ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

Василий с Валентиной прогуливались по тротуару перед домом.

– А мы вот решили воздухом подышать, – объявил Василий, когда Лидочка подошла поближе. Лидочка не стала спрашивать, почему они гуляют по тротуару, когда для этого есть сад. Впрочем, ей бы и не дали задать вопросы, потому что Валентина тут же спросила, как заблудившийся в пустыне путник у первого попавшегося караванщика:

– Молока купила?

– Купила.

– И хлеба купила?

– И хлеба.

Лидочка остановилась. Они перегородили ей дорогу. Пауза растянулась на полминуты, и когда Лидочка готова была пойти на прорыв, Валентина спросила то, ради чего они покинули дом:

– Ну и как там? Новости есть?

Они, оказывается, догадались, что Лидочка ходила за новостями.

– Да, – односложно ответила Лидочка. Она намеревалась сказать о смерти Галины всем сразу, но глупо скрывать такую новость только потому, что не собрался кворум. – Галина погибла.

Лидочка достала «Дейли мейл» и развернула так, чтобы видна была первая страница с портретом Галины.

– Это она? – спросила Валентина.

– Пойдемте внутрь, – сказала Лидочка. – Я еще раз прочту, что написано в газете.

Дверь в дом была приоткрыта, так ее оставили Кошки. Первой вошла Лидочка, за ней Валентина с раскрытой газетой. Все ждали новостей.

– И что же? – первым спросил Слава.

Он сидел, подперев подбородок тонкими руками и вытянув вперед шею. Локти с силой упирались в поверхность стола.

Лидочка посторонилась, пропуская торжественно плывущую Валентину. Валентина разложила газету на столе и сказала:

– Это она.

Алла молчала. Все смотрели на нее. Она глядела в окно на кирпичную стенку, отделявшую дом Кошко от следующего. Слава сказал:

– Это Галина. Я ее, конечно, давно не видел, но это Галина. Я так и знал, что этим кончится.

– Когда знал? – спросила Алла, не оборачиваясь.

– Уже вчера знал, – сказал Слава. – Неужели это было непонятно?

Лидочка понимала его – чувство обреченности охватило ее уже вчера, пока они ждали на платформе. Нет, пожалуй, позже, когда они возвращались со станции домой. И только Алла, которая не могла не испытывать того же, не хотела в том признаться.

– Кто-нибудь прочтите мне, наконец! – раздраженно проговорила Алла. – Я имею право знать, что там произошло!

– Она попала под поезд в метро, – сказал Слава, читавший газету. – Она подошла к краю и упала.

– Во сколько это случилось? – спросила Алла.

– В шесть вечера, – ответил Слава. – Разумеется, в шесть – она как раз ехала к нам.

– Ой, – всплеснула руками Валентина. – Вы ее встречали, а она уже неживая была. Господи, упокой и спаси ее душу.

– Наверное, надо поехать туда, – неуверенно произнес Слава, глядя на бывшую жену.

– Я не настолько знакома с Джерри. А вдруг он не хочет никого из русских видеть? Ты лучше прочти, что там еще пишут.

Слава начал читать. Иногда он запинался, ему не хватало английских слов, но Лидочка ему не помогала. Она смотрела на Аллу. Ей было интересно понять, что должна чувствовать женщина, подруга которой погибла вчера по дороге к ней.

Алла владела собой. Но лицо у нее было злым, напряженным, как у соседки на коммунальной кухне, готовой начать очередной бой.

Слава еще не успел дочитать второго абзаца, как раз подобрался к интервью с мисс Монмаут и завяз в незнакомых словах, как в дверь позвонили.

– Открой, Ириш, – попросил Слава, прижимая указательным пальцем строчку, чтобы не потерять.

Лидочка, как и все, замерла, обернувшись к коридору и прислушиваясь. Мужской голос спросил по-английски:

– Можно мне поговорить с мистером Кошко?

– Сейчас, – ответила Иришка и крикнула: – Папа, к тебе пришли!

– Кто там? – спросил Слава, поднимаясь из-за стола.

– Думаю, что полиция, – ответила из коридора Иришка.

Лидочка непроизвольно вышла следом за Славой. Впрочем, в коридор вышли все и столпились в дальнем конце, у входа в столовую, отделенные от входа и от гостя всей длиной коридора.

Свет падал в спину человеку, стоявшему в дверях.

Слава покачнулся, словно его задело сквозняком от двери. Он сделал шаг, потом еще шаг. Иришка отошла к вешалке и прижалась к ней, чтобы Славе было свободней.

– Я – Кошко, – сказал Слава. – А вы кто?

Гость протянул запаянную в пластик карточку – по крайней мере Лидочке так показалось издали.

– Мэттью Слокам, – сообщил он. – Инспектор полиции. Скотленд-Ярд. Мне хотелось бы, с вашего разрешения, задать вам, мистер Кошко, несколько вопросов.

Слава держал карточку в руках, смотрел на нее и никак не мог догадаться вернуть ее полицейскому.

Тому пришлось протянуть руку и отобрать карточку у Славы.

– Пожалуйста, – сказал Слава и пошел к гостиной. Полицейский двинулся за ним, и остальные жильцы дома раздались, чтобы их пропустить. Полицейский прошел мимо столовой и посмотрел сначала направо, потом налево, словно переходил улицу. Глаза у инспектора были темными, близко посаженными, птичьими. Больше Лидочка ничего не разобрала.

Слава остановился в дверях в кабинет и спросил инспектора:

– Вы говорите по-русски?

Вопрос был смешной, даже нелепый, но, как ни странно, инспектор Слокам вовсе не удивился.

– Я немного говорью по-русски, – сказал он. – Именно это есть причина…

Тут мистер Слокам замер на входе в кабинет в поисках нужного слова, чтобы завершить фразу.

– Но немного, – повторил он и прошел в кабинет.

Слава пропустил инспектора внутрь, а сам остался в дверях и призывно махнул рукой. Алла сочла его движение относящимся к ней и, оттолкнув Василия, ринулась к кабинету.

– Нет, не ты, – раздраженно сказал Слава. – Ты же не понимаешь по-английски!

– Меня это касается, – сказала Алла и решительно прошла в кабинет.

– Лидочка, – позвал Слава. – Боюсь, нам понадобится ваша помощь.

Краснодарские Кошки и Иришка остались в коридоре.

Инспектор вышел на середину небольшого кабинета и остановился в некоторой растерянности. И было отчего. Слава не убрал с дивана свою постель, так что на всех оставалось лишь одно кресло.

Слава кинулся к дивану и скатал простыни, одеяло и подушку валиком, освободив пространство.

– Садитесь. – Он показал полицейскому на кресло, сам сел на диван. Алла тут же уселась рядом с ним, а Лидочка отошла к книжным полкам, чтобы не тесниться на диване.

– Мой английский язык не очень хороший. – Слава говорил по-русски упрощенно и со странным акцентом, полагая, что так инспектору будет легче его понять. – Миссис Берестов будет помогать.

– Благодарю вас. – Инспектор обернулся к Лидочке и с явным облегчением вернулся на стезю английского языка. – Мой русский язык далек от совершенства. Я проходил курс в университете, а сейчас занимаюсь на курсах. У нас организовали специальную группу для контактов со славянскими элементами. Ваши соотечественники зачастую не знают языков, и приходится что-то делать.

Он замолк, давая возможность Лидочке показать, на что она способна. Лидочке стало неловко, как на экзамене.

Инспектор был молод, не старше тридцати лет. У него было узкое лицо с выдающейся вперед верхней губой и близко посаженными карими глазами. Темные волосы слегка отдавали в рыжину. Инспектор был высоким, большим, мягким человеком, которому в ближайшие годы грозила излишняя полнота.

– Простите, – сказала Лидочка. – У меня мало практики.

– О, – обрадовался инспектор, – вы так хорошо говорите. И надолго вы здесь?

– По-видимому, еще две или три недели.

– Вы жена мистера Кошко?

Лидочка обернулась к Славе.

– Слава, объясните ему, кто есть кто. Я переведу.

– Я его понял, – сказал Слава. – Ну, вы сами… Скажите, чтобы он понял. Что вы не жена, а наш друг. Друг дома. А жены у меня нет, то есть Алла – бывшая супруга.

Лидочка решила не торопиться с подробным рассказом, тем более что инспектор пока что не задавал никаких вопросов.

– Я не жена мистера Кошко, – сообщила она. – Мистер Кошко не женат.

– Оу, – грустно сказал инспектор, выражая этим междометием сочувствие русскому господину.

– Бывает, – сказал Слава. – Ты скажи про Аллу.

– Обойдется, – отрезала Алла.

Что-то в ее тоне насторожило полицейского, и он, кинув взгляд на Аллу, перевел глаза на Лидочку, ожидая объяснений.

– Миссис Кошко, – пояснила Лидочка. – Бывшая жена мистера Кошко.

– Оу, – снова посочувствовал мистеру Кошко полицейский.

Беседа зашла в тупик.

Инспектор подождал, насколько позволяли обстоятельства, и спросил:

– Знаете ли вы, мистер Кошко, о смерти миссис Стюарт?

– Да, мы узнали сегодня из газет… Объясни ему, Лидочка.

Лидочка сказала инспектору, что сегодня утром она купила газеты, откуда мистер Кошко и узнал о гибели Галины Стюарт.

– И вчера вы об этом не знали?

– Нет, не знали.

– Но мистер Стюарт считает, что его супруга ехала к вам в гости.

– Точнее, она ехала в гости ко мне, – вмешалась Алла. – Мы были знакомы в Москве.

Лидочка перевела и от себя добавила, что они вчера вечером даже ходили все вместе встречать Галину.

– Простите, – спросил инспектор, – но почему, не встретив миссис Стюарт, вы не позвонили ее мужу и не выразили интереса к ее судьбе?

Лидочка пожала плечами, передавая инициативу Кошкам.

– Скажи ему, что мы не хотели беспокоить мистера Стюарта, которого мало знаем, – сказал Слава. – Возможно, планы у Галины изменились. Мы думали, что она позвонит нам сама, когда сможет.

– Мы же не думали, что она попадет под поезд! – воскликнула Алла.

Инспектор явно хотел показать этим русским, что ему не зря платят надбавку к зарплате за знание экзотического языка. Если, конечно, здесь такая надбавка существует.

– А утром мы ждали ее звонка, – сказала Алла.

Инспектор обернулся к Лидочке. Оказывается, он не понимал слова «звонок» в данном контексте. Лидочка объяснила.

– И вы бы не позвонили миссис Стюарт? – спросил Аллу инспектор, но спросил он по-английски, и Алла его не поняла и посмотрела на Лидочку.

Лидочка перевела вопрос.

– Мы же звонили, – сказал Слава. – Мы позвонили, а потом Лидия, то есть миссис Берестов, пришла со станции и принесла газеты.

– Вы ездили в Лондон? – спросил инспектор.

– Нет, я купила газеты на станции.

– Какую конкретно газету вы купили?

Лидочке не хотелось лгать.

– Я купила все газеты, что были в магазине.

– Почему? – удивился инспектор. – Вы искали сообщения о несчастье?

– Честно говоря, да, – ответила Лидочка.

– И когда же вы почувствовали, что случилось несчастье?

– Не знаю. Трудно определить этот момент.

– Попробуйте вспомнить. – Инспектор был угрожающе вежлив. Он казался похожим на какого-то киноактера – такие же птичьи глаза. Как его фамилия? Ярмольник?

Слава вертел головой – старался понять. Алла и не старалась. Она дернула Славу за рукав.

– О чем они?

– Обо мне, – ответила за Славу Лидочка. – Ваша очередь еще не наступила.

Алла покраснела от злости. Теперь уже инспектор не понял. Он замер с полуоткрытым ртом. У Лидочки было преимущество – она понимала всех.

– Мы отвлеклись, – сказал инспектор. – Вы не сказали мне, когда поняли, что случилось несчастье.

– Сегодня, – ответила Лидочка.

– И вы позвонили Стюартам?

– Именно потому, что почувствовала неладное.

Инспектор поглядел в сад, обдумал ответ и неожиданно кивнул, соглашаясь с Лидочкой. Теперь он обратился к Славе:

– У следствия появились основания заподозрить, что смерть миссис Стюарт не была случайной и не являлась самоубийством. В силу этого мы решили проверить круг знакомых миссис Стюарт, в первую очередь ее соотечественников.

– Помоги мне, – попросил Лидочку Слава. – Так я все понимаю, но сейчас ответственный момент, не хочется детали упускать.

Инспектор подождал, пока Слава кончит говорить, а затем продолжил:

– От мужа погибшей мы получили сведения, что миссис Стюарт направлялась к вам в гости. Это так?

– Вы об этом уже знаете, – сказала Лидочка.

– Не будете ли вы так любезны задать этот вопрос мистеру Кошко?

Инспектор был убийственно вежлив, и Лидочке захотелось сообщить ему, что она не нанималась ему в переводчицы. Что в общем-то было бы наивно и могло только осложнить ситуацию.

– Галина Стюарт, – сказал Слава, – ехала в гости к моей бывшей жене Алле. Ну объясни, Лида, в конце концов!

Иришка, которой надоело стоять в коридоре и подслушивать вместе с краснодарскими Кошками, вошла в кабинет и попыталась устроиться у дверей.

– Ирина! – строго сказал Слава. – Тебя не звали.

– Я сама пришла, – ответила Иришка голосом трудного подростка.

Инспектор опять замолчал, переводя взгляд с Иришки на родителей. Но так как никто не стал представлять ему девушку, он вопросительно посмотрел на Лидочку.

Лидочка рассказала инспектору о том, что вчера утром приехала бывшая миссис Кошко, и они сговорились с ее приятельницей Галиной Стюарт, что та навестит их в семь часов.

– Есть ли у вас еще знакомые в Лондоне? – спросил инспектор у Аллы.

– Нет, – твердо соврала Алла.

Остальные промолчали. И было понятно – какие бы ни были у Аллы знакомые, она не хотела, чтобы им наносила визиты полиция. Мы, русские, люди второго сорта, опасны, как персы-фундаменталисты.

– Я всего сутки как в Лондоне, – сказала Алла. – И никогда не была здесь прежде.

У нее были светлые, фарфоровые красивые глаза, искусственные и неподвижные, как у чучела.

– Давно ли вы видели свою подругу? – спросил инспектор.

– В прошлом году, – ответила Алла. – В Москве. Я очень ждала этой встречи. Я соскучилась по моей подруге.

Алла вытащила из кармашка джинсов шелковый платочек и осторожно приложила к глазам. Жест был неожиданным, неестественным и демонстративным. Лидочка подумала, что на месте инспектора она тут же заподозрила бы Аллу в соучастии в убийстве лучшей подруги.

– С кем из русской колонии миссис Стюарт поддерживала отношения? – спросил инспектор.

– Я не знаю, – сказал Слава, к которому и был обращен вопрос. – Я с ней не поддерживал отношений. Я вообще ее ни разу здесь не видел. Я встречался с ней несколько лет назад в Москве. Тогда ее звали Галка Величко. Так и скажи этому инквизитору!

Семейство Кошко постепенно теряло контроль над собой. Лидочка подумала, что еще три минуты такой беседы – и все сознаются в убийстве несчастной Галины.

Очевидно, такой финал визита не входил в планы инспектора. Возможно, он как раз собирался на ранний ланч, а тут эти вспыльчивые русские мафиози!

– У меня будет просьба к вам, мистер Кошко, и к вам, миссис Кошко, а также к вам, миссис Берестоу. Если вам станет что-либо известно о связях или знакомствах миссис Стюарт, которые могли бы иметь отношение к ее гибели, я попрошу вас позвонить мне по этому телефону.

Достав из бумажника визитку, инспектор положил ее на журнальный столик. Все посмотрели на визитку, как на скорпиона.

Так как никто не сделал даже попытки проводить инспектора, Лидочка взяла обязанности хозяйки дома на себя. Инспектор пропустил ее в дверь. Василий и Валентина, как вставшие на хвосты моржи, отвалились от двери и втиснулись в чуланчик для щеток под лестницей.

– У вас замечательный английский язык, – сказал инспектор. – Хотел бы я так говорить по-русски.

– У вас все впереди, – подбодрила полицейского Лидочка.

– Я продолжаю ходить на курсы, но нерегулярно. А вы знаете, как важна регулярность при изучении иностранного языка?

Когда он говорил, открывались верхние зубы, и инспектор становился похожим на кролика.

– Да, я представляю, – согласилась Лидочка.

Возможно, инспектор был совершенно искренен – его и в самом деле занимала проблема изучения русского языка. Но Лидочке трудно было в это поверить. Казалось, что инспектор хитрит, притворяется, ожидая, чтобы Лидочка о чем-то проговорилась. И откуда ему знать, что ей не о чем проговариваться.

Лидочка открыла инспектору дверь, чувствуя спиной взгляды соплеменников.

Инспектор изобразил радостную улыбку.

– Я был счастлив с вами познакомиться, – сообщил он. – И у меня есть предчувствие, что это не последняя наша встреча.

– Вы уверены? – без радости спросила Лидочка.

– Если что-то узнаете, позвоните мне, – попросил инспектор Слокам. – Вы не имеете отношения к этому семейству?

– Я здесь гость.

Они вышли в палисадник.

Инспектор достал еще одну визитную карточку и вручил ее Лидочке.

Машина у него была новая и мощная. Лучше, чем у Славы.

Инспектор уселся в машину не с той стороны, как положено делать нормальным водителям. Лидочка все еще не могла привыкнуть к английскому движению. Словно оказалась в Зазеркалье.

Когда Лидочка вернулась в кабинет, где собрались все Кошки, она застала знаменательный момент из страусиной жизни.

Слава гадливо сжимал двумя пальцами визитку инспектора. Он поджег ее зажигалкой и держал над пепельницей, пока визитка не сгорела вся, кроме уголка. Уголок он кинул в пепельницу.

– Все! – решительно сказал Слава. – Забыли и развеяли по ветру.

– Вашей инициативы недостаточно, – возразила Лидочка.

Все посмотрели на нее, как на отвратительную предательницу. Так что Лидочка сочла за лучшее уйти к себе в комнату.