Глава 6.

Диего водил старенькие, но любовно ухоженные желтые «Жигули». Гордость советского автопрома бодро пожирала километры трассы Виа Бланка, оставляя позади Гавану со всей ее роскошью и нищетой.

– Нам нужно в Матанзас, – пояснил дозорный. – Это знаменитый кубинский город, его основали еще в семнадцатом веке, и он долгое время был самым крупным центром сахарной промышленности. Еще Матанзас называют кубинской Венецией, потому что в городе много мостов…

Историческая справка интересовала Вику меньше всего; она прекрасно понимала, что Диего просто хочет ее отвлечь. Куда больше Вику волновало то, что дозорный навесил на машину «сферу невнимания» и гнал «Жигули» так, словно опасался погони, а в его ауре отчетливо вспыхивали красные всполохи тревоги.

– Диего, расскажи мне, что происходит, – тихо попросила Вика.

Дозорный уставился прямо перед собой и стиснул руль, всем своим видом показывая, что Вика не добьется от него ни слова.

– Хорошо, тогда скажи мне хотя бы, зачем мы едем в Матанзас, – зашла она с другой стороны.

– Там живет очень уважаемая колдунья-сантеро, – без колебаний ответил Диего; видимо, эта тема была куда более безопасной.

– Что значит – сантеро? – нахмурилась Вика; она ни разу не слышала о такой разновидности магов.

– Сантеро – это служители сантерии, древней кубинской магии, которой владели индейцы таино, что жили здесь еще до прибытия Колумба.

В голове Вики тут же нарисовался образ этакой безграмотной бабки-ворожеи вроде тех, что живут в российской в глубинке и по старинке наводят порчу и привороты, при этом совершенно не понимая ни источника своей Силы, ни механизма ее применения.

– Хочешь сказать, эта колдунья-сантеро может увидеть нечто такое, что не удалось магам вашего Дозора? – недоверчиво спросила Вика.

– Да, – убежденно ответил Диего. – Магия сантерии совсем другая, она не похожа на ту, которую используем мы, и она существовала на Кубе задолго до того, как здесь появились первые Иные. Сантеро умеют много такого, чего не умеем мы.

Вика только покачала головой. Заметив ее скептический взгляд, Диего с жаром продолжил:

– Не надо сравнивать нашу магию и сантерию. Это как сравнивать кита и слона; каждый силен в своей стихии. Мы пользуемся одним видом магии, а сантеро – совсем другим.

Концепция магии, не построенная на использовании Силы и Сумрака, не укладывалась у Вики в голове – разве такое вообще возможно?

– Ладно, а эта колдунья – она Светлая или Темная? – спросила она.

– Магия сантерии не Светлая и не Темная.

– Так не бывает, – убежденно возразила Вика. – Ты теряешь цвет, только если становишься Инквизитором, но, говорят, сильные маги даже у них могут различить былую окраску.

– Вы мыслите привычными категориями, – усмехнулся Диего. – Светлые маги, Темные… У сантерии совсем другая природа.

Вика с сомнением покачала головой, но возражать не стала – она уже поняла, что Диего твердо верит в то, что говорит.

– Но если эти ваша сантерия такие древняя, почему же я никогда о ней раньше не слышала? Ее даже не упоминали на занятиях в Дозоре, а ведь это не какой-то там сельский Дозор в глубинке, это московский Дозор, ему известно очень многое.

– Честно говоря, я об этом не задумывался, – признался Диего и пожал плечами. – Но полагаю, это все потому, что сантерия – магия локальная и присущая только Кубе, ведь сантеро говорят с духами-оришами, которые обитают лишь на нашем острове, и за его пределами практиковать сантерию вряд ли кому-то удастся. Наверное, поэтому никому другому она и неинтересна.

Вика кивнула, звучало вполне логично. И впрямь, какое дело московскому Дозору – кроме простого любопытства, конечно, – до необычной магии, которая существует лишь на одном небольшом островке, никогда не выходит за его пределы и никогда им не мешает? Впрочем, поверить в то, что эта самая сантерия – не шарлатанство, она по-прежнему не спешила, сначала нужно узнать побольше.

– Расскажешь поподробнее? Ведь ехать нам еще долго, – попросила Вика.

– Сантерия – это, можно сказать, наша религия, – с готовностью начал объяснять Диего. – В нее верят все кубинцы.

– Даже Иные?

– Даже Иные, – подтвердил дозорный и выудил из выреза футболки цепочку с гроздью кулонов. – Видите? Это гуардиеро, амулеты сантеро. Они охраняют от бед, приносят удачу, помогают в делах… Колдунов-сантеро у нас очень почитают, им поклоняются, к ним ходят за советом, за лечением и помощью. И хотя все знают о сантерии, она все равно существует как бы подпольно. И так было всегда. Сантерия не признает публичность, все жрецы-сантеро живут в тени.

– И Дозоры не имеют ничего против того, что кто-то еще, кроме них, занимается магией? И при этом не связан Договором? – удивилась Вика.

Диего снисходительно усмехнулся.

– Я же вам говорю, Иные тоже почитают сантерию. Ни один местный Иной, Темный или Светлый, не станет конфликтовать со жрецом-сантеро.

– Кстати, о Темных, – вспомнила Вика вопрос, который занимал ее почти с самого приезда на Кубу, но в свете последних событий совершенно вылетел у нее из головы. – Как же так получилось, что у вас нет Дневного Дозора?

Диего неловко поерзал на сиденье.

– Честно говоря, мы этот факт стараемся не афишировать, хотя секрета никакого нет, – признался он. – А дело было так: во время кубинской революции Америка засылала к нам множество Темных Иных, целью которых было уничтожить нашу молодую свободную республику. Американских Темных было так много, что наш Ночной Дозор не успевал с ними справляться! И единственный, кто мог им по-настоящему противостоять, – это Че.

– Ты говоришь про Че Гевару? – уточнила Вика.

– Да, про него, – подтвердил Диего и продолжил с неподдельным трепетом в голосе. – Че Гевара – это самый могущественный Светлый Иной, которого когда-либо знала Куба, да и вообще вся Латинская Америка! Он как никто умел отыскивать Темных американских диверсантов, так же как и видеть предателей среди местных Темных Иных – а таких было много! Команданте же их сам и уничтожал.

– Ты хочешь сказать, что Че Гевара лично перебил всех Темных на острове? – выдохнула Вика. Вот тебе и величайший Светлый! Впрочем, он был не первым Светлым, ставшим причиной гибели тысяч людей – и Иных – во имя великой цели. И скорее всего не последним…

– Многих, но не всех, – покачал головой Диего. – Сила Че была колоссальна, но даже у нее имелись пределы.

– А когда революция завершилась, что случилось с остальными Темными?

– Команданте погиб, но его великое дело осталось жить, – совершенно не замечая пафоса используемых выражений, ответил Диего; видимо, он слышал эти слова столько раз, что они намертво отложились у него в памяти и сейчас совершенно естественно слетали с его уст. – И местные Светлые продолжили искоренять Темных, как завещал великий Че.

Вика невольно поежилась. «Как завещал великий Че» звучало до боли знакомо. Практически каждая эпоха и каждая страна выбирала себе своего личного святого – после чего, следуя его «заветам», с готовностью уничтожала тысячи собственных граждан, виновных в том, что они исповедовали не ту религию, были не той национальности или не того внешнего вида… а то и вовсе безо всяких причин.

– Неужели вы уничтожили всех Темных на Кубе? – с замиранием в сердце спросила Вика – она боялась услышать ответ.

– Нет, не всех. Со временем враг понял, что мы сильны, и оставил нас в покое. После этого и мы перестали преследовать всех Темных без разбора, и под удар попадали только те, кто сочувствовал идеям противника. Но все равно в какой-то момент на Кубе осталось так мало Темных, что Дневной Дозор просто прекратил свое существование. Сейчас их по-прежнему очень немного; они хорошо помнят о том, что было, и ведут себя… как вы это говорите на русском – тише, чем трава, и ниже, чем вода? И даже не пытаются восстановить свой Дозор.

Пораженная до глубины души Вика молчала, не зная, что сказать. В голосе Диего звучала непоколебимая уверенность в собственной правоте и закономерности событий прошлого, и не ей было разубеждать молодого дозорного. Тем более что история ее собственной страны служила прекрасным примером того, каким длительным и болезненным бывает процесс разрушения этой самой веры. Да, не ей его разубеждать…

Впрочем, кое-что в этой истории продолжало ее смущать.

– Если у вас нет Дневного Дозора и почти не осталось Темных, разве это не нарушает баланс сил? – сказала Вика, не столько спрашивая, сколько размышляя вслух. На занятиях им, недавно инициированным Иным, объясняли, что задача Дозора – не победить своих извечных соперников-Темных, а поддерживать баланс Силы. Потому что если это равновесие нарушается – в любую сторону, – то сам Сумрак вмешивается в реальность и восстанавливает его. И нередко – крайне жесткими мерами.

– На Кубе, может, и нарушает, – прекрасно понял, к чему она клонит, Диего, – но вы посмотрите вокруг! Какие-то сто сорок километров на север, и вот вам Ки-Вест и Флорида, любимое место отдыха Темных. Багамы совсем рядом, богатые Темные туристы очень их любят. Ну и разумеется, Канкун – всего двести пятьдесят километров на запад, и Темных там тоже… как вы это говорите? Темнота темная?

– Тьма тьмущая, – автоматически поправила Вика, размышляя про себя, что, вероятно, Диего прав. Пусть на Кубе и существует локальное нарушение баланса сил, но оно компенсируется обилием Темных во всем остальном Карибском бассейне.

«Жигули» продолжали пожирать километры трассы, поочередно обгоняя то переполненные дряхлые автобусы, то тянущих телеги лошадей; через открытое окно автомобиля Вика рассматривала многочисленные образцы советского автопрома, нечастые «Сузуки» и «Пежо» и какие-то совершенно невероятные самодельные конструкции на колесах, которые язык не поворачивался назвать машинами, а также ретроавтомобили, при виде которых зарыдали бы от зависти многие коллекционеры. Справа бесконечно тянулись поля сахарного тростника, а слева раскинулся синий океан…

Раздался сигнал сотового. Диего, посмотрев на определитель номера, сбросил звонок и, нахмурившись, прибавил газа. Вика и не подозревала, что «Жигули» способны развивать такую скорость! Впрочем, под капотом этой машины навряд ли оставалось так уж много родных заводских деталей…

– Ваш Дозор не знает, что ты везешь меня к сантеро? – ошарашила внезапным вопросом Вика, впиваясь в попутчика пристальным взглядом.

Тот едва заметно вздрогнул, но промолчал.

– Они что-то узнали о пропаже моей семьи, но по каким-то причинам не собираются мне об этом говорить. А ты решил мне помочь, несмотря на их запрет, – продолжила свои рассуждения Вика, не дожидаясь, пока он подтвердит ее догадку. – Что ж, спасибо тебе, Диего. Я этого не забуду.

* * *

Общего между «кубинской Венецией» и Венецией настоящей было совсем немного. Да, действительно, этот город мог похвастаться многочисленными мостами, но на этом вся схожесть заканчивалась, во всем остальном Матанзас оказался скорее похожим на Гавану – такой же колоритный и контрастный, впрочем, заметно уступая последней в роскоши. Узкие запутанные улицы, практически не регулируемые светофорами перекрестки, разноцветное белье на балконах и окна без стекол, редкие отреставрированные здания среди грязных, облупленных фасадов некогда красивых старинных домов…

Диего долго петлял по городским лабиринтам, пока не выехал на какую-то совсем обветшалую окраину. Пыльные, без намека на асфальтовое покрытие улицы томились под жарким солнцем, в тенечке на порогах своих убогих лачуг сонно сидели и лениво переговаривались, дымя сигарами, степенные кубинские матроны и важные пожилые сеньоры, бегали и громко смеялись каким-то своим увлекательным уличным играм не знающие айподов и интернета чумазые счастливые дети…

Появление «Жигулей» привлекло самое пристальное внимание всех без исключения местных обитателей – как мирно отдыхающих в тенечке взрослых, так и галдящую детвору; все они оставили свои занятия и с интересом наблюдали за тем, как машина едет вдоль их жалких хибар. Вика ежилась под их взглядами; она казалась себе пришелицей из другого мира, мира настолько более сытого и благополучного, что это вызывало у нее невольное чувство вины…

Но когда Диего остановился у облупленной лачуги, больше похожей на сарай для хранения садовых инструментов, местные обитатели, как по команде, внезапно потеряли к ним всякий интерес.

– Здесь живет та самая могущественная колдунья? – недоверчиво спросила Вика у Дозорного.

– Да, – ответил Диего, явно не видевший в этой убогой хибаре ничего необычного.

Вика покачала головой, но оставила свои мысли при себе. В отличие от не отказывающих себе в роскоши Темных Светлые Иные никогда не стремились к богатству; но даже они позволяли себе жить в достойных жилищах. А если вспомнить слова Диего о том, что жрецов-сантеро здесь все почитают – и наверняка благодарят подношениями за оказанную помощь, – становится тем более непонятно, почему эта колдунья живет в таких жалких условиях.

Диего тем временем выбрался из машины и направился к покосившейся хибаре. Вика последовала за ним.

Ее внимание невольно привлекла огромная куча мусора у входа в лачугу. Вика даже остановилась, разглядывая ее, – казалось, весь этот хлам свалили сюда не хаотически, а сложили в некое подобие пирамиды. В куче мусора были рога различных животных, куриные головы и лапки, полусгнившие фрукты, тюбики из-под губной помады, монеты и бусины, католические крестики и пустые бутылки из-под рома, а на земле из-под всей этой груды проглядывали кружевные края некогда белой нарядной скатерти…

– Алтарь сантеро, – шепотом пояснил Диего, заметив, что его спутница отстала, и почтительно добавил в эту пирамиду выуженную из кармана мелкую монету.

Вику невольно передернуло от отвращения. Если судить о вере по ее храмам и святыням, то источающая далеко не самые приятные ароматы куча мусора, служащая алтарем, представляла сантерию далеко не в лучшем свете.

С другой стороны, христианские храмы на протяжении многих веков поражали воображение своим величием и великолепием, но это не мешало церкви развязывать жесточайшие войны и устраивать гонения на тысячи и тысячи людей…

Решительно отбросив все сомнения, Вика последовала за Диего.

Двери в лачуге не было, вход прикрывала лишь грязная занавеска. Молодой дозорный остановился у входа, что-то тихо сказал по-испански и безропотно ждал, пока изнутри не откликнулся скрипучий голос; только тогда он разулся, аккуратно отодвинул занавеску и шагнул внутрь, поманив за собой Вику.

Девушка колебалась – она успела рассмотреть утоптанный ногами земляной пол, мягко говоря, не отличающийся чистотой, и снимать босоножки ей очень не хотелось. Однако, решив не нарушать правил, она все-таки скинула обувь и не без содрогания вошла в лачугу колдуньи.

Спертый, прокуренный воздух ударил с неожиданной силой; у Вики даже закружилась голова, и она с трудом сфокусировала взгляд на внутреннем убранстве жилища колдуньи-сантеро. Впрочем, виной в этом было не только ее головокружение; внутри оказалось очень темно – свет лился лишь из одного занавешенного окошка, к тому же все вокруг буквально тонуло в густой завесе сигарного дыма.

Среди сизых плавающих клубов Вика не сразу рассмотрела сморщенную, с темно-коричневой кожей старуху в браслетах, бусах, цветастом платье, пышном тюрбане и с ярко-красной помадой на губах. Она сидела на одиноком стуле в центре практически пустой хибары и невозмутимо курила.

Диего что-то долго объяснял попыхивающей сигарой колдунье по-испански, затем, почтительно поклонившись, протянул ей какой-то сверток. Старуха, даже не полюбопытствовав, что было внутри, глазами указала положить подношение на пол возле ее стула, затем бросила быстрый взгляд на Вику и что-то проскрипела в ответ.

– Она согласилась нам помочь, – радостно сообщил Диего, поворачиваясь к Вике, а затем опустился на пол и похлопал рукой рядом с собой, приглашая присоединиться.

Вика послушно уселась на земляной пол и попыталась рассмотреть ауру старухи – ну не может же колдунья не быть ни Темной, ни Светлой!

И снова Куба преподнесла Вике сюрприз – сколько она ни всматривалась в ауру сантеро, но понять ничего не смогла; мало того что не разглядела ни Света, ни Тьмы – она даже не была уверена, что аура колдуньи принадлежит Иной! Впрочем, и на ауру обычного человека та не походила, цвета в ней не только сливались в невиданные прежде оттенки, но и складывались в сложные узоры, которые, казалось, находились в непрерывном движении – будто постоянно меняющиеся картинки в калейдоскопе.

Тем временем старуха поднялась и, звеня многочисленными браслетами, прошествовала в полутьму соседней комнаты. Вернувшись с пучком трав в руке, она подожгла их, и от этого дыма и без того спертый воздух в хижине стал практически невыносимым.

Затем сантеро подошла к Вике, цепко взяла ее за запястье сухими пальцами и подержала несколько мгновений, словно нащупывая пульс. Наконец отпустив ее руку, старуха уселась напротив гостей, бросила тлеющий пучок трав на землю между ними и незаметным движением руки встряхнула выуженный неведомо откуда цветастый мешочек.

– Это оракул каури, – шепотом пояснил Диего.

– Что такое каури? – так же шепотом спросила Вика.

– Морские раковины.

– Она собирается гадать с помощью ракушек? – поморщилась Вика.

Диего лишь зашипел в ответ, а сантеро принялась раскачиваться взад-вперед, напевая что-то протяжное и тряся мешочком. Затем резко перевернула его, и на землю упало несколько выщербленных ракушек.

Старуха, не переставая напевать, водила над ними руками и раскачивалась все сильнее и сильнее. Выглядело это так, словно она впала в транс.

Вика и сама была близка к этому – густой сигарный дым, запах подожженных трав и доносящаяся снаружи вонь от «алтаря», казалось, сожрали весь воздух; у нее сильно кружилась голова и перепутались все мысли в голове.

Непонятно откуда перед колдуньей появился маленький барабан-бата; сухие коричневые руки начали отбивать на нем примитивный, но завораживающий ритм, из-за чего происходящее в лачуге стало казаться еще более нереальным.

Наконец колдунья заговорила – резким, скрипучим голосом, в такт ритму, извлекаемому из барабана.

Диего наклонился к Вике и шепотом принялся переводить:

– Твоего мужа позвали ориши, и он вернулся к своим корням. Корни держат его крепко, хотят оставить навсегда. Они не отпустят его, пока не явится бабалáо и не помирит прошлое с настоящим. Твою дочь забрал под защиту светлый духом, но за помощью он пришел к тому, кто связан с темными. Если дух обоих останется светлым, то твоя дочь благополучно вернется и поможет вернуть твоего мужа…

Вика не сразу осознала, что стук барабана прекратился, – в ушах у нее по прежнему продолжало стучать, в висках пульсировало, голова кружилась. Она почти не помнила, как оказалась на улице, а затем – в машине.

– Что это было? – слабо спросила она.

– Сантерия, – торжественно, с трепетом в голосе пояснил Диего.

* * *

Вика пришла в себя только когда и прокуренная хибара колдуньи, и хваленые мосты Матанзаса остались далеко позади.

– Я ничего не поняла из того, что она сказала, – призналась Вика.

В школе Дозоров говорили, что пророки, выдавая предсказания, всегда используют вычурный, иносказательный язык. Ворожба старухи-сантеро, видимо, была из того же разряда.

С трудом собравшись с мыслями, Вика попыталась осмыслить услышанное.

– Кто такие эти «светлые духом», с которыми сейчас находится моя дочь? И про какие корни моего мужа она говорила? Что такое ориши? И что за баба… как уж там звали этого… примирителя?

– Бабалао, – подсказал Диего. – Верховные, самые древние и самые уважаемые жрецы сантерии. А ориши – это дýхи сантерии.

– То есть получается, что моего мужа позвали эти ваши духи? – попыталась извлечь хоть какой-то смысл из слов сантеро Вика.

– Да, – подтвердил Диего. – Позвали к его корням.

– К каким, к чертовой матери, корням? У Миши нет никаких корней на Кубе! – Вика чувствовала, что начинает сходить с ума.

– Значит, какие-то есть, – уверенно ответил дозорный. – Сантеро всегда правы.

– Хорошо, предположим, позвали его духи. И теперь освободить Мишу может только этот ваш баба-кто-то-там.

– Бабалао, – терпеливо поправил Диего. – Лишь единицы служителей сантерии достигают такого уровня.

– Чудненько, я очень за них рада, – сыронизировала Вика; пытаться продолжить рассуждать логически с таким количеством неизвестных было крайне непросто. – Ты можешь отвезти меня к какому-то из этих ваших верховных бабалао, чтобы я попросила его о помощи?

Диего с сожалением покачал головой.

– Я не знаю ни одного бабалао. И не знаю никого, кто бы знал. Последний раз я слышал о том, чтобы кто-то встречался с бабалао, еще в детстве.

– Просто замечательно, – резюмировала Вика. – То есть помочь нам может только колдун, возможно, вообще не существующий в природе.

– Существующий, – снова с незыблемой уверенностью возразил Диего. – Раз сантеро сказала, что должен прийти бабалао, – значит он придет. Но придет лишь когда настанет нужное время.

Когда настанет нужное время… И когда оно, скажите на милость, настанет? И что ей прикажете делать до той поры, сидеть и ждать сложа руки? Вика глубоко вздохнула, пытаясь унять растущее раздражение.

– А «светлые духом», у которых Яся, – это кто такие?

– Как я понимаю, это просто светлые духом люди, – пожал плечами Диего и, словно извиняясь, добавил: – Сантеро всегда дают предсказания именно так – не называя ничего своими именами. Но поверьте мне, если хорошо подумать над ее словами и сопоставить с фактами, то все непременно станет ясно. Правда, иногда уже после того, как все предсказанное произойдет, – вздохнул он.

– Да, сопоставить с фактами надо! – подхватила Вика. – А фактов у меня как раз и не хватает. Может, все-таки поделишься, что разнюхал ваш Дозор?

Взгляд Диего тут же стал пустым.

Вика откинулась на спинку сиденья и с досадой ударила кулаком по колену. Ничего он ей не скажет!

– По крайней мере вы можете быть уверены, что ваши муж и дочь живы, – примиряюще произнес Диего.

Вика покосилась на молодого дозорного: только ради этого надо было ехать к какой-то сумасшедшей старухе? Несколько часов назад ей то же самое сообщил Антон, и узнал он это безо всякой магии. Кстати, его источникам Вика доверяла гораздо больше.

Однако умом она понимала, что Диего хотел как лучше, поэтому вслух о своих сомнениях говорить не стала.

– Тебе сильно влетит за то, что ты отвез меня к этой старухе? – спросила она, но, увидев непонимание на лице молодого дозорного, перефразировала: – У тебя будут неприятности из-за того, что ты увез меня из отеля к этой вашей сантеро?

– Что сделано, то сделано. Сейчас уже все равно ничего не изменить, а значит, нет смысла переживать, – философски пожал плечами Диего, продемонстрировав то самое непостижимое для Вики кубинское спокойствие, граничащее с безразличием, и вновь сосредоточился на дороге.

Впереди уже слабо маячили огни Гаваны.

* * *

Они проезжали через подернутые вечерними сумерками окраины столицы, когда у Вики зазвонил сотовый.

Глупое сердце, все еще надеявшееся на чудо, по привычке екнуло. До боли закусив губу, Вика торопливо и потому неловко выудила сотовый из сумочки, прижала к уху: боже, пусть это будет Миша, ну или хотя бы Антон с новостями…

– Алло?

– Вика? – раздался в трубке незнакомый женский голос.

– Да…

– Это Света, из Ночного Дозора Москвы. Мы с вами говорили вчера по телефону.

– Я вас слушаю, – настороженно ответила Вика, предчувствуя новую беду.

Телефон несколько раз пискнул, давая знать, что заряд батарейки на исходе.

– Наш сотрудник… вы с ним уже виделись?

– Да, сегодня утром. Он… – Вика покосилась на Диего, размышляя, как много можно при нем сказать. – Он сразу же занялся поисками.

– А с той поры вы с ним связывались?

– Нет, – ответила Вика и только теперь сообразила – а ведь и правда, прошел практически весь день, а она от Олега так ничего и не слышала! Впрочем, ее с обеда не было в отеле – но ведь она оставила ему номер своего сотового. – А что случилось?

– Он пропал, – озабоченно ответила ей из далекой Москвы Света.

– Пропал? – с сомнением переспросила Вика. – А не рано делать такие выводы? Времени-то прошло всего ничего!

– Мы не можем с ним связаться.

– Может, просто не можете до него дозвониться? Сотовая связь здесь, мягко говоря, оставляет желать лучшего. И потом, человек в отпуске, отдыхает, мало ли… – добавила она, вспомнив, как выглядел Олег в момент их знакомства, и живо представив, как он мог решить «подлечиться».

– Не в том дело, – возразила Света. – Мы пытались связаться с ним и магическим образом, но у нас ничего не вышло. Именно поэтому все, что вы нам расскажете о вашей последней встрече, может очень помочь в его поисках.

Вика прикусила губу и снова покосилась на Диего. Он, конечно, Светлый и, теоретически, на ее стороне, даже отвез ее к сантеро. Правда, так и не рассказал, что же знает о происходящем Ночной Дозор. С другой стороны, если Олег тоже пропал, то раньше или позже это все равно дойдет до местного Дозора…

– Он приехал сегодня утром, – наконец решилась Вика. – Был с сильного похмелья. Я рассказала ему, что произошло, он ушел в Сумрак, там перекинулся, встал на след чьей-то Силы и пошел по нему. Обещал связаться со мной, как только что-то выяснит. С тех пор я его не видела и ничего от него не слышала.

Вика уловила слабые отголоски своей речи – судя по всему, Света поставила телефон на громкую связь, и сейчас собравшиеся в Москве обсуждали услышанное.

– Вашу дочку и мужа так и не нашли?

– Нет.

– А еще чего-нибудь необычного за этот день не произошло?

– Что значит «необычного»? – насторожилась Вика. Не на встречу же с сантеро намекает Света? Да и откуда в Москве могли об этом узнать?

– Просто… необычного, – замявшись, ответила Света. – Может, вы что-то заметили или почувствовали… Или местный Дозор что-то вам сообщил…

– Нет, местный Дозор молчит, как партизан под пытками. Правда, у меня есть упорное ощущение, что они что-то знают, только скрывают от меня, – ответила Вика, метнув укоризненный взгляд на Диего.

И наконец осознала, что именно кажется ей настораживающим.

– Наш Дозор тоже что-то знает о происходящем, да? – озарило Вику. – Света, ну не молчите же! – взмолилась она. – Мало того что у меня дочь с мужем пропали, и местные Иные отказываются делиться со мной хоть какой-то информацией, а теперь еще и вы в молчанку играть будете?

– Я тоже ничего не знаю, честное слово! – торопливо заверила ее Света. – Я в этой истории только посредник. Но, пожалуйста, сообщите нам, если заметите что-то необычное, хорошо?

– Хорошо, – нехотя пообещала Вика и отключилась.

После всего случившегося что еще может пойти не так?

* * *

Полицейские машины у входа в «Насьональ» Вика заметила сразу же. Быстрее забилось сердце – неужели какие-то новости о Мише с Ясей?

Но почти сразу стало понятно, что кубинские правоохранительные органы прибыли не по ее душу – в конце подъездной аллеи стояла также и машина «Скорой помощи», а взъерошенные служители «Насьоналя» успокаивали взбудораженных туристов. Несколько полицейских у входа азартно ругались с пытающимися прорваться внутрь журналистами…

Что-то случилось. Что-то нехорошее.

В роскошном холле было тихо – ни туристов у стойки регистрации, ни отдыхающих у бара, только рассредоточенные повсюду полицейские.

– Что происходит? – шепотом спросила Вика у Диего.

– Сейчас узнаю, – пообещал он и подошел к ближайшему полицейскому. Обменялся с ним несколькими фразами и вернулся к Вике. Взгляд у него был какой-то странный. – Убийства. В одном из номеров обнаружили трупы.

– Чьи? – похолодела Вика, мгновенно вообразив, что это Миша. Или Яся.

– Две женщины и маленький ребенок, гости отеля.

От сердца отлегло, хотя уже в следующий миг Вика с сожалением вздохнула. Смерть – это всегда печально, а уж смерть насильственная… Тем более – ребенка!

– Они из Москвы, – добавил тут Диего, и Вика похолодела.

– Неужели это те самые Темные ведьмы и их малыш? – неверяще выпалила она.

Диего молча кивнул.

Вика покачала головой и выудила из сумочки сотовый. Вот вам и «необычное», о котором совсем недавно просила сообщать Света! Впрочем, позвонить не вышло – телефон разрядился.

Диего по-прежнему стоял рядом и не сводил с нее своих темных глаз; в его взгляде Вике почудились печаль и нечто, похожее на сожаление.

– Почему ты так на меня смотришь? – нахмурилась она.

– На месте их убийства обнаружены следы Светлой Силы…

Договорить Диего не успел – прямо перед ними вышел из Сумрака уже знакомый Вике Лопе, а секундой позже рядом возник еще один высокий статный мужчина с щегольской бородкой-эспаньолкой.

– Виктория Аксенова, Москва, Светлая Иная шестого уровня? – обратился он к Вике.

Та автоматически кивнула.

– Именем Ночного Дозора Гаваны – вы арестованы.