Что теперь делать?

Севка не знал, что теперь делать. Свободной рукой он постучал по стене — не больно, Ага! Значит, сон! Приободрившись, он постучал еще и охнул — скорее от огорчения, чем от боли. Она возникала не сразу. Первый удар давал тупое, неприятное ощущение, второй — немного болезненное, а третий — острую боль. Теперь он твердо знал, что не спит. Потому что Глор всегда чувствовал боль ступенчато. И не один Глор. Все балоги и все животные на этой планете Пути.

«Путь, — подумал он. — Значит, я Глор. Почему же я раньше был Севкой? Ну как же так? — Он осторожно придерживал Машку и думал: — Как же так? Только что, совсем недавно, я открывал калитку и вел Машку к белой штуковине. Это же был не Глор, а я, Севка. Раз я думаю о себе „я Севка“, значит, я и есть Севка, да? Но как тогда Глор? Почему я сижу в его теле, как в клетке, и откуда я знаю, что тело принадлежит господину Глору, монтажнику высшего класса?».

Очень странно было ощущать его как оболочку. Одежду — как оболочку на оболочке. Он поднял четырехпалую руку, еще поющую отзвуком боли, и ощупал комбинезон на груди. Жесткая, как кольчуга, синевато-серая пластмасса. Полоски молекулярных застежек — серебряные. Цвет монтажников… На руке плотно сидел широкий браслет. Он казался зеленоватым и полупрозрачным, как нефрит, но Глор знал, что цвет его меняется от освещения. Одна секция браслета была вдвое шире остальных — личный передатчик. Рядом с ним — справа и слева — приемники общей сети и сети оповещения высших каст. Четвертая секция — «соглядатай». По ней Охрана следит за местоположением владельца браслета. Пятая и шестая — ключи от дома, гаража, машины и багажных контейнеров; седьмая секция — застегиватель одежды, восьмая — личный номер…

«Ничего не понимаю, — подумал он. — Если я Севка, кто тогда научил меня всей этой церемонии? Сеть оповещения высших каст! По-одумать только! Ох и влипли! — подумал он в отчаянии. — Ох и влипли!».

Отозвавшись на этот вопль отчаяния, из глубины его мозга всплыла спокойная мысль:

«Почему ты паникуешь? Ничего удивительного не происходит. Ни-че-го. Всю жизнь ты боялся, что твое тело захватят, отнимут… Вот и захватили. И хорошо еще, что тебя при этом не превратили в Мыслящего, а оставили. Твое сознание не уничтожили — подчинили. Чему ты удивляешься? Тебя захватили, голубчик Глор. Некогда твои предки захватили жителей этой планеты. Вот нашлась и на вас управа, голубчик Глор…».

«О-ох, дела, — подумал Севка. — Де-ла… Это же мой голос! Это же я уговариваю. Откуда я знаю, чего боялся он? И насчет его предков?!».

«Говорю тебе, все нормально, — возразил тот же голос. — Конечно, знаешь. Ты, Севка Мысин, седьмой „В“. Ты, всем на удивление, оказался высшим существом и захватил Глора вместе с его сознанием. Одно и странно, что ты — высшее существо…».

«Де-ла! Теперь я сам себя уговариваю», — подумал Севка.

«Правильно, — сказал спокойный голос. — Сам себя. Ты — по-прежнему ты, но вместе с Глором. Ты знаешь все и умеешь все, что он. И это очень хорошо, ибо ты пропал бы здесь в одиночку. И хорошо, что Машка захватила госпожу Ник. Она умница, госпожа Ник. И веселая, и не трусиха».

— А-а! И Машка тоже…

«Конечно, — рассудительно сказал Севка себе, — и она».

«Вы оба здесь не из простачков. Монтажники высшего класса, при хорошем деле. Продержитесь, право!».

Как видно, Машка-Ник не подозревала, что о ней судят так благожелательно. Она шевельнулась в своем убежище и буркнула:

— Домой хочу!

— Я бы не прочь, — протянул Глор-Севка.

Он хотел сказать, что дело неслыханное и надежды на возвращение нет. Кто-то пересадил их сознания, оставаясь невидимым и неслышимым. Дела. Разве что пересадила белая штуковина?

— Хоть куда домой… хоть в Монтировочную! — щелкнула Ник. — Подумай, что будет с перчатками!

Несомненно, это была практичная Ник — отнюдь не ветрогонка Машка. Она уже поняла, что дорога на Землю закрыта, а внизу — пост Охраны, и придется надевать перчатки. И если перчатки лопнут, расправа будет короткая…

С ними обойдутся как с похитителями сознаний — чхагами.

— Да, надо подумать, — добросовестно сказал Глор.

Ник выпростала голову и жалобно прощелкала:

— Получается, что мы чхаги?

— Что ты! Мы же не хотели и вообще…

— Тогда это — происки чхагов! — паниковала госпожа Ник. — Я не хочу возноситься в мыслящие, я жить хочу! — она с отвращением показала на голубые кристаллы Мыслящих, лежащих по ячейкам аккуратными девятками. — Зачем ты меня втянул? Я домой хочу!