Глава двадцать четвертая.

Каждодневная суета по-прежнему отвлекала императора от мыслей о княгине Стародубской. Но, как и прежде, только на дневное время. А потом приходила очередная ночь, и возвращались воспоминания. А за ними – и соответствующие желания. И Осетр снова начинал маяться.

Теперь он хорошо знал, что означают слова «томление духа». Это когда все из рук валится и приходится тратить несметное количество сил, чтобы выглядеть озабоченным политикой и экономикой, а на самом деле хочется только одного – увидеть ЕЕ. Прямо сейчас, в данную секунду! Потому что иначе все ни к чему. Незачем было занимать трон, незачем было начинать всю цепь преобразований, незачем заботиться об империи… Ибо заботиться об империи значит только одно – заботиться о НЕЙ. А такой заботы он лишен напрочь!

И пропади она пропадом, вся эта политика! С экономикой в придачу… Ржавый болт им в котловины!

Честно говоря, он даже начал понимать самоубийц. Ибо иногда и в самом деле жить попросту не хотелось.

Как жить, если ты распоряжаешься целой галактической державой, но не властен над одной хрупкой женщиной?

Впрочем, властен, конечно! В твоих силах стереть ее в порошок, превратить жизнь в череду мучений, оставить жену без мужа… Нет, не властен. Потому что никогда так с НЕЮ не поступишь!

Но в один из дней ему стало просто невмоготу. И он вызвал к себе Найдена.

– Мне нужны парик и борода.

– Когда, твое величество?

– Прямо сейчас!

Он боялся, что если поиски театрально-шпионского реквизита займут какое-то время, он передумает.

Прямо сейчас, конечно, не получилось – в публичные дома Осетр отправлялся, замаскировавшись только усами, – но через час затребованный реквизит лежал у него на рабочем столе.

– Какие будут еще приказания, твое величество?

– Никаких… Свободен!

Однако Найден и шага не сделал в сторону двери.

– Означает ли, что твое величество снова инкогнито собрался за пределы дворцовой территории?

– Означает. Но это тебя не касается. Охрана мне на сей раз не нужна. И секретарь-эвакуатор – тоже.

– Прекрасно понимаю… Но каким образом твое величество незаметно выберется из дворца?

Найден был прав.

С париком и бородой на физиономии император в одиночку добрался бы только до первого караульного. А без маскировки – до стоянки глайдеров. Потом бы неизбежно начались вопросы. «Почему вы собрались лететь без охраны, ваше императорское величество?».

Конечно, его бы в конце концов выпустили, но слишком много людей задумалось бы, за каким дьяволом император покидал сегодня дворец неофициальным путем безо всякого сопровождения, не взяв с собой даже личного секретаря Барбышева, как обычно. Ни к чему эти размышления!

– Хорошо, согласен. Будешь сопровождать меня и на сей раз.

– Опять к проституткам?

– Проститутки перебьются! – позволил себе грубость Осетр. И быстро добавил: – Только не спрашивай ничего.

– Слушаюсь, твое величество! Отправляемся прямо сейчас?

– Да.

– Тогда мне нужно пять минут. Как обычно, взять оружие.

Осетр скривился.

На такое – и с оружием?! Анекдот! Фарс! Позорище, ржавый болт мне в котловину!

– Не надо оружия, Найден!

– Надо, твое величество!

И опять он был прав.

Не стоит быть настолько легкомысленным…

– Хорошо, пять минут у тебя есть. Да и мне требуется переодеться.

Через пять минут Найден, ощущая под мышкой кобуру с парализатором, сопроводил переодетого в не слишком приметную штатскую одежду императора на стоянку глайдеров.

Вопросов со стороны караульных, естественно, не последовало. Как обычно, отдали честь – и только…

– Возьмем машину без императорской символики.

– Есть, твое величество! К проституткам мы всегда без символики летали. Она им ни к чему. Разве лишь та, что на купюрах…

– Перестань!

Сегодня слово «проститутки» почему-то коробило Осетра. Этак скоро крышу снесет…

Когда погрузились в кабину глайдера, Найден спросил:

– Что мне сообщить диспетчеру? Куда летим? С какой целью?

– В столицу. Для выполнения задачи, связанной с государственными интересами. Не ИскИново это дело!

Осетру показалось, что Найден усмехнулся. Но когда император скосил на бывшего эвакуатора глаза, лицо Найдена оставалось совершенно невозмутимым.

Тот связался с диспетчерской службой и совершил все переговорные действия, связанные с обеспечением безопасности. После чего поднял глайдер в воздух.

Залитые светом Чудотворной луга и лесопарки, отделяющие Петергоф от Петрограда, стремительно уносились за корму, но Осетру казалось, что машина еле-еле ползет. Чтобы хоть как-то справиться с собственным нетерпением, он принялся прилаживать к физиономии бороду.

– Тебе идет, твое величество, – одобрил Найден, кинув взгляд на императора. – В старости будешь весьма импозантным… Где приземляемся?

Сетевой агент еще два дня назад отыскал блог княгини Стародубской в мамском сетевом сообществе столичной планеты, и Осетр знал время, когда молодая мамаша выходит гулять с ребенком, и место, где они совершают моцион.

– Поблизости от парка Челюскинцев. Это северная часть города.

– Знаю. – Найден все-таки не сдержал усмешки. – Там и в самом деле нет публичных домов…

– Перестань, я сказал!

– Уже перестал, твое величество! – Найден изобразил на физиономии испуг.

«Не слишком ли я много ему позволяю?» – подумал Осетр. И тут же забыл о Найдене, отправившись мыслями в ближайшее будущее.

Внизу потянулись кварталы Петрограда – где ажурно-воздушные, где приземистые. Город был красив, но сейчас эта красота совершенно не трогала Осетра. Им овладело какое-то лихорадочное нетерпение.

Через десять минут глайдер аккуратно приземлился у западной границы парка Челюскинцев.

Осетр напялил на голову парик.

– Тебе со мной лучше не ходить!

Найден покривился, но отчеканил:

– Как прикажешь, твое величество! Но если…

– Никаких «если»! Я пойду один!

– Как прикажешь…

Дверца дематериализовалась, и Осетр выбрался наружу.

– На сей раз точно никто не признает в твоем величестве росского императора, – сказал ему в спину Найден.

– Вот и прекрасно! – ответил Осетр. – Я и прежде не стремился себя афишировать.

«Главное, чтобы она признала, – подумал он. – А до остальных мне сейчас нет никакого дела!».

Волнение нарастало. Душа пела. Сердце в груди спотыкалось. Зато ноги несли по песчаным дорожкам, как по воздуху.

А потом Осетру вдруг показалось, что сегодня ее в парке не окажется.

Ребенок вдруг простудился – ведь дети так часто простужаются! – и она сидит дома, отменив прогулку. Нервничает, суетится вокруг детской кроватки, озабоченно разговаривает с семейным врачом…

Навалилась жуткая тоска. Та самая, из которой рождались рифмованные строчки.

Куда уходят люди иногда? В какие попадают переплёты? Их не уносят в небо звездолеты, И не уносят в сумрак поезда… Они уходят просто – в никуда!

Следующие пять строк родиться не успели – Осетр увидел ЕЕ.

Она сидела в том самом месте, о котором писала в своем блоге, на деревянной скамейке, украшенной фигурками коротконогих бородатых гномов. Но сидела не одна. Компанию ей составляли еще две женщины, и Осетр испугался, что это служанки. Однако рядом со скамейкой висели в воздухе три детские коляски, и от души отлегло.

Оставалось дождаться, пока занятые разговором мамаши распрощаются и отправятся по домам.

Осетр глянул на браслет.

Оставалось подождать десять минут – в блоге княгини Стародубской было поминутно расписано, когда она начинает и заканчивает прогулку.

Эти минуты тянулись как сто веков.

Осетр стоял за стволом толстенного дуба и ждал.

Найден, конечно, мужик хладнокровный, но ведь ответственность за императора любого лишит хладнокровия. Пусть император – и «росомаха»… Припрется, не дай бог! Эвакуатор, ржавый болт ему в котловину!

Наконец мамаши поднялись со скамейки, поцеловали друг друга в щечки, вцепились в ручки колясок и разошлись в разные стороны.

Осетр оторвался от дуба и поспешил следом за княгиней Стародубской.

Главное, только не перейти на бег. А то ведь и напугать можно. Хорошенькое возобновление отношений – испуг при неожиданной встрече! Сродни аудиенции в императорском дворце…

Впрочем, включились «росомашьи» повадки, и в быстром шаге он едва касался подошвами почвы.

В десяти шагах позади нее он остановился и негромко позвал:

– Татьяна, подождите! – И добавил: – Яна, подожди!

Она его узнала. Сразу, как только обернулась. Это было видно по глазам. И все-таки она испугалась. Нет, не незнакомца. Она испугалась давнего знакомого. Встречи, какой она никогда не ожидала. А может быть, наоборот – которой все эти долгие месяцы ждала…

Впрочем, испуг быстро обернулся неприкрытой радостью. У нее даже глаза заблестели.

– Остромирушка, – прошептала она, когда давний знакомый приблизился. – Как ты тут оказался? – И только потом поправилась: – Зачем вы пришли, ваше императорское величество?

– Молчи! – сказал он. – Послезавтра. В четыре часа дня я буду ждать тебя возле гостиницы «Скрынников». Это в Веселом Поселке. – Он назвал адрес.

Она тут же ответила:

– Я не приду. – Поперхнулась, сглотнула. – Я не приду, ваше императорское величество. Не ждите!

– Я буду ждать, – повторил он упрямо. И добавил: – Не как ваше императорское величество. Как кадет Приданников.

Он развернулся и не оглядываясь пошел прочь. Не потому что ему больше нечего было сказать. Просто он боялся одного: еще минута разговора, и он схватит ее за плечи, стиснет и покроет поцелуями это родное растерянное личико. А потом и вовсе раздерет на ней платье…

Такого бы «Остромирушку» она точно испугалась.

Он оглянулся только перед поворотом на перпендикулярную дорожку, ведущую к западному выходу из парка.

Яна уходила к северным воротам, и казалось, что антигравитационная детская коляска тащит ее на буксире.