Глава 018.

1.

Сил не было сопротивляться…

Даже если бы захотел… Но не осталось желания, не осталось энергии, не осталось, в конце-концов, сил.

Вообще-то, Антон не отличался сильным характером. Так, ни рыба, ни мясо. Если бы угодил в армию, так и остался бы до окончания срока службы каким-нибудь посудомойщиком на кухне. Не из тех он был людей, которые подвиги совершают и самые высокие горы мира без снаряжения покоряют. А тут такое…

Сидел на горячем асфальте, положив голову на колени, закрыв глаза, и ни о чем не думал. Мысли были какие-то вялые, медленные, ленивые.

Цет крутился неподалеку. Антон слышал, как он цокает языком, бормочет что-то на своем языке… Не бог, нет, а всего лишь Хранитель. Оберегает тех, которые не показываются. Тех, которые предпочитают прятаться до поры до времени. Впрочем, его, Антонову душу они уже давно съели. И не насытились. Само собой, они хотели большего.

Как говорил Цет?

«Боги, которых я привел в ваш мир, братишка, самые великие из всех существующих. Я не преувеличиваю. Я констатирую факты. Если бы не Ловец, который так некстати объявился неподалеку, мы с тобой уже давно могли бы завоевать души вашего маленького городка. Но пока придется подождать. Терпение, братишка, лучшая черта всех живых существ Мироздания. Если ты умеешь ждать, значит ты победишь. Торопливых же никто не помнит. Потому что они исчезают, гибнут, болеют и мрут. Как мухи, х-ха».

«А нас будут искать?» — спросил тогда Антон, еще не зная, насколько близок его вопрос к реальным событиям.

«Будут, Антоша, — кивнул Цет, — обязательно будут. И в Нише, и в реальном мире. Им нужно поймать богов, а нам с тобой нужно не дать им этого сделать, набраться терпения и ждать подходящего момента».

«Для чего?» «Чтобы внести веру в души людей. — Отвечал Цет. — Ты вернешься в свое тело и станешь тем пророком, которого люди ждали тысячи лет. Ты понесешь веру в массы. Ты распространишь частички богов по всему свету. В общем, братишка, о тебе будут помнить до конца дней, поверь мне.

«Мне кажется, я не очень готов… становиться пророком, — говорил Антон, — летать здесь, кидать файр-болы, издеваться над кибер-элементалиями — это забавно, но не более. В реальном мире все гораздо сложнее. Кто будет меня слушать? Как я вообще выдержу такое испытание?» «Выдержишь, братишка. Дай бог, выдержишь. Ведь у тебя есть мы. И душа твоя сильна, и разум устремлен в будущее. Ты могуч, Антоша. Пройдет еще немного времени, и твои способности, обретенные в Ниши, перейдут с тобой в реальный мир».

«Я смогу летать в Такере?» «Сможешь. И не только летать. Люди по природе своей эмпирики. Они верят только в те чудеса, которые видят своими собственными глазами. А всякий пророк должен уметь хотя бы ходить по воде… или метать файер-болы»…

На этом их разговор и прервался. Объявилась та троица, которая, хоть и безуспешно, но пыталась их поймать или уничтожить. Цет расправился с ними быстро, да и Антон помог…

Вот что ему не понравилось. Радость от битвы. Неописуемое ощущение, когда он целился файер-болом в бегущего человека и гадал попадет или нет? А затем хотелось швырнуть еще один огненный шарик, и еще… И едва не завопил от радости, когда был уничтожен первый из нападавшись.

Битвы! Еще битвы!

Испугался он только после боя. Когда увидел дрожащие пальцы, когда по искусанным губам потекла кровь — совсем как настоящая. Он хотел воевать. Более того — хотел убивать людей.

И после этого он станет пророком?…

— Ой-ей-ей, — произнес неподалеку Цет, — убираться нам отсюда надобно, братишка. Не ровен час, придут опять, с подмогой.

— Разобьем, — буркнул Антон.

— Легко сказать. А если они с новым оружием придут? Или приведут самого Шиджилла? Нет, братишка, пока не пришло время, нужно убираться. Пойдем, походим по Городу, разнюхаем, что да как.

— Я не хочу никуда идти. — Снова буркнул Антон.

— Уговаривать тебя что ли? Как дитя малое, да? Вставай, говорю, пойдем.

Антон посмотрел на Цета. Хранитель протягивал руку, чтобы помочь встать. Он не будет уговаривать. Он прикажет — и Антон встанет. Действительно встанет. Потому что нет больше у Антона своей воли… как и души больше нет.

Антон ухватился за протянутую руку и встал. Взгляд Цета — бусинки изумруда в темноте — потеплел.

— Куда пойдем?

— Нам далеко уходить нет возможности. Давай прогуляемся по домам. Походим по квартиркам, посмотрим закоулки…

— Если мы начнем открывать базы данных, что подумают Слоны?

— А нам с тобой какая разница, братишка? Мы повелители этого мира! Здесь ты не пророк — ты самый настоящий бог! — Цет раскинул руки и пронзительно захохотал, подставив лицо яркому солнцу. Шляпа-котелок соскользнула с макушки, и на мгновение показалось, что она сейчас упадет в пыль, но Хранитель ловко подхватил ее и вновь водрузил на голову. — Я не зря учил тебя, братишка, не зря потратил столько месяцев. Тебе теперь ни один Слон не страшен. Да что там Слон? Гипнотику уничтожить сможешь, если постараться.

— Ну, уж прямо и гипнотику…

— Да, Антоша, да. Ты всесилен. А с богами в душе ты станешь неуязвим для противников и недоброжелателей. С помощью богов ты сможешь не только покорить мир, но и управлять им, как тебе вздумается. Пророк! — Цет хихикнул, ткнув тростью Антону в грудь. — Пророк, как много в этом слове… Пойдем, братишка, посмотрим, что интересного вон в том здании.

2.

Шиджилл разглядывал склонившиеся над вироматами тела. Он чувствовал запах горелой кожи. Запах скользил по комнате, обвивал тело, проникал в ноздри.

«Безумный мир. — Подумал Шиджилл. — Они калечат свое тело, даже не для того, чтобы получить удовольствие. Они так работают. Безумцы. Пытки не только тела, но и разума — для чего? Чтобы спрятать от других что-то свое, какую-то частичку знаний о себе и близких. Воистину люди потеряли своего бога».

На какое-то мгновение он пожалел этот мир, но моргнул — и жалость растворилась в запахе. Шиджилл мыслил объективно. И все чаще приходил к мысли, что было бы неплохо оставить паразита в этом мире. Может, хотя бы он наведет здесь порядок?

Кривая улыбка исказила рот Шиджилла. Не пойдет. Слишком ценный жиел скрывается в Нише (удачное название для места, куда не мог попасть Ловец); достойный экземпляр коллекции. Когда Шиджилл вернется в Верхний мир, он поместит сферу с местным паразитом в центре своей выставки, если, конечно, не обнаружит по пути Вниз что-нибудь лучше… хотя верится с трудом…

Он позволил себе еще несколько минут насладиться запахом горелой плоти — давно забытым, сгинувшим в неразвитых мирах, где процветает инквизиция, имшаунизм, секты кремнийцев и каннибализм — и только потом прошел на кухню.

Настало время выполнить обещание и облегчить работу его помощников. С момента, когда они вошли в Город Одиноких, прошло чуть больше пятнадцати минут. В Нише — все тридцать.

Шиджилл подошел к окну, несколько секунд смотрел на медленно соскользающий в ночь город — зажигались рекзаторы света, окна в домах, фары интермобилей — и плотно задернул шторы.

Запах плоти проник в кухню. Шиджилл видел его тонкой голубой нитью, очень похожей на нити информации, окутывающие пространство вокруг. Только запах стремился к ноздрям, а не к голове. Резким движением, Шиджилл ухватил нить за кончик и подтянул к себе.

Горелая кожа… хорошо… наслаждение потом, сначала работа…

Большим и указательным пальцами левой руки изобразил кольцо и продел нить сквозь нее, замотал вокруг кисти. Дернул на себя.

Нить пошла волнами, задрожала, норовя распасться и раствориться в воздухе, но Шиджилл уже подхватил свободной рукой другой участок нити, вытянул еще несколько метров из коридора на кухню.

Левая рука устремилась к потолку. Продетая сквозь кольцо из пальцев нить… вроде стала толще и начала стремительно менять цвет. Из легко-голубого превратилась в синий, потом потемнела, налилась кровью… и в это мгновение яркий бордовый луч вырвался из «кольца» и ударился в потолок. Пол под ногами Шиджилла задрожал, зазвенели кружки на столе, с подоконника упало забытое кем-то блюдце с маслинами…

Шиджилл стоял, зажмурившись. Шевелились губы, подыскивая нужные слова, произнося нужные заклинания…

Если бы кто-нибудь видел, как изменилось лицо Шиджилла, если бы кто-нибудь заметил истинное обличье Ловца Богов… А еще яркий луч, разорвавший ночное небо над городом. И разошлись в разные стороны от многоэтажного дома гигантские воздушные волны. Двое Видящих, которые, вопреки мнению Ловцов, не вымерли, а прекрасно себя чувствовали в этом мире, видели волны, и у них перехватило дух. А волны шли по шарику мира, проходили сквозь стены, сквозь тела людей, сквозь сознания, не находя преграды. Они прошли по кругу и встретились вновь в центе многоэтажного дома. И когда они встретились, мир содрогнулся от мощного землетрясения, аукнувшегося во всех концах света…

Шиджилла подбросило в воздух и закрутило вихрем, как тряпичную куклу. Нить запаха горелой плоти разорвалась, растворилась, и бордовый луч в «кольце» замигал и прервался.

— Уф! — Грудь сдавило, Шиджилл прошептал последние слова заклинания и упал на пол.

Пол под ногами еще дрожал. Воздух был разряжен до предела, а где-то далеко гремел гром. Скоро ветер перемен принесет тучи. В оба мира.

Он отдышался, сел на полу и посмотрел на скрепленное пальцами кольцо. Кончики большого и указательного пальцев, казалось, слиплись, и даже ноготь был один на двоих. С огромным усилием Шиджилл разлепил пальцы. Из горла вырвался болезненный стон.

Но все-таки он был доволен. Сложное заклинание удалось. Шиджилл не был уверен, что все получится и поэтому сейчас тихо радовался толике удачи без которой, естественно, не обошлось.

Поднявшись с пола, он подошел к окну. На первый взгляд, Такер ничуточку не изменился. Все те же неторопливые интермобили, редкие пешеходы, рекзаторы света…

Но кое-что произошло. Кое-что случилось.

И мир вряд ли станет таким, каким был несколько минут назад…

3.

Олег Панфилов, младший офицер Службы Охраны Ниши, сегодня заступил на дежурство всего во второй раз.

Капитан Огурцов — прямой начальник — пока опасался ставить молодого лейтенанта на трудные районы и поэтому запихнул его, для начала, в распредпункт. Среди офицеров бытовало мнение, что распредпункт — это местный рай. Дежурить в нем одно удовольствие.

Во-первых — под боком ни одного начальника (они все, как правило, сидят в определенных квадратах и районах Ниши), что само собой наводит на мысли об относительной свободе во время дежурства. Например — летом можно разуваться и ходить в тапочках, вместо того, чтобы убивать ноги в берцовых сапогах. Или на праздник — коли уж угораздило попасть в наряд — пригубить пивка или шампанского, самую малость.

Во-вторых — дежурный распредпункта в Нишу не ходил. Он за нею наблюдал. Кто был в Нише восемь часов кряду, скажет вам, какие премерзкие ощущения возникают по возвращение в реальный мир. Головные боли, слабость желудка и прочие недуги вам обеспечены. Дежурные распредпункта возможности поблевать в пакетик лишены.

В обязанности Олега Панфилова входило: сидеть перед пятью большими мониторами и наблюдать за пятью квадратами Ниши. А точнее, за физическим состоянием офицеров и солдат, в данный момент патрулирующих местность. Картинки на мониторах были разбиты на несколько ячеек, в каждой из которых светились краткие данные о дежурившем в том или ином квадрате человеке. Зеленая шкала — его здоровье, красная — уровень психологического порога (если пересечет деление в 0,15 нужно звонить на квадрат оператору и требовать немедленного отключения человека от w-нэт), синяя шкала — сколько времени человек провел в Нише без перерыва и, наконец, желтая — сколько времени ему осталось.

Олег и его напарник должны были двадцать четыре часа, до появления смены, по очереди наблюдать за мониторами, если что — звонить операторам, но по большей части пить кофе, играть в карты против виромата или по локальной сети, выходить в бесплатный w-нэт (а как же без порнографических сайтов?) и заниматься другими скучными делами, коротая время.

Тем вечером Олег притащил с собой новые журналы по интермобилям, и уселся за стол, изучая содержимое. Его напарник — Серега Выхухолев — занялся установкой на свободный виромат новой w-нэт игры, предвкушая ночные баталии. В общем, ничего обычного не происходило. Каждый из них то и дело поднимал голову, тратил пару минут на изучение картинок пяти мониторов, и вновь возвращался к своему занятию. Причем, Олег, еще не успевший привыкнуть к будням дежурства, поднимал голову чаще и изучал данные из Ниши пристальнее.

Спустя минут двадцать Серега установил игру, зарегистрировался и, нацепив наушники и шлем, полностью ушел из реальности. Олег стал наблюдать один.

Журналы он прочел через час, встал, вышел в подсобку установить настройки в автомате для кофе и горячих пончиков. Автомат, к слову сказать, барахлил — мог вместо кофе выдать, скажем, брикет мороженого в шоколаде — а розетка искрила. Поэтому приходилось стоять рядом и контролировать процесс приготовления.

В этот раз обошлось.

Олег наклонился к окошку, взять стаканчик кофе, и в это мгновение мир вокруг вздрогнул. Словно кто-то приподнял их дежурное помещение и ласково так встряхнул, несильно.

— А, черт! — стаканчик выскользнул из рук, кофе больно обжег ноги. Тарелка с пончиками опрокинулась на пол. Розетка заискрила, повалил густой черный дым, и запахло паленой пластмассой.

Впрочем, все закончилось так же быстро, как и началось. Невидимая волна, сотрясшая помещение, пошла дальше.

Олег запрыгал волчком, пытаясь стереть кофе со штанов. Автомат, похоже, только что закончил свое земное существование — по крайней мере, розетка уже не искрила, дым не валил, и ни одной лампы в недрах автомата не горело.

— Блин. — Сказал Олег, разглядывая автомат. Интересно, запишут ли поломку на их дежурство? И если да, то какой за это полагается наложить штраф? Не хорошо получается, во второй-то раз…

Он поднял пустой стаканчик из-под кофе, тарелку, собрал пончики, свалил все это в мусорную корзину, и только сейчас подумал, что напарник не появился и даже не спросил из комнаты, что произошло. Неужели не заметил?

Олег вышел из подсобки и остановился посреди комнаты. Вроде, все без изменений. Серега сидит за вироматом, в шлеме и наушниках. Мониторы светятся. Только… только… Серега уже не сидел, а как-то безжизненно полулежал на стуле, съехав немного вниз, опустив голову на грудь. Руки плетьми свисали до пола — кончики пальцев едва не касались желтого линолеума. Монитор перед Серегой был выключен.

В три прыжка подскочив к напарнику, Олег схватил его за плечи, рывком поднял, стягивая шлем… и отпрянул назад! Лицо Сереги было серым, словно вылепленное из пепла. Глаза полуоткрыты — и Олег увидел бешено вращающиеся белки. Между губ сочилась белая пена, стекала по подбородку, капала на пол…

Олег сразу подумал об эпилепсии, схватил Серегу в охапку, опрокниул на пол и попытался разжать Сереге челюсти авторучкой. Серега захрипел. Брызги пены разлетелись в стороны. Сквозь крепко стиснутые зубы вырвалось дикое, нечеловеческое рычание.

— О, боги, боги. — Зашептал Олег.

И вдруг, в какой-то момент, сопротивление прекратилось. Серега выгнул спину и как-то весь сразу расслабился. Глаза закрылись. Олег вставил ручку между ослабевшими челюстями. Прислушался. Дышит, вроде. Словно в противовес недавнему бешенству, дыхание было ровным и спокойным.

— Так. — Сказал вслух Олег, растирая вспотевшие ладони. Он взмок, как будто находился в парилке в полном офицерском обмундировании. — Так, теперь позвонить. На базу. Сообщить. Да, сообщить.

Он поднялся с кровати, машинально поднял с пола рассыпавшиеся, видимо после землетрясение, журналы, а когда разогнулся, взгляд его упал на мониторы наблюдения.

Что-то изменилось. Нет, действительно. Олег присмотрелся. Картинки на мониторах оставались четкими, без помех. Краткие физические данные дежуривших, вроде, тоже. Линии: красная, зеленая, синяя… Олег почувствовал, как воротник кителя туго затягивается на шее, в глазах потемнело… где желтая линия? Куда делась шкала, сообщающая, сколько времени осталось людям находиться в Нише?

Уронив журналы на пол, и даже не заметив этого, Олег подбежал к мониторам. Ошибки быть не могло. Желтая шкала исчезла со всех ячеек на мониторах. А шкала психологического порога зашкаливала за отметку 2,8 — выше была только отметка «3».

Олег сглотнул и потянулся к телефону. Кажется, возникли серьезные проблемы. Очень серьезные проблемы…

4.

Нет, у меня определенно мозги оплавятся. Или заработаю себе рак по молодости лет.

Ну, говорили же мне, что нельзя заходить в Город Одиноких больше одного раза! А я что делаю? Только вышел, сразу вернулся, потом перекусил — и еще разик. А это болезненно, черт возьми! Не только в моем мире, но и здесь, в Нише аукается физическая боль. Я непроизвольно потер то место, где должен был находиться скретчет. Кожу пекло. Голова раскалывалась. Перед глазами — темнота. Вот тебе и новоиспеченный ловец богов. С моим состоянием даже рыбок из аквариума выловить затруднительно…

Огляделся. Все та же часть города. Многоэтажные дома, магазинчики по улице, припаркованные автомобили. Рутинная работа дизайнеров и художников-программистов. За каждой дверью прячется чья-то информация. День назад я бы с удовольствием выяснил, чем здесь можно разжиться, а теперь разве что задним умом размышляю о возможном заработке. У меня теперь другая работенка, чтоб ее в одно место…

Мой маленький отряд помощников разместился неподалеку — предусмотрительно отойдя в тень дома. Я же, как дурак, на солнце. И еще удивляюсь, что это мне так плохо…

— Рад вас видеть снова. — Говорю. — Проверьте сумки.

Возле них лежат сумки. Азелон, Кхан и этот тип в черном — Шайтан — послушно расстегивают молнии.

В принципе, стандартный набор и ничего лишнего — это у них. Для себя я приготовил парочку замечательный вещей, которые бы раньше никогда не рискнул применить в Городе. Но теперь ведь настали другие времена, верно? Я так думаю, пора забыть обо всем, чему меня учили другие софтеры и чем я жил раньше.

Здесь такой же реальный мир, как и наш. Ага, сейчас, разбежалися! А как же летающий дядька, стреляющий огненными шарами?

Здесь лучше держаться в тени и передвигаться мелкими шажками. А бегать со скоростью интермобиля не хотите?

Здесь нельзя применять оружие, потому как засекут. Наплевать. Сейчас все возможно.

Я перекинул через плечо автомат, пристегнул к поясу сумку с четырьмя полными рожками — раз уж мы играем в историческую эпоху, следует придерживаться достоверности.

Аслан Анатольевич что-то говорил на счет помощи? Интересно было бы поглядеть, что он придумал.

— Так, помощнички, готовы? — Смотрю на Шайтана/ — Думаю, тебе ничего объяснять не надо?

— Сам разберусь, — отвечает черный человек, а я размышляю, интересно, как чувствует себя мертвый человек в мертвом мире?

— А я все прекрасно помню. — Отвечает Азелон, красующийся с новеньким короткоствольным пистолетом перед своим же собственным отражением в витрине магазина. — Не попадаться в лапы этой, как ее, гипнотике, а в остальном все возможно.

— Следует опасаться кибер-элементалиев и Слонов. — Говорит тихо Кхан.

— Ну, я думаю, со Слонами разберется ваш хозяин, — отвечаю, — а если не разберется, я за себя не отвечаю. Кто-нибудь пробовал летать в реальной жизни? Я так и думал. Тогда пойдем пешком.

Трудно привыкнуть к тому, что все можно, когда много лет было ничего нельзя. Летать, например. С того самого первого раза, когда я ступил на горячий асфальт Города Одиноких, мне вдалбливали в голову, что здесь такие же физические законы, как и в реальном мире. Здесь нельзя ходить по стенам и летать, например. Немного позже я узнал, что слово «нельзя» совсем не означает «невозможно». Просто — нельзя. В смысле запрещено. Потому что есть риск попасться Слонам или привлечь внимание элементалиев. Но упорные вдалбливания дали свой результат — я знал, что могу летать, но никогда не решался этого сделать. Преступить черту, от которой отпугивали много лет, оказывается не так-то просто…

— Сумки берем с собой, могут пригодиться.

— Ты уверен в оружии? — это Азелон. Интересно, он только мне не нравиться?

— Я ни в чем не уверен, — отвечаю, — я пользовался им так же часто, как и вы. Можешь предложить варианты лучше?

Азелон пожимает плечами и взвешивает на руке автомат, косится на витрину, изображает из себя супергероя, придурок…

Обращаюсь к Кхану и Шайтану у которых, по-моему, мозгов гораздо больше:

— Наша задача выкинуть этого паренька, Антона, из Ниши в руки Аслана Анатольевича. Я, конечно, не профессионал, но предлагаю не тратить время на Хранителя и стрелять исключительно в Антона.

— Мало шансов, что Хранитель позволит, — отвечает Шайтан, — они знают, что мы их ищем. Хранитель постарается обезопасить Антона. Например, поместить его в такое место, куда невозможно будет проникнуть, не убив самого Хранителя. Подвалы, чердаки, однокомнатная квартира. Было бы желание.

Киваю.

— Согласен. Честно говоря, раньше у меня не было опыта охоты на людей и тем более богов. С удовольствием выслушаю ваши предложения.

— А тут и думать нечего, — говорит Азелон, — находим и убиваем. Наплевать, что они нас ждут. Зато нас больше! Численное, так сказать, превосходство.

— Можно разделиться на две группы и прочесывать параллельные улицы, — говорит Шайтан, — как только устанавливается визуальный контакт с противником, подается сигнал в воздух и вторая пара приходит на помощь.

— А успеем сигнал-то подать? — Спрашиваю.

— Когда мы отлавливали жителей племени айлудов в каменных джунглях, мы действовали по следующей схеме, — продолжает Шайтан, — ловля на живца. Несколько человек с легким вооружением идут впереди, остальные крадутся сзади, чтобы их никто не видел. Когда айлуды нападали на легковооруженных, те, что шли сзади нападали тоже, заставали айлудов врасплох и в итоге почти всегда одерживали победу.

— Идея хороша, но кто будет живцом?

Тут встревает Азелон:

— Предлагаю Кхана. Воришка все равно больше ни на что не способен.

— Пойдете оба, — отрезает Шайтан. Кажется, он пользуется неоспоримым авторитетом. Азелон, во всяком случае, затыкается, и мы выходим из переулка по предложенной схеме. То есть: Азелон и Кхан впереди, открыто, нисколько не заботясь, что их увидят, а мы с Шайтаном отстали метров на сто и стараемся держаться в тени.

Меня терзает одна единственная мысль: что придумает Аслан Анатольевич? Будет ли это еще одним доказательством его могущества?

Я готов поверить? Да, наверное. Но готов ли я согласиться с ним? Не знаю.

Несколько секунд осматриваю местность, но ничего подозрительного не замечаю. Мне кажется, что я почувствую присутствие Антона и Хранителя. Но пока мое предчувствие крепко спит. Поворачиваюсь к Шайтану:

— Ты давно с Асланом Анатольевичем… ну, работаешь?

— В каждом мире время течет по-своему. Я затрудняюсь ответить.

— Хотя бы сколько миров?

— Много.

Шайтан краток и лаконичен. Кажется, из него ничего лишнего выудить не получится, поэтому еще раз пытаться я даже не стал. Как там, в старой пословице? Мертвые лучше всех умеют хранить секреты. Это про него, Шайтана, родимого.

— Сейчас должна быть развилка, а вон за тем домом новая башня Слонов, для блокировки сигналов. Туда лучше не соваться.

За картой, добытой Сан Санычем, я провел две или три ночи, и все новые примочки Слонов теперь знал наизусть. Что называется — с закрытыми глазами сказать могу, где какая башня стоит, сколько человек на том или ином блокпосту.

— Куда лучше идти? — спрашивает Шайтан.

Показываю.

— Антон и Хранитель не дураки, наверное, соваться к Слонам им смысла нет. Значит, будут отсиживаться в одном из двух микрорайонов. Еще есть детский сад, он вон за теми домами, и скверик.

— Пойдем в скверик, — решает Шайтан.

— Лучше сначала прочесать микрорайоны, — говорю, — на кой ляд им сидеть в скверике и нас ждать, а? Я бы на их месте взломал замок в подъезде и залез на чердак. Если Хранителю нужно время, он, скорее всего, так и сделает. Направляй своих парней вон к тем домам. Начнем с Глухого.

— С чего?

— Тот микрорайон у софетров называется Глухим. Потому что мужик по кличке Глухой украл здесь информацию первым. В те годы было модно называть микрорайоны кличками софтеров.

— А район Грозный есть?

— Снесли полтора года назад. На его месте теперь огромный пустой супермаркет. Здание построили, а заказчиков пока не нашли. Даже не уворуешь ничего.

Был Грозный, стал Пустой.

Сплевываю сквозь зубы на асфальт. Слюна от жары сделалась вязкая, а в горле першит — пить хочется. Вынимаю из рюкзака маленькую полулитровую бутылочку воды, отвинчиваю крышку. Шайтан в это время подзывает к себе Азелона и Кхана.

Прислонился губами к холодному горлышку… и в это время где-то вдали загремел гром.

Я так и застыл с бутылкой наперевес. Гром в Нише? Быть того не может!!

В опровержение моих мыслей — словно слуховая галлюцинация от теплового удара — гром ударил снова, да так, что стекла близлежащих домов заиграли мелодичным звоном.

— Что это? — Шайтан задирает голову.

Я тоже оборачиваюсь. И не могу поверить своим глазам! Над крышами домов медленно вырастает огромная черная туча. И тотчас налетел холодный ветер, прогулялся под шортами, майкой, растрепал волосы. Мгновение — и туча накрыла солнце, сожрала, как аллигатор из детской сказки. Словно огромный серый призрак — тень накрыла дома, пробежала по дороге, убила яркие краски, окутав пространство серым пепельным цветом.

Бутылка выскользнула из моих рук.

— Мать вашу…

Кхан, Азелон и Шайтан стояли, задрав головы, с открытыми ртами. Смотрели, как черная туча пожирает небо от горизонта до горизонта. Это им удивительно, а каково мне? С самого возникновения Города я знал, что здесь вечное солнце, жара за тридцать градусов, тень днем с огнем не сыщешь, а в итоге? Чувствую себя, словно мальчик, который верил, что Дед Мороз существует и вдруг схватил Дедушку за бороду и обнаружил, что держит в кулаке кусок тряпки, а из-под маски выглядывает веселое папино лицо.

Так нечестно! Город Одиноких так же реален, как Такер! Здесь есть свои нерушимые законы! Здесь солнце не заходит за тучи, а светит двадцать четыре часа в сутки!

И холодный ветер… и мурашки по спине… и нет ярких бликов на темных, словно занавешенных покрывалами окнах… и я чувствую напряжение в воздухе… давление, что ли… неужели вот-вот пойдет дождь…

— Круто, — говорит Азелон, — часто у вас так?

— Что ты понимаешь? Что ты понимаешь, придурок?!

Я не хочу, но ноги сами несут меня к распрекрасному любовнику с кремовым личиком. Хватаю его за шкирку, встряхиваю, что есть силы и ору прямо в ухо:

— Не может этого быть! В Городе никогда не было туч! Ветра не было! Здесь не может быть дождя, понимаешь?! И нечего скалить зубы, пока я их тебе не выбил! Заткнись, и чтобы я от тебя больше не слышал твоих едких замечаний!

Он не сопротивляется. Лицо Азелона медленно бледнеет. От каждого встряхивания его голова болтается, словно была плохо пришита к шее. Я отталкиваю его, сам делаю шаг назад и оглядываюсь.

Неужели это все сделал Аслан Анатольевич? Ничего себе Ловец Богов!

Вот только думаю — зачем? Что это изменит? Как поможет?

— Что же ты затеял, Ловец?

— Дождь будет, — говорит Шайтан, — надо поторопиться.

Не отвечаю, смотрю на темное небо. Еще немного, и туча скроет последние лучики солнца — станет совсем темно. А о фонариках-то мы и не побеспокоились.

Я поежился, нагнулся, чтобы поднять бутылку.

И первая капля дождя разбилась об асфальт возле моей руки.