ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ.

Возвращалась Лидочка уже к вечеру. Ветер стих, солнце скрылось за вершинами деревьев, и тени стали длинными и глубокими. Но день еще не кончился, и верхушки деревьев купались в солнечном тепле.

Неверно было бы сказать, что Лидочка не думала о странных визитах к солиситору и в банк. Но английский летний день обладает счастливым качеством рассеивать грустные мысли и приводить человека к внутреннему миру. Может быть, англичанам это свойство их климата неизвестно, но для русских людей, лишенных внутреннего покоя, Англия служит полезным лекарством. И если бы можно было переселить всех желающих русских в Англию, то настроение и нервность нашей нации претерпели бы перемены. Русские бы изменились к лучшему. Правда, страшно подумать, что бы стало с теми, кто не хочет иной, кроме российской, жизни. Предоставленные сами себе и лишенные сдерживающих соседей, они скоро перебили бы друг дружку.

Сворачивая на Вудфордж-роуд, Лидочка не была готова к встрече с Аллой. Та стояла на углу, прислонившись к могучему клену, являвшему собой столб ворот, ведущих на старинную улицу.

– Поджидаю, – сообщила Алла.

Она курила. Несколько окурков валялись у ее ног.

– А что случилось? – спросила Лидочка.

– Об этом я у тебя хотела узнать.

Как поступать с человеком, который без твоего разрешения перешел на «ты» и не собирается менять свои позиции?

Лидочка попыталась обогнуть Аллу, но ничего из этого не вышло, потому что Алла сделала шаг в сторону, перекрывая путь.

– Погоди, – сказала она. – Мне нужен отчет. Ни больше ни меньше. Отчитайся, где были, что делали.

– Слава вам не рассказал?

– Расскажет. Но мне нужно от тебя услышать. От тебя.

– Почему?

– Потому что он тебя с собой возил. А меня здесь оставил. Хочу понять почему?

– Потому что ему нужна была переводчица, – сказала Лидочка. – И он сомневался в вашем знании английского языка.

– Слушай, не кривляйся, хорошо? Зачем ты меня сердишь? Я же о тебе буду плохо думать.

– Менее всего меня интересует ваше мнение, – сказала Лидочка. – Да пропустите же меня, наконец!

Она рванулась в сторону, выскочила на проезжую часть. Алла кинулась к ней – в ее неожиданном движении было что-то от детской игры. А ну-ка догони!

Несясь домой, как будто в норку, Лидочка не ощущала себя женщиной средних лет, за которой по тихой английской улице бежит еще одна женщина средних лет, и обе приехали из России.

Алла бежала молча. Она догоняла Лидочку. Ну хоть бы закричала, чтобы превратить погоню в настоящую игру.

Алла протянула руку – Лидочка не увидела, но почувствовала, потому что Алла больно ткнула ее в спину, но, к счастью, едва дотянулась.

И тут показалась бегущая навстречу Иришка.

– Не смей! – закричала она.

Лидочке сначала показалось, что она имеет в виду ее, что сейчас дочка и мать, взяв ее в тиски, догонят и убьют… или ударят…

Но тут же сообразила, что предупреждение относилось к Алле. Иришка обогнала Лидочку и тут же столкнулась с матерью.

– Ты что?! – крикнула Алла. – Больно ведь!

– Не трогай Лиду!

– Да кто трогает твою Лиду?

Лидочка пробежала еще несколько шагов, остановилась и оглянулась.

Разгневанная Алла пыталась прорваться сквозь преграду в виде Иришки. Иришка уступала матери ростом, но была куда крепче, основательней и, главное, гораздо моложе.

– Ну ладно, – сказала Алла, – хватит этих штучек.

Она махнула рукой и медленно пошла к дому.

Лидочка тоже пошла к дому, но по другой стороне.

Иришка присоединилась к ней. Когда ей показалось, что мать далеко и не услышит, она прошептала:

– Вы осторожней, Лидия Кирилловна, она же злобная.

* * *

Вечером атмосфера в доме стала настолько напряженной, что даже Василий с Валентиной не посмели сунуться в кабинет к телевизору. Слава закрылся там и что-то писал. Иришка убегала из дома, но вскоре возвращалась. В одну из ее отлучек Лидочка услышала, как Алла спустилась и спросила у Валентины, как здесь звонят из автомата.

– А чего вам с автомата? Телефон же в коридоре, – наивно сказала хитрая Валентина.

– Не хочу, чтобы меня подслушивали, – ответила Алла.

– Ну, это конечно, – согласилась Валентина и принялась объяснять, что кидать нужно ихний гривенник, а еще можно купить карточку, так вот по этой карточке вообще можно куда хочешь звонить, даже в Москву, только получается невыгодно, потому что очень быстро отсчет идет.

– А у тебя гривенники есть? – спросила Алла.

– Вася, Васек, у тебя по десять пенсов остались? Ага, сейчас принесет.

Потом хлопнула дверь. Алла ушла.

Ужинали как-то по одиночке. То Слава вышел, пошуровал в холодильнике, а когда спустилась Лидочка, он как раз выходил из столовой с бутербродом. Лидочка перекусила, за стеной жевали Кошки.

Потом снова хлопнула дверь. На этой тихой улице звуков было так мало, что любой шорох доносился до самой глубины дома.

Лидочка сидела у себя и читала, стараясь побороть плохое настроение. Она подумала, что вернулась Алла, получившая инструкции от своего патрона. Лидочка уже убедила себя, что Алла – участница шантажа. Правда, она гнала от себя мысли об убийстве Галины, а то становилось страшно: ведь ты живешь в доме с человеком, который может быть как-то с этой смертью связан.

В дверь поскреблись.

– Войдите.

Это была Иришка.

– Вы не спите?

– Рано.

– Можно у вас посидеть?

– Заходи.

Иришка вошла и стала осматривать комнату, словно попала в незнакомое место.

– Садись, – пригласила Лидочка.

– Я на минутку. Пока ее нету. Я шла от Ричардсонов и увидела, что она бежит куда-то. Хотела проследить, а потом подумала – ну что я ее буду выслеживать? Кто она мне?

Так как Иришка сделала многозначительную паузу, Лидочка заметила:

– Кажется, мать?

– Такая же мать, как пылесос, – нелогично ответила Иришка. – Только я буду говорить тихо, чтобы эти Васечки не услышали. Они вечно подслушивают.

– Для этого им надо подняться на второй этаж.

– Лестница не скрипит, – сказала Иришка. – Я проверяла.

Она села на кровать рядом с Лидочкой, откинулась, опершись на локти, и положила ноги на стул. У Иришки были толстые щиколотки и икры.

– Ну и как она вам? – спросила Иришка вполголоса.

– Ты о своей маме?

– Она мне не мама, – сообщила Иришка. – И если никто вам не хочет этого сказать, я сама скажу. Должен же быть один нормальный человек на свете?

– Погоди, погоди…

– Тише!

Иришка по всем правилам романтической интриги должна была сначала взять с Лидочки клятву в том, что она никому не проговорится, затем не сразу, захлебываясь слезами, подвести ее к сути дела. Ничего такого не произошло. Иришка продолжала:

– Только не говорите, что вы ничего не подозревали. Тогда я подумаю, что вы врете или у вас крыша поехала.

– Отличное воспитание, – заметила Лидочка. – Но допусти, что я просто тупая или доверчивая. Я живу в чужом доме, я вас и недели не знаю. Потом приезжает твоя мама. Никто в этом не сомневается…

– Попробовали бы усомниться!

– Тогда расскажи мне все по порядку.

– Только никому ни слова. Я очень прошу! Я же вам рассказываю не потому, что вас обожаю, а потому что мне деваться некуда. Конечно, есть Робертик, но что он понимает? Он только перепугается – ах, российская мафия! А его мамочка запретит ему со мной гулять. Ваша дочка нашему наследнику не компания!

– Погоди ты со своими рассуждениями! – прервала девушку Лидочка. – Вернись к началу. Почему Алла не твоя мама?

– А разве это не видно? Мы с ней даже не похожи!

– Но ты и на отца не очень похожа.

– А с мамой одно лицо! Если не считать, что мама красавица, а я ошибка природы.

– А где твоя мама?

– В Москве. В этом вся беда.

Лидочка растерянно молчала, слушая Иришку.

– Мама должна была приехать, как договаривались. Фазер этого и хотел, и не хотел, он маму побаивается. Он у меня зажимистый, ему с миллионами нелегко расстаться. Даже с фунтом. Он здесь на бензине экономит – отрыжка социализма.

Иришка оборвала рассказ, бесшумно вскочила, подбежала на цыпочках к двери и резко ее распахнула.

Снаружи было пусто и тихо. Откуда-то издалека доносилась музыка.

– Никого, – сказала Иришка.

Она закрыла дверь и вернулась на кровать.

– Мама собирала вещички. Она должна была через две недели прибыть, даже билет заказала. И тут она звонит – вы помните? – и просит, чтобы фазер встретил в городе ее начальника и повозил его по магазинам.

Лидочка кивнула. Она вспомнила, как советовала Славе отвезти Аллиного начальника в «Хэрродс», чтобы там его разорить.

Фазер встретил начальника, но в магазин они не попали. Этот начальник приказал папе ехать за город, а там на каком-то пустыре он объяснил, что привез привет от мамы. Что она намерена заявиться к нам не через две недели, а немедленно. И что фазеру придется сделать усилие, чтобы узнать свою бывшую жену. Но если он ценит жизнь Аллы, своей дочки, своей мамочки и свою собственную, то он будет вести себя, как пай-мальчик. Понимаете?

– Пока не совсем.

– Я тоже не сразу врубилась. Все это за пределом. Мне бабуся как-то говорила, что от гадких болезней умирают другие, плохие люди. А на свой счет это принять невозможно. Я тогда посмеялась. Я вообще слишком часто посмеиваюсь. Вот и получила гадкую болезнь в наш дом. У вас закурить не найдется?

– Нет. А ты куришь?

– Только никто об этом не знает. Они думают, что я ребенок и у меня нежные легкие, которые почернеют и загнутся, если я буду плохой девочкой. А я экстази пробовала!

– Вернись на землю, – попросила Лидочка.

– А рассказывать-то больше нечего. Тот начальник доступно объяснил фазеру, что мою мамочку Аллочку охраняют его друзья. Ей с ними пока хорошо. И как только фазер поможет им взносом в полтора миллиона, они отпустят маму на свободу.

– Ой, какой ужас!

– Не ведите себя, как банальная барышня, – сказала Иришка. – Вы обо всем догадались еще вчера.

– Нет, не обо всем.

– Фазер мне сказал, что он всегда ждал, что кто-то придет и скажет ему: «Вы не заслужили своего богатства. Поделитесь, пожалуйста, с нами». Поэтому он даже не очень удивился. Испугался – конечно, испугался, а удивления, говорит, не было. Он этому начальнику стал объяснять, что из ихнего шантажа ничего не выйдет. Ведь он живет в Англии, и ему достаточно сообщить в полицию.

– А они ему посоветовали в полицию не обращаться, – продолжила за Иришку Лидочка, – потому что тогда он больше не увидит Аллу. А если Алла ему не дорога, то пусть вспомнит, что Марксина Ильинична, его мама, тоже живет без охраны. А до тебя добраться – легче легкого.

– Точно! – сказала Иришка. – Будто вы подслушивали.

– А это простая схема. Каждый человек чего-то боится. И за кого-то боится.

– Я пауков боюсь, – некстати сказала Иришка.

– Теперь я понимаю роль этой… женщины. – Лидочка показала пальцем вниз, где могла находиться лже-Алла. – Я никак ее не могла понять. Это меня и сбивало.

– Фазер сказал им: «А как вы сможете отнять у меня деньги?» А начальник ответил, что они и не будут отнимать. «Ты сам все сделаешь, – сказал он. – Потому что твоя жена Алла приедет из России. Ты ее встретишь, ты с ней снова соединишься, ты передашь ей часть своего имущества, нам все не надо. Она возьмет наличные и уедет. Мы подсчитали, что полтора миллиона тебя не разорят».

– Они на этой сумме не остановятся, – сказала Лидочка.

– Но они же обещали!

– А как же Марксина Ильинична?

– Они там хитро придумали. Бабушка думает, что мама уже приехала. Она же ее не провожала. Она мою маму на дух не переносит. Но думаю, что они все предусмотрели. Если у них хороший режиссер, он этот спектакль поставил как надо.

– А Василий с Валентиной?

– Это самое сложное, – сказала Иришка и вдруг улыбнулась. – Начальник спросил фазера, может ли он гарантировать, что Кошки Аллу не видели. Хотя бы давно. Конечно, фазер гарантии дать не мог. Он думал, что они ее все равно не узнали бы. И начальник велел фазеру принять удар на себя. Он должен гарантировать их молчание.

– И как они встретили новость?

– Ну вы же видели! Я думала, они будут переживать, билеты купят. Домой улетят…

– Им бы никто не позволил.

– Так Валентина и сказала: «Раз нам все равно здесь сидеть, ты нам, Славик, фунтов двести – триста пятьдесят одолжи, чтобы мы могли нашим внучатам чего хорошего купить».

– И одолжил? – Это было почти смешно. Как же я этого раньше не заметила?

– Где один шантажист, – разумно заметила Иришка, – там их целая банда. Впрочем, тетя Лида, а чего вы хотите? Кошки мою маман в гробу видали. Не отказываться же от халявы! Это не в характере моих родственников.

– Мудро, – согласилась Лидочка.

– А фазер все время вас подозревал, – сказала Иришка, поднимаясь. – Вы его даже микрофоном не убедили. Так что будьте готовы к вспышкам.

– Я хочу уехать, ты же знаешь!

– А теперь я сама вас не пущу. Лягу на рельсы. Вы же за меня, правда?

– Я за тебя.

– И всегда будете за меня?

– Я постараюсь.

– Даже когда я буду совсем одна и все меня будут ненавидеть?

– Не плачь, я сама сейчас разревусь.

– Если вы за них, никогда бы так не сказали.

Лидочка постаралась заговорить о другом.

– Твой папа в самом деле состоятельный человек?

– А вы не догадались?

– Сначала я думала, что он не очень богат. Что у него есть этот дом, ну и машина.

– Глупости! У него больше семи миллионов фунтов. Только не в деньгах, конечно. Его деньги вложены.

– Значит, ему нелегко высвободить полтора миллиона?

– Это все, что он сможет сделать, – уверенно сказала Иришка. – Даже эти деньги можно получить только с большими убытками. Я, честно говоря, в этом не секу, но фазер был в шоке. В самом деле, снять полтора миллиона означает лишиться трех.

– Они потребовали полтора миллиона фунтов?

– Полмиллиона наличными, а миллион перевести на счет в швейцарском банке.

– Солидная публика.

– Понимаете, как говорит фазер, они знали, сколько у нас денег и сколько из них мы можем заплатить.

– Значит, им кто-то подсказал.

– Кто? Питер?

– Какой Питер? А, ваш солиситор?

– Вот именно. Или в банке? Где они нашли всю информацию?

– Вернее всего, они заплатили за информацию, и мы с тобой никогда не узнаем кому. Они могли пожертвовать пятью процентами, а это приличный гонорар доносчику.

– Но в Москве его быть не могло, – сказала Иришка. – Фазер клянется, что всех деталей его состояния даже бабуля не знает.

– Наверное, он прав. И судя по всему, они долго вас изучали.

– Как муху под лупой. Противно, правда?

– Противно. И что же было дальше?

– Я думала, что на аэродроме в обморок грохнусь. А вы бы посмотрели на фазера – мне его поддерживать приходилось. Когда она появилась, то я сразу догадалась. И знаете почему?

– Ты уже говорила: она похожа на твою маму.

– Хуже, – сказала Иришка. – В тысячу раз хуже.

– Ну что же, говори!

– Она была в мамином платье! Понимаете, в мамином платье, которое маман сама сшила. Эта ее любимое платье. Я ей его шить помогала. Я у нее была, ночевала, мы платье шили. В прошлом году. Сечете, тетя Лида?

– Плохо тебе было?

– Не то слово! Я думала, меня вырвет. Такая тошнота! Наверное, от страха. Или от ненависти. Вы думаете, только мы ее встречали? Оказывается, рядом с нами два амбала стояли – ее люди. Она откровенно сначала к ним подошла, а потом они все втроем развернулись к нам! А мы уже пережили шок… Такая тупость наступила, вы не представляете, ну хоть режь меня, делай что хочешь. Вы хотите, чтобы это была моя маман? Пожалуйста!

– Не плачь. Рассказывай дальше.

– Она с нами поздоровалась. Хорошо еще обниматься не стала. Сразу сказала: «Обойдемся без лишних эмоций. Если кто смотрит, все знают, что мы со Славой разошлись много лет назад. Нас связывает только ребенок. – И в меня пальчиком ткнула. – Но мы друзья и теперь будем сближаться. И если вы посмеете что-нибудь выкинуть, то учтите, что я здесь не одна. Вы видели, что у меня есть друзья».

– Один такой… красивый, лет тридцати, брюнет, карие глаза, очень яркие, широко расставленные?

– Правильно. А откуда вы знаете, тетя Лида?

– Это мой попутчик. Он мне представился как Геннадий.

– А второй?

– Второй прихрамывает.

– Точно! Вы его в саду видели, правда?

– Да.

– А самое трудное было, пока мы ехали до дома. Такое странное чувство, будто к нам приехали гости. Фазер даже начал рассказывать, по каким районам мы едем – экскурсию устроил. А я вдруг спросила, как там маман. А она говорит, ничего страшного, можно спрашивать, все вопросы надо задать здесь, в машине. Потом будет поздно. При людях попрошу не ошибаться. Ошиблись – мина взорвалась. Как саперы!

Представить эту сцену было не трудно, но страшновато. Они едут в машине, Слава натужно рассказывает о памятниках архитектуры, может, о телевизионной вышке или о хрустальном дворце, который давным-давно сгорел дотла. А Иришка смотрит на платье, которое сшила ее мать…

– Я все же ее спросила, а где мама, – услышала Лидочка Иришкин голос. – И Алла ответила, что мама в надежном, безопасном месте. Понимаете, она представились как Алла!

– Теперь понимаю. Так проще.

– Мы ехали, ехали и приехали. Тут уж вы появились, и мы начали перед вами играть спектакль «дружная семейка».

– Значит, давай подытожим, – сказала Лидочка. – Некие люди похитили твою маму. Сделано это было в ночь перед отъездом мамы в Лондон. Так что все в Москве убеждены, что твоя мама благополучно долетела до Лондона, и даже не будут ее искать?

– Правильно.

– Эти люди сказали, что… лже-Алла будет здесь жить, пока твой отец не отдаст им полтора миллиона фунтов. Иначе…

– Иначе они убьют маму. Понимаете?

– Понимаю. Как только твой отец выполнит их требования…

– Тогда Алла улетает обратно, и в тот же день в своей квартире появляется моя мама. И все продолжают жить дальше.

Лидочка поглядела в окно. По большому суку пробежала белка, остановилась, поднялась на задние лапки и принялась обкусывать какой-то орешек. Белке было плевать на русские беды и трагедии.

– А Галину они испугались, – сказала Лидочка.

– Они ее не учли. Видно, спешили.

– Надо было позвонить ей и сказать, чтобы не ездила к нам. Папа мог позвонить.

– Он бы позвонил, а они бы убили маму!

– А так они убили Галину!

– Ну и что? Я эту вашу Галину и в глаза не видала! А мама у меня одна.

– Иришка, не говори так. Я тебе не верю.

Иришка резко отвернулась и уставилась в угол.

Кто-то поднимался по лестнице.

– Она, – прошептала Иришка. – Ей не надо меня тут видеть.

Шаги затихли у Лидочкиной двери.

Затем дверь начала медленно открываться внутрь. Иришка кинулась за шкаф, но втиснуться в щель не смогла и осталась там стоять.

Дверь приоткрылась еще шире.

Но за дверью стояла не Алла, а Слава.