила взгляд с одного на другого, пытаясь по выражениям лиц догадаться, что происходит.

– А что это за условленное место, куда вам надо было привезти девочку? – спросил Гектор.

Кубинцы смущенно переглянулись.

– Вообще-то мы должны были привезти ее на эту площадь, именно к этому самому времени. А она взяла и пришла сюда сама, – удивленно покачал головой один из них.

– А еще бабалао велел нам обязательно захватить вот это, – добавил второй, ныряя на заднее сиденье «Москвича». Когда несколько секунд спустя он вылез обратно, в руках он держал Ясину скрипку.

* * *

Вике не было никакого дела до разыгрывающейся у нее перед глазами драмы. Во-первых, куда больше решавшихся сейчас судеб мира ее беспокоил пусть и нашедшийся живым и здоровым, но очень странно себя ведущий муж. Во-вторых, она по-прежнему безумно переживала за пропавшую дочь, боясь что с ней случилось нечто подобное, и сейчас ее Яся находится непонятно где и непонятно с кем. В-третьих, она все равно не понимала по-испански и поэтому не в полной мере осознавала всю серьезность происходящего. Это пусть Дозоры, как обычно, спасают мир от глобальных катастроф – а ее сейчас волновали сугубо личные проблемы.

– Миша! – Дождавшись, когда американцы демонстративно удалились и всеобщее напряжение несколько спало, она робко подошла к мужу. – Миша, как ты?

Небритый и осунувшийся, тот посмотрел на Вику каким-то странным взглядом и медленно ответил:

– No te entiendo.[28].

Небо вдали вновь заворчало утихнувшим было громом.

– Миша, ты что? – воскликнула Вика и схватила мужа за руки. Тот осторожно высвободился и сделал шаг назад; в его глазах не было ни проблеска узнавания.

Вика в ярости обернулась к Алехандро:

– Что вы с ним сделали?

– Ничего, – вяло пробормотал сантеро. Он выглядел потеряным и раздавленным неудачей – вернуть Че не получилось.

– Да неужели? Посмотрите на него, Миша сам не свой, никого не узнает! А ведь это вы его похитили, чтобы использовать в этом своем ритуале.

– Мы не похищали его, – устало ответил сантеро. – И для ритуала он нам был абсолютно не нужен.

– Тогда как он оказался среди вас?

Поняв, что эта маленькая разьяренная женщина так просто не отстанет, Алехандро вздохнул и с трудом сосредоточился на вопросе Вики.

– Какое-то время назад мы собрались, чтобы попросить благословение духов-ориш перед очередной попыткой вернуть к жизни Че. Ритуал был успешным, и в результате этот человек – как я понимаю, ваш муж, – сам появился на пороге нашей хижины. Для нас было большой неожданностью, что Избранным ориши стал не один из нас, а пришлый белый человек. Но с волей духов не спорят.

– Избранный? – нахмурилась Вика. – Избранный для чего?

Она не успела получить ответ – именно в этот момент Инквизитор вновь обратился к Пабло:

– Я требую, чтобы вы передали мне амулет!

– Нет, амулета ты не получишь! – практически хором воскликнули старые guerrilleros, всем своим видом показывая, что если Инквизитор не перестанет настаивать на своем, то они готовы хоть сейчас ввязаться в еще одну схватку.

Бабалао же только улыбнулся и продолжил невозмутимо курить.

– Я требую, чтобы вы передали нам амулет, – повторил Инквизитор, так и не дождавшись ответа. Может, старый индеец понимает только по-испански? – В соотвествии с Боливийским соглашением вы обязяны…

– Боливийское соглашение заключали между собой Иные, – перебил бабалао, ответив на очень хорошем английском. – Сантеро не имеют к нему никакого отношения. Единственное соглашение, которое меня к чему-то обязывает, – это то, которое я заключил с Че.

– Че нет в живых, – нахмурился Инквизитор.

– Тогда почему ты так беспокоишься о том, кого нет в живых? Пусть Че уже не с нами, но его аше по-прежнему жива, – заметил Пабло. – Че дал мне обещание и сдержал его. И я тоже дал ему обещание. А бабалао никогда не лгут, это должно быть тебе известно.

– Не заставляйте меня применять силу. – У Инквизитора явно заканчивалось терпение.

– Ты думаешь, ты первый, кто хочет забрать у меня амулет? – по-прежнему безмятежно усмехнулся бабалао. – За эти годы кто только ко мне не подходил; меня пробовали и подкупить, и запугать, и обмануть, и обворовать… Зачем ты настаиваешь на невозможном, что отличает тебя от других, ушедших ни с чем?

– Ты знаешь, кто я и кого представляю. Ты также знаешь, что Че представлял – и по-прежнему представляет собой огромную угрозу равновесию Сил, – ответил упрямому старику Инквизитор.

– Че было суждено стать величайшим Светлым в истории! – перебил его Пабло. – Стань он им, как было предначертано, – и он мог бы повлиять на исход извечной битвы Света и Тьмы! Вот это точно нарушило бы ваш драгоценный баланс. Но вмешалась судьба и все уравновесила без вашего суетливого вмешательства: он стал Темным. Высшие силы мудры, они сами приводят все в равновесие.

– Что ж, я предупреждал, – оборвал монолог Пабло Инквизитор и сделал едва заметный пасс рукой. Ярко вспыхнула «радужная сфера», возводя вокруг них с Олегом и бабалао универсальную защиту. Оставшиеся в живых солдаты и оперативники-Иные Чужого Дозора моментально вскинули автоматы и приготовили заклинания, недвусмысленно показывая, чем может окончиться дело, если сантеро или местные Иные опять решат вмешаться.

Пабло тем не менее не казался ни в малейшей степени обеспокоенным. Через мгновение рядом с ним встал Михаил, пройдя через «радужную сферу» так легко, будто это был обычный мыльный пузырь; в ладонях он перекатывал выглядевший довольно опасным сгусток багрового пламени. А еще через миг, невзирая на дула автоматов, вновь развучал гипнотизирующий ритм барабанов бата.

Вика, наблюдающая за происходящим со стороны, не могла поверить своим глазам. Откуда у ее Миши магические способности?

– Оставьте Пабло и амулет в покое! – громко потребовал Карлос. Мимоходом воздвигнув защиту от вооруженных солдат, неугомонный старик схватил Лусию и Альваро за руки, снова образовывая Круг Силы.

Еще мгновение – и, ко всеобщему удивлению, к ним присоединился Эстебан.

– Лучше поздно, чем никогда, – пряча улыбку, хмыкнула Люсия и тактично вложила свою ладонь в руку главы Ночного Дозора.

Один за другим, следуя примеру своего главы, остальные дозорные, наплевав на нейтралитет, тоже присоединились к Кругу Силы. Ни у кого не вызывало сомнений, что, если потребуется, они отдадут все до последнего.

Инквизитор смерил взглядом решительно настроенных Иных и сантеро, затем быстро оценил поредевшую цепочку солдат и Иных Чужого Дозора за своей спиной. Несколько минут назад он был уверен в превосходстве своих сил, но сейчас…

– Последняя возможность разрешить дело мирно, – произнес он. – Иначе мне придется пойти на крайние меры.

– Как же вы любите громкие слова, – усмехнулся Пабло. – Крайние меры, последняя возможность… Человек, очень сильно к чему-то стремящийся и имеющий реальную возможность это получить, не станет тратить время на предупреждения. У тебя нет ничего, что могло бы меня напугать.

– Ты действительно так думаешь, старик? – загремел в ответ голос Инквизитора. – Ты считаешь что Инквизиция не в состоянии справиться с одним упрямым колдуном? Тогда ответь мне – ты знаешь, что такое Саркофаг Времен?

Бабалао нахмурился.

В напряженной, настороженной тишине Инквизитор продолжил:

– Саркофаг создает капсулу вне пространства и времени, так что заключенные в ней останутся там навечно. Вот он, амулет активации, – в моей руке. Я устал с тобой спорить, старик. Если ты продолжишь упорствовать, я применю его, и вы с вашим амулетом и аше Че навсегда исчезнете из этого мира. Это касается и всех твоих сторонников – по крайней мере тех, кто настолько глуп, что готов провести следующие несколько десятков тысяч лет в компании с тобой и столь горячо любимым вами Че. Посмотри мне в глаза, старик, и скажи, пустая ли это угроза…

Тишину нарушил тяжелый вздох Пабло, в руках которого непонятно откуда появился амулет – половинка самого обычного на вид камня, на месте скола которого вспыхивали сотни серебристых звезд. Несмотря на угрозу навеки оказаться изолированным от этого мира, бабалао по-прежнему не казался напуганным.

– Я всегда знал, что раньше или позже вы все добьетесь своего, – спокойно заговорил Пабло, оглядывая собравшихся у здания Ночного Дозора сантеро, Иных и людей. – Я знал, что раньше или позже у сантеро получится успешно провести ритуал возрождения Че. Я знал, что Инквизиция и Чужой Дозор не оставят меня в покое и раньше или позже сделают последнюю попытку забрать амулет. В прошлый раз у них уже получилось забрать у меня моего сына… Значит, ты так жаждешь заполучить эту вещицу, что действительно готов запереть всех этих людей, беззаветно преданных Че, в вечной темнице? – спросил он и, получив в ответ безмолвный кивок, как-то просто и буднично бросил камень в подставленную Инквизитором ладонь.

Все – и сантеро, и Иные, собравшиеся под зданием Ночного Дозора, в унисон выдохнули, не веря своим глазам. Лусия даже бросилась было вслед за амулетом, но ее удержал Карлос.

– Че и при жизни нельзя было заставить делать то, чего он не хотел, не так ли? – обратился Пабло к изумленным его вероломством guerilleros, и те неохотно кивнули. – Так почему ты решил, что сможешь заставить его сделать это после смерти? – повернулся бабалао уже к Алехандро. – Если бы Че и вернулся к нам, то только потому, что сам этого захотел. Ты все сделал как надо, Алехандро. Ты правильно провел ритуал, нашел правильное тело. И Че пришел. При желании он мог бы занять тело того Темного – но не стал. Это была его последняя проверка, последняя битва, которую он выиграл, – теперь Пабло обращался уже ко всем сразу. – Если бы Че воспользовался возможностью и действительно вернулся в наш мир, его и впрямь пришлось бы уничтожить. И я бы сделал это сам. Но Че не вернулся. Значит, он помнит, чем стал, – и по-прежнему держится стороны Света.

– И именно поэтому ты его предал – испугавшись в самый последний момент, когда Че нуждался в тебе больше всего, – ни к кому не обращаясь, грустно прошептал Карлос.

Бабалао лишь покачал головой, но вместо того, чтобы ответить старику, обернулся к Инквизитору, задумчиво крутящему в руках камень.

– Ты молодец, Инквизитор. Ты добился своего. И вместе с тем ничего не достиг. – И, глядя на его непонимающее лицо, продолжил: – Этот амулет был залогом Че. Залогом того, что он не перейдет на сторону Тьмы. А если перейдет, то через него я смог бы его уничтожить. Сегодняшняя история окончательно доказала, что Че можно верить. Он сам все понимает и поступает как должно. А значит, мне уже не нужно средство, которое может его уничтожить. Аше Че в амулете больше нет.

– Понимаю, ты переместил ее перед тем, как отдать амулет мне. Неплохо… – задумчиво протянул Инквизитор. – И где же теперь спрятана аше вашего легендарного команданте? – намеренно мягко спросил он, умело скрывая раздражение. Задание, и без того непростое, становилось все сложнее.

– Здесь, – ответил Пабло и широко развел руками в стороны, словно пытаясь объять остров от края до края. – Аше Че вокруг тебя. Она везде.

– Что значит здесь? – нахмурился Инквизитор.

– Здесь – значит здесь. – Бабалао неопределенно повел рукой. – Аше Че находится на острове, названном с его легкой руки Островом свободы. На этот раз я не стал ее прятать.

Инквизитор прикрыл глаза и чуть заметно покачал головой. Он начал догадывался, что сейчас услышит, и это его не радовало.

– Ты грозил, что заключишь аше Че в свой Саркофаг… Что ж, постарайся уместить в нем все, что окружает тебя сейчас, – потому что теперь ты будешь видеть Че в каждом лице, которое ты встретишь. В каждом листочке на дереве, в каждой травинке на земле; ты будешь видеть его в воздухе и в этих каплях дождя, которые падают с неба. Ты будешь смотреть на каждого из нас – и везде будешь видеть Че.

– Это невозможно! – сдавленный голос Инквизитора был едва слышен, казалось, его сейчас хватит удар. – Чтобы поместить аше во все это, потребовалось бы невероятное количество энергии и сил…

– Поместить чью-то жизненную сущность туда, где ее искренне любят и ждут? Ты не поверишь, насколько это было легко, – негромкий, похожий на кашель смех Пабло разнесся вокруг. – Да, Эрнесто не был кубинцем по рождению, – продолжал бабалао, – но нигде его не любили и не почитали так, как у нас. Никому он не принес больше Света, чем нам. Оглянись вокруг, Инквизитор. Пройди по Гаване, пройди по любой улице этого города. Зайди в любой дом. В каждом из них найдется фотография Че. Поговори с любым кубинцем. Каждый расскажет тебе свою историю о команданте. Для них Че всегда жив и горячо любим… Так что тебе придется очень постараться, могучий Инквизитор, чтобы спрятать все это в своем Саркофаге, иначе аше Че опять ускользнет от тебя…

Инквизитор молчал. На короткое мгновение на его перекошенном от ярости лице появилось нечто похожее на… уважение? Так гроссмейстер, решивший провести партию в шахматы с любителем и разыгрывающий свою коронную комбинацию, мог бы смотреть на оппонента, неожиданно поставившего ему мат.

Инквизитор молча раскрыл портал и исчез.

И будто по сигналу вечернее небо обрушилось на землю долгожданным теплым ливнем, смывающим все обиды, огорчения и неприятности.

Глава 7.

– Мама! – раздался звонкий голос.

Вика обернулась – и в следующий миг вымокшая насквозь Яся оказалась в ее объятиях. Вика крепко прижимала дочку к себе, целовала в волосы, в щеки, в лоб – везде, куда могла дотянуться, и смеялась и плакала одновременно.

– Доченька моя, родная, как же я волновалась! – приговаривала она, по щекам катились слезы и капли дождя. – Что с тобой случилось? Антон, это вы ее нашли? – удивилась она, заметив стоящего неподалеку шофера; затем ее взгляд упал на мальчишку-серфера. – А он что тут делает? – растерянно обратилась она к дочке.

– Мам, это долгая история, я потом тебе все объясню, – отмахнулась Яся. – Лучше расскажи, что случилось с тобой? И что приключилось с папой? Я его еще давно здесь увидела – но он был какой-то странный… И что вообще тут происходит?

– Ох, Яся, хотела бы я и сама знать, что случилось с папой, – вздохнула Вика и, ни на миг не отпуская дочку, повернулась к Михаилу. Тот так и продолжал стоять, словно безмолвный истукан, рядом с Пабло. Сгусток пламени в его ладонях погас, взгляд без малейших проблесков узнавания равнодушно скользнул по Вике с Ясей, и Михаил отвернулся.

– Папа? – удивленно пискнула Яся. – Папа, немедленно перестань нас с мамой так пугать!

Михаил продолжал молча смотреть прямо перед собой; капли дождя стекали по его неподвижному лицу. Если бы не ровное дыхание, он вполне мог бы сойти за статую.

Вика повернулась к Алехандро; вымокший до нитки, поникший и как-то разом постаревший, тот безразлично вертел в руках размокший окурок сигары.

– Что случилось с моим мужем? – обратилась к нему Вика.

– Его выбрали ориши, – рассеянно отозвался сантеро, его мысли были где-то очень далеко.

– Выбрали для чего?

– Для того чтобы помочь нам. Мы просили их благословения на ритуал возрождения Че. И они послали нам свою милость, своего Избранника. Но… – Алехандро тяжело вздохнул и собрался с мыслями. – В него вселился Огун, дух войны и железа, очень могущественный ориша. Впервые на моей памяти духи выбрали белого человека – у вашего мужа, должно быть, какие-то особенные предки и кровь.

– Да, кровь у него еще та, – пробурчала Вика и покосилась на Пабло. Неужели этот старый индеец и в самом деле дед ее мужа? – И что мне теперь делать?

– Что делать? – не понял сантеро.

– Сколько мой муж будет находиться под влиянием этого самого ориши? Я требую, чтобы вы его немедленно освободили!

– Я сожалею, но это не в нашей власти…

– То есть вы хотите сказать, что Миша навсегда останется таким?

Алехандро только покачал головой – и, развернувшись, подал знак остальным сантеро. Ритм барабанов давно затих, свечи и костры потухли под дождем. И сантеро стали расходиться так же незаметно, как и появились.

Бывшие guerrilleros, казалось, еще больше постарели за последние минуты. Они растерянно топтались на месте: Альваро беспомощно, будто потерявший мать маленький ребенок, оглядывался по сторонам, руки усатого Карлоса тряслись, как при лихорадке, глаза Люсии подозрительно блестели… Но вот старуха, несмотря на то, что ее глаза были полны слез, гордо вскинула голову. Не обращаясь ни к кому в отдельности, скорее, говоря сама с собой, она сказала, отчетливо проговаривая каждое слово:

– Я не зря прожила все эти годы. И не зря пришла сюда сегодня. Я вновь увидела того, кого забрали небеса, вновь взглянула в его лицо. Посмотрела ему в глаза. Успела сказать то, что не сказала тогда… И теперь, отпустив, могу сама спокойно уйти.

Эстебан подошел к ней, очень нежно, трепетно взял за унизанную кольцами сухонькую руку и повел прочь из-под дождя, в здание Ночного Дозора. Альваро с Карлосом пошли следом, а за ними потянулись и остальные guerilleros и Иные – притихшие и задумчивые.

Михаил внезапно развернулся и зашагал прочь, в темноту. Вика мертвой хваткой вцепилась в его рукав и в отчаянии обернулась к Пабло.

– Что же вы стоите? – набросилась она на бабалао. – Помогите своему внуку – если он и правда ваш внук…

– Внуку? – неверяще воскликнула Яся по-русски, забыв, что по правилам вежливости следовало бы говорить на английском, ведь его все понимают. – Этот колдун – папин дедушка?

– Ясенька, я потом тебе все обьясню, – тоже на русском тихо пробормотала Вика, не сводя глаз с бабалао.

– Ориша выбрал Михаила и увел его за собой в Орун, – ответил Пабло, помолчал и добавил: – Орун – это мир духов. Ушедшие в него теряют связь с нашим миром и почти никогда не возвращаются.

– Вы что, хотите сказать, что Миша никогда не придет в себя?

Пабло молчал.

– Это все из-за вас! – Вика была готова зарыдать. – Не будь в нем вашей крови, ничего бы этого не произошло!

– Да, он мой внук, в нем течет кровь сантеро, – спокойно заметил Пабло. – Но он совсем не умеет пользоваться нашей силой, поэтому и стал легкой добычей для ориш.

– Мне плевать, почему так вышло! – выкрикнула Вика. – Что нам теперь делать? Как его вернуть?

– Ничего, – ответил бабалао, и в его тоне появилось неподдельное сожаление. – Даже я при всем своем могуществе не могу спорить с духами. Помочь себе может только он сам – если вспомнит о своей связи с этим миром и захочет вернуться.

Михаил тем временем легко высвободил рукав из Викиной хватки и размеренно зашагал прочь.

– Миша! – в отчаянии выкрикнула Вика.

– Папа! – испуганно подхватила Яся. – Папочка, вернись!

* * *

Яся совсем перестала понимать, что происходит, – уж слишком невероятным было все то, что она увидела за последние часы! Мужчины, превращающиеся в собак, и волки, превращающиеся в стариков, сгустки огня в руках папы, возникающие из ниоткуда вихри, из которых появляются непонятные люди, вспышки и лучи света, словно сфецэффекты из кино, и все эти разговоры о дýхах…

Впрочем, одно Яся поняла наверняка: колдовство это или что-то другое, но оно крепко захватило папу и отпускать его не собиралось. Прямо сейчас он уходил от них прочь и даже не осознавал этого. Не понимал, что здесь его жена и дочка, не помнил, как они его любят и как хотят вернуть его обратно.

Тот старик сказал, что папу получится вернуть, если только он сам вспомнит о своей связи с этим миром. Как же ему об этом напомнить?

В отчаянии Яся озиралась по сторонам. Все вокруг чужое! Чужой город, чужие улицы и дома, чужие люди… Уходящая в сторону гроза – не такая, как дома. Даже льющий на них теплый дождь – и тот пахнет по-другому!

Тут мечущиеся по сторонам глаза Яси наткнулись на старика-бабалао. Тот неожиданно нежно смотрел на свою правнучку, и его лукавый взгляд одновременно успокаивал и о чем-то… напоминал? Будто они оба знали им одним известный секрет – что все будет хорошо. Старик подмигнул девочке, опустился на корточки и прикурил большую сигару – мол, ты, внучка, действуй, а я посижу посмотрю…

И Яся мгновенно успокоилась. Мама зря так волнуется, все действительно будет хорошо. И папа к ним непременно вернется, и она обязательно сыграет ему «Грозу» так, как играла ее на причале… или даже еще лучше!

Впрочем, зачем ждать? Ведь ее скрипка сейчас здесь, совсем рядом!

Не теряя больше ни секунды, девочка выхватила скрипку из рук стоявшего неподалеку кубинца, нежно провела смычком по струнам, словно примериваясь, – и заиграла «Грозу». Вначале медленно, неуверенно – но постепенно набирая силу, она играла так, как ей всегда хотелось ее играть. Как вышло тогда, на Малеконе, – но в то же время совсем иначе.

Сейчас музыка тоже жила – но другой жизнью. Музыка не просто бурлила неистовым прибоем, гремела уходящей грозой, лилась яростным дождем и наотмашь била штормовым ветром – на это раз тон в ней задавали ноты, отодвигающие всю эту бушующую стихию на второй план. От этих нот, страстных и бурных, неожиданно веяло теплом домашнего камина, запахом любимой с детства еды, уютом родной постели и ласковым касанием матери, гладящей тебя перед сном… Музыка напоминала о простой, позабытой всеми истине – что любая, даже самая сильная и страшная буря скоротечна, а тепло домашнего очага согревает человека всю жизнь.

Яся играла, не отрывая глаз от папы, уходящего все дальше и дальше в темноту.

С неба по-прежнему лил дождь, но никто из присутствующих его больше не замечал.

Ночные тени почти проглотили Михаила, когда он наконец остановился – на самой грани тьмы. Несколько мгновений он стоял неподвижно, а затем закрутил головой, озираясь по сторонам, и, заметив вдалеке жену с дочкой, с недоуменным видом пошел к ним.

Вика прижала руки к лицу, одновременно смеясь и плача, а Яся упрямо продолжала играть и так сильно сжимала смычок, что побелели костяшки пальцев. И ее мелодия не стихала до тех пор, пока папа не оказался совсем рядом и не спросил:

– Вика, Яся, а почему вы такие промокшие? Я же просил вас взять с собою зонтики, обещали грозу…

Только тогда Яся с облегчением опустила смычок, и последние звуки музыки растворились в воздухе, полном той особой свежести, которая бывает только после летнего дождя.

Отгремела гроза, и в ночном небе над Гаваной появились звезды. Тихо бились волны о камни Малекона, реял флаг над подсвеченным куполом Капитолия, по шоссе, разбрызгивая воду из луж, с шумом проносились старинные автомобили… Неторопливо трусил куда-то вдоль мирно спящих домов огромный седой волк, улыбавшийся во всю свою зубастую пасть.

И над всем этим парила и незримо охраняла свой любимый остров аше величайшего Светлого Иного, которого когда-либо знала Латинская Америка, – команданте Че Гевары.