Салют.

Командор сказал:

— Оставим формальности. Сочувствую вам в потере. Вы сделали что могли, благодарю.

Тачч ответила недоверчивым взглядом. О великие небеса! Она думает, что Джал сам подстроил убийство Светлоглазого!

— Обещанное будет выполнено, госпожа Тачч. Повторяю, вы сделали все, что было возможно при данных обстоятельствах. Сейчас мне нужна ваша помощь.

— Он нагнулся к пульту. — Господа Сулверш и Клагг, ко мне!

В кабинет поднялись охранники. Джал обратился к Сулвершу:

— Я приказывал привести господина Глора. Где он?

— В карцере, вашусмотрительность.

— Ты не выполнил приказ.

— Позвольте доложить, ну, это невозможно.

— Ваша предусмотрительность! — раздельно сказал командор.

— Это невозможно, вашусмотрительность, — металлическим басом покорно повторил офицер.

— Ты обращался к Шефу?

— Да, вашусмотрительность.

— Что он приказал тебе?

— Не умничать. Выполнять приказы вашусмотрительности.

— Что же ты не выполняешь? М-нэ?

Сулверш набрал полную грудь воздуха и отрапортовал:

— Глор — оборотень, государственный преступник, его место в допросном посту Расчетчика. Будучи принуждаем, ну, к исполнению, я отказываюсь. Готов, ну, понести, — он перевел дух, — наказание. Я отказываюсь, ваша предусмотрительность!

Клагг тихо щелкнул, с ужасом и восхищением. Начальник Охраны отстегнул перевязь с лучеметом, шагнул вперед и положил оружие к ногам командора Пути. И Великий жестом приказал Клаггу поднять это оружие. Взять Сулверша в некотором роде под стражу! Что же будет дальше? Неужели оно?

Командор Пути встал, переступил с ноги на ногу и сказал с грустным удовлетворением:

— Сул, паренек… Я рад, что не ошибся в тебе. Да. Если бы, м-нэ, все исполняли свой долг, Путь сейчас не стоял бы перед… Словом, ты молодчина, клянусь черными небесами!

— Рад стараться, ваш-ш! — рявкнул Сулверш.

Лицо Клагга опять изобразило страх — ну и разделается с ним начальник Охраны, когда кончится этот спектакль! Он присел, готовый подскочить к Сулвершу и подать ему оружие. Но командор приказал:

— Конвой сюда! Господин Клагг!

— Ко!.. Конвой в кабинет вусмотрит-сти! — прокудахтал Клагг и, путаясь в лучеметных перевязях, на всякий случай стал «смирно». Простучали башмаки конвойных.

«Спектакль, спектакль! — металось в голове господина офицера. — Во имя Пути, что же будет?!».

— Мы, Третий Великий, командор Пути Джал Восьмой! Именем Пути и ради его прямоты и величия… — твердым голосом, но скучно, без малейшего пафоса заговорил командор, и Клагг выпрямился, засиял — произошло оно! — приказываем! Балога, именуемого Сулвершем, обвиняемого в бунте, содержать под стражей… Приказываем! Под страхом тягчайшей немилости Трех Великих не оказывать ему помощи, не поддерживать его и не ободрять. Этот приказ должен соблюдаться!

Конвойные ухнули:

— Во имя Пути!

Клагг — тоже, с некоторым запозданием. Формула обвинения произнесена! Вот она — карьера! Он подскочил к бывшему начальнику, защелкнул наручники на его больших покорных руках и скомандовал:

— Конвой, кругом! В карцер! — и удивился еще раз — чуть не до обморока.

Командор Пути проводил арестанта полным салютом, тем самым ободряя его, в нарушение своего же приказа.

Совершенно сбитый с толку, Клагг отконвоировал бывшего начальника в карцер, а оттуда привел Нурру-Глора, по собственному почину вернув ему браслет и оружие.