ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

После ухода инспектора прошло больше часа. Дом шептался. Может, виной тому был мелкий дождь, коротко простучавший коготками по крыше и стеклам. Но Лидочку не покидало ощущение, что шепчутся по комнатам обитатели дома. Слава секретничает с бывшей женой, вот Иришка вмешивается в их шепот, а в другой комнате шуршат, собирают вещи, чтобы бежать отсюда, Василий с Валентиной.

На Лидочку обрушилось бессилие. Ей бы пойти по делам, сходить бы в агентство или позвонить в Лондон, Саше Богородскому, к которому у нее бандероль от Андрея. По своей натуре Лидочка была человеком деятельным и подвижным. А тут она испугалась. И даже могла признаться себе в этом. Именно испугалась.

Ей казалось, что если она выйдет на улицу, то немедленно встретит Геннадия или его друга. Воображение рисовало ей их в машине, крадущейся вдоль тротуара. Вот Геннадий поднимает пистолет и целится ей в спину… Чепуха какая-то! В Лондоне немало собственных бандитов или хулиганов. Почему бы в метро не оказаться мусульманскому фундаменталисту, который не терпит, когда дамы ездят в подземке без чадры?

Впрочем, главное Лидочке было ясно: Алла еще вчера, когда они были на станции, знала, что Галина к ним не приедет. И весь вечер знала об этом. Если бы Лидочка была чуть внимательнее, она бы сама об этом догадалась. Не надо было ждать появления английского инспектора со знанием русского языка (как в анкете: «читаю со словарем»). Алла даже проверила себя, получив подтверждение по телефону. Все в порядке… Но если у тебя такие странные подозрения насчет миссис Кошко, тогда объясни мне, Лидия, зачем Алле участвовать в таких делах, а главное, какую пользу может принести Алле смерть ее подруги, женщины редкой судьбы? Неужели бывшая супруга Славы каким-то образом угодила в мафиозные дела, в которых замешана и покойная Галина? Впрочем, никто тебе эту тайну не раскроет.

Лидочка распахнула окно.

Теплый, напоенный запахами сада и недавно скошенной травы воздух словно ввалился в комнату. На соседнем участке жужжала газонокосилка – сосед, обнаженный до пояса, в длинных шортах, трудился, как пахарь, самозабвенно и упорно. Наверное, у него не было времени косить до дождя. Впрочем, уже распогодилось, сквозь тонкие облака просвечивало солнце.

Ведь не случайно они поставили в кустах микрофон. Интересно, рассказали Алле об этом ее близкие?

Без реальных к тому оснований воображение Лидочки строило некоторый заговор, в котором сплетались роли Аллы, Геннадия, еще одного человека, а жертвой оказывалась неизвестная Галина. Но если жертвой стала Галина, то кто следующий? Если ты не знаешь, из-за чего погибла Галина, то не можешь считать себя застрахованной от ошибки, погубившей миссис Стюарт. Жаль, что газеты остались внизу, на кухне… Надо посмотреть в других газетах, там тоже могут быть статьи о происшествии в метро.

Лидочка спустилась в столовую. Спускалась она босиком, стараясь проскользнуть беззвучно, будто боялась кого-то разбудить.

Газет на кухне не было. Кто-то их взял.

Что-то звякнуло. Лидочка обернулась. Иришка наливала кипяток в чашку с растворимкой.

– Я думала, что ты газеты взяла, – вполголоса сказала Лидочка.

– А я думала, что вы их взяли, – ответила Иришка.

Она была непричесана, совсем без косметики, волосы спутаны. Даже губы не накрашены. И очень бледная.

– Кто же тогда? – спросила Лидочка.

– Для этого не надо быть Шерлоком Холмсом, – пожала плечами Иришка. – Валентина с Василием не знают ни одного языка, кроме украинского устного, а эта проспала школу, когда проходили английские слова.

Лидочку поцарапало слово «эта». Им Иришка словно дистанцировалась от матери. В этом была ненужная демонстрация обиды, непонятной Лидочке. Или Иришку тоже мучают подозрения, одолевающие Лиду?

– Поэтому загляните к фазеру, – посоветовала Иришка. – Он вынюхивает информацию. Боится.

– Боится за Аллу? – не поняла Лидочка.

– Да нет, за себя, – ответила Иришка. – Он же с этой Галиной две недели назад встречался. То ли она что-то ему передавала, то ли он ей.

– Алла знает о микрофоне? – спросила Лидочка.

– А вы у нее спросите. – Ответ прозвучал после долгой паузы. Видно, Иришка решала, но так и не смогла решить, что же ответить. Лидочка поняла, что Алле о микрофоне не сказано.

На кухню, видно, услышав голоса, заглянул Слава.

– Газеты у тебя, фазер? – спросила Иришка.

– Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не звала меня этим уродливым прозвищем!

– Это не прозвище, – сказала Иришка. – Это кликуха. Мы с тобой в законе, и это твоя кликуха.

– Ирина!

– Пожалуйся на меня Алле, – сказала Иришка и вдруг зарыдала – громко, хлюпко, до кашля.

Она выбежала из кухни и простучала пятками по лестнице наверх.

– Если вы делаете кофе, – сказал Слава, – не забудьте и меня.

– Сейчас поставлю воду.

– Вы не сердитесь на Иришку.

– Мне не за что на нее сердиться.

– Ей сейчас приходится несладко.

– Я чувствую.

– Чувствуете или знаете?

У Славы была странная привычка втискиваться в углы, как будто он вечно боялся, что на него нападут сзади. А в углу не заметят.

– Я у вас на подозрении. – Лидочка постаралась улыбнуться. Ничего не вышло. – С того момента, как нашла микрофон. На свою шею.

– Я этого не сказал.

– Тут и говорить не надо. Но подумайте: зачем бы мне сдавать вам микрофон, если бы я была связана с вашими недругами?

– Все бывает, – ушел от ответа Слава.

– Остается одна возможность; что враги ваши различны и многообразны. Я могу принадлежать к любой из партий.

Слава показал на плиту. Лидочка взглянула туда – вода в кастрюльке с длинной ручкой уже закипала. Лидочка достала из шкафа высокие кружки с астрологическими знаками и символами, насыпала кофе из банки и залила кипятком. Слава принял из ее рук кружку и пошел с ней в столовую.

Лидочка последовала за ним.

– Сегодня ничего не изменилось? – спросила Лидочка.

– Разумеется, изменилось, – раздраженно сказал Слава. – Вы это знаете не хуже меня.

«Что ж, не хочет говорить – его воля».

– Мне надо будет с вами посоветоваться, – неуверенно сказал Слава. – Но это зависит от моего разговора с одним человеком… в Москве.

– С кем?

– Я должен убедиться, что вы та, за кого себя выдаете.

Лидочка вздохнула:

– Это похоже на детективный роман с переодеваниями.

– Я слишком дорого стою, – сказал Слава. – К сожалению, я слишком дорого стою.

– Подарите свой дом бедным детям.

– Не поможет. Домом не отделаешься.

В дверях появилась Алла.

Она стояла, переводя взгляд со Славы на Лидочку, словно прижавшаяся к земле кошка, завидевшая собак.

– Может, кофейком угостите? – пропела она.

Лидочка сходила на кухню и принесла ей кофе.

– О чем-то интересном разговаривали? – спросила Алла.

– Да, – сказала Лидочка.

– О чем же?

Они сидели втроем за круглым столом и мирно пили кофе.

– О Галине, – ответил Слава.

– Ну хватит о ней! – капризно сказала Алла. – Найдите тему более жизнерадостную.

– Вы поедете на похороны? – спросила Лидочка.

– Еще чего не хватало?! – возмутилась Алла. – А что, если ее и в самом деле мафия убрала? А что, если она была связана с какими-то темными типами? Мне совершенно ни к чему с ними засвечиваться. Да и тебе, Слава. Чем меньше людей знают о нашем состоянии, тем спокойнее. Ведь вагоны не разбирают, кто хороший, а кто плохой, правда, Лида?

– Наверное, вы правы, – согласилась Лидочка, отметив для себя странную оговорку Аллы о «нашем» состоянии.

Слава резко поднялся и сказал:

– Мне надо позвонить.

– Куда? – сразу же спросила Алла. Уже не как бывшая, а как самая настоящая, действующая жена.

– Маме, – ответил Слава.

– Уверен, что маме?

– Уверен.

– Учти, я буду подслушивать. – И Алла неестественно засмеялась.

Слава вышел из столовой.

Алла повернулась к Лидочке.

– Ничего не могу с собой поделать. Вроде бы мы расстались, и у каждого своя жизнь, но продолжаю его ревновать. Никаких оснований, но ревную.

Слава не стал звонить с аппарата, стоявшего в коридоре, а пошел к себе в кабинет, чтобы позвонить с параллельного.

Алла навострила уши, может, и в самом деле ревновала. Может быть, их отношения со Славой куда сложнее, чем кажется на первый взгляд? И ее приезд не только дань вежливости оставленной в прошлом жены?

Послышался звонок. Лидочка и Алла замерли с чашками в руках, слушали, кто пришел.

Открыла Валентина – их комната была ближе всего к входной двери.

Слышно было, как она говорит, а ей отвечает довольно высокий мужской голос. Но о чем говорили, слышно не было.

Дверь снова хлопнула, и в столовую вошла Валентина.

– А Иришка не здесь? – спросила она бессмысленно.

– Наверное, спит, – ответила Алла. – А что?

– Ихний Роберт приходил, – сказала Валентина.

– Кто? – не поняла Алла.

– Приятель-воздыхатель, – засмеялась Валентина.

Алла испытала облегчение. Лидочка видела, как разошлись мышцы лица и лицо стало шире и мягче.

Валентина положила на стол пакет, небольшой бумажный пакет, какие дают в сувенирных магазинах, если вы покупаете значок или открытку.

В пакете лежал микрофон. Тот самый несчастный микрофон, который отыскала в саду Лидочка, а Иришка отдала мистеру Ричардсону, чтобы тот разобрался.

– Что там? – спросила Алла.

– А я знаю?

Валентина ушла, а Алла сразу же полезла в пакетик.

Лидочка хотела было остановить ее и даже испугалась, что Алла увидит этот микрофон. Но потом подумала, что интереснее поглядеть, как будет вести себя Алла, и понять, знает ли она что-нибудь о таких микрофонах.

Алла вытащила микрофон.

– Это что? – спросила она.

– Микрофон, – ответила Лидочка.

– Вижу, что микрофон. – Алла явно думала о другом.

Лидочка почему-то подумала, что волосы ей пора бы подкрасить. Корни были куда темнее кудрей.

В столовую заглянула Иришка.

– Кто ко мне приходил? – требовательно спросила она.

– Роберт, – сказала Лидочка.

– Возьми, он тебе микрофон принес, – сказала Алла и подвинула пакетик по столу к Иришке.

– Какой микрофон? – Иришка не сразу сообразила, но, сообразив, не знала, как ей себя вести.

– Ты что? – Алла сразу насторожилась. Интуиция у бывшей Славиной жены была развита на славу. Конечно же, она кошка, кошка-оборотень. В Китае, например, лисицы-оборотни самые известные и подлые сказочные существа и встречаются чаще, чем лешие в наших лесах.

– Я совсем забыла, что давала ему, – неубедительно сказала Иришка и слишком быстро взяла микрофон со стола. Она еще не умела толком притворяться, особенно перед своей мамой.

Зато Лидочка наверняка узнала, что Слава и его дочь не рассказывали Алле о находке микрофона и тех русских, что бродили на задах дома.

– А где папа? – спросила Иришка у Лидочки, непроизвольно пряча руку с микрофоном за спину.

– В кабинете, по телефону говорит.

– Иришка, – сказала Валентина, появляясь в дверях, – твой Роберт сказал, что они с отцом его отключили, а то, грит, он может заработать, и все ваши тайны улетят к врагам. Он сказал, что ты поймешь.

– Что за чепуха! – рассердилась Иришка. Даже покраснела от смущения и гнева. – Придумаешь ты, Валентина!

Она выскочила из столовой, оттеснив в коридор толстую Валентину.

– Что с ней случилось? – удивилась Валентина. – С ума вы здесь, что ли, посходили?

– У них сложные отношения с Робертом, – пояснила Лидочка больше для Аллы, чем для Валентины. – Девочка смущается.

– Кто этот Роберт? – спросила Алла.

– Это соседский мальчик, – объяснила Лидочка. – На этой улице живет. Англо-болгарин. Есть такая нация.

– Он говорит по-русски?

– Как мы с тобой, – сказала Валентина. – Хороший мальчик.

Лидочка пошла на кухню разогревать воду для кофе. Тонкая фанерная перегородка в окошке не была преградой для звуков. Слышно было, как в кабинете разговаривают Слава и Иришка.

– Эта дура Валентина прямо ей под нос положила! – жаловалась Иришка. – Ты понимаешь?

– А может, ничего страшного? Она что-нибудь заподозрила?

– Не знаю. У Лидочки надо спросить. А ты в Москву звонил?

– В Москву.

– И что?

– Мама разговаривала с Ульяной. Ульяна знает их семью.

– Значит, все в порядке?

– Думаю, что в порядке… Только кому сейчас можно верить?

– Фазер, если никому не верить, мы с тобой в пропасти. Нам надо кому-то верить. А то я уеду домой.

– И оставишь меня совсем одного?

– А что мне делать? Уйти к Роберту?

– Зачем?

– Стану его наложницей.

– Интересно, как к этому отнесутся его родители? – спросил Слава. – Ему уже есть шестнадцать?

– Ему уже шестнадцать. Ты отлично знаешь. И можешь обойтись без этих издевательств.

– Лидочка, ты чего застряла? – спросила из столовой Алла.

Лидочка вернулась в столовую и прикрыла за собой дверь на кухню. Ей не хотелось, чтобы Алла догадалась о замечательном месте для подслушивания. Как шкаф в английском замке. Или секретная лестница в Версале.

Она подлила горячей воды в чашку Алле. Та насыпала растворимки. Дом продолжал существовать какой-то походной, неустроенной жизнью, несмотря на то, что в нем с каждым днем прибавлялось женщин.

– Она с этим Робертом спит? – спросила Алла.

– Вы мать, вам удобнее спросить, – пожала плечами Лидочка.

– Давай на «ты» перейдем, – предложила Алла. – Все-таки в одном доме живем.

– У меня это получается как-то само собой…

– Как хочешь. Была бы честь предложена.

Лидочка поняла, о чем говорили в кабинете Слава с дочкой. Оказывается, он додумался проверить, можно ли доверять Лидочке или она наемница русской мафии. Значит, Слава звонил своей Марксине Ильиничне, а та проводила разведывательную работу в Москве. Ульяна – приятельница Теодора, к тому же она работает в институте Андрея. Ее сведения о Берестовых не должны вызывать сомнений. И Ульяна поведала Славиной маме, что Берестовы к мафии не имеют отношения. И на том спасибо. Впрочем, может ли Лидочка винить или упрекать Славу за то, что он занялся проверкой? А что бы ты делала на их месте? Они чем-то запуганы, сбиты с толку смертью Галины, они не доверяют собственной жене и матери. Живут, как унесенные ветром листья, в чужой стране. В доме, но бездомные. Может, и к лучшему, что они это выяснили, ведь и Лидочке не хочется жить в подозреваемых.

– Рано ей еще с мальчишками трахаться, – сказала Алла. – Я до семнадцати лет потерпела. Зато потом дала жару. Но ты, по-моему, не очень сексуальная.

– Это вопрос вкуса, – обиделась Лидочка. Не очень приятно, когда тебя объявляют несексуальной. Даже если это обвинение звучит из уст женщины, тебе не симпатичной.

– Ты в город не собираешься? – спросила Алла.

– Нет, не собираюсь.

– Жалко. А я бы съездила. Чего сидеть в глуши? Надо же было дом купить в такой деревне. Все равно что в Люберцах. Или еще дальше. Тоже мне миллионер называется, новый русский. Ты анекдот про нового русского знаешь?

Тут, к счастью, вошли Слава с Иришкой.

– Завтра тебе рано вставать, – сказала Алла Славе.

– Я помню, – ответил Слава. – Я уже созвонился с Питером. Мы встречаемся в десять.

– Я тебе нужна?

– Нет.

– Впрочем, от меня там пользы мало, – согласилась Алла. – Когда английский в школе учили, я болела.

Она засмеялась. У Аллы, оказывается, была дежурная шутка.

– Лида, – спросил Слава, – вы завтра утром свободны?

– Вам нужна моя помощь?

– На час. А потом я вас отвезу, куда вам надо.

– Хорошо, – ответила Лидочка.

– Ты что, не можешь обойтись без друзей и подруг? – спросила Алла.

– Мне удобнее с друзьями и подругами, – ответил Слава.

– Как знаешь. У нас, олимпийцев, главное – не участие, главное – результат. Так сказать, золотая медаль.

– Значит, договорились, – сказал Слава Лидочке.

Весь вечер за стенкой гремел приемник. В тяжелые моменты жизни ребенок оглушал себя тяжелым роком.