Глава восемнадцатая.

Академика Соболевского немедленно позвали на аудиенцию к императору. С ним связался сам личный секретарь Остромира Первого, обойдясь без принятых в подобных случаях письменных посланий.

Академик поблагодарил господина Барбышева и обещал непременно присутствовать.

Как будто он мог отказаться от подобного приглашения…

Найден доложил Осетру о выполнении задания и спросил, какую награду император намерен вручить новоиспеченному пенсионеру.

– Не будем мелочиться! – сказал Осетр. – Пусть это будет орден «За заслуги перед Отечеством» второй степени. По совокупности, так сказать, заслуг.

– Слушаюсь, твое величество! Сегодня же документы на награждение будут подготовлены.

Осетр удовлетворенно кивнул.

А ночью ему приснился новый вещий сон.

Кровавая планета обернулась его собственным кабинетом.

Осетр сидел за рабочим столом.

– Ваше императорское величество! – раздался в говорильнике голос Найдена. – К вам академик Соболевский.

Осетр убрал со стола сетевого агента и отозвался:

– Пригласите! И принесите, пожалуйста, чаю.

Дематериализовалась дверь в приемную, в кабинете появился Соболевский.

Осетр встал, напустил на физиономию соответствующее моменту радушие и шагнул навстречу:

– Добрый день, Алексей Петрович!

– Здравствуйте, ваше императорское величество!

– Проходите, присаживайтесь!

Двое угнездились в креслах.

Найден принес чай и печенье.

– Я хочу поблагодарить вас за службу, Алексей Петрович! Ваша помощь профессору Комарову была как нельзя кстати.

Соболевский криво усмехнулся:

– Именно поэтому вы и отправили меня на пенсию, ваше императорское величество?!

Притрагиваться к чаю он, похоже, не собирался.

– Ну вы же понимаете, Алексей Петрович… – Осетр замолчал, поскольку ответить ему было нечего. – Вы всю жизнь трудились. Надо когда-то и отдыхать. Вам же около сотни, насколько мне известно.

Усмешка академика сделалась еще более кривой.

– Вас правильно информировали, ваше императорское величество. У меня через месяц день рождения, стукнет девяносто восемь. Эликсир молодости мне очень хорошо помогал. В отличие от вашего батюшки… Но я бы протянул еще долго. Впрочем, о чем тут говорить? Я недооценил Комарова. Он оказался… прытче, чем я думал. Во всех смыслах прытче. – Последнее слово Соболевский произнес с непонятной интонацией.

Было самое время хоть как-то подсластить старику горькую пилюлю.

– Мы намерены наградить вас орденом «За заслуги перед Отечеством» второй степени, Алексей Петрович. Казна также будет выплачивать вам персональную пенсию.

– Премного благодарен, ваше императорское величество! Хоть пенсию персональную заработал. Впрочем, я бы и так не умер с голоду. У меня, как вам, наверное, известно, есть доход и помимо пенсии. Да и дети бы старика не бросили.

Коробочка с орденом уже лежала на столе. Осетр достал награду и прикрепил на грудь старика.

– Простите, Алексей Петрович, что не в торжественной обстановке, как принято. Но приемы и балы в Петергофе сейчас отменены.

– Я знаю, ваше императорское величество!

В принципе, аудиенция была завершена. Но Осетру показалось, что академик еще не все сказал. И стоило позволить ему объясниться до конца.

Однако Соболевский замолк, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

Сердце у него, что ли, прихватило от удовольствия? Впрочем, в императорском дворце и столетнему старику не дадут умереть, вытащат с того света… Граф Сумароков, личный врач Остромира Первого, свое дело знает туго!

– Я надеюсь, моим родственникам не станут мстить, – сказал Соболевский и шагнул к императору, будто намеревался обнять своего правителя.

А потом его разнесло в клочья. Как и попытавшегося отшатнуться Осетра.